Современное государственно-территориальное переустройство континентов

В истории Европы неоднократно предпринимались попытки объединить ее в единое целое. Примечательно, что наиболее серьезные из них оказывались связанными с германо-французскими отношениями.

Конец VIII в. Карл - король наиболее сильного из созданных германскими племенами варварского королевства франков, пытается объединить военной силой Центральную Европу. Создается новая Римская империя с границами по реке Эльбе на Востоке, Средиземному морю и Атлантике на Западе, Юге и Севере (включая территорию северо-восточной Испании и северной Италии). Этот прообраз Европейского Союза просуществовал короткий отрезок времени.

Конец X в. Основанная Оттоном I Римско-германская империя объединила на несколько столетий государства Германии, Австрию, Чехию, Швейцарию, Бургундию, большую часть Италии.

Конец XVIII в. Первый консул Франции Наполеон на штыках своей армии

распространяет идеи Великой французской буржуазной революции по всей Европе, а в 1804 г. провозглашает империю, простирающуюся от Мадрида до Варшавы, от Рима до Северного моря. Однако поражение и отречение Наполеона в 1813 г. означали и крах идеи объединения.

Конец 30-х гг. XX в. Гитлеровская Германия, проводя политику агрессии и

территориальных войн, оккупирует всю Центральную Европу, при том, что Западная (Испания и Португалия), Южная (Италия) и Восточная (Болгария и Румыния) превращены в безропотных сателлитов. Идея единства, основанного на насилии и диктате одной нации, исчерпала себя вместе с безоговорочной капитуляцией Германии в 1945 г.

Весной 1951 г. учреждением Европейского сообщества угля и стали ознаменовалось начало пятой попытки интеграции Европы, ее воплощением стал Европейский Союз, который при существовании на континенте различных территориальных объединений экономического, политического и гуманитарного характера, наряду с Организацией Североатлантического договора (НАТО) представляет собой основу современной европейской архитектуры.

Концепции объединения Европы в XX в. Уже в XIX в. идеи объединения Европы в силу небольших размеров большинства европейских государств, общности истории и культуры, а главное - в связи с необходимостью оптимизировать внутри европейские экономические отношения, обсуждались среди политиков, промышленников и финансистов. В общественном мнении различные модели интеграции сменяли одна другую. Европа переживала промышленный подъем, а ведь не зря еще Полибий отмечал зависимость «успехов гражданственности» и мягкости нравов от благополучия и богатства страны. А. И. Чубарьян справедливо напомнил, что история многократно доказала: «европейская идея», или восприятие Европы «как общности, как определенного единства, не было абстрактным, единичным и вечным понятием, а носила именно конкретно-исторический характер»^[751].

В начале XX в. В. И. Ленин, отдавая дань обсуждавшимся в европейском обществе темам, писал о лозунге Соединенных Штатов Европы как о соглашении европейских капиталистов, желающих сообща давить социализм в Европе, сообща охранять награбленные колонии против Японии и Америки. Не отрицая государственно-территориальную интеграцию в принципе, В. И. Ленин попытался противопоставить общеевропейскому объединению лозунг Соединенных Штатов мира как той «государственной формы объединения и свободы», которую большевики связывали с социализмом. Из этой идеи вырос и призыв к Мировой Социалистической Революции, к подтвержденному в Декларации об образовании СССР от 30 декабря 1922 г. стремлению к объединению всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику.

Процесс европейской интеграции стартовал 9 мая 1950 г., когда министр иностранных дел Франции Роберт Шуман обратился от имени правительства Франции к правительству ФРГ с официальной Декларацией, предлагая положить конец традиционному франко-германскому антагонизму и начать новую главу в межгосударственных отношениях, строя их на принципах мира, дружбы и сотрудничества. На первом этапе предлагалось создать франко-германское объединение угля и стали.

Вряд ли можно согласиться с попыткой, как это делает Ю. А. Борко, отдать инициативу объединения Европы У. Черчиллю, выступившему 19 сентября 1946 г. в Цюрихском университете с речью о необходимости покончить с «националистическими распрями» между европейскими государствами и создать Соединенные Штаты Европы^[752]. Черчилль был выдающийся политик, он выступал по любому поводу. Так мы и В. И. Ленина сделаем отцом европейской интеграции: как уже упоминалось, он тоже размышлял по поводу Соединенных Штатов Европы, и даже раньше^[753].

В отличие от многочисленных за XX в. аналогичных призывов и проектов Декларация Шумана предлагала цельную концепцию европейского строительства. Ее основные принципы могут быть сформулированы следующим образом:

1. Альтернативы единой демократической и миролюбивой Европе у европейских народов нет.

2. Инициаторами строительства новой Европы должны быть западноевропейские государства, руководствующиеся принципами демократии, экономического благосостояния и социального консенсуса, мира и равноправного сотрудничества.

3. Единство не может быть обеспечено сразу и на основе какого-то генерального плана. Новую Европу следует строить постепенно, избирая конкретные приоритетные области сотрудничества, создающего практическую солидарность во все новых областях совместной деятельности.

4. Первоочередной является экономическая интеграция, которая в наибольшей степени отвечает повседневным практическим потребностям участвующих государств, способствует росту благосостояния народов и одновременно меньше затрагивает такие сферы государственного суверенитета, как национальная безопасность, внешняя политика.

5. Условием успешного продвижения к единой Европе является формирование правовой базы интеграции и системы общих институтов, имеющих отчасти межгосударственный, отчасти наднациональный характер, т.

6. Движение к единой Европе должно осуществляться поэтапно: от первоначальных и ограниченных форм региональной интеграции - к более сложным и широкомасштабным.

Позже этот принцип был конкретизирован в виде следующей схемы: от таможенного союза и общего рынка товаров - к единому внутреннему рынку со свободным движением товаров, услуг, капиталов и лиц, затем - к экономическому и валютному союзу и, наконец - к политическому союзу.

Таким образом, любые аспекты межгосударственной интеграции Европы, способные затронуть территориальную целостность государств, оказались изначально вынесенными за пределы политического процесса, который охватил тем самым лишь вопросы регулирования различных сторон деятельности европейских государств внутри и вне их территорий. «Нам нужен - провозглашал X. Мантейфель, - не процесс нивелирования, который сглаживает особенности наций, а процесс роста, который дает нациям возможность развиваться, невзирая ни на какие государственные границы, и который даже стирает эти границы и сливает все нации в одну общеевропейскую нацию»^[754]. Опираясь на политические предпосылки, на передний план решительно выдвигалась экономика^[755].

Этапы государственно-территориального развития Европы.

На примере Европы проследим, какой сложный и длительный путь эволюции к своему современному состоянию прошло территориальное устройство. Можно выделить семь основных периодов этой эволюции.

Античный период (VI-V вв. до Р.Х.). На Юге и Юго-Востоке Европы существуют города-государства (Микены, Афины, Фивы, Сиракузы и др.), распространяющие постепенно свой территориальный суверенитет не только на пригороды, но на все большие площади. Создав в IV в. до Р. X. огромное по территории и национальному составу государство, Александр Македонский дал кратковременный пример полиэтнической империи с ее уникальным внутренним территориальным устройством.

Варварский период (V-VIII вв.). Победа патриархальных германских племен над ослабевшей и исчерпавшей себя Римской империей привела к образованию на территории Европы разрозненных варварских королевств, среди которых объективно выделялось Франкское государство.

Империя Карла Великого и романо-германский период (IX-X вв.) знаменовали собой формирование европейского единства при одновременной закладке национальных границ, сохранившихся в своей основе вплоть до нашего времени.

Период Священной Римской империи германской нации (X-XVIII вв.). Первый опыт надгосударственных политических структур, отвергнутый лишь с формированием буржуазного общества.

Период территориального развития национальных государств (XIX - 30-е гг. XX вв.). Развал европейского устройства, опиравшегося на институты Священной Римской империи, поражение наполеоновской Франции, олицетворявшей идею социального прогресса и новые буржуазные ценности, позволил завершиться процессу формирования на европейском континенте системы национальных государств. Особенно ярко это проявилось во внутригерманской интеграции.

Период «Третьей империи германской нации» (30-40-е гг. XX в.). Гитлеровские завоевания, как в свое время и наполеоновские войны, привели на время к созданию территории насильственно «объединенной» Европы. Но такое «объединение» отвечало интересам лишь одной нации, а потому не могло быть длительным, но и в то время эта модель объединения не была единственной. Так, 16 июня 1940 г. перед капитуляцией Франции У. Черчилль предложил создать франко-британский союз как единое государство с единым гражданством и внешней политикой. Однако большинство наблюдателей расценили это предложение как плохо закамуфлированную попытку Черчилля даром заполучить французский флот.

Период европейской интеграции (1950-2006 гг.). Рождение Европейских сообществ и Европейского Союза. Преодолевая разрушительные последствия Второй мировой войны, Европа оказалась вновь перед необходимостью предотвратить повторение попыток всемирного территориального и экономического передела мира. Несостоятельность Лиги Наций показала неэффективность решения европейских проблем на уровне всеобщих международных организаций. Требовался механизм локально-европейского социально-экономического процветания, механизм взаимных континентальных гарантий территориальной целостности европейских государств. Таким механизмом могла быть только всесторонняя межгосударственная интеграция.

Процессы интеграции в этот период проходили в форме становления и укрепления Европейского Союза. Сам интеграционный период также можно поделить на четко различающиеся этапы:

1950-1956 гг. Интеграция Центральной Европы по отдельным секторам экономики. Провозглашен курс на создание объединенной Европы, 18 апреля 1951 г. учреждено Европейское сообщество (объединение) угля и стали, участниками которого стали Бельгия, Италия, Люксембург, Нидерланды, ФРГ и Франция.

1957-1970 гг. Начало широкой экономической интеграции Европы. С подписанием в Риме 17 марта 1957 г. не только очередного «отраслевого» договора о создании Европейского сообщества по атомной энергии (Евроатом), но и основополагающего договора об учреждении Европейского экономического сообщества (ЕЭС) те же шесть государств приступили к широкой экономической интеграции. Предусмотрена общая аграрная и торговая политика, координация других важнейших направлений экономической политики, создание к 1970 г. таможенного союза и общего рынка товаров. В 1967 г. высшие органы всех трех сообществ сливаются в единый Совет и единую Комиссию, которые вместе с Европейским Парламентом и Судом ЕС образовали общую институционную структуру новой Европы.

1971-1985 гг. Европа «объединенного рынка». С января 1973 г. в ЕС входят три новых члена - Великобритания, Дания и Ирландия. Хотя в силу внешних и внутренних причин не был осуществлен принятый в 1971 г. план перехода к 1980 г. к экономическому и валютному союзу («План Вернера»), в 1978-1979 гг. была введена в действие Европейская валютная система, основными элементами которой стали механизм поддержания стабильных обменных курсов национальных валют государств-членов и общая валютная единица ЕС - ЭКЮ. В 1981 г. членом ЕС становится Греция, в 1986 г. - Испания и Португалия.

1986-1991 гг. Европа «единого внутреннего рынка». Еще в 1985 г. семью странами ЕС было подписано Шенгенское соглашение, предусматривающее создание системы единого таможенного и визового контроля на территории государств, его подписавших. Формально это соглашение не входит в законодательную систему Союза, но исключительно серьезно подправило процесс общеевропейской интеграции. В феврале 1986 г. был подписан и с 1 июля 1987 г. вступил в силу Единый европейский акт (ЕЕА), ставший правовой базой единого внутреннего рынка Европы. Были устранены не только таможенные, но вообще все физические, технические, правовые, административные препятствия свободному движению товаров, а также услуг, капиталов и лиц, в первую очередь тех, кто занимается трудовой и предпринимательской деятельностью. ЕЕА предусматривал создание единого внутреннего рынка к декабрю 1992 г., но уже в 1989 г., в определенной эйфории от нараставшего краха социализма в Восточной Европе, было принято решение о подготовке к переходу от единого внутреннего рынка - к экономическому, валютному и политическому союзу. «Наша цель - говорил в то время канцлер ФРГ Г. Коль - единство Европы. Федерализм, субсидиарность, интеграция интересов регионов являются для нас основными структурными принципами в строительстве завтрашней Европы»^[756]. В декабре 1991 г. сессия Европейского Совета, состоявшаяся в голландском городе Маастрихт, одобрила соответствующее решение.

1992-2006 гг., Конфедеративная Европа. Несмотря на то начинающиеся, то затухающие рыбные, торговые и им подобные «войны» между европейскими соседями (особенно между Испанией и Францией), процесс объединения все более решительно преодолевал противостояние экономических интересов. Когда 7 февраля 1992 г. в Маастрихте состоялось подписание одобренного Договора о Европейском Союзе, стали осуществляться программы утверждения полноценного экономического, валютного и политического союза, начался процесс создания общеевропейской федерации. Договоры, подписанные в Амстердаме и Ницце, пересмотрели и подправили Маастрихтский договор, довершив переход от экономической интеграции - к интеграции социальной и политической^[757].

Процесс интеграция в Европейских сообществах, а затем странах Европейского Союза (ЕС) прошел через образование высоко интегрированных рынков товаров, капитала, технологий и рабочей силы - к сращиванию на совокупной территории этих государств процессов материального и финансового воспроизводства. Не затрагивая государственных границ, она осуществляла через надгосударственные структуры сближения национальных систем.

Подписание 29 октября 2004 г. в Риме полномочными представителями 25 государств - членов Европейского Союза «Договора об учреждении Конституции для Европы» знаменовало собой переход в Европе от конфедерации, которой уже стал ЕС, к классической или почти классической федерации. Вступление в силу Конституции ЕС планировалось на 1 января 2007 г., что должно было бы означать начало периода европейской федерализации. Юридически отношения в ЕС должны будут носить в значительной мере государственно-правовой характер, как и надлежит в федеративном государстве.

Страны Восточной Европы после разрушения социалистического содружества стали искать опоры на Западе. Встречаясь с руководством Государственной Думы России 25 ноября 1996 г., председатель словацкого парламента И. Гашпарович выразил общую линию: «Вступление в Евросоюз будет нашей обязанностью». Безусловно, к подобной позиции подталкивали не столько объективные мировые тенденции, сколько невнятная внешняя политика России в 1990-1995 гг., и прямое давление американских и западноевропейских политических лидеров. В ходе беседы 4 февраля 1997 г. в Софии президент Болгарии П. Стоянов подтвердил мне, что, обращаясь в Брюсселе во время своего первого после избрания официального визита к лидерам западных стран с просьбой о срочной экономической помощи, услышал в ответ предложение сделать предварительно заявление о вступлении в НАТО.

Одобренная в Риме Конституция Европейского Союза гарантирует в рамках Союза свободное движение людей, услуг, товаров и капитала, также как и свобода учреждения собственного дела и экономической деятельности (ст. 1-4 Конституции ЕС). Компетенция Союза определяется по принципу атрибутивности, а реализуется в соответствии с принципами субсидиарности и пропорциональности (ст. 1-11). К исключительной компетенции Союза отнесены:

a) таможенный союз;

b) установление правил конкуренции, необходимых для функционирования внутреннего рынка;

c) кредитно-денежная политика для тех государств-членов, валютой которых является евро;

d) сохранение морских биологических ресурсов в рамках общей политики рыболовства;

e) общая торговая политика (ст. 1-13).

Определена также совместная компетенция с государствами-членами.

Примечательно, что движение к общеевропейской федерации протекает рывками, противоречиво и как бы украдкой, текст Конституции ЕС сумел избежать понятия территории Союза и в государственно-правовом, и в международно-правовом смысле. Союз лишь «представляет собой пространство свободы, безопасности и правосудия» (ст. 1-42). Даже характеризуя законодательные акты Союза, конституция закрепляла только положение, что европейский закон является законодательным актом общего применения, является

обязательным во всех своих частях и подлежит прямому применению во всех

государствах-членах (ст. 1-33). Государства-члены вносят изменения в национальное законодательство, необходимые для имплементации юридически обязательных актов Союза (ст. 1-37).

Только в 3-й части Договора о присоединении к Союзу понятие территории было использовано применительно к праву трудящихся на свободное передвижение по территории Союза (п. 1 ст. Ш-133), по территории государств-членов, оставаясь при определенных

условиях на территории одного из государств-членов после получения работы в этом государстве (п. 3 ст. Ш-133). Запрещались ограничения на свободу учреждения граждан

какого-либо государства-члена на территории другого государства-члена (ст. Ш-137). В разделе 4 той же части («Ассоциация с заморскими странами и территориями») понятие территории употребляется как субъекта межгосударственных отношений и заморской (административной) территории. И даже в приложенном к учреждающему Договору 29 Протоколе об экономическом, социальном и территориальном единстве лишь подтверждается, что «государства-участники вновь подтверждают, что стимулирование экономического, социального и территориального единства является жизненно важным для полного развития и прочного благосостояния Союза».

Таким образом, авторы проекта не смогли уйти от старых опасений и предрассудков, поскольку и до разработки Конституции ЕС понятие территории Союза было собирательным. В нормативных актах ЕС применялись термины «территория Сообщества», «коммунитарная территория» (от фр. Communaute - Сообщество). Они использовались для неофициального обозначения той части территории Европы (и не только Европы, но и заморских территорий Франции, Португалии, Испании), в пределах которых имеют обязательную силу источники и нормы права ЕС, решения институтов этой организации^[758].

Конституция ЕС регламентирует и присоединение к Союзу (ст. 1-58), и добровольный выход из его состава (ст. 1-60).

Принципиально то, что Конституция и правовые акты, принятые институтами Союза при осуществлении их полномочий, «имеют примат по отношению к законодательству государств-членов» (ст. 1-6). Каждый гражданин государства-члена является гражданином Союза. Гражданство Союза дополняет национальное гражданство и не заменяет его (ст. 1-10). Европейский Союз обладает юридической правосубъектностью (ст. 1-7).

Таковы нормы Конституции Европейского Союза ^[759]. Ход событий показал, что евроскептики могут брать реванш над еврооптимистами. На референдумах 29 мая 2005 г. во Франции и 31 мая 2005 г. в Нидерландах получила поддержку идея Европы наций, а не Европы регионов, большинство граждан этих государств, принявших участие в референдуме, высказалось против проекта конституции (во Франции 55 %, в Нидерландах - 62 %).

Европейская федерализация в том виде, как она была спланирована, оказалась невозможной. Уже июньский (2005 г.) саммит глав государств-членов ЕС оказался бесплодным, он не смог утвердить даже бюджет ЕС на 2007-2013 гг. Число скептиков стало расти, даже Президент ФРГ X. Келер фактически встал в их ряды, отказавшись подписывать решение парламента об одобрении Конституции ЕС до вынесения вердикта по этому вопросу Конституционным судом ФРГ.

Сторонники объединенной Европы дорого заплатили за свое нежелание принять во внимание другую точку зрения, согласно которой плата за интеграцию недопустима велика. Это, прежде всего, усреднение (а для французов и ряда других наций - снижение) жизненного уровня на территории объединенной Европы в связи с приемом в состав Евросоюза менее благополучных государств, чем государства-старожилы. Это прямые потери таможенных доходов и утрата контроля над миграцией дешевой рабочей силы, а значит, и нарастание проблемы занятости собственных граждан (Еще Регламент Совета ЕС № 1612/68 от 15 октября 1968 г. детально расписал право каждого гражданина любого из государств - членов Сообщества «располагать на территории другого государства - члена Сообщества теми же преимуществами при устройстве на работу, что и граждане этого государства»^[760]).

Видный политик и яркий французский патриот Ж.-М. Ле Пен предостерегает не столько от африканизации своей Родины, сколько от разрушения национального государственного суверенитета под напором действия транснациональных управленческих структур ^[761], господствующую модель евроинтеграции он называет американским протекторатом над Европой. Генерал и геополитик Пьер Галлуа видит в избранной модели евроинтеграции германизацию Франции, не без оснований упрекая Германию в склонности к широкой «интервентности»^[762], как показали ее действия в Словении и Хорватии, Центральной Европе и даже Китае. Жерар Бодсон, называя Маастрихт точкой конвергенции двойной измены, и констатируя захват Германией Европы через ее регионализацию, особое внимание уделяет утрате национальных ценностей. Он доказывает и то, что еврократы, управляющие Европой из Брюсселя, и плутократы, царствующие во Франкфурте, превратили Европу в огромный супермаркет, где потребляются товары, произведенные в других местах^[763].

Для евроскептиков складывающийся европейский порядок - это гибель государства-нации и гражданства, нищета и безработица, потеря социальных и культурных корней. Кроме того, президент Чехии В. Клаус, предостерегая против широкомасштабной политической, социальной и законодательной унификации Европы, считает неизбежным с расширением масштабов политической интеграции и усиление неэффективности управления. И это при утрате демократии и свободы^[764].

Франко-голландское «нет» европейской конституции повергло ЕС в жесточайший за всю его историю кризис. Еще бы, в Нидерландах «за» проголосовали только 38,4 % избирателей при 61,6 % «против». Многие эксперты причины этого видят в приеме в союз восточноевропейских государств и, особенно - в преждевременном переходе на евро. В странах ЕС, которые остались за пределами еврозоны, экономическая ситуация лучше, чем в зоне евро. Так, в Великобритании и Швеции в 2005 г. темпы роста производства ожидаются на уровне 2,4-2,8 %, а в зоне евро - только 1,1 %. Уровень безработицы в Великобритании составляет 4,7 %, в Швеции - 5,5 %, а в зоне евро - 8,9 % (в ключевых экономиках еврозоны - Германии, Франции и Испании - безработица вообще зашкаливает за 10 %)^[765]. С другой стороны, после замены изоляции как принципа объединения на всемерную экспансию число иммигрантов во Франции уже превысило 6 % населения и только в легальном виде растет на 120 тыс. чел. в год, оказались размыты сами цивилизационные основы европейского единства^[766]. Руководивший подготовкой проекта Евроконституции В. Жискар д'Эстен, так и не увидевший в иммиграционной политике Франции угрозы национальной идентичности ^[767], поддержки французов не получил.

После референдумов Конституция ЕС в своем изначальном виде ушла в прошлое. Пусть еврооптимисты повторяют сожаление Г. Брауна о том, что «концепция суверенного национального государства так глубоко укоренилась в традиционных представлениях людей, что она и в будущем останется главным препятствием на пути человеческого прогресса»^[768], - происходит процесс осмысления новой реальности, выработка новых идей. Меняется и ситуация с восточными пространствами ЕС, особенно потенциальными. С полным основанием на то отмечается, что, например, Украина имеет шанс устроить новый уровень партнерства с Европой, но ее шансы стать членом клуба аннулированы^[769].

Энтузиастам евроинтеграции ныне придется прислушаться к аргументам своих противников. Само объединение государств Европы должно будет уточнить свои механизмы и двинуться дальше только после существенных, а то и принципиальных корректив. Тем более, что помимо Испании, поддержавшей конституцию ЕС, и Франции с Нидерландами, ее отвергшими, на референдумы вынесли такой вопрос Великобритания, Дания, Ирландия, Испания, Люксембург, Польша, Чехия. Случившееся лишний раз подтверждает, что поглощение Федеративной Республикой Германии бывшей ГДР - отдельный и особый случай, не вытекающий объективно из европейского интеграционного процесса.

Все это вместе взятое позволило руководителям европейских государств записать 21 ноября 1990 г. в итоговом документе по безопасности и сотрудничеству в Европе (Парижской хартии для новой Европы): «Составляющая единое целое и свободная Европа зовет к новому почину. Мы приглашаем наши народы принять участие в этом великом деле... Неизменная преданность разделяемым нами ценностям и нашему общему наследию - вот те узы, которые связывают нас друг с другом. При всем богатом разнообразии наших стран мы едины в нашей приверженности расширению сотрудничества во всех областях. Стоящие перед нами сложные задачи могут быть решены только путем совместных действий, сотрудничества и солидарности».

Процесс общеевропейской интеграции не может не тревожить США, поскольку объективно создает империю-конкурента. Не сумев ощутимо притормозить этот процесс (хотя «расширение» НАТО на восток - достаточно удачная попытка это осуществить), руководители США пытались изобразить удовлетворение. С. Тэлботт, например, даже заявлял, что более активная роль в мире объединенной Европы вызовет в Вашингтоне большую радость.

Ретроспективно взглянув на процесс европейского государственно-территориального развития, его этапы, удачи и провалы, следует отметить франко-германский смысл европейской интеграции. Именно отношения Германии и Франции (при сильном, но эпизодическом участии Испании) определяли судьбу континента. Баланс отношений между ФРГ и Францией будет определять многое и впредь. В этом контексте и следует рассматривать как противоборство вокруг механизма европейской интеграции, так и беспрецедентное совещание «четверки» - лидеров России, Франции, Германии и Испании в Париже весной 2005 г.

И еще одна немаловажная черта господствующей пока модели европейской интеграции: она преследует цель консолидировать нации континента без России и помимо России. Главенствует идеология, вскрытая Н. Я. Данилевским и Ф. М. Достоевским. Как и столетия назад, лидеры евроатлантизма не хотят верить в дружбу России, не принимают русских как своих. «Они ни за что и никогда не поверят, что мы воистину можем участвовать вместе с ними и наравне с ними в дальнейших судьбах их цивилизации, - писал Ф. М. Достоевский. - Они признали нас чужими своей цивилизации, пришельцами, самозванцами. Они признают нас за воров, укравших у них их просвещение, в их платья перерядившихся. Турки, семиты им ближе по духу, чем мы, арийцы. Всему этому есть одна чрезвычайная причина: идею мы несем вовсе не ту, чем они, в человечество - вот причина! И это несмотря на то, что наши "русские европейцы" изо всех сил уверяют Европу, что у нас нет никакой идеи, да и впредь быть не может, что Россия и не способна иметь идею, а способна лишь подражать». И ныне актуальны слова великого русского писателя о том, что Европа не знает и не понимает Россию и русских, ибо если бы знала сущность идеи нашей и мировосприятия, то "тотчас же бы успокоилась, даже обрадовалась"»^[770]. Попытки России быть понятой не увенчались успехом за все века, и идут в Европе параллельно два интеграционных процесса.

Среди европейских межгосударственных и надгосударственных конструкций, условно создающих на неких территориях особые правовые системы, следует выделить Совет Европы и Северный совет.

Канада и Латинская Америка. Американский континент не свободен от территориальных проблем. Зыбкость территориальной целостности Канады олицетворяет собой добивающийся своей независимости франкоговорящий Квебек. Тем не менее состоявшийся в октябре 1995 г. референдум не дал нужного перевеса голосов сторонникам сецессии - выхода этой провинции из состава Канады. За независимость Квебека проголосовало 49,4 % принявших участие в референдуме, судьбу канадской федерации решили 52 448 избирателей.

Интенсивно протекают на континенте процессы торгово-экономической интеграции. Крупнейшим в мире по территории, численности населения, емкости товарного и финансового рынков, научно-техническому потенциалу, промышленному и аграрному производству с 1 января 1994 г. является торгово-политический блок НАФТА. Этот единый американо-канадо-мексиканский хозяйственный комплекс характеризуется односторонним доминированием США в североамериканском хозяйстве и слабым взаимодействием Канады и Мексики.

Лозунг «свободной торговли» в соединении с территориальной близостью определил характер и состав региональных интеграционных группировок в Южной Америке.

Латиноамериканская ассоциация свободной торговли (ЛАСТ). В рамках ЛАСТ в 1969 г. была создана Андская группа. Первоначально в это экономико-территориальное объединение входили Боливия, Колумбия, Перу, Чили, Эквадор. В 1973 г. к ним присоединилась Венесуэла; в 1976 г. вышло Чили.

В 1973 г. государства и территории Карибского бассейна образовали КАРИКОМ - Карибский общий рынок. В состав этой международной межправительственной организации входят Гайана, Барбадос, Тринидад и Тобаго, Ямайка, Антигуа, Белиз, Гренада, Доминика, Монсеррат, Сент-Винсент, Сент-Кристофер-Невис-Антилья, Сент-Люсия и Багамские острова.

Гватемала, Гондурас, Коста-Рика, Никарагуа и Сальвадор входят в Центральноамериканский общий рынок (ЦАОР).

В 1994 г. Бразилия, Аргентина, Уругвай и Парагвай создали на своей совокупной территории зону свободной торговли МЕРКОСУР. На страны этой зоны приходится 58 % территории Латинской Америки, 46 % населения, 50 % ВВП и 33 % внешнеторгового оборота. В декабре 1995 г. МЕРКОСУР подписал соглашение с ЕС о создании трансконтинентальной зоны свободной торговли. Ожидается распространение режима МЕРКОСУР на территории Колумбии, Венесуэлы, Боливии и Чили^[771].

США ревниво относятся к попыткам этой торгово-экономической конфедерации строить свою независимую политику. По утверждению бразильского журнала «Исту э Сеньор», нападение 17 декабря 1996 г. боевиков из Революционного движения имени Тупака Амару на посольство Японии в Перу и захват ими заложников было инициировано ЦРУ США и имело своей целью как испортить отношения Японии и Перу, а то и спровоцировать падение перуанского президента Фухимори, так и не допустить Японию в МЕРКОСУР^[772].

Роль региональных интеграционных группировок вообще не так однозначна. Н. Н. Ливенцев и Я. Д. Лисоволик с полным на то основанием отмечают их опасность для ВТО как структур, которые фактически подрывают контроль над распространением преференциального режима в мировом хозяйстве. Форпост торговой либерализации - НАФТА, ЕС, АСЕАН, АТЭС - могут стать могильщиками ВТО, если решат обособиться и предоставлять торговые уступки только в рамках своего объединения^[773].

К концу XX в. бурный период бурного антиамериканизма, социально-политической нестабильности и репрессивных режимов в Латинской Америке остался позади. Но это не значит, что континент погрузился в апатию и самоизоляцию.

То, чего не увидел С. Б. Переслегин в своем талантливом «Самоучителе игры на мировой шахматной доске», исключительно существенно: Американский континент с геополитической точки зрения не только не однороден^[774], он расколот цивилизационно надвое, и С. Хантингтон вполне обоснованно выделяет латиноамериканские государства в отдельную структуру. Новым фактором мировой политики на рубеже веков выступает социально-политическое единение государств Центральной и Латинской Америки вокруг оси Куба - Венесуэла - Бразилия при неформальном лидерстве Ф. Кастро и У. Чавеса. Возникновение такого южноамериканского геополитического центра, отрицающего североамериканский гегемонизм - закономерная реакция на двухвековой североамериканский диктат.

На Азиатском континенте неоспоримо особое значение Индии и Китая.

Индия, становлению реальной независимости и современной национальной экономики которой во многом помог СССР^[775], и по территориальным масштабам, и по численности населения обречена быть одним из лидеров Евразии.

Признавая объективной реальностью то или иное политическое, экономическое или культурное пространство, необходимо признать в качестве целостного цивилизационного феномена и Азиатско-Тихоокеанское территориальное пространство, «сфера

процветания Великой Восточной Азии», как ее определял японский политик и политический мыслитель Коноэ Фумимаро^[776]. Выступая 22 января 1997 г. в ИМЭМО РАН, посол Японии в России Т. Того совершенно обоснованно отметил, что экономическое развитие Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) идет самыми высокими в мире темпами. Почти во всех странах Восточной Азии за 1977-1997 гг. ежегодный прирост экономики составил в среднем более 6 %, а порой достигал и двузначных чисел. Совокупная экономика восемнадцати членов АТЭС превышает половину мирового валового внутреннего продукта и обеспечивает более 40 % мирового экспорта. Поразительны достижения территории во внутрирегиональной торговле. Уже в 1978 г. объем торговли США с Азией впервые превысил объем их торговли с Европой, к 1997 г. это превышение достигло полутора раз, а в начале XXI в. превышение станет двукратным.

Т. Того даже говорил о начале «эпохи АТР». Основанием для такого предположения является одновекторность экономического развития на территории АТР, экономическое развитие по «модели стаи летящих гусей» (Flying geese model). Первым, по мнению Т. Того, произошел взлет экономики Японии, ее примеру последовали экономики азиатских «четырех драконов», т. е. Тайваня, Южной Кореи, Гонконга и Сингапура. Затем к ним присоединились страны Юго-Восточной Азии: Индонезия, Малайзия, Таиланд. Далее процесс захватил государства Индокитая и Мьянма. Стремительными темпами настигает уже «взлетевших» Китай.

Не случайно в Сингапуре со времен премьер-министра Ли Куан Ю руководствуются принципом «Учиться у Японии», а в Малайзии премьер-министром Махатхиром провозглашена политика «Взора на Восток» (Look East). Все это иллюстрирует происходящий после крушения биполярного мира процесс региональной экономической интеграции, за которым на очереди неизбежно будет и унификация политико-правового режима на всей территории АТР.

Отсюда проистекает важность возрождения экономики и социальной сферы российского Дальнего Востока при сохранении и укреплении территориальной целостности России, ибо его фактический отрыв от Центральной России и даже Сибири, его интеграция в единое территориальное пространство ATP чреваты экономическими благами не более чем для части российских дальневосточников и политическими и иными издержками для гармоничного развития Дальнего Востока и России в целом.

Отсутствие в Азии региональной организации общеполитического характера, в функции которой входило бы обеспечение мира и безопасности на континенте и обеспечение мирного способа разрешения международных споров, объективно переносит центр тяжести в разрешении территориальных вопросов в плоскость двусторонних отношений.

Рост национально-освободительного движения в Азии и Африке после Второй мировой войны, осознание самими метрополиями необходимости коренного реформирования колониальной системы привели к осуществлению Великобританией ряда реформ в своих колониях, признанию Францией независимости Туниса и Марокко. Политика насилия в отношении колоний показала свою полную бесперспективность на примерах французских колониальных войн в Индокитае, франко-британско-израильской войны с Египтом за обладание Суэцким каналом, борьбы Алжира за свою независимость и т. д. Контрастом политике Запада была равноправная, взаимовыгодная, союзническая система партнерских отношений большинства постколониальных обществ с Советским Союзом^[777].

По итогам Женевской конференции по Индокитаю территория бывшего Французского Индокитая в 1954 г. была разделена между четырьмя самостоятельными государствами: Северным и Южным Вьетнамами, Камбоджей и Лаосом. Первым независимым государством черной Африки стала Гана, а ее первый президент Кваме Нкрума (1957-1966) - лидером панафриканизма. 1960-й стал годом освобождения Африки: провозгласили независимость от Франции Бенин, Берег Слоновой Кости, Верхняя Вольта, Габон, Дагомея, Камерун, Конго, Мавритания, Мадагаскар, Мали, Нигер, Сенегал, Того, Центральноафриканская республика, Чад, от Бельгии - Конго (Заир), от Великобритании - Нигерия и Сомали, от Италии - Итальянское Сомали. К середине 60-х гг. практически вся Африка была поделена между новыми независимыми государствами, сохранилось лишь несколько территорий, находившихся под колониальным управлением.

Среди межгосударственных структур, объединявших в XX в. страны Азии и Африки, выделяются, с одной стороны, наследники великих колониальных держав:

- Британское Содружество Наций (затем - Содружество Наций), которое в своей декларации, принятой в 1971 г., определяется как «добровольная ассоциация независимых суверенных государств, ответственных за свою собственную политику, консультирующихся и сотрудничающих в общих интересах своих народов и в укреплении международного взаимопонимания и всеобщего мира»^[778]. Однако подобное определение не помешало выйти из состава Содружества Бирме в 1948 г., Судану в 1956 г., ЮАР в 1961 г., Пакистану в 1972 г. и другим странам;

- Французское Сообщество. Созданное по образу и подобию Британского Содружества Наций в 1958 г., Французское Сообщество заменило Французский Союз. Последний представлял собой форму управления колониальными территориями при сохранении над ними французского суверенитета. Не будучи формально ликвидированным, Французское Сообщество к 1978-1979 гг. прекратило свое существование.

С другой стороны, следует отметить такие международные организации, объединяющие независимые государства на региональной основе, как Лига арабских государств, Организация африканского единства. Интеграционные процессы на континенте привели к образования ряда более мелких региональных союзов. Однако, пока идеологи панафриканизма рассуждают об африканской интеграции, на континенте продолжаются острейшие межэтнические войны, разрушающие уже существующие государства.

Для межконтинентального ближневосточного региона, его

государственно-территориального обустройства огромную роль играет фактор государства Израиль.

Исторически территория Палестины расположена между Средиземным морем на западе, Мертвым морем и рекой Иордан на востоке. Площадь территории - около 26 тыс. кв. км. В конце XI в. до н. э. на основе культурного и исторического единства 12 племен, сложившегося вокруг культа бога Яхве, образовался союз этих племен, получивший название Израиль. Различные исторические коллизии приводили то к уничтожению самостоятельного еврейского государства (времена господства над Палестиной ассирийцев и вавилонян, персов и Рима), то к его кратковременным возрождениям. С культурно-исторической точки зрения А. П. Лопухин обоснованно писал об особом положении Моисеева государства во всемирной истории, которое, в противоположность другим древневосточным государствам, основанным на насилии и несправедливости, представляло собой «осуществление в пределах возможности истинной идеи государства в его нормальном состоянии»^[779].

После подчинения Риму в VI в. н. э. Иудея надолго становится частью Римской империи, а еврейскому независимому государству было суждено продолжить свою историю уже лишь в XX в.

29 ноября 1947 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию о разделе подмандатной территории Палестины и создании на ней двух государств: арабского (площадью 11 600 кв. км, что составляло около 43 % территории подмандатной территории) и еврейского (площадью 15 110 кв. км - 57 % территории). Комиссии Организации Объединенных Наций по Палестине были предложены по меньшей мере два варианта раздела этой территории:

- первый предусматривал создание в Палестине федеративного государства, в состав которого входили бы арабские и еврейские кантоны, и не был поддержан большинством членов Комиссии;

- второй - создание двух независимых государств. За него проголосовали 33 страны при 13 против и воздержавшейся Великобритании.

Территорией для создания еврейского государства должны были стать прибрежная равнина, Восточная Галилея и пустыня Негев. Арабское государство надлежало образовать на части территории Иудеи и Самарии, части пустыни Негев, секторе Газа, Яффском анклаве. Город Иерусалим Советом по Опеке выделялся в самостоятельную административную единицу с международным статусом, открытую для обоих народов^[780].

На территории еврейского государства 14 мая 1948 г. после отмены британского мандата еврейский Национальный совет во главе с Д. Бен-Гурионом объявил о создании государства Израиль, которое было одновременно признано и Советским Союзом и Соединенными Штатами. Арабский мир выступил против создания Израиля. Началась война, в ходе которой Израиль захватил большую часть (6,7 тыс. кв. км) территории, предназначавшейся для создания арабского государства, остальная палестинская территория была присоединена к Иордании (5,5 тыс. кв. км) или была взята Египтом под свой контроль (258 кв. км в районе Газы). В результате июньской Шестидневной войны 1967 г. Израиль захватил все остававшиеся вне его контроля части территории Палестины: находившиеся ранее под контролем Иордании восточную часть Иерусалима, под контролем Египта сектор Газа и в качестве дополнений сирийские Голанские высоты (до сих пор находятся под контролем Израиля) и египетский Синайский полуостров (возвращен в соответствии с мирным договором между Израилем и Египтом от 26 марта 1979 г.)^[781].

Вопреки решению ООН о выделении Иерусалима в самостоятельную административную единицу, Израиль в 1950 г. объявил его западную часть своей столицей, а в июле 1980 г. провозгласил весь Иерусалим своей «неделимой столицей».

Когда после арабо-израильского вооруженного конфликта в октябре 1973 г. Генеральная Ассамблея ООН 22 ноября 1974 г. подтвердила права арабского народа Палестины на национальную независимость и суверенитет, руководство Израиля отвергло любой вариант создания палестинцами своего государства^[782].

В 1972 г. король Иордании выступил с инициативой создания палестинского автономного государства в Предиордании и секторе Газа и объединения его с Иорданией в единое федеративное государство. Инициатива короля Хусейна не была поддержана ни Организацией освобождения Палестины, ни руководством Израиля.

15 ноября 1988 г. Национальный совет Палестины объявил о создании палестинского государства на оккупированных арабских территориях и признал существование государства Израиль. Однако лишь 13 ноября 1993 г. Израиль подписал в Вашингтоне соглашение о предоставлении палестинцам автономии в секторе Газа и Иерихоне.

Сам факт существования и развития государства Израиль во враждебном к нему окружении при достаточно высокой значимости агрессивных начал в политике еврейского государства свидетельствует о его жизнеспособности на территории Палестины. Однако несоответствие признанных международным сообществом границ этого государства и реально контролируемой им территории приводит к невозможности окончательного урегулирования ближневосточного конфликта и примирения арабского мира с его существованием. Оставив на долю теоретиков сионизма мифы об избранности и особом предназначении еврейского народа и его государства, отметим следующие составляющие геополитического значения государства Израиль:

- в цивилизационном контексте Израиль представляет собой вкрапление культуры, наиболее близкой по своему укладу и ментальности к западной цивилизации, в восточную арабскую цивилизацию;

- в региональном плане существование Израиля оказывает влияние на консолидацию арабского мира. При всех политических и экономических различиях арабский мир практически един в своем неприятии Израиля;

- в рамках мировой политики Израиль являлся ближневосточным опорным пунктом американского влияния в регионе в противовес советской дружбе с палестинцами и такими арабскими государствами, как Сирия, Египет, Ирак. Эта составляющая значения Израиля была во многом сведена на нет как разрушением СССР и сокращением возможностей России в регионе, так и попытками определенных кругов США перенести центр своего ближневосточного стратегического партнерства на арабский мир. Значение Израиля для США и западного мира продолжает объективно уменьшаться по мере усиления американского воздействия на арабские режимы региона.

Африканский материк (площадь 29,2 млн кв. км, а с островами - 30,3 млн кв. км) со стремительно растущим населением и социальными контрастами - исключительно серьезный фактор развития человечества в XXI в.

Как уже отмечалось, границы значительного числа нынешних независимых африканских государств возникли совершенно произвольно, без всякого участия самих африканцев, без учета многих национальных, этнических, исторических и иных особенностей. Зачастую государственные границы возникали как границы раздела сфер влияния между основными колониальными державами, прежде всего Англии и Франции.

Такой произвольный подход вел к тому, что Африка могла оказаться втянутой в бесконечное число территориальных конфликтов. Поэтому важнейшее принципиальное значение имело решение Организации Африканского Единства о нерушимости нынешних границ. Этот принцип позволяет сохранять мир и согласие на континенте. Однако не следует в связи с этим полагать, что вопроса об устройстве территории и о государственных границах в Африке вообще не существует.

Ее нынешняя территория сформировалась в результате длительных, многовековых процессов, включавших в себя войны между белыми поселенцами-африканерами (преимущественно выходцами из Голландии) и местным африканским населением, затем, на рубеже XX в., между африканерами и Великобританией, стремившейся к расширению своих колоний на юге Африки.

Север Африки занимает территория Арабского мира, которая, при всей сложности отношений между арабскими государствами, являет собой переплетающуюся с европейской цивилизацию. Среди государств остальной части Африки - «черной» Африки, особо выделяется своим прошлым и настоящим ЮАР. Южноафриканский опыт подхода к территориальным проблемам интересен своим рационализмом.

Южно-Африканская Республика (территория - 1,2 млн кв. км) занимает южную окраину материка, гранича с Мозамбиком, Зимбабве, Ботсваной и Намибией (бывшие «прифронтовые государства»). Территориальный феномен ЮАР заключается в сохранении единого государства при глубочайшей внутренней раздробленности страны на так называемые «независимые» бантустаны, призванные формально закрепить жесткий раздел населения и территории Южной Африки на этнические группы и места их расселения. Эти созданные в период апартеида «независимые государства» не были признаны международным сообществом, а в программе АНК центральной идей было сохранение именно единства Южной Африки.

Единство удалось сохранить, несмотря на ожесточенное сопротивление лидеров бантустанов. Примечательно, при этом, что лидер наиболее жизнеспособного бантустана Квазулу вождь Гача Бутелези, выступая в качестве самого решительного и последовательного противника АНК, не пошел даже на попытку отделения Квазулу от Южной Африки, поскольку прекрасно осознавал разрушительные экономические последствия такого шага.

Все это создало многочисленные проблемы для правительства Южной Африки, пришедшего к власти в результате победы Африканского национального конгресса (АНК) на первых в истории страны всеобщих выборах 27 апреля 1994 г. После краха режима апартеида на территории Южно-Африканской Республики стали крепнуть не только опирающиеся на международное право правовая и политическая системы, но и уникальный синтез культур.

К другому комплексу территориальных проблем относятся вопросы пограничных споров ЮАР с соседними государствами. Существует гибкий механизм решения таких проблем. Два примера. Территориальные претензии к ЮАР выдвигает Лесото, часть территории которого еще в прошлом веке была оккупирована белыми поселенцами и затем вошла с состав ЮАР. Правительство Южной Африки не намерено удовлетворять эти претензии, ссылаясь в том числе и на вышеуказанный принцип, принятый в ОАЕ.

С другой стороны, до ликвидации системы апартеида в состав Южной Африки входила небольшая территория, включавшая в себя порт Уолфиш-Бей и прилегающий к нему район. Это единственный глубоководный порт в Намибии и поэтому ЮАР, оккупировавшая Намибию (тогда называвшуюся Юго-Западной Африкой) фактически до 1990 г., была заинтересована в сохранении Уолфиш-Бея под своим суверенитетом.

Положение изменилось после обретения Намибией независимости в марте 1990 г. и прихода к власти в Южной Африке в апреле 1994 г. АНК. Президент Н. Мандела в ходе своего первого официального визита в Намибию объявил о том, что ЮАР отказывается от территории Уолфиш-Бей и передает ее Намибии.

Исламское возрождение. Ислам, зародившийся как вероучение арабов-кочевников в VII в., стал миросозерцанием особой культуры, самостоятельной цивилизации. К концу XX в. в лоне этой цивилизации оказались Саудовская Аравия, Иран, Ирак, Иордания, Сирия, Турция, Ливан, Афганистан, Пакистан, Индонезия, Египет, Ливия, Алжир, Марокко, Судан, Чад, Нигер, Нигерия, Мавритания, Мали, Камерун, Габон, Уганда, Сомали, Бангладеш, Оман, Гвинея, Сенегал, Гамбия и ряд других государств.

Правовой режим государственной территории в этих государствах носит различный по степени отпечаток ислама. Это относится и к жесткому стилю разрешения территориальных споров.

Происходит укрепление ислама и на территории Средней Азии. Руководители среднеазиатских республик СССР разрушение единой сверхдержавы восприняли с растерянностью, но, быстро оправившись от последней, нашли себе опору в реставрации ислама и связанных с ним национальных традиций. Спокойно и достаточно органично это происходило в Туркмении, Узбекистане, с более сильным западным воздействием - в Казахстане и Киргизии. В Таджикистане этот процесс вызвал в 1992 г. кровопролитную гражданскую войну, поставившую республику на грань территориального распада^[783].

Два призрака сегодня ходят по территории Средней Азии: призрак панисламизма и призрак пантюркизма. К выгоде для России, ни один из них не может стать объединительным для прежних азиатских республик СССР. Более чем полуторавековое воздействие русской культуры и русского языка, русского, а затем и советского образов жизни не прошли бесследно. Они во многом и сегодня определяют перспективы развития государственности этих республик.

Идеи пантюркизма, проводником которых в регионе выступает прежде всего Узбекистан, не были поддержаны другими государствами региона и обоснованно воспринимаются ими не иначе, как претензии Ташкента на лидерство в региональных делах. Напротив, в Иране и Афганистане Бухару и Самарканд все чаще воспринимают как исконно свою территорию. Образование Туркестана как некоего государственного образования маловероятно, однако в более длительной перспективе при продолжении активизации позиции Турции и ее влияния в регионе нельзя исключить формирование экономической и политической интеграционной структуры, вектор развития которой будет прямо противоположен Содружеству Независимых Государств.

Идея панисламизма также не представляет из себя интегрирующей концепции для региона, прежде всего ввиду различий форм и роли ислама в различных государствах региона. Так, если в Узбекистане и Таджикистане позиции ислама достаточно сильны, то в других государствах значительно большее влияние на развитие политической ситуации оказывают межклановые отношения. Да, в Таджикистане в основе гражданской войны не столько религиозные противоречия, сколько столкновения интересов политических элит различных регионов республики. Роль ислама может возрастать в этих государствах по двум причинам: во-первых, как заменитель идеологического вакуума, образовавшегося после ухода коммунистической идеологии, некий идейный стержень, позволяющий сохранить вертикаль государственного управления, во-вторых, как конъюнктурный фактор, способствующий притоку инвестиций из мусульманских государств-инвесторов.

Следует отметить особую концепцию Казахстана, который в наибольшей степени соответствует такому определению, как евразийское государство. Роль и значение Казахстана определяются как его размерами (нынешние границы Казахстана сложились в рамках России в 1924 г.), так и многообразием этнического состава, в котором преобладают две культуры: русская и собственно казахская. Однако и последняя в истории не была единой, в ней всегда шло соревнование кочевой северной культуры и оседлой южной. Если северный Казахстан подвергся мощному многовековому славянскому воздействию, то южному удалось в большей степени сохранить свою среднеазиатскую самобытность. Поэтому руководство республики, проводя политику выталкивания русского населения, вынуждено на словах декларировать необходимость становления «общегражданского казахстанского патриотизма».

Образованные в рамках сталинского эксперимента по национально-территориальному размежеванию Средней Азии, обретшие независимость вопреки собственным устремлениям, государства Средней Азии не имеют сегодня концепции своего государственного развития. Их будущее будет определяться степенью исламизации общественной жизни с одной стороны, влиянием России на них - с другой. Ибо Россия самим своим нахождением рядом с этими государствами будет продолжать играть огромную цивилизационную роль в регионе, не позволяя государствам Средней Азии перейти от светской формы правления к варианту исламской республики.

Территория государства Австралии (Австралийского Союза) включает 7,7 млн кв. км суши и охватывает Австралийский материк, остров Тасмания и прилегающие мелкие острова Флиндерс, Кинг, Кенгуру и другие. Австралия («Южная Земля») - самый маленький из материков (7631,5 тыс. кв. км). Он омывается с севера и востока морями Тихого океана (Тасманово, Коралловое, Арафурское и Тиморское моря), с запада и юга - Индийским океаном.

Австралийский Союз, признающий британского монарха в качестве суверена, имеет федеративное территориальное устройство. В административном отношении государственная территория делится на шесть штатов (Виктория, Квинсленд, Новый Южный Уэльс, Южная Австралия, Западная Австралия, Тасмания) и две территории (Северная территория и территория Федеральной столицы). Столица - Канберра. В штатах существуют муниципалитеты, наделенные широкими правами местного самоуправления. Имеет зависимые территории - острова Ашмор и Картье, Кокосовые, Кораллового моря, Норфолк, Рождества, Херд и Макдональд.

Австралия (первоначальное название «Новая Голландия»), открытая голландцем В. Янсзоном в 1606 г., остается воистину заповедной территорией человечества: на ее просторах не только сохранились «живые ископаемые» мезозойской эры (кенгуру, сумчатый крот, утконос, двоякодышащая рыба цератод), но и сложился политико-правовой режим, неподвластный катаклизмам. Можно говорить и об австралийской территориальной стабильности, когда плавно совершенствуется внутреннее территориальное устройство, отсутствуют болезненные территориальные споры с соседями.

Уникальность Австралии с точки зрения территориального осознания развития мира - в ее самодостаточности. Удаленность от основных центров политических бурь XX в., стабильность социально-экономического развития, отсутствие сухопутных границ с другими государствами и, следовательно, любых исторических пограничных споров - все это превращает Австралию в уникальный политико-правовой «заповедник», в уже сложившуюся устойчивую модель государственно-территориального развития.