§ 2. Специфика корпоративной ответственности учредителей по обязательствам юридического лица.

Английские законы о компаниях (1862, 1879 г.) предоставили ком­паниям право ограничить ответственность акционеров путем внесения соответствующих правил в учредительные документы. Однако боль­шинство акционерных банков не воспользовались предоставленными правами, считая, что это может повредить их кредиту. Только когда крах City of Glasgow-Bank показал, что неограниченная ответственность акционеров не является достаточной гарантией интересов участников к делам компании, банки стали отказываться от нее. В 1880 г. в Лондоне оставались два банка с неограниченной ответственностью. Переход банков к ограниченной ответственности не нанес ущерба их кредиту^[618].

Как отмечается в литературе, американские суды могут возложить ответственность на участников корпорации за долги корпорации, ис-

пользуя доктрину «снятия корпоративных покровов» (piercing the corpo­rate veil). Ответственность на учредителя (участника) корпорации воз­лагается при наличии трех условий.

Во-первых, если участник настолько контролирует корпорацию, что она фактически не имеет своей воли, не существует отдельно от ее участника.

Во-вторых, если контроль со стороны участника был использован для совершения противоправных, обманных, злонамеренных, иных по­добных действий по отношению к истцу.

В-третьих, наличие причинной связи между действиями участника и возникшими у истца убытками.

Привлекая участника к ответственности по долгам корпорации, су­ды могут принять во внимание отсутствие корпоративных формально­стей (протоколов заседаний правления, финансовой документации кор­порации, отдельной от документации участника и т.п.); использование средств корпорации в личных целях участника; совершение участником обманных действий при помощи корпоративной формы и др. Обычно к ответственности привлекается единственный участник одночленной корпорации, злоупотребляющий принципом ограниченной ответствен­ности юридического лица, В этом случае, суд, призванный следить за использованием конструкции юридического лица в целях ведения чест­ного бизнеса, снимает маску корпоративной собственности, дабы кре­диторы корпорации получили доступ к имуществу ее недобросовестно­го участника^{[619] [620].}

В российском праве учредители подавляющего большинства орга­низационно-правовых форм коммерческих и некоммерческих юридиче­ских лиц (акционерных обществ, общественных и религиозных органи­заций, благотворительных и иных фондов и др.), образованных граж­данами и юридическими лицами на основе частной собственности, не отвечают по долгам созданных ими юридических лиц.

Законодательство РФ устанавливает случаи, когда самостоятель­ный и независимый участник гражданского права отвечает по обяза­тельствам юридического лица, с которым он состоит в корпоративных отношениях либо в качестве учредителя, либо в силу договора подчи­нения, заключенного между ним и юридическим лицом.

Во-первых, учредители юридического лица могут привлекаться к ответственности по его долгам в субсидиарном порядке. Так, если не­состоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредите­лями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности иму­щества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответ­ственность по его обязательствам (п. 3 ст. 56 ГК РФ; п. 3 ст. 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью; п. 2 ст. 7 Закона о госу­дарственных предприятиях). Согласно п. 2 ст. 105 ГК РФ в случае несо­стоятельности (банкротства) дочернего хозяйственного общества (това­рищества) субсидиарную ответственность по его долгам несет основное общество или товарищество, если оно в силу преобладающего участия в уставном капитале общества либо в соответствии с заключенным дого­вором, либо иным образом имело возможность определять принимае­мые таким обществом решения.

Во-вторых, в некоторых ситуациях может наступить солидарная ответственность учредителя по обязательствам созданного им юридиче­ского лица. Согласно ч. 2 п. 3 ст. 6 Закона об акционерных обществах основное общество (товарищество), которое имеет право давать дочер­нему обществу обязательные для последнего указания, отвечает соли­дарно с дочерним обществом по сделкам, заключенным последним во исполнение таких указаний. Основное общество (товарищество) счита­ется имеющим право давать дочернему обществу обязательные для по­следнего указания только в случае, когда это право предусмотрено в до­говоре с дочерним обществом или уставе дочернего общества^[621].

В приведенных случаях, когда между юридически равными и неза­висимыми участниками оборота (юридическим лицом и его учредите­лями; основным и дочерним (зависимым) обществом), существуют кор­поративные отношения, позволяющие одному из участников влиять на поведение другого участника, действует принцип, согласно которому, субъект, принудивший другое лицо к принятию решения, также должен нести риск возможных негативных последствий этого решения.

При определенных условиях все участники корпоративного отно­шения: юридическое лицо, его учредители и управляющие, могут нести имущественную ответственность друг перед другом за нарушение вза­имных корпоративных прав и обязанностей. Норма ч. 4 п. 3 ст. 6 Закона об акционерных обществах предусматривает, что акционеры дочернего общества вправе требовать возмещения основным обществом (товари­ществом) убытков, причиненных по его вине дочернему обществу. Убытки считаются причиненными по вине основного общества (това­рищества) только в случае, когда основное общество (товарищество)

использовало имеющиеся у него право и (или) возможность в целях со­вершения дочерним обществом действия, заведомо зная, что вследствие этого дочернее общество понесет убытки.

Некоторые организационно-правовые формы юридических лиц из­начально предусматривают субсидиарную ответственность юридиче­ского лица по долгам его учредителей. Природа этой ответственности также имеет корпоративный характер и допускается лишь как исключе­ние, дабы обеспечить соблюдение принципа имущественной обособ­ленности юридического лица в гражданско-правовых отношениях.

Согласно ст. SO ГК РФ обращение взыскания на долю участника в складочном капитале полного товарищества по собственным долгам участника допускается лишь при недостатке иного его имущества для покрытия долгов. Кредиторы такого участника вправе потребовать от полного товарищества выдела части имущества товарищества, соответ­ствующей доле должника в складочном капитале, с целью обращения взыскания на это имущество. Подлежащая выделу часть имущества то­варищества или его стоимость определяется по балансу, составленному на момент предъявления кредиторами требования о выделе. Обращение взыскания на имущество, соответствующее доле участника в складоч­ном капитале полного товарищества, прекращает его участие в товари­ществе и влечет последствия, предусмотренные нормами ч. 2 п. 2 ст. 75 ГК РФ. Как предусмотрено п. 5 ст. 82 ГК РФ, аналогичные правила дей­ствуют в отношении полных товарищей и вкладчиков в товариществе на вере (коммандитном).

Действующее российское законодательство провозглашает, что общество с ограниченной ответственностью, производственный коопе­ратив и многие другие виды юридических лиц не отвечают по долгам их учредителей, а также участников или членов (п. 1 ст. 87; п. 2 ст. 3 За­

кона об обществах с ограниченной ответственностью; п. 2 ст. 13 Закона о производственных кооперативах; и др,).

Вместе с тем закон допускает залог и выдел доли участия в обще­стве с ограниченной ответственностью, а также возможность обраще­ния взыскания на долю или часть доли участника в уставном капитале общества (ст. 94 ГК РФ; ст. 22, п. 8 ст. 23, ст. 25 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Согласно нормам ст. 25 Закона об обществах с ограниченной ответственностью обращение взыскания по долгам участника на долю или часть доли этого участника в уставном капитале общества допускается по требованию кредиторов участника только на основании решения суда при недостаточности другого иму­щества участника для покрытия его долгов. В случае обращения взы­скания на долю (часть доли) участника общества в уставном капитале общества по долгам участника общество вправе выплатить кредиторам действительную стоимость доли (части доли) участника общества. По решению общего собрания, единогласно принятому всеми участниками общества, действительная стоимость доли (части доли) участника об­щества, на имущество которого обращается взыскание, может быть вы­плачена кредиторам остальными участниками общества пропорцио­нально их долям в уставном капитале общества, если иной порядок оп­ределения размера оплаты не предусмотрен уставом общества или ре­шением общего собрания участников общества. Действительная стои­мость доли (части доли) участника общества в уставном капитале обще­ства определяется на основании данных бухгалтерской отчетности об­щества за последний отчетный период, предшествующий дате предъяв­ления требования к обществу об обращении взыскания на долю (часть доли) участника общества по его долгам. Если в течение трех месяцев с момента предъявления требования кредиторами общество или его уча­

стники не выплатят действительную стоимость всей доли (всей части доли) участника, на которую обращается взыскание, обращение взыска­ния на долю (часть доли) участника общества осуществляется путем ее продажи с публичных торгов.

Похожие нормы содержатся в п. 5 ст. 111 ГК РФ, п. 3 ст. 13 Закона о производственных кооперативах, согласно которым обращение взыскания на пай члена кооператива по его личным долгам допускается лишь при недостатке иного имущества для покрытия таких долгов в по­рядке, предусмотренном законом и уставом кооператива. Взыскание по личным долгам члена кооператива нельзя обращать на неделимый фонд кооператива.

Подобные правила были предусмотрены и прежним российским дореволюционным и советским законодательством.

Согласно ст. 2136 ч. 1 т. X Свода законов Российской империи в случае несостоятельности одного товарища, вкладчика или участника в компании, его доля в имуществе полного товарищества, товарищества на вере либо товарищества по участкам обращается в конкурсное управление. Если доля не может быть выделена, она подлежит продаже конкурсным управлением. Любопытное исключение содержалось в ст. 2137 ч. 1 т. X Свода законов Российской империи. Чтобы не допустить разорения отдельных прибыльных предприятий «на ходу», было уста­новлено, что горные заводы продаются с публичных торгов для удов­летворения долгов несостоятельного товарища только в случае, когда находятся в упадке. Если завод находился в хорошем состоянии и в полном действии, то над долями товарища, которые причитались в уп­лату его долгов, устанавливалась опека. Из дохода, полученного за счет этих долей, часть средств удерживалась для поддержания деятельности завода, а из оставшейся суммы уплачивались долги участника до пол-

ного их погашения. Участниками завода признавались лишь товарищи, которые вступили в него до момента, когда участник, по долгам которо­го производилось взыскание, оказался должен своим кредиторам.

По общему правилу, установленному нормами п. ж) ст. 289, 299 ГК РСФСР 1922 г., вследствие требования кредитора, обратившего взыска­ние на долю одного из полных товарищей в складочном имуществе, полное товарищество прекращалось. Известны случаи, когда Президи­ум Высшего Арбитражного Суда РФ отменял решения, принятые ниже­стоящими судебными инстанциями об исключении участников из со­става обществ с ограниченной ответственностью за «невнесение вклада в уставный капитал общества в установленные сроки», поскольку при вынесении указанных решений арбитражными судами не были выясне­ны все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела либо самими участниками была нарушена процедура исключения^[622]. Поэтому следует подчеркнуть, что исключение участника из состава общества возможно только в судебном порядке, за его виновные действия (без­действие), с учетом всех обстоятельств дела.

Фактически исключение участника из состава общества с ограни­ченной ответственностью означает расторжение заключенного между ним и другими участниками учредительного договора. Истцом (истца­ми) будут являться все участники, кроме исключаемого, которые пода­ют в суд подписанное всеми ими исковое заявление. Полномочным представителем всех этих участников в суде на основании доверенно­сти может выступать один из них или иное лицо.

Если иск удовлетворяется, т.е. суд принимает решение об исклю­чении данного участника из состава общества с ограниченной ответст­венностью, этому участнику выплачивается стоимость его доли в иму­

ществе общества в том же порядке, как если бы он добровольно выхо­дил из состава общества. Это означает принудительный выкуп общест­вом доли выбывающего из общества участника (ст. 23 Закона об обще­ствах с ограниченной ответственностью; пп. д) п. 13 постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 9 декабря 1999 № 90/14 «О некоторых вопросах применения Федерально­го закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»^{12 [623]).}

До революции в России казна несла дополнительную ответствен­ность по долгам казенных заводов^[624].

По российскому законодательству советского периода государство как собственник имущества - государственного предприятия или орга­низации не отвечало по его долгам созданных им юридических лиц. Как гласила ст. 19 ГК РСФСР 1922 г., государственные предприятия и их объединения, переведенные на хозяйственный расчет и не финансируе­мые в сметном порядке, выступают в обороте как самостоятельные и не связанные с казной юридические лица. За их долги отвечает лишь иму­щество, состоящее в их свободном распоряжении, т.е. не изъятое из оборота (ст. 21, 22 ГК РСФСР 1922 г.). Исключения из этого правила особо предусматривались законом. Декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 27 сентября 1926 г. «О хозяйственных операциях учреждений, состоящих на государственном бюджете РСФСР»^[625] устанавливал, что госбюджет­ные организации отвечают по своим обязательствам бюджетными ас­сигнованиями и специальными средствами, отпускаемыми или предос­тавляемыми на операции, для осуществления которых заключены соот­ветствующие сделки или договоры. Тем самым предполагалось покры­

вать задолженность только за счет средств определенной расходной статьи, а не сметы в целом.

По мнению А. В. Венедиктова, государственное учреждение несло самостоятельную имущественную ответственность по своим обязатель­ствам; государство отвечало по его долгам субсидиарно^[626].

Напротив, С. Н. Братусь полагал, что субсидиарной ответственно­стью государства по долгам государственного учреждения можно счи­тать только такую, когда ее несет казна, т.е. государство, за счет бюд­жетных ресурсов, которые еще не перешли в собственность отдельных государственных организаций (за счет резервного фонда). Если задол­женность учреждения не покрыта, то она погашается не государством, а самим должником-учреждением после того, как при очередном откры­тии кредитов на его текущий счет будут перечислены причитающиеся ему денежные средства. Здесь происходит отсрочка платежа по обяза­тельству, а не перенесение ответственности на другое лицо^[627].

Нормы ГК РСФСР 1964 г. прямо устанавливали, что юридическое лицо отвечает по своим обязательствам принадлежащим ему (закреп­ленным за ним) имуществом, на которое по законодательству союза ССР и ГК РСФСР может быть обращено взыскание (ст. 32 ГК РСФСР). В ч. 1 ст. 33 ГК РСФСР 1964 г. было сказано, что государство не отве­чает по обязательствам государственных организаций, являющихся юридическими лицами, а эти организации не отвечают по обязательст­вам государства. Между тем ч. 2 ст. 33 ГК РСФСР 1964 г. устанавлива­ла, что условия и порядок отпуска средств на покрытие задолженности учреждений, иных государственных организаций, состоящих на госу­

дарственном бюджете, если задолженность не может быть покрыта за счет их сметы, устанавливаются законодательством.

В соответствии сп. 1.5 Типового устава казенного завода (казенной фабрики, казенного хозяйства), утвержденного постановлением Прави­тельства РФ от 12 августа 1994 г. № 908, казна в субсидиарном порядке отвечала по их обязательствам при недостаточности у них денежных средств для самостоятельного исполнения принятых обязательств^[628].

Согласно п. 5 ст. 115 ГК РФ 1994 г, при недостаточности имущест­ва казенного предприятия субсидиарную ответственность по его обяза­тельствам несет собственник соответствующего имущества. Нормами п. 3 ст. 7 Закона о государственных предприятиях прямо предусмотре­но, что Российская Федерация, субъекты РФ или муниципальные обра­зования несут субсидиарную ответственность по обязательствам своих казенных предприятий при недостаточности их имущества.

Порядок взыскания на основании исполнительных листов судеб­ных органов средств по денежным обязательствам должников - получа­телей средств федерального бюджета с лицевых счетов, открытых им в органах федерального казначейства для учета бюджетных средств, а также средств от предпринимательской и иной приносящей доход дея­тельности определен Правилами взыскания на основании исполнитель­ных листов судебных органов средств по денежным обязательствам по­лучателей средств федерального бюджета, утвержденными Постанов­лением Правительства РФ от 22 февраля 2001 г. № ИЗ^[629].

Как установлено п. 13 названных Правил, в случае образования за­долженности, по которой производится взыскание, в результате осуще­ствления должником предпринимательской и иной приносящей доход

деятельности орган федерального казначейства исполняет в течение трех рабочих дней со дня получения исполнительного листа требование о взыскании средств с лицевого счета по учету средств, полученных от предпринимательской и иной приносящей доход деятельности, при на­личии у должника такого счета в органе федерального казначейства. При наличии у должника лицевых счетов по учету средств от предпри­нимательской и иной приносящей доход деятельности, открытых в уч­реждениях Центрального банка РФ или кредитных организациях, орган федерального казначейства возвращает взыскателю исполнительный лист без исполнения и уведомляет его о возможности направления ис­полнительного листа в учреждение Центрального банка РФ или кредит­ную организацию по месту открытия указанных счетов должника.

Получается, что обращение к собственнику имущества казенного предприятия или государственного учреждения, несущего субсидиар­ную ответственность по обязательствам юридического лица в случае недостаточности его имущества, возможно только после предъявления требования к самому должнику и при условии отсутствия у него денеж­ных средств для расчетов с кредитором.

Мнения ученых относительно пределов ответственности публич­ного образования по обязательствам казенного предприятия или госу­дарственного (муниципального) учреждения разделились.

Как считает К. Трофимов, субсидиарная ответственность Россий­ской Федерации практически может наступить только при банкротстве казенного предприятия, т.к. выяснить достаточность или недостаточ­ность имущества предприятия можно в результате его распродажи^[630].

А. Гринкевич полагает, что следует установить субсидиарную от­ветственность казны по долгам казенного предприятия при недостаточ­ности у него денежных средств^[631].

Как подчеркивают М. И. Брагинский и К. Б. Ярошенко, учрежде­ние должно отвечать по своим обязательствам не только денежными средствами, но также средствами, полученными от хозяйственной дея­тельности, и приобретенным на них имуществом^[632].

Напротив, В. А. Дозорцев указывает, что сочетание субсидиарной ответственности собственника по долгам юридического лица, обла­дающего имуществом на праве оперативного управления, с ограниче­нием полномочий данного юридического лица проясняют усеченность такой юридической личности. Возникает вопрос о возможности обра­щения взыскания по долгам собственника на имущество, закрепленное за юридическим лицом^[633], что фактически и происходит, когда государ­ство не выделяет достаточно средств на поддержание основной дея­тельности учреждения или казенного предприятия, тем самым фактиче­ски вынуждая его заниматься не свойственной такому юридическому лицу коммерческой деятельностью.

По мнению С. Алехиной, собственник должен привлекаться к уча­стию в арбитражном процессе о взыскании средств с учреждения даже в случае, когда учреждение имеет средства на покрытие долга, но соб­ственник не выполнил обязанность по финансированию учреждения^[634].

Между тем, как указывается в Информационном письме Прези­диума ВАС РФ от 14 июля 1999 г. № 45, согласно нормам ст. 120 ГК

РФ, в случае недостаточности денежных средств взыскание не может быть обращено на иное имущество, закрепленное собственником за уч­реждением на праве оперативного управления; на имущество, приобре­тенное учреждением за счет средств, выделенных ему по смете^[635].

При вынесении решения о взыскании денежных средств с субсиди­арного должника суд исследует вопросы о том, каковы были источники финансирования деятельности учреждения, выделялись ли ему Минфи­ном или иным распорядителем бюджетных средств в соответствующем финансовом году достаточные денежные средства для ее осуществле­ния, получало ли оно доходы от хозяйственной деятельности и т.д. Ре­шение о взыскании денежных средств с собственника имущества учре­ждения выносится только при условии недостаточности средств самого учреждения, причем как бюджетных, так и заработанных самим учреж­дением. В результате право учреждения на осуществление доходной деятельности превращается в обязанность по самофинансированию, что противоречит самой сути государственного бюджетного учреждения^[636].

Такая позиция противоречит нормам действующего ГК РФ, со­гласно которым кредитор не вправе требовать удовлетворения от лица, несущего субсидиарную ответственность, если его требование может быть удовлетворено путем взыскания средств с основного должника (ст. 399 ГК РФ; п. 13 Правил взыскания на основании исполнительных листов судебных органов).

Арбитражный суд нередко отказывает кредиторам во взыскании с учреждения процентов за пользование чужими денежными средствами и штрафной неустойки со ссылкой на то, что по причине недостаточно­

го финансирования отсутствует вина учреждения в несвоевременном исполнении денежного обязательства^[637].

Как отмечают многие исследователи^[638], порядок обращения взыска­ния на имущество казны по долгам казенных предприятий и учрежде­ний надлежащим образом также не определен, хотя особенности фи­нансирования бюджетных учреждений предусмотрены, в частности ст. 70 и др. Бюджетного кодекса РФ 1998 г.^[639]

Сторонники административного подхода к отношениям, связан­ным с привлечением государства к субсидиарной ответственности по долгам государственного учреждения, полагают, что в ситуации, когда на счете по учету расходов бюджета находятся средства, «зарезервиро­ванные» за получателями средств федерального бюджета на основании закона о бюджете на соответствующий год, а в роли банка выступает федеральное казначейство, гражданско-правовые нормы действовать не могут, т.к. правоотношения по доведению бюджетных ассигнований являются публичными^[640].

В литературе высказано справедливое мнение, что в силу п. 3 ст. 2 ГК РФ нормы бюджетного законодательства не могут регулировать от­ношения, связанные с гражданско-правовой ответственностью государ­ства, ибо это приведет к нарушению гражданско-правового принципа равенства защиты прав всех собственников (ст. 212 ГК РФ)^[641].

Такой подход был поддержан судебной практикой. Согласно по­становлению Пленума ВАС РФ от 28 февраля 2001 г. № 5 «О некоторых вопросах применения части первой Налогового кодекса РФ», Бюджет­ный кодекс РФ не подлежит применению к иным правоотношениям, помимо указанных в ст. 1 Бюджетного кодекса РФ,

Как видим, учредители (участники) юридического лица, связанные с ним корпоративными отношениями, во многих случаях несут субси­диарную ответственность по его обязательствам, равно как само юри­дическое лицо нередко отвечает по долгам своих учредителей (участни­ков), Однако правовой механизм их взаимной ответственности, особен­но в отношениях между публичными образованиями и созданными ими казенными предприятиями и государственными учреждениями, до на­стоящего времени не выработан. Согласно ст. 3 проекта Федерального закона «О специализированных государственных и муниципальных некоммерческих организациях», подготовленного Правительством РФ, собственник имущества специализированной государственной и муни­ципальной некоммерческой организации, созданной Российской Феде­рацией, ее субъектом или муниципальным образованием для достиже­ния социально-культурных и научных целей, выполнения работ и (или) оказания услуг в области образования, здравоохранения, культуры, со­циальной защиты, занятости населения, физической культуры, спорта и науки, не отвечает по обязательствам этой организации, а организация не отвечает по обязательствам собственника ее имущества. Тем самым, государство пытается перевести большинство государственных и муни­ципальных учреждений на самофинансирование, закрепив за ними имущество на праве хозяйственного ведения (п. 1 ст. 9 проекта) и опла­чивая за счет средств государственного бюджета только товары, работы или услуги, выполняемые данными организациями по государственным

контрактам (п. 2 ст. 9 проекта), что фактически превратит эти учрежде­ния в своеобразные коммерческие организации. Данная конструкция явно неудачна, поскольку не соответствует целям и задачам этих орга­низаций, и в то же время стесняет их экономическую свободу, лишая при этом финансовой поддержки государства.

Таким образом, отношение между юридическим лицом и его учредителем, будь то гражданин, юридическое лицо, или публичное образование, равно как установленная законом их взаимная ответ­ственность по обязательствам друг друга, носит гражданско- правовой, корпоративный характер.

Следовательно, механизм корпоративной ответственности публич­ных образований, по долгам созданных ими юридических лиц государ­ственных (муниципальных) предприятий и учреждений должен стро­иться на принципах гражданско-правового регулирования, с учетом требований публичного права, в частности, бюджетного законодатель­ства, направленного на соблюдение приоритетных государственных и общественных интересов.