16.3. ЭЦП: правоприменительная практика

стороны, изготовившие и подписавшие договор с помощью электронно-вычислительной техники, в которой использована система цифровой (электронной) подписи, могут представлять в арбитражный суд доказательства по спору, вытекающему из этого договора, также заверенные цифровой (электронной) подписью;

при возникновении спора о наличии договора и других документов, подписанных цифровой (электронной) подписью, арбитражному суду следует запросить у сторон выписку из договора, в котором указана процедура порядка согласования разногласий, на какой стороне лежит бремя доказывания тех или иных фактов и достоверности подписи;

в случае отсутствия в таком договоре процедуры согласования разногласий и порядка доказывания подлинности договора и других документов, при оспаривании одной из сторон наличия подписанного договора и других документов, арбитражный суд вправе не принимать в качестве доказательств документы, подписанные цифровой (электронной) подписью.

Годом позже Высший Арбитражный Суд РФ выпустил второе письмо, касающееся действовавшего тогда Федерального закона "Об информации, информатизации и защите информации" <*>. В письме также затрагивались проблемы использования электронной цифровой подписи.

<*> Письмо ВАС РФ от 7 июня 1995 г. N С1-7/ОЗ-316.

В частности, было разъяснено, что при подтверждении юридической силы документа, а также соблюдении иных условий данный документ может признаваться в качестве доказательства по делу, рассматриваемому арбитражным судом.

Первым судебным разбирательством в России, связанным с электронной цифровой подписью, стал спор между юридической фирмой ЮКОН и Межбанковским финансовым домом.

По существу дело рассматривалось в третейском суде при Межбанковском финансовом доме. Представитель истца представил акт сдачи-приемки работ на 100 тыс. руб., подписанный электронной цифровой подписью. Представитель ответчика пояснил, что, поскольку степень защиты технических средств, используемых при подписании договора, ему неизвестна, то указанная сумма не выплачивалась. После проведения экспертизы третейский суд вынес решение о немедленном взыскании всей суммы и расходов по делу (решение третейского суда при Межбанковском финансовом доме от 28 мая 1993 г.). Затем дело рассматривалось и в Арбитражном суде г. Москвы, где было вынесено определение о выдаче приказа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Обратимся к судебному разбирательству между открытым акционерным обществом "Акционерный банк "Инкомбанк" (истец) и акционерным коммерческим банком "Межрегиональный инвестиционный банк" (ответчик) по вопросу взыскания основного долга и процентов по договору о валютном межбанковском кредите. В Постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 5 октября 2000 г. N КГ-А40/4465-00 указывается, что судьи первой и апелляционной инстанции не определили статус двух сообщений (одно из банка ответчика, второе из иностранного банка), приобщенных к делу в качестве доказательств. Причем в предыдущих инстанциях не учитывалась ч. 1 ст. 60 АПК РФ, согласно которой письменными доказательствами являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, акты, договоры, справки, деловая корреспонденция, иные документы и материалы, в том числе полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи либо иным способом, позволяющим установить достоверность документа.

Также было отмечено, что судами не учитывались нормы Федерального закона "Об информации, информатизации и защите информации".

В решении Арбитражного суда Липецкой области от 6 октября 1999 г. N 16-2-04/6382 по жалобе на отказ Государственной налоговой инспекции (Инспекции МНС РФ) в предоставлении льготы по НДС при экспортной поставке металлопродукции подчеркивается, что требования налогового органа предоставлять выписки из бланка на бумажном носителе, подтвержденные подписями работников банка и заверенные печатью, в обоснование применения льготы по экспорту, не основываются на нормах Федерального закона "Об информации, информатизации и защите информации", из ст. 3 и 5 которого следует, что документ, полученный из автоматизированной информационной системы, подтвержденный электронной цифровой подписью, следует рассматривать в качестве доказательства фактического поступления выручки за экспортную продукцию.

В заключение необходимо отметить, что, несмотря на многие недоработки и пробелы, требующие особого нормативного регулирования, Закон об ЭЦП необходим для современной России и оправдывает все ожидания и надежды, связанные с его принятием. Принимая во внимание специфичность Закона, можно утверждать, что без приведения законодательства в полное соответствие с ним, а также при отсутствии новых правовых норм в этой сфере Закон об ЭЦП может стать декларативным актом, не имеющим реальных механизмов применения. В этой связи российский Закон очень схож с Актом Великобритании об электронных средствах коммерции от 25 мая 2000 г., в котором не дается правовых решений по всем важным проблемам.

Однако указанный Акт создает гарантию того, что документы, подписанные электронной подписью, будут приниматься в суде <*>.

<*> См.: Аренд А.Ю., Романов О.А. Электронная торговля: имплементация директив ЕС в национальное законодательство Германии, Франции и Великобритании // Московский журнал международного права. 2004. N 1. С. 106.

При этом нельзя не отметить необходимость и своевременность принятия Закона. Ставка законодателя на саморегулирующиеся процессы (что предопределяют пробелы в Законе) представляется обоснованной и соответствующей общепризнанным стандартам.

Позитивисты, конечно, полагают, что Закон об ЭЦП не работает. Но могут быть и иные мнения, даже противоположные. По мнению автора, например, принятый Закон "работает", несмотря на малую эффективность. В то же время отсылочный характер многих общих норм создает необходимость в принятии дополнительных нормативных актов как правоустанавливающего, так и разъясняющего характера.