Литва

Использование фобийных установок в литовских историче­ских учебниках в отношении России имеет давнюю традицию. Такого рода мотивы четко прослеживаются, например, в напи­санной еще в семнадцатом столетии для студентов Вильнюс­ского университета иезуитом Альбертом Виюк-Кояловичем

истории Литвы.

На принципах воинствующей русофобии выстраивался основной школьный учебник довоенной Литвы под редакцией Адольфа Шапоки. Русские наделялись в нем самыми негатив­ными человеческими качествами. Имманентными их чертами преподносились пьянство, воровство, бытовая агрессия. Под фотоснимком «Типы русских колонистов в Литве» содержалось характерное примечание «Литовцы каждого русского считали непорядочным человеком». В 1989 г. и эта книга была переиз­дана. Так что вопрос о том, кто катализировал эскалацию на­циональной напряженности в Литовской ССР, приведшей в январе 1991 г. к человеческим жертвам, четко прослеживается по такого рода публикациям^[360].

Новые литовские версии учебников изобилуют ошибками, которые еще сравнительно недавно казались невозможными. А. Вишняускас ссылается, в частности, на следующий фраг­мент из литовского учебника для 9 класса: «В Восточной Евро­пе создавались радикальные коммунистические группировки. В 1893 г. под руководством Ленина основана Российская социал- демократическая рабочая партия»^[361]. Каждому школьнику в СССР, включая литовских учеников, было хорошо известно, что РСДРП была создана пятью годами позже — в 1898 г. на съезде в Минске. В.И. Ленин на тот момент ее руководителем не являлся. Только на II съезде четко обозначались его претензии на руководящую роль, выразившись в расколе единой прежде партии на большевистское — ленинское и меньшевистское — плехановско-мартовское направления.

«Репрессии», «диктатура», «оккупация», «агрессия» явля­ются ключевыми понятиями для характеристики на страницах

литовских учебников советского периода истории Литвы. Для сравнения: по отношению к включению в 1922 г. Вильнюса и Юго-Восточной Литвы в состав Польши, как правило, поня­тие «оккупация» не применяется^[362]. И это при том, что дей­ствия польской стороны в 1920-е принципиально ничем не от­личались от действий Советского Союза в 1940-е гг. Но здесь, очевидно, сказывается фактор политической конъюнктуры. Польша рассматривается как союзник современной Литвы, и демонстрация в отношении нее какой-либо недоброжелатель­ности для литовских политиков нецелесообразна.

Эмоциональные предпочтения школьников формируются в заданном направлении посредством имплементированных в текст таких образов, как, например, фотография, изображаю­щая продажу с прилавка человеческого мяса в период голода 1921-1922 гг.^[363]Происхождение данного фотоснимка весьма сомнительно. Поиск его в российских публикациях дал отри­цательный результат. Важен в данном случае замысел размеще­ния данного фото в учебнике — изобразить не столько тяжести пандемии голода в России, сколько уровень падения русских в сложившихся тяжелых условиях^[364].

«Советская оккупация» характеризуется как самая страш­ная страница литовской национальной истории. Даже начало войны Германии с СССР оценивается в этой связи как безуслов­ное благо. Эпатирующе по отношению к современным принци­пам общественного сознания звучит комментарий литовского учебника по новейшей истории 1998 г. на события 22 июня 1941 г. о радости, испытанной литовцами, получившими из­вестие о начале войны, избавляющей их от советского терро- ра^[365]. Впрочем, при втором выпуске учебника данный фрагмент был купирован. Такой же корректировке подвергся сюжет об убийствах литовцев, насильственном изъятии продовольствия

и одежды, чинимых в Литве во время войны «русскими пар­тизанами».

Негативистский ракурс освещения российской истории переносится на постсоветскую эпоху. РФ преподносится в качестве основной угрозы суверенного существования ново- провозглашенных прибалтийских государств. Указывается на враждебное отношение к Прибалтике со стороны Государ­ственной Думы, препятствовавшей подписанию договора о границах. Выдвигаются материальные требования к России, выражающиеся в претензии Литвы на принадлежащие ей до 1940 г. здания посольств в Риме и Париже. Враждебность РФ усматривается также в суровых импортных условиях и боль­ших пошлинах в торговых отношениях. О том, что эти усло­вия соотносятся с общеевропейским уровнем, не указывается. Далее сообщается о «пропагандистском наступлении» против независимости прибалтийских государств. Следствием этой атаки, по мнению авторов учебника, является враждебное от­ношение к Прибалтике среди российского населения и чувство неуверенности за будущее в самом литовском (а также латвий­ском и эстонском) обществе, а также настороженное восприя­тие Балтии на Западе^[367].

Одновременно с собственно литовскими «доморощенны­ми» учебниками в современной Литве переиздается и реко­мендуется к использованию в школах иностранная учебная литература. Парадоксально, что в версии бывших соотече­ственников по СССР — литовцев образ России представлен в менее благоприятном свете, чем у европейцев. «Я бы не сказал, что в них, — сопоставляет А. Вишняускас литовские учебни­ки с переизданными в Литве и грифованными министерством норвежскими и швейцарскими, — образ России в XX в. пред­стает как положительный, слишком много потрясений выпало на долю этой многострадальной страны, чтобы показывать ее историю в безобидном виде. Но по сравнению с литовскими

общий тон повествования в европейских переводных учебни­ках более естественный и менее осуждающий»^[368].