<<
>>

§ 1. Византийские истоки проблемы.

В истории права единодушно признается огромное влияние римского права и римской юриспруденции на судьбы правовых систем Европы. «Оно заявляет о себе всякий раз, как возникает теоретическая разработка юридических тем».221 Римская юридическая система оказала влияние и на русскую средневековую правовую теорию. Отметим имеющуюся в литературе не адекватность в понимании этого процесса. Признавая значительное влияние римского права на страны Европы, исследователи традиционно полагают, что на русское право влияло какое-то особое каноническое право Византии и слабо воздействовало светское право.222 Такой подход предполагает лишь чисто внешние заимствования конкретных статей.

Влияние идей права, его теоретических построений здесь не учитывается. В литературе не акцентируется внимание на том, что своего высшего теоретического расцвета римское право достигло в «византийской форме», в момент кодификации императора Юстиниана в VI столетии нашей эры. В точном смысле это уже - византийское право. Оно оказало важное влияние на теорию права русского средневековья, в частности - на понимание самого права.

Приступая к разработке грандиозного юридического свода (528-533 гг.) император Юстиниан указывал главному организатору кодификационных работ юристу Требониану, что юридическая область (сфера законов) включает в себя не только формальную юридическую составляющую. Она включает и «распределяет в порядке божественные и человеческие дела». Это очень важное теоретическое признание более широких границ правового действия, чем границы исключительно юриди- ческие. Как следует из письма императора, основанием для такого объемного правового поля является весьма широко поставленная юридическая задача - «борьба с несправедливостью» в самом обобщенном смысле. Несомненно, подразумевается в этой широкой сфере наличие религии, нравственности, этики и морали. Право «вбирает» в себя и «захватывает» для себя то, что в нашем понимании не относится к юридической сфере.

Подобная идея «расширения» права не является мнением самого Юстиниана, она известна в ранней римской юриспруденции. Поскольку с понятием «широкого права» мы постоянно сталкиваемся в русском средневековье, можно говорить об известной рецепции теоретических идей в правовых процессах этих стран.

Влияние «византизмов» на русскую теорию права прослеживается и в иных аспектах его характеристики. Юстиниана, как и подобает масштабному теоретику кодификационных работ, безусловно, интересует сущностное понимание права. И в Дигестах отражены взгляды римских юристов на данный вопрос. Крупнейшие авторитеты - Ульпиан и Цельс - признают, что «право» получило свое название от понятия «правосудие». И довольно неожиданно, совсем уже в широком смысле, право трактуется ими как «наука о добром и справедливом».223 Прямая и непосредственная связь права с процессом судопроизводства определяется связью с религией, поскольку судопроизводство и религия имеют единую цель - достижение добра и справедливости. Аналогично этому, в русской юриспруденции всего допетровского периода (времени однозначно религиозного права) процесс судопроизводства имел определяющее значение. До XVII в. обозначение судопроизводства терминологически определяло название сборников права: Правосудие митрополичье, Псковская Судная грамота, Новгородская Судная грамота, Судебники (от 1497 г. до 1606 г.). В русской юридической терминологии сборник права понимался не как «голый свод законов», а как сборник правил, стремящихся к внешней истине, помогающий достигнуть высших целей справедливости в ходе судопроизводства.

Итак, римско-византийская юриспруденция включала в понятие права несколько составляющих. Оно было не только юридическим, но и естественно-нравственным явлением, что означало присутствие в нем установлений «природы» в широком смысле, далеких от обычных нормативно- юридических понятий. В современном понимании это означает, что право включает одновременно и правомерность поведения. Юрист Флорентин писал, что строить козни другому человеку - преступно, поскольку природа установила между людьми определенную связь, некое родство. Следовательно, козни наказуемы,224 а область морали входит в понятие права на теоретическом уровне, что расширяет его границы. Аналогичное расшире- ниє границ понимания права присутствует в русской средневековой правовой теории в виде «широкого права».

В исследованиях по истории русского права вообще не ставился вопрос о понимании русской теорией права концепции «естественного права», берущей истоки в римско-византийской юриспруденции. А между тем, русские книжники и философы знали эту концепцию и отголоски этого закреплены во второй главе Стоглава (1551 г.) Глава эта имеет общетеоретическое, философское значение. Сказано, что Творец мироздания вложил в плоды своего творения «естественные нравы», присущие живым тварям черты в «послушание себе».225 Положения главы представлены в гораздо более широком значении, нежели чисто правовое. Отметим, что уже в древнейшей части ПВЛ слово «нрав» употребляется как определенный синоним правосознания. Славяне «имаху бо обычаи свои и законъ отецъ своих, и предания, кождо свой нравъ».226 В этом смысле и нужно понимать выражение Стоглава «естественные нравы». На Руси в XVI в. не существовало специального юридического термина для обозначения понятия субъективного права. В Стоглаве слово «нрав» присутствует как вполне адекватная замена. В литературе отмечается, что слово «нрав» в древнерусский период в известной степени противопоставлялось обычаю. Позднее оно противопоставлялось слову «образ». Последний выражал внешнюю форму, «нрав» - внутренний характер человека.227 Действительно, в Предании преп. Нила Сорского автор пишет, что предание это «суть его нрава», т.е. совокупности его внутреннего состояния, духа, убеждений.228 В тексте Стоглава такое указание на внутренний мир существ удачно передается через слово «нрав», покрывающее понятие «субъективные права». Стоглав фиксирует, что премудрый Бог, создатель видимого и невидимого мира, положил всем обитателям видимого и невидимого состояния, всем обитателям и тварям на земле, в воде и в воздухе «естественные нравы в послушание себе». Понятие «естество» в русский средневековый период было достаточно сложным и многоплановым, но направлено было на характеристику внутреннего мира человека. В XII в. в переводе «Пандект» Никона Черногорца «естество» понимается как естественное «не принужденное» состояние человека.229 В XVI-XVII вв. «естество» становится теоретически направленным и основополагающим понятием. Дьяк Иван Тимофеев употреблял его в смысле сущности явлений и нормального (естественного) состояния вещей, предназначенного природой.230 В «Сказании» о чудесах Абалацкой Богоматери (1642 г.) вопросу «естества» уделяется объемный раздел, со ссылками на Отцов Церкви, теоретическим обоснованием в духе восточной патристики. Под «естественными свойствами перевоплощенного Бога» понимаются глубинные, сущностные состояния различных божественных ипостасей.231 Следовательно, так же как в римско-византийском праве естественное состояние на Руси это состояние адекватное должному.

И так же как в римско-византийской концепции «естественного права» человек должен, согласно Стоглаву, стремиться к добродетели, добрым нравам, избегать нечистых помыслов.

Элементы схожести русского и римско-византийского права проявляются во многих аспектах. Развитое византийское право не содержит четкого понимания предмета права в силу его многофункциональности. Оно не стремится к этому в отличие от современной науки. Право понимается как наука о справедливости, как сфера судопроизводства, как законодательные установления, направленные на людские отношения. Одновременно под правом понимаются установления природы, постановления других народов, т.е. естественное право и право народов. Указывая на это «разнообразие» и многоаспектность римско-византийского понимания права, современные авторы построили довольно жесткую хронологическую схему его эволюции. В ней естественное право предшествует праву народов, цивильному праву и т.д. Важнейшее постановление естественного права в Риме гласит, что человек рождается свободным от природы и это состояние является основополагающим для последующих правовых

13

установок. Отметим, что византийская юриспруденция всегда подчеркивала в праве господствующий момент «установленности» со стороны природы, государства или народов. Исследователи отмечали возникновение «естественного права в греческой философии» как явления стоящего «вне гражданского права», но с правом связанного. Оно характеризовало первоначальную свободу людей, союз мужчин и женщин, воспитание детей и т.д.232

Выражаясь современным языком, византийские юристы видели в праве нормативно-установленную систему. Эта установленность относилась к морали, природе, религии, юридической области. Под влиянием ли или без влияния римско-византийских традиций русское средневековое право шло по аналогичному пути. В византийской юриспруденции сложилось двойное отношение к источникам права, имевшее затем место во всей христианской Европе и средневековой Руси. Византийские юристы выделяли первичные формы в характеристике установления правовых правил (плебисцит, постановления рекса, сената и т.д.). Но при этом признавалось происхождение права из «божественного источника» - основного и глав- ного. Хотя во многом парадоксально, в кодификационных работах Юстиниана идея божественного происхождения права проявилась недостаточно выпукло, что можно объяснить до некоторой степени религиозной конфликтностью этого периода. В русской теории права идея божественной установленности присутствовала абсолютно, но в конкретных текстах закона фактически не обозначалась. Русская Правда, например, принципиально светский памятник, в Судебниках упоминание о божественной сфере можно обнаружить лишь в теоретических преамбулах. В Стоглаве теоретическая разработка божественности происхождения дана именно в контексте концепции «естественных прав». Человек существует в гармонии с созданным миром, эта гармония целесообразна и совершенна. Главное светило - Солнце - существует как проекция «небесного светила» - Христа. «Солнце праведное Христос» открыл мудрость земного государя Ивана IV, «небесным повелением» составившего правовой сборник Стоглав. Составители Стоглава имели вполне конкретную правовую задачу и в данной его главе записано, что «мы оставим ныне о прочих творениях рассуждения», т.е. рассуждения о естественных нравах других аспектов творения.233В древнерусской лексике «естество» означало^определенное качественное состояние. В широко читаемой на Руси «Повести о Варлааме и Иоа- сафе» (ХІ-ХІІ вв.) утверждается наличие в человеке двух вариантов естества - божественного и человеческого, а также двух форм естества разумности - воли и действия. В совокупности все это составляет единую форму существования - «ипостась».234 В московский период был известен специальный трактат «О человеческом естестве». Это было национальное фило- софско-медицинское произведение, где под естеством понималась суть, единство сотворенного «видимого и невидимого», телесного и духовно- го.235

Определенный свет на понимание «естества» проливает содержание Соборника преп. Нила Соре кого, который был почти «ровесником» Стоглава. Слово «естество» наиболее часто употребляется там в смысле «природный», «данный, от природы» (как независящий от человека). Оно по сути своей выше человека тварного и физического. В житии св. Паисия Великого «телесная крепость не может превозмочь естество создающей

силы, дающей благодать. Закону естественному добровольно все должно

18 «-» повиноваться». Здесь «естественный закон» представляет отделенную от

воли человека божественность творения. В житии св. Евфимия Великого

во вводной теоретической части о творении мира Иисус Христос «соесте-

ственен» Богу Отцу (т.е. равносущностен).236 Подробнее всего явление

представлено в житии св. Феодорита Студийского при рассуждении об

Образе Бога. Среди многих характеристик Господа (неизобразимость, невидимость, непостижимость) есть «разделение» божественной субстанции на «естество и существо».237 Вторая характеристика - это божественное бытие, существовательная форма Бога. Следовательно «естество» представляет какую-то внутреннюю, ментально-мистически-духовную сторону Божества, хотя все эти термины-слова для характеристики Бога лишь условно применимы.

Хотя в тексте Стоглава применение термина «естество» по отношению к праву подразумевает природно независимую и божественно определяемую его сущность, с полной точностью определить содержание категории, вероятно, невозможно. Составители Стоглава, понимая о чем тут едет речь, просто не считали необходимым разъяснять это для потомков. Уместно отметить, что самой формулировки (термина) «естественное право» на Руси не могло быть именно из-за национально-специфической правовой терминологии. Теоретические терминологические конструкции строились не на основе крайне редко применяемого слова-термина «право», а на основе терминов «естество и закон». Но комплекс идей естественного права в варианте «европейского христианского естественного права» был русскому средневековому мышлению хорошо известен. И это был тот вариант, который существовал в Европе до разложения христианских начал теории естественного права и превращения ее в антихристианскую светскую форму с господством идеи «прав человека».

Обратимся к широко читаемому на Руси обширному апокрифическому трактату «Заветы двенадцати патриархов», сборнику нравственно- теоретических рассуждений. Используем текст этого документа по рукописи XIV в. из Александро-Невской Лавры, опубликованной Н. Тихомировым. Один из разделов произведения назван «Царь Нефталимл о естественной благодати». Утверждается, что творение мироздания (земли, морей и т.д.) имеет разумную основу и изначально заложенные закономерности. От этих законов (Божиих) нельзя отступать, противодействовать им. Это противодействие разумным основаниям-состояниям будет разрушением законов и приведет к «изменениям чинов».238 Разрушатся назначения и места результатов творения. В результате такого человеческого самовластия возникает нечто от «Содома и Гоморры». Человек также сотворен с разумным соотношением сил телесных и духовных, с их «разумным назначением». Подразумевается, что он своим поведением должен следовать велениям Бога и «законам творения» в самом широком смысле. Основная мысль произведения состоит в том, что человек ответственен перед Богом, но не самовластен сверх положенной меры. Под надзором всевидящего Бога обязательно наступит неизбежная расплата высшего суда. Поэтому альтернативы должному поведению нет, существует только два варианта - «закон Божий» и «закон вражий».239 Обязательное следование законам бытия, в том числе естественным и нормативным и составляет «естественную благодать» и разумность, назначение и цель человека в мироздании. И обязательное условие здесь - приоритет обязанностей человека перед Богом над его правами. Это главное положение всеевропейского средневекового подхода к теории естественного права. В других разделах сборника констатируется, что нарушение указанных Богом «состояний» (доброты, прощения и т.д.) нарушает установленные связи с Творцом, т.е. «естественные состояния». Речь идет о сфере нравственности, а она, как мы отмечали включается в сферу «широкого п]эава», регулируется нормативами. «Нравом злобы не узреть благодати». 240 Стоглав начинается с утверждения в предисловии, что Бог положил всему живому «свой нрав естественный», дабы «себе на послужение». В нашем случае это значит, что всякое живое наделяется первичностью обязанностей перед Творцом и человек должен примкнуть к добрым нравам.241 Это проявление в средневековом теоретическом мировоззрении приоритета обязанностей над своеволием (правами).

Таким образом, положения «естественного права» являются составной частью «широкого права». «Слияние» «религиозного права» с «государственным правом» (т.е. правом, законами власти) имело место в Европе, а ранее - в Византии, издавна. В Древнем Риме, по наблюдению некоторых авторов, это явление проявляется как единый правовой поток. М.В. Зызыкин полагал, что «древнее римское священное право не было самостоятельной областью по отношению к государственному».242 Религиозное право, как свод моральных ценностей и государственное законодательство, представляли в языческом Риме единое законодательное целое.

Взаимосвязь русско-византийских воззрений на «широкое право» прослеживается в произведениях литературы греческого происхождения. Об этом может свидетельствовать чрезвычайно распространенная на Руси, влияющая на массовое сознание, в том числе - простонародья, переводная «Повесть о Варлааме и Иоасафе». Это читаемое широкими кругами полубеллетристическое произведение построено на основе восточно- христианских правовых воззрений и содержит разделы, непосредственно относящиеся к праву. Терминология производных терминов от «закона» в этой повести типична для древнерусских текстов вообще. Самое важное значение имеет текстуальная характеристика непосредственно правового поля. Согласно повести, старец Варлаам, поучая о делах человека после крещения, рассматривает во взаимосвязи потоке деяния моральные и чисто юридические. Человек должен воздерживаться от «злобы, нечистоты, пьянства, плясания, гордыни», а вместе с тем - от преступного и противозаконного: «клеветы, отравления, крамолы, еретичества, убийства». В этом едином правовом поле область церковного регулирования не отделяется от светской. Вообще, правовая концепция памятника строго библейская. Именно в такой трактовке укреплялись в русском обществе ортодоксальные правовые постулаты византийского толка. Западно-римская трактовка библейских оснований приводила в ряде случаев к иным последствиям в сфере теории права.

Древнейший «закон Моисея» представлен в рассуждениях Варлаама как ортодоксально-правовая первооснова. Заповеди «не укради, не убий, не прелюбодействуй, не лжесвидетельствуй» - основа людского поведения уже в догосударственный период развития человечества. «Око за око, зуб за зуб» есть всеобщий эквивалент наказуемости, так четко провозглашен- ный как равнозначное содеянному в Уложении 1649 г. Положение о нестяжании сокровищ на земле повторилось в теоретической концепции Владимира Мономаха.243 Конечно же, сама византийская литература во многом базировалась на идеях Отцов Церкви, равно как и русская средневековая книжность. Переходим к рассмотрению их взглядов.

<< | >>
Источник: Рогов В.А., Рогов В.В.. Древнерусская правовая терминология в отношении к теории права. (Очерки IX - середины XVII вв.). - М.: МГИУ. - 269с.. 2006

Еще по теме § 1. Византийские истоки проблемы.:

  1. Раздел 1. История российского доказывания и правоприменения
  2. § 1. Генезис торговых (предпринимательских) отношении и место прообразов юридических лиц в этих отношениях
  3. § 4. Реформа смертной казни при Владимире I как показатель зрелости правовой политики и правового мышления конца X в.
  4. § 8. Об уровне теоретичности средневековой правовой нормы (логика построения, проблема казуальности и архаичности).
  5. § 9. Книжность и юридические знания русского монашества в XIV-XVI вв. (на примере монастырских уставов)
  6. § 10. Мистически-субъективированная концепция права преп. Нила Сорского как явление правовой образованности и интеллектуальности
  7. § 1. Византийские истоки проблемы.
  8. ПРИМЕЧАНИЯ
  9. ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ
  10. Ф.В. Тарановский СЛАВЯНСТВО KAK ПРЕДМЕТ ИСТОРИКО-ЮРИДИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -