Заключение во второй главе.
Содержание настоящей главы позволяет сделать некоторые, относящиеся к истории права, выводы. Прежде всего, отсутствие юридических источников на архаическом этапе развития славян в догосударственный период значительную роль в анализе ситуации отводит лингвистике.
Будущее в этой области, безусловно, за ней. Данные языковедения показывают, что возникновение «концепта закон» происходит на уровне индоевропейской общности, за много веков до нашей эры, вне прямой связи с государством. Эти процессы проходят вне связи с существованием прасла- вянской общности и можно утверждать, что на ее этапе понятие «закон» было хорошо известно. Недаром слово существует во всех славянских языках задолго до середины первого тысячелетия нашей эры.Уже на уровне индоевропейского архаического периода его направленность нацелена на смысловое выражение порядка и закон выражает определенное нормативное правило. Связано это опять-таки не с государством, а с культурно-религиозными воззрениями. Уже для архаического этапа закон выступает как «дарованный свыше».
Древнейшие понятия на праславянском уровне слов-терминов закон и покон (обычай) связаны с происхождением от единого корня «кон». Приставки «за» и «по» по логике суждений склоняют к пониманию большей архаичности слова «покон». Очевидна и связь обоих слов с религиозными представлениями. Но установить разницу в характере выражения нормативности этих слов-терминов в архаический период не представляется возможным. Можно лишь предполагать, что закон более связан с понятием властности и, вероятно, религиозной нормативностью. Во всяком случае, к моменту образования государства у восточных славян (IX в.) эти понятия стали «усваиваться» государством, как нормативные установления. Покон в Русской Правде трансформируется в законодательное государственное установление, а затем исчезает из употребления вообще, будучи замененным термином обычай с несколько новым смыслом.
В X в. под влиянием византизма и греческого христианства начался процесс определенной «деформации» смысла слов-терминов. Одновременно появились новые слова-термины для обозначения юридических нормативов (правило, устав и т.д.). Закон стал употребляться для обозначения религиозного (закон Божий), а покон в X-XI вв. полностью уступил место термину обычай. Последний в происхождении имеет, вероятно, связь со словом «общий» и означает самобытные правила у населения в противовес государственному законодательству. Государство «борется» с обычаями и придает их части смысл в легальном плане порицаемый, в бытовом употреблении обычай с древнерусской эпохи начинает обозначать какой-то образ и способ действия, отражающий устойчивость и традиционность. Такое понимание сохранилось (как противовес закону) в целом до сего времени. Для современной истории права важно, в связи с этим, разделить понятия обычая и обычного права. В представлении совокупности обычаев как синонима обычного права мы только следуем древнему пониманию.
Частичное изменение смысла терминов «закон и обычай» в древнерусский период сопровождается расширением и распространением этих терминов-понятий на самую разнообразную литературно-бытовую сферу при одновременном сохранении в правосознании их старых легальных значений. На протяжении XVII в. происходит возврат к их традиционному легально-юридическому содержанию. В этом процессе объемная и разноплановая сфера применения терминов в XIII-XVI вв. свидетельствует в пользу понимания отмеченного в работе явления, названного «широким правом», как средневековой совокупности юридических, бытовых, нравственных и иных правил-нормативов. Введенный термин позволяет в современных понятиях зафиксировать это явление. Дальнейшая тенденция древнерусской правовой терминологии, начиная с Киевской Руси, пошла не по линии базовых определений «закон и обычай», а через определенное «дробление» при определенных характеристиках источников права (устав, грамота, правило, приговор, Судебник и т.д.).
Мнения о том, что правовая система Руси должна рассматриваться более широко, нежели совокупность государственных правовых норм, в настоящее время высказывается некоторыми историками и историками права. По их версии, в правовую систему Руси должна включаться «сфера нравственно-религиозного регулирования».220 Это и составляет то, что названо широким правом.