Традиция и историческое исследование

Обращение к традиции никогда не было делом, связанным с незаинтересованным поиском, изучением фактов и событий прошлого. Само обращение внутренне мотивировано интересом, содержание которого весьма разнообразно: и поиск средств выхода из кризисной ситуации, и стремление найти источник для легитимации существующих отношений и социальных институтов, и попытка осуществить процедуру самопознания.

Иногда кажется, что довольно сложно провести различие, где кончается историческое исследование и начинается поиск традиции. Ведь обращение к традиции всегда предполагает несколько иной категориальный аппарат, чем это свойственно историческому исследованию. Традиция озабочена поиском «корней», «истоков», «первопричин», «предназначения» и «смысла» человеческого существования. Эти понятия переосмысляют исторический материал, превращают его в символическую конструкцию. Обращение к традиции продиктовано задачей самоидентификации личности и группы, попыткой осмыслить вопросы: «кто мы такие», чем «мы» как группа отличаемся от другой группы и в чем наше сходство с нею, что это за земля, которую мы населяем? Ответы на эти вопросы нельзя получить в готовом виде. Они предполагают определенного рода исследования, и здесь мы непосредственно становимся на почву, где временно традиция и историческое исследование пересекаются. Однако это единство традиции и исторического исследования недолговечно. Традиция никогда не стремится апеллировать к достоверности исторического факта, для нее исторический факт всего лишь способ самоидентификации. В зависимости оттого, как осуществляется само идентификация, соответственным образом и конституируется традиция. Для либерала история обосновывает одну традицию, для консерватора - другую, для коммуниста - третью. Историческое исследование балансирует между тенденциозностью традиции и объективностью исторического факта, поскольку представить историческое исследование осуществляющимся в строгих рамках объективной научности не представляется возможным.

Вместе с тем, мы не можем представить себе абсолютно незаинтересованного исследования, в котором преодолены границы личной заинтересованности в предмете. В любом случае подход к истории обусловлен интересом, сообразно которому и происходит отбор, сортировка и описание исторических событий. Историческое прошлое той или иной социальной группы отнюдь не представляет собой цепь героических поступков и выдающихся событий. В нем есть моменты, которые историческая память хочет забыть или видеть иначе. Более того, очень часто исто - рическое исследование бессознательно подчиняется «ценности исторического». Это означает, что любое прошлое событие, факт, явление ценны сами по себе, в силу того, что они принадлежат прошлому определенной социальной группы. Каждая эпоха предлагает свой масштаб ценности исторического, очерчивающий горизонты исторического исследования. Превращение исторического исследования в конструирование традиции особенно заметно на уровне отбора исторического материала. Определенным образом отобранному историческому материалу предназначено судьбой превратиться символ, выражающий ценности определенной группы. Обращение к историческим фактам захватывается силовым полем традиции, когда мы пытаемся как бы рационально обосновать суждения типа «русские и украинцы на протяжении столетий жили в дружбе друг с другом» или «вы живете в городе, который имеет героическое прошлое и оказал значительное влияние на историю нашей страны». Посредством подобного рода суждений социальная группа легитимирует свои притязания на то, чтобы рассматривать, например, противоречия, возникшие внутри нее, как некое временное явление или путем ссылки на опреде ленные исторические факты обосновать преемственность, свое величие, историческую укорененность в прошлом и тем самым поднять уровень эмоционального самочувствия группы. Традиция призвана насытить эмоциональным переживанием такие понятия, как «наша страна», «наше общество», «наше будущее» и др. В ситуации, переживаемой современным украинским обществом, в силу противостояния диаметрально-противополож- ных ценностей, расколовших общество на два лагеря, понятия, которые выражают общую самоидентификацию, потеряли свое значение.

Одна часть населения воспринимает независимую Украину как временное образование, как некое историческое недоразумение, случайность на географической карте. Другая часть видит «нашу страну» в тех эпизодах истории, когда тот или иной исторический факт можно интерпретировать в качестве носителя национальной идеи: «реестровое казачество» Богдана Хмельницкого, правительство УНР и т.п. Традиция отбирает те факты истории, которые могли бы выступить коллективными символами, способствующими интеграции данной группы. Задача состоит в том, как сделать их фактом общественной жизни, придать им онтологический статус. Для этого общество располагает определенными социальными механизмами, назначение которых - оживить, сделать ощутимой традицию, воссоздать остроту коллективных эмоций и коллективных чувств. Ими выступают праздники и ритуалы. Символ иритуал Ритуал является концентрированным символическим выражением социальных процессов. Противники ритуала видят в нем некий бездушный монотонный механизм, подавляющий свободное волеизъявление личности, нечто косное, безжизненное, мертвое. На самом деле в обществе существует определенная взаимосвязь между господствующей идеологией и установлением определенного ритуала. Как отмечает М.Дуглас, должен быть установлен переход от внутренней религиозной жизни к внешней, если новая религия просуществовала хотя бы десятилетие с момента своего первоначального революционного подъема8. Овнеш- нение внутренних переживаний, ценностных предпочтений соз дает условия для формирования устойчивых социальных связей. В качестве устойчивой социальной структуры ритуал может потерять связь с теми социальными переживаниями, которые вызвали его к жизни, утратить набор своих символических значений. Это несоответствие ритуала и новых условий социальной жизни порождает непрерывную его критику. Так, история религиозной реформации демонстрирует критику ритуала со стороны пророческой идеологии. Реформирование церкви всегда протекает как критика пустоты внешних показных форм ритуала, как бы подменяющих сердечную кротость и покаяние.

Социальные революции также направлены на разрушение ритуализированных форм поведения старых режимов. Однако ни одной сколько-нибудь развитой идеологии не удалось избежать процесса ритуализации. Ошибочно предполагать, что существует религия или идеология, функционирующие только на уровне внутренних коммуникативных процессов, в которых нет ни правил, ни церемоний. Как для религии, так и для идеологии внешняя форма ритуала является условием их существова- ния. М.Дуглас выделяет три функции ритуала: фокусирования, мнемоники и контролирования опыта. Механизм фокусирования связан с тем, что ритуал происходит в определенном месте и в определенное время, что порождает определенные ожидания. Ритуал меняет ритм и постепенность течения времени. Время становится насыщенным, это, как правило, праздничное время. Действие фокусирования заключается в том, что многообразие существующих в обществе представлений стягивается в одно. Община начинает жить одним ритмом, переживать одни эмоции: восхищение, восторг, единство, внутренне родство. Одновременно фокусирование производит отбор социальных значений и смыслов, происходит скрытая работа цензурирования: включение желательных тем и исключение нежелательных. Мнемоническая функция ритуала заключается в фиксировании внимания. Он оживляет память, связывая настоящее с релевантным прошлым. «Из ритуала может появиться знание, которое иначе не появилось бы вообще. Ритуал не просто переводит опыт во вне, экстернализирует его, но в процессе этого он модифицирует опыт, выражая его. Существуют вещи, которые мы не можем испытать вне ритуала. События, происходящие в регулярной последовательности, обретают смысл в отношении к другим событиям из этой же последовательности. Вне взятой в целом последовательности отдельные элементы теряются, становятся невоспринимаемыми. Например, дни недели с их последовательным наступлением, именами и отличительными чертами»9. Дюркгейм отмечал, что ритуалы создают опыт и контролируют его. Благодаря религиозным ритуалам людям открывается их социальное «я», то есть возникает социальная связь. Ритуал следует изучать в рамках социальной теории познания, а не как часть теории действия. Там где существуют общие ценности, ритуалы их выражают и фиксируют на них внимание.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Традиция и историческое исследование: