Глава 1 «ОТНЕСЕНИЕ К ЦЕННОСТИ», СМЫСЛ И СОЦИАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ

В социологии существуют различные типы описаний социальных изменений. Наиболее широко распространенным является понимание социальных изменений в терминах объективных структур, в виде объективных процессов, происходящих как бы за спиной агента социальных изменений, без участия его сознательной воли.

Социальное изменение в таком случае принимает форму «естественноисторического процесса» (К. Маркс). Существует также традиция рассматривать социальное изменение как процесс изменения значений и смыслов, как изменение самого значения социального мира, его смыслового строения. Социальное изменение, понятое с такой точки зрения, означает смену системы ценностных ориентаций, определяющих основные направления жизнедеятельности индивида, ее важнейшие цели. Характеризуя современную ситуацию как ситуацию массовой дезориентации и потери смысла, мы, чтобы эксплицировать все значения, скрытые в таком ее определении, попытаемся обратиться к той традиции в социологии, которая исследует проблему значения. Основоположник «понимающей социологии» М.Вебер предметом социологического анализа полагал изучение субъективного смысла социального действия. Продолжатель Вебера, создатель феноменологической социологии А.Шютц видел в проблеме значения главную задачу социологии. «Понимающая социология» Вебера до сих пор противостоит попыткам позитивистской социологии сделать из «социальной механики» О.Конта основной ориентир социологического знания. Значение и интерес Выяснение законов социального развития, одна из главных задач и мотиваций социологического познания, в границах пред мета «понимающей социологии» ушло на второй план. Социология может определить законы, выяснить условия, из которых возникает товарно-денежное обращение, однако ни эти законы, ни условия ничего не могут сказать относительно того значения, какое оно имеет в обществе. Так, в социалистическом обществе товарно-денежные отношения имели совсем другое значение, чем в капиталистическом, хотя подчинялись действию одних и тех же законов.

Такое «другое значение» не было просто внешним фактом, равнодушным к способу протекания социальных процессов, оно определяло всю систему мотиваций, релевантностей, предпочтений социальных агентов. Значение предполагает соотнесение явлений культуры с идеями ценности. Именно ценностные идеи дают возможность определить значение того или иного явления культуры. Может показаться спорным и не оправданным обращение к социологическому наследию М.Вебера, когда ставится задача понять динамику ценностных ориентаций в кризисные эпохи. Ведь методология Вебера разрабатывалась отнюдь не для описания определенных состояний дезориентированного сознания, а для построения фундамента научной социологии. Однако именно в социологии Вебера Шютц увидел необходимый содержательный материал для описания Verstehen как особой формы опыта, в которой обыденное сознание получает знание о социокультурном мире. Между социологом и социальным агентом, пытающимся понять наличную социальную ситуацию, нет принципиального различия, поскольку они оба участвуют в построении смысловой картины социального мира, исходя из определенных символических структур. Современное социологическое познание не так остро реагирует на противопоставление научного, «искушенного» и ненаучного, «мирского» сознания, понимая относительность этих различий. Научное понятие, и об этом говорил уже М.Вебер, как бы оно ни было сформулировано, всегда является синтезом, который мы создаем для определенных целей познания. Сам этот синтез абстрагирован из мало отчетливых синтезов, обнаруживаемых в мышлении исторических людей1. М.Вебером было обосновано совершенно новое понимание деятельности социолога-ученого, который лишился статуса обьек- тивного наблюдателя, перестал выступать в роли незаинтересованной стороны, обладающей безукоризненными средствами верификации и точным методологическим инструментарием. И социолог, и социальный агент пытаются как-то систематизировать бесконечное число причин, определяющих какое-либо индивидуальное событие, и для них нет другого способа сделать это, кроме их собственного интереса, позволяющего отделить важное от второстепенного.

Попытка непредвзятого познания действительности создает только хаос «экзистенциальных» суждений. Те связи, которые историк или социолог вычленяют в культурном процессе, зависят от их позиции, от того, что для них важно, от их ценностных идей. По этому поводу М.Вебер отмечает, «без ценностных идей исследователя не было бы ни принципа, необходимого для отбора материла, ни подлинного познания индивидуальной реальности»2. И предмет исследования социолога, и уровень анализа «переплетения каузальных связей» обусловлены господствующими в данное время в обществе и в мышлении данного ученого ценностными идеями. Для М.Вебера сама по себе бессмысленна идея создания зам - кнутой системы понятий, в которой действительность представлена в некоем окончательном членении и посредством аксиом, из которых можно было бы ее дедуцировать. И социолог, и эмпирический индивид стоят перед одной задачей - определить смысл социальной жизни. Для них культура - небольшой фрагмент в лишенной смысла мировой бесконечности, которому человек придает смысл и значение. Смысл, производный от нашей позиции, меняется с изменением точки зрения, направления исследовательского интереса. Поэтому само явление не исчерпывается в своем смысле той или иной точкой зрения, оно всегда приобретает новый смысл в зависимости от возможных точек зрения и направленности оценок. На примере интерпретации писем Гете к Шарлотте фон Штейн М.Вебер показал многообразие типов «значимости», возникающих в процессе изучения определенного культурно-исторического факта. Письма, рассматриваемые с точки зрения их влияния на дальнейшее творчество Гете, имеют одно значение для исследо вателя биографии Гете. Другое значение возникает, когда мы пытаемся их использовать в качестве материала для построения мировоззрения поэта. Третье значение - когда в содержании писем ищут типичные переживания людей круга Гете и его эпохи, материал для создания «истории немецких нравов». Четвертое значение открывается для «социального психолога», озабоченного поиском общекультурных свойств, исследующего причины повторяемости таких явлений в культуре.

И, наконец, еще одно значение открывается для специалиста, занимающегося психологией эротики. Приведенный пример отчетливо показывает взаимосвязь ценности и осмысленности объекта, его перманентно меняющуюся в зависимости от интереса смысловую перспективу. Логично предположить, что за всеми этими значениями существует некий абсолютный артефакт (в данном случае письма Гете), который не может быть сведен ни к одной из возможных интерпретаций. Но это лишь иллюзия. Нет объекта вне определяемого интересом отношения к нему. Подробно механизм конституирования смысла посредством метода «отнесения к ценности» изложен М.Вебером в его известной работе «Протестантская этика и дух капитализма». В ней он снова подчеркивает, что смыслосозидающим принципом, лежащим в основе историко-социологических штудий, является понятие интереса. Именно интересу, направляемому ценностными идеями, принадлежит главная заслуга в образовании культурноисторических понятий. Для Вебера неприемлема точка зрения, предполагающая, что предмет исторического исследования можно рассматривать как нечто независимое от исследовательского интереса, как некое объективное образование, наделенное априорным смыслом. Он убежден в том, что образование понятий зависит от места, которое занимает в данной культуре рассматриваемая проблема, и что это место может меняться вместе с содержанием самой культуры. Ценностные интересы настоящего, по Веберу, определяют смысл каждой истории, и вычленение исторического объекта, «исторического индивидуума» происходит только в процессе соотнесения с ценностью. До сих пор неожиданно звучит суждение Вебера о том, что качество явления, позволяющее считать его «социально-эконо мическим», не есть нечто, присущее ему «объективно», что оно обусловлено направленностью нашего познавательного интереса, формирующейся в рамках специфического культурного значения, которое мы придаем тому или иному событию в каждом отдельном случае3. Сказанное означает, что покупку вещей в магазине, акт купли-продажи, происходящий между двумя индивидами, можно рассматривать и как экономический акт, и как культурный, и как политический и т.д. Зависимость содержания, «качества» понятия от интереса пытается обосновать и продолжатель Вебера А.Шютц.

Для иллюстрации зависимости принципа построения логического понятия от интереса Шютц приводит известный пример со своей любимой собакой. «Существуют горы, деревья, животные, собаки, в частности ирландские сеттеры, и среди них мой ирландский сеттер Ровер. Я могу рассматривать Ровера как уникального индивида, моего незаменимого друга и товарища, или же как типичный случай “ирландского сеттера”, “собаки”, “млекопитающего”, “животного”, “организма” или “объекта внешнего мира”. Исходя из этого можно показать, что свойства и качества данного объекта или явления - будь то индивидуально-уникальное или типичное явление - зависят от моего актуального интереса и системы сложно переплетенных релевантностей, от моей практической или теоретической “насущной проблемы”. Эта “насущная проблема” в свою очередь возникает из обстоятельств, с которыми я сталкиваюсь ежеминутно, в каждый момент моей повседневной жизни и которые я решил назвать моей биографически определенной ситуацией. Таким образом, типизация зависит от моей “насущной проблемы”, для определения и решения которой этот тип был образован»4. Насущная проблема, или, иначе говоря, интерес участвует в образовании понятий (по Шютцу, типизаций). Следует иметь в виду, что понятие не создается в абсолютном смысле, что оно уже существует в языке, происходит лишь выбор его в соответствии с интересом. Такое понимание роли интереса в создании смысловой картины социального мира позволяет сделать вывод, что основным понятийно-образующим принципом «Протестантской этики» является «насущная проблема», состоящая в выяснении причин культурного своеобразия Европы, определивших особенности ее политического и экономического развития. Интерес участвует в образовании понятий, которые, с нашей точки зрения, являются значимыми или, как сказал бы Вебер, «формируются в рамках специфического культурного значения». К таким понятиям, характеризующим особенность культурного развития Европы, принадлежат «наука», «рациональная гармоническая музыка», «готический свод как основа стиля», «профессиональная научная деятельность», «бюрократия» и, наконец, «капитализм».

Следует подчеркнуть, что понятие «капитализм» является ценностным понятием, а отнюдь не объективной характеристикой вещей. «Понятие культуры конкретного народа и эпохи, понятие христианства, Фауста или, что чаще остается незамеченным, - понятие Германии и прочие объекты, образованные в качестве понятий исторического исследования, суть индивидуальные ценностные понятия, то есть образованные посредством соотнесения с ценностными идеями»5. Понятие «капитализм», как и выше перечисленные, является ценностным, поскольку его использование связано с определенным познавательным интересом. Интерес конституирует эти понятия, поскольку, они призваны дать средства для описания исторической реальности. Интерес, направляемый ценностными идеями, стимулирует формообразование понятий. Возникает вопрос: о каком участии интереса в образовании понятий может идти речь, если такие понятия, как «христианство», «наука», «гармоническая музыка» и т.д., уже существуют в языке и современном мышлении? Однако «направленность моего познавательного интереса» состоит не в том, чтобы рассматривать науку как некое теоретическое образование, состоящее из принципов, аксиом, способов доказательства и экспериментов, а как специфическое явление, получившее свое особое значение только в европейской культуре. То же самое применимо и к понятию «капитализм». В зависимости от ценностной ориентации мы будем иметь то или иное значение этого понятия. В своей работе Вебер рассматривает такие определения капитализма, как «стремление к предпринимательству », «стремление к наживе», «стремление к денежной выгоде» и др. Зиммель, например, определял дух капитализма как любое стремление к получению денег. Здесь мы наглядно видим, что понимание капитализма связано с определенным отнесением к ценности. Вебер, определяя капитализм как хозяйственную деятельность, ориентированную на сопоставление дохода и издержек в денежном выражении, считал, что такое определение капитализма, несмотря на свою внешнюю правильность, не дает возможности увидеть особенности европейского капитализма. В нем нет фиксации ценностного отношения, которое придало бы данному понятию характер исторической индивидуальности. Следуя такому определению «капитализма», «капиталистические предприятия» можно обнаружить во всех культурных странах земного шара: в Китае, Индии, Вавилоне, Египте, средиземноморских государствах древности, Средних веков и Нового времени. Поэтому, чтобы понять капитализм как специфическое европейское явление, требуется новое отнесение к ценности. Специфика европейского капитализма для Вебера состоит в рациональной капиталистической организации свободного труда. Отнесение к ценности обеспечивает пониманию «заинтересованность» и превращает его в практический культуротворческий акт, лежащий в основе всех остальных актов понимания. Оно осуществляется как смыслополагание и дано в самом акте постижения смысла. Ценностное понимание содержания капитализма фиксируется в понятиях протестантской этики. Капитализм тогда становится капитализмом, когда предпринимательская деятельность получает поддержку со стороны господствующей идеологии. Из теоретического наследия М.Вебера здесь выделен один методологический ориентир - взаимосвязь значения и ценности, который мы попытались представить как необходимое средство для описания ценностных сдвигов, происходящих в сознании во время кризисных изменений. Однако позиция М.Вебера предполагает как само собой разумеющееся наличие в обществе тех или иных систем ценностей, по отношению к которым конституируются значения явлений культуры или самого социального мира. Поэтому, когда в кризисные периоды происходит диффузия ценностей, символическим системам становится трудно выполнять задачу универсального средства конституирования значений. Такая ситуация, как правило, связана с наличием в обществе резко конкурирующих систем ценностей, особенно тогда, когда происходит возврат к ценностям, уже изжитым общественным сознанием. Построение рыночной экономики, провозглашенное целью государственной политики, нанесло сильный удар по существующей системе ценностей. Под вопрос была поставлена свойственная обществу традиция «коммюнаторной» морали с такими ее характерными чертами, как нелюбовь к богатству, жалость к падшим и униженным, с обостренным чувством справедливости и идеей братства людей. Такие ценности, как личная инициатива, предприимчивость, способность пойти на риск ради собственной пользы, всегда занимали периферийное положение в общественном сознании. Отнесение к ценности как принцип, на основе которого осуществляется постижение социальной реальности, смысловая организация культурного материла и благодаря которому осуществляется понимание, утрачивает свою решающую роль в образовании осмысляющих действительность понятий. Отнесение к ценности выступает у М.Вебера как модель, способная объяснить возникновение (порождение) смысла в теоретической и практической деятельности. Следует отметить, что общая ситуация непонимания (когда и социолог, и социальный агент оказываются в растерянности), характеризующая кризисные периоды в жизни общества и связан - ная с утратой осмысленности социальной ориентации в мире, выражается не в потере значимого масштаба оценок, а в неспособности совершить значимое отнесение к ценности. Действующий индивид никогда не утрачивает способности производить оценки, каких бы сложных явлений социальной жизни эти оценки ни касались. Совсем по-другому обстоит дело с практическим отнесением к ценности, когда человек не может найти некую точку опоры за пределами этого мира, утвердившись на которой он мог бы взглянуть на мир и на себя со стороны. Невозможность такого ценностного соотнесения приводит к разрушению систе матизации смысловых связей, к хаотической картине целого. Ценности оставляют мир, в нем остаются только интересы.

<< | >>

↑

Источник: Бурлачук В.. Символ и власть: Роль символических структур в построении картины социального мира. — К.: Институт социологии НАН Украины. — 266 с.. 2002

Еще по теме Глава 1 «ОТНЕСЕНИЕ К ЦЕННОСТИ», СМЫСЛ И СОЦИАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ: