<<
>>

§ 1.4. Представительство в российском и советском гражданском про­цессе

Несмотря на то, что русский гражданский процесс от Русской Правды через Судебники 1497 и 1550 годов вплоть до Уложения 1649 года был состязательным, развитой системы представительства не существовало.

В соответствии с Уложени­ем 1649 года производство дел «судом» предусматривало состязательный порядок процесса и участие сторон или их представителей, и лишь производство «сыском» по делам о вотчинах, поместьях и делам, связанным с казенным интересом, проис­ходило без состязания по книгам приказов.

Развитие следственного начала в русском гражданском процессе повлекло уменьшение роли и свободы представителей. Еще в конце XVI века возможность вступления в дело представителя была поставлена в зависимость от усмотрения судей. Указ гласил, что тех, кто будет говорить в суде «не по делу» следует не слушать, бить кнутом, отсылать и более к суду не допускать. Окончательно следст­венным русский гражданский процесс стал с утверждением 30 марта 1716 года в Воинском Уставе «Кратким изображением процессов или судебных тяжеб». При­нятый порядок отрицательно сказался на гражданском процессе и поэтому 5 нояб­ря 1725 года был издан указ о суде, которым вновь вводилось состязательное судо­говорение и допускались поверенные.

В начале XIX гражданский процесс вновь вернулся к инквизиционному на­чалу и письменности, чему немало способствовало составление Свода Законов. Часть Свода под наименованием «Законы о судопроизводстве и взысканиях граж­данских» (часть 2 том X) в 2282 статьях соединила отдельные положения Уложе­ния 1649 года, Воинского Устава, указов времен Екатерины П и указов XIX века таким образом, что письменность гражданского процесса стала очевидной. Совме­стные действия сторон перед судом совершенно исключались, поверенные хотя и не были исключены, но положение их было не определено. По этим причинам по­веренные преимущественно занимались тем, что ходили по канцеляриям, знако­мясь с бумагами, и подавали бесконечные прошения и ходатайства.

Письменность и тайность процесса не только от публики, но и от сторон давала возможность по­веренным злоупотреблять своими правами.

Т‘..

С 1832 года в коммерческих судах введен особый порядок процесса, преду­сматривающий состязательность, в большинстве случаев устностъ процесса, а так­же участие присяжных стряпчих, однако общий гражданский процесс стался в прежнем состоянии.

Российское дореформенное законодательство не уделяло ходатаям и стряп­чим особого внимания. Государственная Канцелярия, указывая на порядок судеб­ного представительства до реформы 1864 года, так характеризовала ситуацию: присяжные стряпчие находились только при коммерческих судах, в общих судеб­ных местах могли быть вообще все лица, которым законом это было не запрещено. В том числе в общих судах представительствовали малолетние, монахи, духовные особы, люди, лишенные по суду доброго имени и т.д. Более того, могли представи­тельствовать чиновники в тех местах, в которых они служат1.

Необходимость реформирования системы представительства была очевидна для всех. Виднейший юрист своего времени Победоносцев, много сил отдавший делу реформирования адвокатуры, писал в своей статье, опубликованной под псев­донимом еще в 1859 году: «Состязательный процесс невозможен без организован­ной адвокатуры... Борьба слабого с сильным, бедного с богатым, зависящего с тем, от кого он по разным обстоятельствам зависит, всегда и везде была затруднительна и опасна. В иных случаях такая борьба была бы решительно невозможна без по­мощи адвоката»[35] [36].

Современники свидетельствовали, что никто в России и до реформы, начи­ная от крестьянина до члена Государственного Совета, не ходатайствует в судеб­ных местах лично, а всегда через поверенных, однако система поверенных была настолько безобразна, что фактически не исполняла возложенных на нее функций. Этот же автор, которым являлся князь Д. Оболенский, служивший по Министерству юстиции, иронически указывал: «Мы поставлены в следующее безвыходное поло­

жение: с одной стороны, у нас судопроизводство дурное, потому что нет адвокатов, а, с другой стороны, адвокатов у нас нет потому, что судопроизводство дурно»1.

Существовавшая ранее система представительства была приспособлена для функционирования инквизиционного гражданского процесса, для которого широ­кое развитие этого института не характерно. Из представленных отзывов совре­менников видно, что ситуация середины XIX века, связанная с необходимостью судебных реформ во многом схожа с новейшей историей.

Пореформенная русская адвокатура решительно отреклась от всякого сме­шения с дореформенными ходатаями и стряпчими. П.А. Потехин утверждал: «Мы народились не из них (то есть дореформенных адвокатов), мы даже произошли не из пепла их, мы совсем новые люди, ни исторического родства, ни последователь­ной связи с ними не имеем, чем и можем гордиться»[37] [38]. Выдающийся русский адво­кат В.Д. Спасович говорил о себе и своих коллегах: «Мы вышли не ex ovo, мы не вылупились из скорлупы, мы без роду и племени»[39]. Такие заявления, многое гово­рят об отношении присяжных поверенных к дореформенным ходатаям и стряпчим. Самым благожелательным описанием дореформенного адвоката было: «приказная строка со старушечьим сморщенным лицом, ястребиным носом и беспокойными глазами, совершенно истасканное существо, недавно служившее в теплом местеч­ке, а в настоящее время находящееся под судом[40].

Устав гражданского судопроизводства 1864 года наделял всех лиц полной процессуальной право- и дееспособностью, исключения из этого правила устанав­ливались самим Уставом. Так, лица, лишенные всех прав состояния не могли за­щищать те права, которых они лишены (вероятно, имелись в виду все права, кото­рых они лишены); за всех несовершеннолетних и состоящих под опекою участву­

ют в процессе их родители и опекуны (Устав не использовал понятие законных представителей); определенные ограничения предусматривались и для лиц состоя­щий под опекою за расточительство; несостоятельный должник действовал в про­цессе через конкурсное управление; иски, основанные на завещании, предъявля­лись к душеприказчику или наследнику; за товарищество без доверенности на суде могли выступать лица, уполномоченные по договору товарищества непосредствен­но управлять делами торгового дома, если договором не предусмотрено иное; все иные общества, товарищества и компании могли искать и отвечать на суде только через особого поверенного (статьи 17-27 Устава гражданского судопроизводства).

За всеми тяжущимися признавалось право присылать вместо себя в суд по­веренных. Поверенные могли совершать все те же процессуальные действия, кото­рые Устав представлял право совершать представляемым, исключения из этого правила устанавливались законом. Эта норма позволяла избегать отдельного ука­зания во всех нормах Устава тяжущихся и представителей, что, конечно, следует признать очень удачным, и, вместе с тем, не исключала случаев, когда законом бу­дет прямо установлено, что какое-либо процессуальное действие может быть со­вершено только тяжущимся или тяжущимся и поверенным, если тот прямо наделен соответствующими полномочиями. Основным положением этой системы было то, что представитель наделялся таким же объемом процессуальных прав, что и пред­ставляемый, а все действия представителя, совершенные в пределах выданной до­веренности являлись обязательными для доверителя. Указанные нормы распро­странялись как на случаи участия поверенных в мировых, так и на случаи участия поверенных в общих судебных установлениях, за положительно установленными изъятиями, установленными статьей 48 Устава, о чем будет сказано ниже.

Устав допускал, а судебная практика поощряла участие в процессе за не­сколько истцов или несколько ответчиков одного общего представителя.

Поскольку за тяжущимися признавалась полная процессуальная дееспособ­ность (за изъятиями, указанными выше), то гражданское процессуальное право и не устанавливало обязанности тяжущихся действовать в процессе только через представителей. Утверждение противного противоречило бы не только букве, но и духу Устава гражданского судопроизводства, хотя споры по вопросу возможности

и необходимости полного замещения представителями тяжущихся в процессе не­однократно вспыхивали в среде разработчиков Устава, о чем со ссылкой на многие источники свидетельствует И.В. Гессен в своей книге «История русской адвокату­ры». Однако с принятием Устава право тяжущихся самостоятельно участвовать в процессе было законодательно подтверждено.

Последующая судебная практика также жестко придерживалась этой позиции. Так, Кассационный департамент два­жды указывал, что предоставление тяжущимся ведения дела поверенному не может лишить его права являться самому в суде вместе со своим поверенным, заступать на его место во всех тех случаях, когда он признает это нужным, и представлять самому на рассмотрение суда вместо своего поверенного все те объяснения, какие он признает необходимыми для ограждения своих интересов[41].

Устав гражданского судопроизводства 1864 года уделял представительству большое внимание. Кроме пяти из двадцати семи статей Общих положений Уста­ва гражданского судопроизводства, поверенным целиком были посвящены вторая глава книга первой «Порядок производства в мировых судебных установлениях» и глава вторая книга второй «Порядок производства в общих судебных местах».

Разграничение по объекту регулирования норм о присяжных поверенных, содержащихся в Учреждении судебных установлений, и норм о поверенных в суде, содержащихся в уставе гражданского судопроизводства составители Устава граж­данского судопроизводства приводили следующим образом: «Правила об учрежде­нии сословия присяжных поверенных помещены в устав судоустройства; к граж­данскому судопроизводству относятся лишь те правила о поверенных вообще, ко­

торыми определяется право тяжущегося представлять себя на суде через поверен­ного, не принадлежащего к сословию присяжных поверенных»1.

Поверенными в мировых судах (мировых судебных установлениях) могли быть присяжные поверенные, частные поверенные, а также иные лица в случаях и на основаниях, указанных в Учреждении Судебных Установлении. Таким образом, представительство в мировых судебных установлениях (мировых судах) отличался демократизмом, для этого звена дореволюционной судебной системы не была ха­рактерна «жесткая» адвокатская монополия, когда представительствовать разре­шалось только присяжным поверенным.

Поверенными в общих судебных местах могли быть только присяжные по­веренные и лишь там, где не было достаточного числа присяжных поверенных, поверенными могли бьггь частные поверенные или иные лица в случаях, указанных в Учреждении Судебных Установлений.

Монополия на представительство в судах присяжными поверенными была предметом многочисленных и долгих дискуссий, как в среде разработчиков законопроектов, так и в среде присяжных поверенных. Присяжные поверенные в большинстве своем стояли за введение «жесткой» адво­катской монополии, когда представителями в судах могли бы выступать только присяжные поверенные. Аргументы при этом приводились самые разные, начиная от ссылок на западноевропейские традиции и связанные с этим блага, как для тя­жущихся, так и для присяжных поверенных и судебной системы в целом, заканчи­вая указаниями на общинный уклад русской жизни, когда доверием могут пользо­ваться только «близкие» люди особо уполномоченные общиной[42] [43]. Результатом многолетней полемики стал компромисс, в соответствии с которым «жесткая» ад­вокатская монополия должна была быть установлена там и тогда, где и когда будет достигнут «комплект» присяжных поверенных, то есть такое их количество, кото­рое бы удовлетворяло государство. По вопросу достижения комплекта должен был

быть издан специальный акт. Однако русская адвокатская общественность так и не дождалась ни одного такого акта вплоть до 1917 года. Причиной этого видится и недостаточность присяжных поверенных, и общественное мнение, которое опреде­ленно продолжало высказываться против адвокатской монополии, и явное неже­лание монополии властями. Очевидно, что признание комплекта на территории двух столиц повлекло бы за собой резкое увеличение влияния адвокатуры на обще­ственную жизнь, а, поскольку адвокатура традиционно и не без оснований счита­лась либеральным институтом, постольку административная власть не имела при­чин желать её усиления. Все эти причины привели к тому, что процессуальное за­конодательство и для общих судебных установлений не допустило существования «жесткой» адвокатской монополии.

С самого начала существования адвокатуры, особенно в Санкт-Петербурге и в Москве, были установлены достаточно жесткие условия для принятия в присяж­ные поверенные. Однако в отличие от других западноевропейских государств Рос­сия избежала легальной наследственности адвокатуры, продажности должности или звания адвоката, а также узаконенного специфического разделения труда меж­ду присяжными поверенными и стряпчими. Без преувеличения можно сказать, что русская адвокатура была самостоятельным либерально настроенным профессио­нальным сословием, которое играло одну из важнейших ролей в общественной жизни послереформенной России. Поэтому всю историю русской адвокатуры ис­следователи представляют как историю борьбы адвокатов с административной властью, общественным мнением, традиционно настроенным против присяжных поверенных, недобросовестными членами сословия и, наконец, с собственными сомнениями относительно этичности профессии[44].

Устав гражданского судопроизводства допускал представительство и част­ными поверенными, но частные поверенные имели право представительствовать в вышестоящих судах (начиная с окружного суда) только при получении специаль­ного свидетельства и только в суде, который указан в свидетельстве. Законодатель-

ство знало и исключения из этого правила. Так, частный поверенный мог продол­жать вести дело даже в Правительствующем Сенате без специального свидетельст­ва, если он принял поручение на ведение этого дела, когда оно находилось в миро­вых судебных установлениях1:

С точки зрения здравого смысла, подталкиваемого логикой закона и стрем­лениями административной власти, поступление в присяжные поверенные не име­ло никакого практического смыла. Об этом говорила и судебная статистика того времени. Так, «в тверском суде в 1867 году присяжные провели 108 гражданских дел (частные ходатаи 169 дел), за то же время по всем 127 рассмотренным уголов­ным делам защитники были назначены. Таким образом, число обязательных защит превысило число гражданских дел. Зачастую сведущие люди не желали вступать в присяжные поверенные только потому, что не желали испытывать на себе те отно­шения, которые установились на практике к присяжным поверенным и желали, оставаясь частными поверенными, сохранить полную неприкосновенность своей самостоятельности. Звание же присяжного поверенного возлагает только одни тя­гости, не представляя в то же время никаких выгод. Положение ходатаев во всех отношениях удобнее и выгоднее присяжных. Ходатаи занимаются только теми де­лами, какими желают, присяжные поверенные стеснены частными обязательными защитами по уголовным делам и защитами лиц, пользующихся правом бедности. Ходатаи могут действовать по всей Империи, а для присяжных поверенных прак­тика провинциальных судов установила, что они не могут действовать в чужих ок­ругах»[45] [46]. Подобные рассуждения знакомы по новейшей истории и часто слышатся от частных юристов и поныне.

Интересными особенностями Устава гражданского судопроизводства были нормы, регулирующие порядок и последствия прекращения доверенности, а также иного выбытия представителя из процесса, последствия выступления в качестве поверенного лица, не имеющего такого права.

Порядок наделения полномочиями представителей сторон в мировых судеб­ных установлениях был достаточно демократичным. Статья 46 Устава гражданско­го судопроизводства требовала от тяжущихся заявить суду на словах или на письме об избранных ими поверенных. Выдача доверенности оставлялась на усмотрение самих представляемых. Устное заявление заносилось в журнал мирового судьи, а письменное заявление об избрании представителя могло быть сделано или в самом прошении или в доверенности. К письменному заявлению предъявлялось лишь одно требование, чтобы подпись на нем была удостоверена (засвидетельствована) или мировым судьей, иди нотариусом, или полицией, или волостным начальством.

Наделение полномочиями представителей для участия в общих судебных местах было дифференцировано в зависимости от статуса представителя. Если представитель являлся присяжным поверенным, то его полномочие может быть удостоверено доверенностью, доверенностью, в которой подпись доверителя за­свидетельствована полицией, нотариусом или мировым судьей, а также словесным объявлением доверителя и поверенного, записанным в журнал суда (имелся в виду протокол, поскольку в соответствии со ст. 163 Учреждения судебных установлений журнал не мог содержать этих сведений). Во всех иных случаях полномочия пред­ставителя могли быть подтверждены только доверенностью, засвидетельствован­ной в установленном порядке. Следует особо отметить, что выдаваемый присяж­ным поверенным ордер на ведение дела не являлся документом, на основании ко­торого лицо становилось поверенным[47].

Порядок и последствия прекращения представительства в суде также регу­лировались процессуальным законодательством.

При участии в делах, ведущихся в мировых судебных установлениях, пове­ренный имел право в любой время отказаться от представительства. Устав граж­данского судопроизводства налагал на него запрет на поступление в поверенные противной стороны, а также обязанность уведомить доверителя об отказе так за­благовременно, чтобы доверитель мог явиться в суд сам или прислать нового пове-

ренного. Прекращение доверенности доверителем также было возможно в любое время. Доверенность считалась прекращенной с момента письменного или устного уведомления мирового судьи, поэтому все действия, совершенные поверенным до получения мировым судьей уведомления, считались совершенными уполномочен­ным представителем. При прекращении доверенности доверителем мировой судья не обязан был по этой причине ни отсрочивать производства, ни ожидать назначе­ния и явки нового поверенного.

Аналогичные нормы регулировали участие представителей в общих судеб­ных местах. Дополнительно Устав возлагал обязанность на поверенных, представ­ляющих интересы тяжущихся в общих судебных местах, сообщить о своем отказе от представительства суд одновременно с отсылкой уведомления об отказе довери­телю. Прекращение полномочий поверенного в суде также отличалось своеобрази­ем. Полномочие поверенного прекращалось не с момента уведомления представ­ляемого или суда. Председатель суда, учитывая расстояние от места жительства доверителя до суда, а также иные обстоятельства дела, определял срок, по истече­нии которого поверенный признавался свободным от своих обязанностей. До этого момента поверенный признавался обязанным ходатайствовать по делу в пределах своих полномочий. Председатель суда был уполномочен также освободить пове­ренного от представительства, назначить вместо него присяжного поверенного впредь до избрания тяжущимся нового поверенного. Этими нормами устанавлива­лось право председателя суда контролировать действия поверенных с тем, чтобы их отказ от представительства не был во вред доверителю, а также чтобы отказ не влек за собой затягивания процесса, являющегося обязательным следствием отло­жения рассмотрения дела. Безусловно, что право председателя суда устанавливать срок, в течение которого поверенный был обязан действовать в интересах довери­теля, является действенной мерой по защите прав тяжущихся только в том случае, когда суд имеет возможность какого-либо воздействия на поверенных (на присяж­ных поверенных через Советы, созданные в Москве и Санкт-Петербурге, а в иных местах и на частных поверенных непосредственно).

Смерть поверенного влекла за собой приостановление производства по делу до момента назначения тяжущимся нового поверенного или до заявления ходатаи-

ства противной стороной о вызове отсутствующего тяжущегося установленным порядком (статья 255 Устава).

Устав гражданского судопроизводства содержал полный список лиц, кото­рым было запрещено быть поверенными в суде. Считаем нецелесообразным пере­числять всех лиц, которые были лишены этого права, отметим лишь, что все 13 (12 - в мировых судах) оснований можно условно разделить на следующие группы: лица, положение которых несовместимо с деятельностью в качестве поверенного; лица не полностью правоспособные в силу решений компетентных органов; лица не полностью дееспособные; лица, не имеющие возможности быть поверенными (куда мы отнесем обучающихся лиц, а также неграмотных, которые, впрочем, име­ли право быть поверенными в мировых судебных установлениях).

Следует заметить, что противная сторона имела право заявить отвод пред­ставителю, если он не имел права быть поверенным в соответствии с Уставом гра­жданского судопроизводства1.

В случае подачи иска лицом, не имеющим полномочия, если заявление не было возвращено, допускалось последующее одобрение действий неуполномочен­ного представителя представляемым, что не имело юридического значения в слу­чае, если противник не приобрел, связанных с просрочкой процессуальных прав[48] [49]. Действия поверенного, выходящие за пределы предоставленных ему полномочий, не имели юридической силы. Однако процессуальный противник не имел права оспаривать действия поверенного, выходящие за пределы доверенности, таким правом обладал только доверитель[50].

Поверенный в дореволюционном гражданском процессе был самостоятель­ным и полноправным субъектом с самим наличием или отсутствием которого за­

кон связывал возникновение, изменение или прекращение определенных правоот­ношений.

Декрет о суде №1 отменил имевшиеся ранее ограничения на участие в деле в качестве представителей на присяжных и на частных поверенных. В качестве пред­ставителей по гражданским делам могли привлекаться могли допускаться все не­опороченные граждане обоего пола, пользующиеся гражданскими правами1. Инст­рукция Наркомюста от 23 июля 1918 года установила, что в качестве правозаступ­ников по гражданским делам могут допускаться лишь лица, состоящие в коллегии правозаступников. Кроме правозаступников к выступлению в процессе допуска­лись близкие родственники тяжущихся и представители учреждений, организаций и предприятий[51] [52]. Таким образом, российское законодательство фактически верну­лось к адвокатской монополии практически в том виде, в котором она существова­ла до революции. Однако больший круг вопросов был отдан на разрешение суда. Так, по несложным гражданским и бракоразводным делам народный суд мог осо­бым определением не допускать участия правозаступников в деле[53].

Положение о народном суде 30 ноября 1918 года «исправило» сложившуюся практику, в соответствии с которой правозаступники - бывшие присяжные и част­ные поверенные, составлявшие основную часть новой российской адвокатуры, в своей организации и деятельности руководствовались дореволюционным законо­дательством, применяли методы и формы работы, характерные для присяжной и частной адвокатуры «дооктябрьского» периода. С принятием указанного Положе­ние адвокатура, как независимый институт, перестала существовать на долгие го­ды. Было установлено, что все члены коллегии защитников, обвинителей и пред­ставителей сторон в гражданском процессе являются должностными лицами Со­

ветской Республики и получают содержание в размере оклада, определенного для судей, по смете Народного комиссариата юстиции. В свою очередь и плата за уча­стие в процессе члена коллегии взималась в доход государства. Задачей членов коллегии, выступавших в гражданском процессе в качестве представителя, было содействие суду в целях наиболее полного освещения всех обстоятельств дела, ка­сающихся интересов сторон. Назначение представителя производилось Советом коллегии по просьбе заинтересованного лица. Впрочем, Совет коллегии, ознако­мившись с существом дела мог отказать в удовлетворении такой просьбы, а поста­новление об отказе могло быть обжаловано в народный суд, рассматривающий де­ло. В качестве лиц, имеющих право выступать в качестве процессуального пред­ставителя, допускались члены коллегий, близкие родственники (родители, дети, супруги, братья и сестры) и юрисконсульты советских учреждений1.

На территории Украины в качестве представителей допускались члены кол­легии правозаступников, что было предусмотрено Временным положением о на­родном суде и революционных трибуналах, утвержденным декретом Совета На­родных Комиссаров УССР от 19 декабря 1919 года. Порядок привлечения предста­вителей к участию в процессе определялся советом народных судей[54] [55].

Положение о народном суде от 21 октября 1920 года совершенно исключило из состава лиц, имеющих право быть представителями правозаступников (адвока­тов).[56] С этого времени представителями сторон в гражданском процессе могли вы­ступать лишь близкие родственники тяжущихся, а также представители и консуль­танты советских учреждений по уполномочию руководящих органов.

НЭП потребовал перестройки гражданского процессуального законодатель­ства, как инструмента гарантирующего реализацию «новой экономической поли­тики, обеспечивающего большую защиту и стабильность гражданского оборота. Вместе с тем, Советское государство не желало расставаться с функциями управ­ления экономикой. В связи с изложенным Гражданский процессуальный кодекс,

принятый 7 июля 1923 года и вступивший в силу с 1 сентября 1923 года, рассмат­ривал суд как активного, инициативного и самодеятельного субъекта. Статья 5 111К РСФСР 1923 года возлагала на суд обязанность всемерно стремиться к уясне­нию действительных прав и взаимоотношений тяжущихся, не ограничиваясь пред­ставленными объяснениями и материалами. Целью установления такого порядка провозглашалась защита прав трудящихся, дабы юридическая неосведомленность, малограмотность сторон и тому подобные обстоятельства не могли быть использо­ваны им во вред. Вмешательство суда в ход процесса стало широчайшим, однако определенные черты состязательности гражданский процесс того времени все же сохранил1.

С этого времени значительные полномочия в гражданском процессе получа­ет и прокурор. Прокурор мог начать процесс, вступить в процесс на любой стадии, если, по его мнению, этого требует охрана интересов государства или трудящихся масс (статья 2 ГПК РСФСР 1923 года). В процессе прокурор имел право дать за­ключение по рассматриваемому делу (статья 12 ГПК РСФСР 1923 года), опроте­стовать решение в кассационном (статья 245 Г11К РСФСР 1923 года) и в надзорном порядке (статья 254 ГИК РСФСР 1923 года). Предъявление иска осуществлялось прокурором от своего имени в защиту прав и интересов тех лиц, которые самостоя­тельно не осмеливались или не имели возможности обратиться в суд за помощью. Прокурор в этом случае выступал не только как сторона в процессе, но и как пред­ставитель государства, особо заинтересованного в защите слабейшей стороны для восстановления справедливости и социалистической законности[57] [58].

ГПК РСФСР 1923 года использовал термин «лица, участвующие в деле» (статьи 110, 112, 235 ГПК РСФСР 1923 года), но не разъяснял, кто из субъектов гражданского процесса, относится к указанным лицам, в частности, является ли представитель лицом участвующим в деле.

Таким образом, система представительства, идея которой была заложена при введении Устава 1864 года, до конца реализована не была - адвокатская монополия введена не была, также не была отражена в законодательстве двойственность по­ложения процессуального представителя как деятеля публичного и частного. Вме­сте с тем развитый институт процессуального представительства благоприятно по­влиял на российский гражданский процесс, позволив ему стать действительно со­стязательным, что особо актуально в настоящее время. Нормы Устава гражданско­го судопроизводства 1864 года в некоторых случаях могут быть взяты за основу при реформировании современного гражданского процесса. Дальнейшее развитие процессуального представительства показало его невостребованность в системе следственного типа процесса, частичным замещением его институтом участия про­курора.

Развитие процессуального представительства в современном российском праве обусловлено многими факторами. Однако, на наш взгляд, первичными при­чинами, вызвавшими необходимость повышенного внимания к этому институту права в современной России, являются причины отнюдь не правового, но эконо­мического характера. К такому выводу можно прийти отталкиваясь от материали­стического тезиса, состоящего в том, что любое изменение правовой действитель­ности, как элемента надстройки являет собой проявление, симптом соответствую­щего изменения экономической жизни общества.

Экономические изменения, произошедшие в Советском Союзе, а затем и в России за последние десять лет повлекли колоссальные изменения не только в по­литической системе страны, но и в системе правовых отношений. Подверглись серьезной ревизии и сами основы, принципы, на которых базировались различные отрасли права, изменилась роль и место государства в системе правового регули­рования и в правовых отношениях. Традиционные отрасли права получили свое развитие совсем не таким образом как это предполагалось даже десять лет назад. Формирование новых отраслей права (например бюджетное право и процесс, нало­говое право, экологическое и земельное право и т.д.) происходит чрезвычайно бы­стрыми темпами. Новые экономические условия не просто изменили нашу право­вую действительность, они потребовали коренной реформы российского права.

Вместе с тем, правовые институты наибольшее влияние испытывают не не­посредственно при изменении экономических отношений, а при изменении, проис­ходящих в соответствующих отраслях права. Например, институт гражданского процессуального представительства должен претерпеть изменения именно при из­менении гражданского процессуального права.

Заметим, что исходной точкой настоящей работы является понимание процес­суального представительства как элемента выстраиваемой государством системы защиты прав, в которой главную роль играет суд. Таким образом, процессуальное представительство понимается, прежде всего, как институт вспомогательный по отношению к деятельности суда. Безусловно, лицо, осуществляющее функции процессуального представителя, как правило, совмещает это занятие с консульти­рованием и иными формами оказания правовой помощи. Представительство в су­де в этом случае является лишь частью его деятельности, а представительство в целом призвано обслуживать гражданский и публичный оборот. Однако для це­лей настоящей работы особое значение имеет представительство именно в суде, где представитель является вспомогательным звеном в системе судебной защиты.

<< | >>
Источник: Халатов Сергей Александрович. Проблемы представительства в гражданском судопроизводстве [Электронный ресурс]: Дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03 - М.: РГБ, 2002. 2002

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1.4. Представительство в российском и советском гражданском про­цессе:

  1. Комиссионные отношения в советском гражданском обороте
  2. § 1.4. Представительство в российском и советском гражданском процессе
  3. 2.1.1. Представительство - система процессуальных действий
  4. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ПЕРЕЧЕНЬ ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1.
  5. 3. Российское частное право: гражданское право (общая часть)
  6. 4. Российское частное право: гражданское право (особенная часть)
  7. Г Л А В А  1 ДОГОВОР ЭКСПЕДИЦИИ (ТРАНСПОРТНО-ЭКСПЕДИЦИОННОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ) ПО РОССИЙСКОМУ ДОРЕВОЛЮЦИОННОМУ И СОВЕТСКОМУ ГРАЖДАНСКОМУ ПРАВУ
  8. § 3. Восполнение пробелов в нормах советского гражданского права
  9. имущестВенные отношения, складыВающиеся на осноВе тоВарноГо произВодстВа, как предмет реГулироВания соВетскоГо ГражданскоГо праВа
  10. § 2. Советское гражданское право как отрасль права, регулирующая имущественные отношения товарного производства (методологические предпосылки, литература)
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -