<<
>>

§ 3. Законодательное закрепление борьбы со взятками по Соборному Уложению 1649 года.

Начало XVII в. ознаменовалось глубочайшей социально-политической дестабилизацией всего государственного строя Российского государства. Отстаивание политической независимости и суверенитета страны стало первоочередной задачей вплоть до 1613 года.

Сам престол сделался предметом интриги. Борьба со взяточничеством уступила место другим вопросам. С 1613 г. вновь выходят на первый план проблемы эффективной работы государственного аппарата, в том числе противодействие различным злоупотреблениям должностных лиц, разрушающим изнутри всю систему государственной власти.

Государственные меры противодействия взяточничеству в первой половине XVII в. до появления Соборного Уложения 1649 г. в основном имели характер конкретных организационно-практических действий. Учреждение воевод в 1613 г. привело к тому, что воевода стал настоящим хозяином на своей территории. И хотя им были запрещены посулы в любом виде, однако злоупотребления так и не были искоренены.

В 1616 году Земский собор после оценки общей ситуации в стране решил провести новый сбор пятой деньги. Государственная казна была пуста и не только из-за политических событий, потрясших государственное устройство до основания, но и из-за многочисленных злоупотреблений должностных лиц всех уровней. Чтобы все процедуры по сбору денег проходили без каких-либо превышений власти, решено было избрать на местах надежных людей, которые приступили бы к сборам после принесения присяги. В 1616 году была отправлена воеводам в Тотьму Грамота о сборе пятой деньги, где было предписано боярам, воеводам “и всяким приказным и

выборным людем” следить, чтобы “посулов и поминков нихто ни у ково не имали” и “нашим б и мирскими денгами нихто не корыстовался”[82].

Далее здесь же следовал наказ непосредственно воеводе посулов и поминков “не имати, и в денежном зборе никому не норовил(и)”. В соответствии с этим актом воеводе поручалось всю сумму в “1000 рублев” собрать выборным “наспех днем и ночю”[83] и прислать срочно в Москву, не дожидаясь приставов и прогонов.

В 1619 году высшие должностные лица Новгорода - князь Иван Хованский, Мирон Вельяминов и дьяк Третьяк Копнин - получили Окружную грамоту от царя Михаила Федоровича о присылке в Москву выборных с донесением о всех новгородских доходах, недоимках и разорениях от неприятельских нашествий для составления окладных книг и уравнения податей и повинностей. В этом акте обрисовывалось в общих чертах повальное взяточничество власть имущих в Новгороде. Предполагалось для сбора соответствующих сведений о доходах, недоимках и разорениях во все города, которые не подверглись разорению, послать писцов, а в разоренные города послать “дозорщиков добрых”, приведя их к крестному целованью, и дав им полные наказы, чтоб они описали и “дозрили все городы вправду без посулов.” Что же касалось злоупотреблений должностных лиц, то для расследования и привлечения виновных к ответственности, в Новгород были отправлены князья Иван Борисович Черкасский и Данила Иванович Мезецкий “с товарищи”[84].

Указом 1620 года воеводам и приказным строго запрещалось не только брать кормы прямо, но и косвенно, принуждая жителей выполнять какие-либо работы в пользу воеводы. В 1621 году последовало повторное запрещение, а жителям даже предоставлено право не повиноваться

незаконным требованиям. Но практика жизни была слишком прочна, чтобы сломиться под тяжестью закона.

Как видим, законодательных новшеств в этот период не последовало, а попытки обуздания взяточников путем назначения на должности “лучших людей” или разрешения жителям не подчиняться незаконным требованиям должностных лиц ожидаемых результатов не принесли. Масштабы взяточничества оставались на прежнем уровне. Этот общественный недуг поразил абсолютно все уровни власти, вплоть до самых высших слоев. По свидетельствам подьячего Посольского приказа Г.К. Котошихина при царе Алексее Михайловиче, во время дела о подделке монеты, многие богатые лица “от всех бед откупались, давали на Москву посулы большие боярину, царскому тестю Илье Даниловичу Мстиславскому, да думному боярину Матюшкину, за которым была прежняя царя царицина родная сестра”[85].

Что же касается служащих низших уровней, то, согласно исследованию Н.Ф. Демидовой, доходы, получаемые большинством подьячих приказов “от дел”, в несколько раз (не менее трех) превышали размеры их окладного денежного жалованья и открывали перед ними широкие возможности обогащения.

40-е гг. XVII века ознаменовались множеством бунтов населения, одной из причин которых являлось взяточничество управляющей прослойки. Вначале народ пробовал обращаться за защитой от произвола должностных лиц напрямую к государю. Любопытно, что уже в 1646-м году московские торговые люди подают царю Алексею Михайловичу жалобу, в которой доказывают, что английские купцы добились при царе Михаиле Федоровиче свободы торговли в России с помощью все той же взятки. По утверждению московских торговых людей, английские купцы дали “многие посулы” думскому дьяку Петру Третьякову с тем, чтобы он добыл им из Посольского приказа грамоту на права свободной торговли, и такая грамота была им дана. Что касается русских купцов, то они в это время находились в крайней

нищете и не могли составить достойной конкуренции в торговле заморским купцам, претерпевая еще большие убытки.

Правительство проявляло недопустимое легкомыслие в отношении получаемых жалоб на злоупотребления. На все челобитные, как правило, был, один ответ: “Холопи наши и сироты нам, великим государям, никогда 86

не указывали” .

Итогами этого явилось несколько народных движений, выражавших возмущение населения. В Москве бесстыдными поборами и взятками прославился судья земского приказа Л.С. Плещеев.[86][87] В то же самое время вспыхнули восстания против злоупотреблений воевод на севере, где и раньше народ поднимался на должностных лиц, которые в своем желании обогатиться переходили все границы. Летом 1648 года в Сольвычегодск для сбора 535 рублей ратным людям на жалованье из Москвы был отправлен боярин Ф. П. Приклонский. У местных жителей была традиция умерять такие правежи тем, что в складчину собиралась сумма денег и приносилась чиновнику. Так же жители поступили и в тот раз, собрав 20 рублей. Однако вскоре прошли слухи, что Ф.П. Приклонский собирал деньги на “изменника Морозова”, которого больше нет. Узнав это, жители города решили вернуть те 20 рублей, зазря уплаченные Ф.П. Приклонскому. Деньги были им возвращены, однако “мужик горлан Хаминов” стал провоцировать толпу на убийство боярина. Толпа осадила двор Ф.П. Приклонского и стерегла его всю ночь. Помогло только заступничество вдовы Строгановой, на средства которой была построена церковь в городе, и вскоре Приклонский смог бежать из города.

4 августа того же года вспыхнуло аналогичное восстание в Устюге против воеводы Михайлы Васильевича Милославского и подьячих Онисима Михайлова и Григория Похабова. Для расследования устюжских

происшествий из Москвы был направлен князь Иван Григорьевич Ромодановский и 200 стрельцов. Начались многочисленные пытки и казни. Однако, все закончилось тем, что сам И.Г. Ромодановский брал большие

88

взятки с тюремных заключенных .

Как показывают исторические факты, все меры по борьбе со взятками оказывались либо не эффективными, либо даже провоцировали новые, еще большие злоупотребления. Ситуацию могло исправить только глубокое реформирование всей государственной системы и российского законодательства.

Сложившаяся ситуация накалялась буквально с каждым годом - первая половина XVII в. богата упоминаниями о крупных злоупотреблениях должностных лиц всех уровней. Местное население требовало от земского старосты, чтобы тот писал жалобы государю. В то же время и воевода жаловался на мирское население и тоже подавал челобитную государю: “Волостные посольщики денежные доходы платят оплошно, а с правежу мне говорят большим невежеством, чтоб на них не правил; однажды на правеже закричали на меня с большим невежеством, забунтовались и с правежу от съезжей избы сошли, от приставов отбились, приставов побили, на двор ко мне приходили с большим невежеством и похвалялись на меня всякими недобрыми делами, а посадский и всеуездный староста лаял меня................................................................................................................ и

называл вором при многих людях, и государевых доходов править не

89

велит” .

Царь, рассматривая поступающие на воеводские злоупотребления жалобы, интересовался главным образом, было ли вымогательство взяток со стороны воеводы. Если же подношения были исключительно добровольными, то правительство расценивало действия воеводы как абсолютно законные и даже применяло определенные меры поощрения к

88 С.М. Соловьев. Указ соч. - С. 487-490.

89 С.М. Соловьев. История России с древнейших времен: В 15 книгах. - М.:Изд-во социально-экономической литературы,1962. - Книга VII. (Тома 13-14). - С. 92-94.

таким “добрым людям”. Например, назначая воеводу, царь Алексей Михайлович, приказывал осведомиться, есть ли свободный город, в котором можно нажить пять или шесть сотен рублей. Если по окончании указанного срока службы, воевода докладывал Государю, что он нажил, к примеру, всего 400 рублей, то царь приказывал осведомиться, правду ли он сказал. Если оказывалось, что воевода сказал правду, ибо брал только то, что приносили “в почесть” и ничего не вымогал силой, царь повелевал этому доброму человеку дать другой зажиточный город. Этот факт весьма примечателен.

Злоупотребления воевод, чем дальше от центра, они были, тем крупнее становились. Объяснялось это просто - чем дальше располагалась от Москвы подвластная воеводе территория, тем меньше была вероятность, что до царя дойдут какие-либо сведения о творившемся произволе. В таких случаях, не дождавшись помощи от государства, народ поднимал бунт против взяточника. Подобные антикоррупционные бунты имели место не только до принятия Соборного уложения, но и на протяжении всего XVII в. Например, в самом конце царствования царя Алексея, в 1673 году, жители Кайгородка под предводительством Аничка Ташкинова и Митьки Беркутова отказали воеводе Волкову в денежных доходах, взбунтовались и хотели его убить. Правительство послало сотню стрельцов для утушения бунта, и дело кончилось пытками и виселицами.

Разумеется, назрела острая необходимость принимать эффективные меры против злоупотреблений должностных лиц всех уровней. В первую очередь появились нововведения законодательного характера, призванные бороться со взяточничеством самых различных чиновников. Основным правовым актом XVII в. стало Соборное уложение 1649 г., в котором содержалось множество норм, устанавливающих юридическую ответственность за принятие взяток.

Глава VII Соборного уложения “О службе всяких ратных людей Московского государства” содержала положения о взяточничестве. Например, статья 10 устанавливала запрет для бояр и воевод на принятие 62

взятки. Статья 11 дополняла эти положения: “... а сыщется про то допряма, и бояром и воеводам за то чинити жестокое наказание, что государь укажет.”[90]Как видим, наказание за это преступление устанавливалось на усмотрение государя и было неопределенным.

Статья 12 этой же главы устанавливала ответственность за ложное донесение о принятии взятки боярами и воеводами[91]. Наказание и в этом случае устанавливалось на усмотрение государя, что должно было обеспечивать дополнительное устрашение виновных.

Основной акцент Соборное Уложение 1649 г. делало на регламентации ответственности за взяточничество судей, т.к. взятки были старым злом российского суда. Этому посвящены нормы Главы X “О суде” (ст. 5-9,12, 15 и др.) и отчасти Главы XII “О суде патриарших приказных, и дворовых всяких людей, и крестьян” (ст. 2).

Статья 5 Главы X содержит базовые нормативные установления в рассматриваемой сфере. Субъектами данного деяния были судьи различных уровней: бояре, окольничие, дьяки “или иной какой судья” - перечень был открыт. По общему правилу все провинившиеся должны были вернуть сумму иска в тройном размере, а также уплатить судебные пошлины из своего кармана в пользу государства. В качестве дополнительного наказания для боярина, окольничьего и думных чинов предусматривалось отнятие чести, а для судей “не из думных людей” - торговая казнь и отстранение от должности. Положения этой статьи развивались в статье 6 и распространялись также и на воевод, дьяков и приказных людей в городах (“Да и в городех воеводам и дияком и всяким приказным людем за такия неправды чинити тот же указ.”[92])

Статья 7 подробно рассматривала ситуацию, когда поступал донос на судью, якобы взявшего подношение для себя через третье лицо - брата, сына,

племянника или слугу. Дела такого рода слушались в боярском суде, который имел право на вынесение решения по делу. По нормам этой статьи полагалось проводить очную ставку между челобитчиком и лицом, принявшим для судьи подношение, устраивать перекрестный допрос[93]. Если же выяснялось, что судья действительно принял взятку через третье лицо, то его ожидало наказание по статье 5. Посредник в этом случае не подлежал уголовной ответственности. Если же посредник при передаче взятки, требовал деньги от имени судьи и якобы для него, а на самом деле стремился присвоить полученное себе, то за подобные мошеннические действия он должен был вернуть взятое в казну в тройном размере, подвергался битью кнутом “нещадно” и заключению в тюрьму на неопределенный срок (статья 8).

Когда донос на судью по обвинению во взяточничестве был ложным, и в отношении челобитчика было доказано, что “ объвинен он делу, а не по посулом”, то такого челобитчика надлежало бить кнутом нещадно. Кроме того, он должен был в тройном размере “доправити бесчестье” несправедливо обвиненному судье и заключался в тюрьму “до государева указу”. Эти положения закрепляла статья 9 Главы X Соборного Уложения.

Статья 12 посвящена ответственности дьяка и подьячего за заведомо неправильное ведение судебного протокола (судного списка) вследствие принятия взятки. За уличение в подобном преступлении дьяка ожидала торговая казнь, битье кнутом и отстранение от должности, а подьячему надлежало отсечь руку и “дело велеть написати, как истец и ответчик в суде говорили, и вершити то дело по суду, до чего доведется.”[94]

Статьи 15-16 Главы X были направлены на борьбу с волокитой, возникающей из-за вымогательства взятки работниками суда. Субъектами этих преступлений считались судьи (ст.15), дьяки и подьячие (ст.16).

Субъективную сторону преступления образовывали различные затягивания судебного производства: “для посулу дел делать вскоре не учнут, а челобитчики за теми делы учнут ходити многое время.” Наказание за волокиту в этом случае варьировалось в зависимости от статуса субъекта - как правило, должностные лица более высокого чина наказывались значительно мягче. Для судей наказание назначалось на усмотрение государя, а дьяки и подьячие должны были уплатить челобитчику за волокиту в деле по 2 гривны в день, начиная с “того числа, как дело зачалося, да по то число, как о том деле учнет челобитъчик бити челом”[95][96]. Кроме того, дьяки подвергались битью батогами, а подьячие - кнутом.

За взятки наказывались также и судьи церковного (патриаршего) суда. Статья 2 Главы XII “О суде патриарших приказных, и дворовых всяких людей, и крестьян” устанавливала в случае принятия взятки приказными людьми, осуществляющими суд от имени патриарха, ту же ответственность, что и для государственных судей: “... и тем патриаршим судьям за их

96

неправду указ чинить против того же, как указано о государевых судьях.”

Юридическая ответственность других судебных чинов, в частности недельщика (в компетенцию которого входил сбор доказательств, организация судебного поединка и т.п.) за получение взятки устанавливалась нормами статей 144, 146 Главы X Соборного Уложения. Статья 144 декларативной форме запрещала недельщику брать взятки: “и от поруки им посулов и поминков не имати и к суду ставити исцов и ответчиков безо всякия поноровки.”[97]. Если же недельщик переступал через закон, то в первый раз его надлежало нещадно бить батогами, во второй раз - уже бить кнутом и отстранить от должности.

Нормы о юридической ответственности за взяточничество этого судебного чина содержатся и в других главах Уложения. В главе XXI “О

разбойных и татиных делах” имеется статья об ответственности за взяточничество недельщиков (ст. 83), которые вследствие принятия взятки отпускали пойманных воров и разбойников. Нормы этой статьи обобщали положения Судебников 1497 г. (ст. 33-34) и 1550 г. (ст. 53-54) и, по сути, не содержали ничего нового. В неизменном виде сохранялось и наказание для принявшего взятку недельщика - “и на том недельщике исцов иск доправить, да его же бити кнутом, да вкинути в тюрму.”[98]

Соборное Уложение 1649 г. включает в себя интересную норму о привлечении к ответственности за взяточничество при проведении “общей ссылки” - т.е. разновидности свидетельских показаний, при которых стороны ссылаются на одного или нескольких свидетелей, уславливаясь, что их показания будут решающими для дела. Статья 170 Главы X устанавливала наказание за “опчую ссылку по посулом”, которая заключалась в том, что свидетель “солжет и оговорит кого не по вине”[99]. Видим, что виновные в лжесвидетельстве (вследствие принятия взятки) должны были возместить все убытки тому, кого оговорят без вины, а также подвергались наказанию кнутом. Субъект преступления в статье не конкретизировался, т.к. в числе свидетелей, участвующих в проведении общей ссылки, могли оказаться любые лица. Также не наблюдается различий в ответственности для лиц с более высоким и, наоборот, более низким социальным статусом.

Что касается правовых мер процессуального характера, то вводилось более четкое разделение подсудности дел о взяточничестве. Например, воеводы и приказные люди не имели право судить лиц, подозреваемых во взяточничестве. Эти дела могли разбирать только воеводы ближайших городов, располагавшихся не дальше 150 верст. Также дворяне не могли заступать на должности воевод в те города, где у них были поместья и вотчины. В конце царствования Алексея Михайловича были запрещены

въезжие, месячные, праздничные, и иные денежные и хлебные поборы воеводами. Понятно, что воеводы не могли вдруг отказаться от этих поборов и приносов, и земские старосты носили пироги и рыбу по старой привычке.

Многочисленные взятки со стороны дьяков и подьячих часто сопровождались не только вымогательствами, но и откровенным мошенничеством. В 1663 году, когда был объявлен сыск о злоупотреблениях смоленских дьяков С.С. Титова и А.А. Алексеева. По жалобе на них смоленских бургомистров и мещан, выяснилось, что они получили от бургомистров взятку в 200 руб. за то, чтобы передать им на два года откуп кабацкого сбора, дьяки же, взяв деньги, откупа не дали. Н.Ф. Демидова приводит массу аналогичных злоупотреблений: “Так, например, в 1669 г. Прием приезжавшего в Москву греческого духовенства находился в ведении старого подьячего С.Полкова. По словам поданной греческим архимандритом челобитной, “он, Степан, для корысти уговаривается прежде с ними и берет с нас посулы великие, а дел не делает”. Наконец, широко известны дела о взяточничестве думного дьяка Е.И. Украинцева, который в 1694 г. за 200 золотых освободил из тюрьмы бежавшего за границу Ф. Дашкова, а несколько ранее получил 100-рублевую взятку с калужан, за что

100

подвергся длительной опале со стороны царя”

Выше мы уже упоминали о многочисленных злоупотреблениях воевод на местах. С принятием Соборного Уложения 1649 г. масштабы творившихся беззаконий должны были сократиться, по мнению законодателя. Но этого не произошло. Безнаказанность воевод, имевшая место в течение многих лет, не позволяла им так быстро изменить свои принципы. В различных источниках можно найти массу жалоб населения на воеводские притеснения и вымогательства. Размеры корысти доходили до того, что воевода Василий Голохвастов в 1663 году “для нажитков отдал на откуп зернь и корчму и безмужних жен на блуд и тем блудным женам велит наговаривать на

приезжих купцов напрасно и тех людей по их оговору, без сыску и без расспросу, сажал в тюрьму”101, из которой освобождал за выкуп. И таких случаев было много.

Таким образом, Соборное Уложение 1649г. внесло определенный вклад в развитие правовых мер борьбы со взяточничеством, категорически запретив получение всевозможных взяток, определив круг ответственных лиц и меры, применяемые к виновным в случаях нарушений закона. Но вследствие отсутствия достаточной и развитой системы правоприменения говорить о достаточной эффективности указанного нормативного правового акта не представляется возможным.

Таким образом, многочисленные злоупотребления должностных лиц, не смотря на принимаемые меры, оставались на прежнем уровне. Необходима была глубокая и последовательная реформация всех сторон общественной жизни и политико-правового устройства государства. Время для таких радикальных шагов наступило позднее, с восшествием на престол Петра I.

<< | >>
Источник: Бычкова Светлана Борисовна. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВУ В РОССИИ (XV - НАЧАЛО XX ВВ.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2015. 2015

Еще по теме § 3. Законодательное закрепление борьбы со взятками по Соборному Уложению 1649 года.:

  1. Раздел 1. История российского доказывания и правоприменения
  2. 1. Понятие и признаки правовых поощрений.
  3. 3.3. От сословно-представительной монархии к самодержавию (XVII в.)
  4. СТАНОВЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО АБСОЛЮТИЗМА И РАЗРАБОТКА ОСНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ ПОЛИТИКИ
  5. СОДЕРЖАНИЕ
  6. Введение.
  7. § 3. Законодательное закрепление борьбы со взятками по Соборному Уложению 1649 года.
  8. §1.1. Развитие отечественного уголовного законодательства об ответственности за предоставление заведомо ложных сведений, опасных для уголовного судопроизводства
  9. § 1. Генезис уголовного законодательства об условно-досрочном освобождении от наказания в Российской Федерации и Республики Беларусь
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -