<<
>>

§ 1. Государственно-правовые меры воздействия на взяточничество в период юридического оформления абсолютизма.

Первая четверть XVIII в. общепризнанно считается периодом всесторонних преобразований самых разных сфер общественной жизни. Царь Петр I, вступив на престол, был очень встревожен продажностью государственных служащих.

Многочисленные примеры злоупотреблений воевод и других должностных лиц всех уровней власти демонстрировали необходимость кардинальных перемен в общественном и государственном строе. Преследование раскольников давало возможность поживиться всем нечистым на руку воеводам и более мелким чиновникам. Взятки, помимо разорения населения, способствовали повышению уровня преступности, т.к. нарушители закона часто уходили от ответственности с помощью всяческих подношений. Таким образом, необходимость масштабных преобразований была видна невооруженным глазом.

Ряд мер организационного характера были реализованы Петром I еще в самом начале его правления, в частности был введен двухлетний срок исполнения воеводами своих полномочий. Возможность продления этого срока была только в случае письменного прошения жителей города о том, чтобы данный чиновник продолжал исполнять свои обязанности. Однако реализовать на практике эту меру удавалось с трудом. Некоторые воеводы начали хлопотать, как бы вынудить у горожан соответствующую челобитную: в конце 1695 года пришла челобитная из Старого Оскола, что некоторые из тамошних торговых людей составили воровскую челобитную,

будто от всех городских людей, чтоб старооскольскому воеводе Матвею Афросимову быть воеводой третий год.102

Особое внимание государя обращала на себя Сибирь, богатства и товары которой составляли значительную статью доходов тогдашнего российского государства. Все творившиеся там злоупотребления чрезвычайно негативно сказывались на государственном бюджете. Собираясь на службу с Сибирь, воеводы могли провозить с собой беспошлинно определенное количество вина, брали большое количество прогонных денег, требовали в разных городах подводы и, кроме того, попутно обирали народ через многочисленные взятки и устанавливаемые ими прямо на месте фиктивные налоги.

Также воеводы назначали для сбора ясачной казны отдельных служилых людей, с которых за назначение брали взятки, присваивали себе лучших соболей, а отдавали в казну тех, что похуже. Лишая возможности служилых и ясачных людей писать челобитные в Москву, они чинили настоящие грабежи и разбои среди местного населения. В такой ситуации нередки стали случаи измен и бегства в Китай как простого населения, так и служилых людей, страдающих от притеснения воевод.

Царь пришел к выводу, что чем реже будут ездить воеводы, тем лучше. Именно поэтому в апреле 1695 года Петр I запретил в Сибири менять воевод через 2 года (исключение было сделано только для Тобольска).

Еще одним шагом стало учреждение Бурмистрской палаты в 1699 году, к подведомственности которой относились дела промышленных и торговых людей, особенно страдающих от поборов. Принципы городового самоуправления должны были защитить благосостояние податных людей, однако гражданское самосознание было недостаточно развито, вследствие чего рассчитывать на большие успехи не приходилось.

Первым законодательным актом петровской эпохи в сфере борьбы со взяточничеством можно считать Именной указ от 24 ноября 1699 г. Помимо того, что впервые было законодательно закреплено само понятие “взятка”, о чем шла речь в первом параграфе, в этом указе принималось решение по конкретной правовой ситуации, когда “Веневцы посадские люди, земской староста с товарищи, выборных своих таможенных и кабацких Бурмистров от сборов отставили за то, что им по их старостину прошению ни чего не дали, и выбрали на места иных, взяли за то с них 120 рублев.”[100]

И взяткополучатели, и взяткодатели были наказаны: после объявления о смертной казни их должны были “от плахи отнять”, бить кнутом без пощады и сослать в ссылку в Азов на вечно житье и каторжные работы вместе с семьями. Об этом надлежало объявить во все населенные пункты, всем бурмистрам и людям других чинов для предупреждения подобных преступлений впредь.

Как видим, в этом акте законодатель уже не ограничивался стереотипным запретом на получение взятки, а определил, что для всех виновных будет конкретное наказание (битье кнутом и затем ссылка в Азов на каторжные работы).

Наблюдаем в данном акте и превентивные меры - угрозу смертной казни всем, кто “буде впредь земские и таможенные и кабацкие Бурмистры и мирские люди то станут чинить”. Кроме того, ответственности подлежали не только те лица, которые приняли взятку, но и те, “которые им те деньги дали”. Данный указ, по нашему мнению, можно считать поворотным в истории законодательства и взяточничестве.

Начиная с этого времени, правовая политика государства в отношении взяточничества становится принципиально иной. Декларативные нормы, не подкрепленные наличием мер юридической ответственности за их нарушение, заменяют вполне определенные и жесткие правовые предписания. Например, в январе 1704 года был издан Именной указ,

объявленный из Приказной Семеновской Палаты, который касался Ижорских рыбных ловель. Должностные лица, которые обязаны были заниматься надзором за рыбными ловлями и ведением различных документов (“описныя и отдаточныя книги рыбным ловлям”), непременно должны были отсчитаться о проделанной работе в Москве перед А.Д.Меншиковым.[101]

Важно в этом указе то, что субъект взяточничества расширялся - подвергались ответственности не только воеводы, бурмистры (то есть лица, несшие непосредственную ответственность за исполнение указа), но и их подъячие. В качестве пособников указывались любые лица, “кто иной на них или на подъячих что возьмет с их или с подъяческого ведома”. Ответственность за совершаемое деяние была весьма сурова и однозначна - смертная казнь. Кроме того, видим наличие уголовной ответственности за попустительство (“понаровку”) и посягательство (“напрасную посяжку”) на получение взятки - “торговая казнь без пощады”.

Указанная политика правительства - запрет на получение взяток под угрозой наказания, адресованный определенному кругу субъектов - продолжилась изданием указа от 20 февраля 1705 года о наборе рекрут. В приложении статьей к этому Указу мы находим запрет на получение взяток, обращенный к посыльщикам, урядникам и рядовым солдатам, воеводе[102].

Несмотря на наличие конкретизированной меры юридической ответственности за получение взятки по этим указам, наблюдается большой недостаток этих положений. Данные акты распространяли свое действие лишь на узкий и определенный круг лиц, прямо указанный в законе.

Наряду с этим, сохранялась и предыдущая тенденция к декларативности. Эта черта прослеживается в указах от 8 января 1706 года и от 17 января 1707 года. Например, в указе 1706 года, регламентирующем изъятие крепостных дел в городах из ведомства Воевод и присоединения их

к ведомству городовых Ратуш, приказывается чтобы “над подъячими смотрели, чтоб от них не происходило в письме крепостей каких слабостей, и сверх указного в казну сбора, себе взятков, и всегда б те ящики, в которых с тех дел деньги сбираются, были за их Бурмистровскою печатью.”[103][104]

В указе 1707 года об определении Римского Корсакова в Ингерманладскую Губернию Земским Судьей, предписывается комендантам, а также приказным, городским и уездным чиновникам “накрепко заказать, чтоб отнюдь с градских и уездных жителей никаких взятков не брали и никакого изнурения им не чинили.” Земскому судье приказывалось “наипаче ни к каким прихотям не склоняться но во всем смотреть истинно правды как, 107

ответ в том дать перед Богом и пред судом.”

В указе от 30 ноября 1710 года (Наказ сыщику полковнику Федосею Юрьевичу Козину “О поимке воров и разбойников и об изследовании их преступлений”) эти две тенденции российского законодательства - сохранение некоторой декларативности норм о взяточничестве и закрепление четко определенной санкции за совершение деяния - неожиданным образом совмещаются. Отправляя полковника Козина в Можайск для расследования разбойных нападений со стороны беглых солдат, драгунов и “корелов” на мирное население, законодатель предписывает ему . .по тем делам другу не дружить, а недругу не мстить, и посулов и поминков ни у кого ничего ему Федосею ни с кого не имать.” И далее в это же акте устанавливается юридическая ответственность за нарушение царского указа - “быть в великой опале, и поместья и вотчины отписаны будут на Великого Государя, и розданы в роздачу бесповоротно.”[105] Заметим, что санкцией за взятку в данном случае была не смертная казнь, а опала и конфискация имущества. Таким образом, тяжесть наказания по-прежнему зависела от усмотрения законодателя и варьировалась по отношению к различным субъектам

преступления - большинству обычных должностных лиц, обеспечивающих выполнение государственных предписаний или отдельной личности, приближенной к государю и заслужившей особое царское доверие.

Для более эффективной борьбы с взяточничеством Петр I решает привлечь все население. В 1713 году выходит указ, по которому каждый, кто владеет информацией о нарушении “государственных интересов” (а к этой категории преступлений относилось и взяточничество) должен сделать донос по известному факту. За это в качестве вознаграждения доносчик мог 109 получить все имущество преступника, а в отдельных случаях и его чин. Указанная мера была ограничена во времени - “от Октября месяца по Март” и, видимо, имела характер правового эксперимента. Правительство желало удостовериться в его эффективности и тогда уже ввести такое положение на неопределенный срок. Однако, по мнению С.М. Соловьева, даже введение в 1713 году этого нормативного акта не стало переломными в борьбе со взяточничеством[106][107].

По всей видимости, должной эффективности в борьбе с взятками доносы от простого населения не имели - скорее всего, многие из них не соответствовали действительности, были основаны на личных взаимоотношениях симпатии и неприязни, и, что очевидно, на желании обрести собственную выгоду от такого донесения. Поэтому в 1714 году Петром была образована должность фискала, которые должны были в том числе “тайно проведывать, доносить и обличать” все злоупотребления должностных лиц (казнокрадство, взяточничество, хищения)[108].

Началась деятельность этой службы с того, что в августе 1711 года граф Никита Моисеевич Зотов взял на себя звание государственного фискала, т.е. лица, осуществляющего надзорные функции над служащими.

Деятельность фискалов регламентировалась в основном двумя нормативными актами: Указ от 17 марта 1714 года “О должности Фискалов” и Инструкцией земским фискалам от 31 декабря 1719 года. В компетенцию их входили, как уже упоминалось выше, донесение о взяточничестве на различных уровнях власти. Будучи сами должностными лицами, фискалы также несли юридическую ответственность за получение взятки. Правда, отдельной регламентации юридическая ответственность фискалов за взяточничество не имела. Указывалось лишь, что над виновным во взяточничестве фискалом следовало учинить “то же, чего винный достоин будет.”[109]

В Инструкции земским фискалам, изданной в 31 декабря 1719 года, эти нормативные положения дублируются. Акт также закреплял обязанность фискалов доносить о взятках и при этом напоминалось, что земские фискалы не должны были принимать никаких посулов под страхом “жестокого наказания и штрафа.” Говорить о более детальной регламентации вида и размера наказания в данном случае не приходится, хотя и имеется определенный акцент на имущественной ответственности виновного лица. Интерес представляет пункт 16 Инструкции, где закреплялась в качестве гарантии государственная защита фискалов, т.к. “понеже Земского Фискала чин тяжел и ненавидим.. .”[110]

Одним из первых обер-фискалом был назначен дьяк Яков Былинский, но он скоро был уволен по просьбе князя Ф.Ю. Ромодановского, которому он был нужен для строения его дома в Петербурге. Вместо Я. Былинского был назначен стольник Михайла Желябужский, в товарищи к нему назначены комиссар А. Нестеров и шесть человек царедворцев. Уже в апреле 1712 года появляются известия об их деятельности. Обращаясь к царю, фискалы жаловались не только на бездействие Сената, в который они подавали свои

доносы, но и на “с непорядочным гордым гневом всякое немилосердие, еще ж с непотребными укоризны и поношением позорным” от отдельных высокопоставленных лиц, “к которым даже и входить опасно” с доношениями. “Племянников называет нас уличными судьями, а князь Яков Федорович Долгорукий - антихристами и плутами.”[111] - находим в жалобе фискалов на имя государя.

Особенно известен своей деятельностью в разоблачении взяточников был фискал А. Нестеров. Его многочисленные доносы Петру I иллюстрируют рвение и даже любовь к своему делу.[112].

В частности, занимаясь делами сибирского губернатора М.П. Гагарина, фискал А. Нестеров писал государю о взяточничестве князя В.В. Долгорукого, который “во время розыску по делам, которые были в канцелярии его ведомства, получил себе в презент с разных персон”. Далее идет перечисление всех подношений с князей и других высокопоставленных лиц - червонцы, меха, 1030 пудов железа для ремонта в палате и пр. С детей думного дьяка Автомона Иванова им было принято 500 червонных за то, что “к ним был милостив”; от красносельца Ивана Симонова через госпожу М.М. Балкшу была передана “коробочка серебряная во 100 рублей, а в ней 100 червонных да 500 рублей” за то, чтобы избежать следствия по уголовному делу. Кроме того, указывалось на взаимные подарки лошадьми с конскими уборами между князем и фельдмаршалом Шереметевым, господами Апраксиными и Кикиным, “что обер-фискал прилагает во взятку”[113].

Что касается устройства государственных органов, то, как своеобразную панацею от взяточничества, Петр I воспринимал коллегиальное начало в этих структурах. По словам самого Петра, “.в коллегиях “не обретаются места пристрастию, коварству, лихоимному

суду”[114]. Однако, как свидетельствует исторический опыт деятельности петровских коллегий и позднее министерств, коллегиальные начала не смогли создать чуждого произволу корпуса служащих, о котором мечтал Петр I.

В основном нормативном акте петровской эпохи, содержащем запреты взяток, - Именном указе от 24 декабря 1714 года “О возпрещении взяток и посулов и о наказании за оное” - находим положения, дающие основания считать этот акт чрезвычайно значимым. Новизна его положений заключалась в том, что круг субъектов, подлежащих ответственности за взяточничество, был расширен до всех чиновников[115]. Законодатель окончательно отошел от излишней конкретизации субъекта и определения в качестве такового отдельных чинов - воевод, бурмистров, подъячих и др. С этого момента к ответственности за взятки привлекались все чиновники.

Санкция становилась альтернативной - за взяточничество могла последовать смертная казнь, а в более легких случаях - лишение имения, шельмование, “извержение из числа добрых людей”, т.е. наказания, направленные на лишение чести.

В целях обеспечения исполнения этого указа у всех должностных лиц отбиралась подписка о его прочтении, а для народа указ вывешивался в людном месте для всеобщего ознакомления. Эти меры демонстрируют стремление законодателя обеспечить неотвратимость наказания (“и дабы неведением никто не отговаривался”).

Также новеллой этого указа является наказание пособничества в получении взятки, причем санкция едина и для исполнителя и для пособника, который отныне не должен был оправдываться тем, что делал это из страха перед начальством или не смея осушаться своего начальника[116].

Забегая вперед, отметим, что несколькими годами позже появились уточнения этого указа в Резолюциях от 23 февраля 1720 года на докладные пункты следственной канцелярии И.И. Дмитриева-Мамонова “О взысканиях и наказании за взятку и лживую присягу”[117]. В частности пункт 1 Резолюций предписывал не возвращать взятки, полученные от просителей добровольно в период до издания указа от 23 декабря 1714 года.[118] Напротив же, то, что было получено в качестве взятки после издания данного указа подлежало взысканию в казну.[119] Таким образом, из анализа этих Резолюций государя следует, что указ 1714 года обратной силы не имел.

Настоящее потрясение в бюрократической среде вызвало начавшееся после 1714 года выдвижение обвинений по эпизодам “чистого” взяточничества. Как правило, это происходило в рамках инициированных фискальской службой уголовных разбирательств, связанных с получением должностными лицами традиционных “почетных приносов” (процессы дьяков А.Д. Свешникова, Г.Е. Фирсова и других). В подобных случаях оправданием больше не служили ни добровольный характер “приносов”, ни то обстоятельство, что принятие почестей не влекло за собой совершения иных незаконных действий. Для полноты картины следует, впрочем, добавить, что, вопреки букве указа от 23 декабря, подсудимые отделывались на таких процессах исключительно штрафами. Но были и исключения, например, громкое дело сибирского губернатора М. П. Гагарина, о котором уже упоминалось выше. Даже написанное им покаянное письмо лично Петру I, в котором он просит дать ему возможность уйти в монастырь, не спасло губернатора от повешения.[120]

В 1715 году появился указ, уточняющий процедуру подачи заявления на должностных лиц, получивших взятку. Все доносчики могли обратиться

напрямую в Сенат, либо сделать это через Губернаторов путем подачи письменного доношения “с подлинным известием не опасаясь на себя в том какого изтязания и за то гнева”[121]. Привлечение для разбирательства самых высших судебных инстанций свидетельствовало о сильной обеспокоенности государя царившим в стране беззаконием и повальным взяточничеством. Рассмотрение дел о взяточничестве Сенатом также демонстрирует осознание правительством того губительного и разрушительного влияния, которое приобрела взятка за все годы безуспешной борьбы с ней.

Этот же указ закрепляет положение об ответственности за недонесение об известном факте взяточничества: “те люди за послушание сего указа жестоко будут наказаны, с разорением движимых и недвижимых их имений”[122]. Следовательно, можно говорить о выделении в это время в отдельный состав преступления сокрытия информации о ставшем известном факте взяточничества, что также можно отнести к новеллам законодательной базы о взятках.

Очередная государственная мера по борьбе со взяточничеством, последовавшая в том же 1715 году, - введение фиксированного жалования служащим. Однако почти сразу стало понятно, что нововведение будет малоэффективным, так как жалованье платили нерегулярно и усеченном объеме. Например, в 1723 г. четвертая часть его была отдана на государственные нужды.

Петровская систематизация уголовно-правовых норм была произведена в 1715 г. при создании Воинских артикулов, которые состояли из 24 глав и 209 статей. Воинский устав взяточничество рассматривал с трех сторон: простое получение взятки, нарушение служебного долга вследствие получения взятки и совершение преступления за взятку (причем за последнее - было установлено наказание в виде смертной казни). Артикулы

включали, в частности, должностные преступления, к которым относили взяточничество, наказываемое смертной казнью, конфискацией имущества и

126 телесными наказаниями .

В 1720 году появился Сенатский указ “О разных Государственных сборах, о наказании хищников за взятки лишением имения и живота”. Была предпринята попытка нормативного ограничения взяточничества при различных государственных сборах - рекрутских наборах, приеме беглых солдат и рекрут, провиантских сборах, сборах денежных с государства, дворов, купцов и других налогоплательщиков, сборах таможенных и кабацких, лошадиных и фуражных.[123][124]. Всем должностным лицам, производящим указанные сборы, приказывалось работать “без всяких лукавых вымыслов и безпосульно, ища Государственной прибыли без тягости народной”.

Для этой цели предлагалось выбрать по городам из отставных офицеров и других чинов людей (в том числе и приближенных к государю “царедворцев”), “какие где есть, добрых, правдивых и умных людей, кому б было можно в том верить”. Все записи должны были подписываться сборщиками. Затем ведомости о сборах необходимо было прислать в Канцелярию Сената.

За взяточничество при сборах предусматривались используемые в других, более ранних, указах и уже рассмотренные нами выше санкции: движимое и недвижимое имущество обращать в доход государства, а виновных казнить смертной казнью.

Та же участь ждала и взяткодателей: “чинить равную ж месть, как и тем кто с них будет имать”[125]. Таким образом, на тот период дача взятки была закреплена в качестве уголовно наказуемого деяния.

Интересной новеллой законодательства о взяточничестве стало сформулированное в данном указе положение о смягчении ответственности за взятки по “партикулярным делам”, т.е. делам, не относящимся к области публичного права - гражданским, семейным и пр. Подобные деяния влекли за собой штрафы и рассматривались губернаторами и комендантами, либо попадали в Сенат. [126] Иными словами, законодатель проводит границу между взяткой, данной по делу, затрагивающей “государственные интересы” и взяткой, полученной при решении частного дела, определяя последнюю как менее общественно опасную. К слову сказать, через несколько лет в 1724 году был издан Именной указ “О различии штрафов и наказаний за Государственные и партикулярные преступления”[127], в котором идея, нашедшая первоначальное воплощение в Указе 1720 года применялась уже ко всем категориям правонарушений, как публичного, так и частного характера.

Также рассматриваемый нами указ 1720 года указывал на форму вины при получении взятки и всячески подчеркивал ее значение. По мнению законодателя, должна была наказываться только та взятка, которая была совершена с прямым умыслом - “с вымысла, кроме простоты какой”[128].

И, наконец, законодатель уделял повышенное внимание осведомленности населения о содержании данного указа, настаивая на том, чтобы “по приходским церквам в Воскресные дни и в Господские праздники после литургии оный Священника читать, дабы о том всегда прихожанам всяких чинов людям, было всем ведомо.”[129] Можно предположить, что, приказывая священникам регулярно зачитывать положения этого акта прихожанам, законодатель старался еще и подчеркнуть “не богоугодную”

природу “посулов и взятков”, исподволь указывая, что это не только преступление, но еще и религиозный грех.

К сожалению злоупотребления чиновников низшего звена не так поражали воображение, как взяточничество лиц, приближенных к императору. Действительно, у князя А. Д. Меншикова, после его ссылки в Сибирь в 1727 году, обнаружилось девять миллионов рублей в банковских билетах Лондонского и Амстердамского банков, не считая четырех миллионов рублей наличных денег, драгоценностей на сумму свыше миллиона рублей и 105 фунтов золота в слитках и сосудах. Однако государю преподнесли список лихоимств А.Д. Меншикова и осведомились, что думает об этом царь, то ответ был обескураживающим: “Ровно ничего, - ответил Петр, - разве только, что Меншиков остается Меншиковым.”[130] Эти слова чрезвычайно характерны для характеристики российского взяточничества. Они иллюстрируют не только невозможность его искоренения на самой вершине власти, но и осознание, что взяточника не исправишь, а самое главное - что большому патриоту, заслуги которого перед отечеством очевидны, нужно взяточничество прощать.

Итогами правления Петра I в противодействии взяточничеству явилось решительное пресечение на законодательном уровне разъедавший отечественный госаппарат “открытого кормления” чиновников. Благодаря изданию 23 декабря 1714 г. именного указа, любое приношение чиновнику бесповоротно стало преступным и при том сурово наказываемым. Кроме того, ряд законодательных нововведений (постепенное расширение круга субъектов взяточничества, закрепление дачи взятки в качестве состава преступления, установление уголовной ответственности за пособничество и попустительство в получении взятки, зависимость тяжести наказания от ряда условий (в частности взятка по “партикулярному или Государственному интересу”) и др.) позволил сформировать принципиально новое восприятие

взятки - не как традиции, ставшей частью повседневной жизни, а как укоренившегося общественного зла, разлагающего государственный аппарат изнутри.

Но, к сожалению, “указное право напоминало собой больше сиюминутное нагромождение конъюнктурных решений, чем стройную систему законодательства”[131], что создавало возможности на всех этажах власти для произвола и беззакония.

Вместе с тем, нельзя не отметить, что, пойдя на многие законодательные и организационные новации в борьбе с взяточничеством, Петр I не возложил координацию этой борьбы на какой-либо орган власти. Собственная же координирующая роль монарха уже не могла быть эффективной в условиях функционирования резко усложнившегося в первой четверти XVIII в. государственного механизма. Это обстоятельство наложило негативный отпечаток на правоприменительную практику[132].

<< | >>
Источник: Бычкова Светлана Борисовна. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВУ В РОССИИ (XV - НАЧАЛО XX ВВ.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2015. 2015

Еще по теме § 1. Государственно-правовые меры воздействия на взяточничество в период юридического оформления абсолютизма.:

  1. § 1. ЮРИДИЧЕСКОЕ ОФОРМЛЕНИЕ САМОДЕРЖАВИЯ И АППАРАТА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ ПЕТРА!
  2. СОДЕРЖАНИЕ
  3. § 1. Государственно-правовые меры воздействия на взяточничество в период юридического оформления абсолютизма.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -