Глава 2 ВИДЫ ПРАВОНАРУШЕНИЙ, НАКАЗУЕМЫХ В ВОЙСКЕ ДОНСКОМ

Уголовно-правовые и деликтные отношения являлись в тра­диционном обществе донских казаков достаточно развитыми, и в условиях отсутствия или недостаточности регулирования позитивным правом их обеспечение осуществлялось на основе обычного права, в котором специально не выделялись уголов­но-правовые, административно-правовые, гражданско-правовые правонарушения и дисциплинарные проступки, и на практике они рассматривались как монолит наказуемых казачеством деяний.

Уголовно-правовые и деликтные отношения регулирова­лись вербальным материальным правом и первоначально носи­ли казуальный характер, предопределяя генезис судебных преце­дентов, а затем на их базе обычаев, содержание которых не носило перманентного характера. На практике допускалась субъективная интерпретация обычно-правовых норм, как в части квалифика­ции деяний, так и определения меры ответственности за правона­рушение, которая за одно и то же деяние варьировалась от порица­ния до смертной казни. Наиболее значимые объекты охранялись путем издания войсковым кругом «крепких заказов» (запретов), санкцией за нарушение которых обычно являлась смертная казнь.

Ответственность по гражданско-правовым деликтам могла детер­минироваться содержанием договора или определялась во вне- договорном порядке, в том числе по самосуду, причем с учетом христианской морали, публичной и частной практики междуна­родных отношений, а также русского права. Церковное право не имело канонического распространения, так как долгое время на Дону не было церквей, клир избирался из рядов казачества или был пришлым.

Русское право до конца XVII века оказывало опосредованное влияние на диалектику обычно-правовой системы донского каза- чества^[186]. Царские грамоты имели в Войске Донском диспозитив­ный характер, реализовывались только при положительном реше­нии войскового круга, порою формализуясь в войсковые грамоты или отписки. Однако принятая в 1671 году присяга на верность царю стала позитивным источником регулирования правоотноше­ний, так как в ее тексте закреплялся перечень преступлений про­тив государства. С этого времени русское право в императивном порядке стало влиять на уголовно-правовые отношения, касаясь преимущественно особо тяжких преступлений, посягающих на ос­новы государственного строя, царское величество и его семью.

В последней четверти XVIII века квалификация общеуго­ловных деяний отчасти стала осуществляться региональным правительством на основе Воинского артикула и Общего уло­жения. В 1800 году данное положение было распространено на профессиональную деятельность городской полиции и сыскных начальств, но наказание для казаков в виде лишения свободы или ссылки в Сибирь заменялось внеочередной службой, как правило, на Кавказе. В станицах же деликтные отношения по-прежнему ре­гулировались обычным правом. Наказание за совершение престу­

плений рассматривалось как общественное возмездие, то есть но­сило карающий характер, при этом подразумевалась превенция, «чтоб другим неповадно было». На суровость возмездия влияли различные смягчающие обстоятельства, детерминировавшие вы­несение более мягкого приговора и предоставлявшие виновному возможность исправления, когда, к примеру, вместо смертной каз­ни приговаривали к сечению розгами или битью плетями (торго­вая казнь).