Столы Разряда

Разрядный приказ (он также назывался просто Разрядом или Большим Раз­рядом) был одним из двух (вместе с Поместным) государствообразующих учреждений России XVII в. Сфера его деятельности была наиболее обшир­ной из всех приказов и чрезвычайно разноплановой.

Разрядный приказ, как и другие крупные приказы, делился на отделе­ния, или столы. По архивным описям фонда Разрядного приказа, которые относятся к 7185 г., можно предположить наличие в приказе семи столов: Московского, Приказного, Денежного, Новгородского, Белгородского, Севского и Владимирского. По мнению А.А. Гоздаво-Голомбиевского в 60­70-е гг. в приказе было пять столов: Московский, Новгородский, Хлебный, Приказный, Денежный1. Однако в результате анализа документов Разряда за 185 год можно определенно утверждать, что в этом году в приказе суще­ствовало только четыре стола: Московский, Новгородский, Приказный и Денежный.

Каждый из столов, решая общие для всего приказа задачи, имел в то же время свою собственную компетенцию.

Московский стол был центральным, главным столом Разрядного при­каза. B нем, как справедливо отметил Н.П. Загоскин, “сосредоточивалось ведение всех разрядных дел, не подлежащих ведению других столов того же приказа”2.

Прежде всего, в Московском столе ведались все столичные дела, отно­сящиеся к служилым по отечеству (кроме служилых по отечеству Новго­родского разряда) - велся их учет (то есть составлялось множество списков, как общих, так и по каждому чину в отдельности, или специальных, для ка­кой-нибудь конкретной цели), происходили их пожалования в чины, назна­чения на службу в Москве и во все уголки государства, определялись отпу­ска и сроки и возможность отставки от службы. Следует отметить, что в Московском столе собирались сведения о служилых, ведавшихся и в дру­гих приказах. Все это фиксировалось в различных специальных документах Московского стола.

B качестве “отдела кадров” служилых по отечеству Разряд определял на службу лиц этой категории, и не только на военную и придворную: мос­ковские приказы обращались в Разряд в том случае, когда им требовался исполнитель того или иного дела. Разряд, справившись со своими списками, отправлял в распоряжение нуждающегося приказа свободного на данный момент служилого человека для исполнения поручения.

Разряд был “отделом кадров” не только для служилых по отечеству всего русского государства - таким же “отделом кадров” он был и для сто­личных приказных служащих, дьяков и подьячих московских приказов. Можно сказать, что через Разряд и силами Разряда организовывалась рабо­та московских приказов, в том числе, разумеется, и самого Разряда. B Мос­ковском столе велся учет всех служащих московских приказов, для чего из приказов собирались сведения об их личном составе. Все сведения о службе подьячих (срок службы, оклады, служебные перемещения) находились в до­кументах Московского стола, здесь составлялись ежегодные списки подья­чих всех приказов.

Одним из видов московской службы было участие в придворных цере­мониях, несение караульной службы во дворце и в походах царя в подмос­ковные села и монастыри.

Еще одним аспектом ведения Разрядом служилыми по отечеству были их местнические дела, которые также ведались в Московском столе Разря­да (в 185 г. в документах этого стола есть только пять таких дел).

Разряд был отделением думской канцелярии, через него происходило оповещение других приказов о решениях царя и Думы, в частности, об из­менениях в структуре приказов. Эти вопросы также ведались в Московском столе. Поэтому среди его документов присутствуют памяти и указы о пере­формировании в приказной структуре.

Разряд осуществлял руководство обороной южных и западных рубежей русского государства. Он направлял на эти границы необходимый контин­гент военных сил, проверял его боевую готовность (производил смотры служилых людей по полкам), осуществлял доставку продовольствия и де­нежного жалованья находящимся на южных рубежах ратным людям. В чис­ло этих военных сил входили не только служилые по отечеству - в ведении Разряда находились и некоторые категории служилых людей по прибору, осуществлявшие оборону этих рубежей. Эти дела также ведались в Москов­ском столе Разряда.

В числе прочих дел по обороне юга России в ведении Московского сто­ла находились полки, посланные на южные границы государства для борь­бы с татарами. В 185 г. это были полки В.В. Голицына, В.Д. Долгорукова и И.В. Бутурлина, генеральное командование которыми осуществлял В.В. Голицын, и Г.Г. Ромодановского. Из перечисленных военачальников

Князь В.В. Голицын. Гравюра К. Оттхофера, 1693 г.

(Goltz H. Alles von Zarin und Teufel. Europaische RuBlandbilder aus vier Jahrhunderten. Die gesamten Rovinskij-Materialien fur eine Russische Ikonographie. S. l., 2006.

главную роль в защите южных рубежей России в исследуемый период бе­зусловно играл князь Г.Г. Ромодановский, поэтому на личности этого вое­начальника следует остановиться несколько подробнее: хотя он не входил в число руководителей Разряда, его служба была неразрывно, каждодневно на протяжении почти четверти века (в том числе и в 185 г.) связана с дея­тельностью Разрядного приказа.

Вся жизнь Г.Г. Ромодановского была связана с армией и с защитой юж­ных границ России. Год рождения его неизвестен, а самое раннее упомина­ние о нем относится к 1653 г. - уже тогда в числе стольников при боярине В.В. Бутурлине и окольничем И.В. Алферове он был послан в Малороссию для приведения украинцев к присяге. В следующем году как голова стрель­цов государева полка Г.Г. Ромодановский участвовал в Смоленском походе. В 1655 г. снова под руководством боярина В.В. Бутурлина он участвовал в украинских походах на “литовские” города, в том числе во взятии Львова. За военные подвиги Г.Г. Ромодановский в апреле 1656 г. был пожалован из стольников в окольничие, получил в награду от царя богатую шубу и тут же был назначен в Белгород охранять границы “от приходу крымского царя и крымских людей”. C этого времени начинается практически беспрерыв­ная служба Г.Г. Ромодановского на южной границе. В 1657 г. это были по­ход против крымских татар, в 1658 г. - против гетмана И. Выговского, по Гадячскому договору передавшему Малороссию Польше. В 1659 г. Г.Г. Ромодановский присутствовал при избрании гетманом Украины Ю. Хмельницкого. Заслуги Г.Г. Ромодановского были высоко оценены Алексеем Михайловичем. В начале 1660 г., когда войско под командовани­ем Г.Г. Ромодановского возвратилось в Москву, царь сам встретил окольни­чего за Калужскими воротами. В феврале того же года, через три дня после торжественного стола у государя и получения новых наград, Г.Г. Ромода­новский опять получил назначение в Белгород - полковым и осадным вое­водой. Летом 1660 года воевода привел в подданство русскому царю часть ногайских мурз.

Ко времени последнего назначения вместе с боярином на южной границы уже несколько лет служили два его сына, причем старший, Андрей, еще в 1668 г. в бою был взят в плен запорожцами и отослан в Крым, а младший, Михаил, в 1673 г.

Гетман Ю.Б. Хмельницкий. Грав. до 1670 г.

(Goltz H. Alles von Zarin und Teufel. Europaische RuBlandbilder aus vier Jahrhunderten.

Die gesamten Rovinskij-Materialien fur eine Russische Ikonographie. S. l., 2006. Bd. II).

1675 год застает Г.Г. Ромодановского воеводой Белгорода, а затем Курска; в обоих городах товарищем воеводы был его сын Михаил. В январе 1676 г. сов­местными усилиями русских и украинских войск под командованием Г.Г. Ромо­дановского и И. Самойловича Чигирин был взят и в сентябре того же года гет­ман Правобережной Украины П. Дорошенко присягнул России. Турки назначили гетманом Правобережья Ю. Хмельницкого и в августе 1677 г., соединясь с крымским ханом, подсту­пили к Чигирину. Турки и татары были отбиты от Чигирина, после чего Г.Г. Ромодановский возвратился на во­еводство в Белгород. После второго, неудачного сражения за Чигирин, ког­да Г.Г. Ромодановский по секретному распоряжению царя Федора Алексее­вича проявил непонятное современни­кам и совершенно не характерное для него бездействие3, заслуженный воена­чальник был отозван в Москву. В янва­ре 1682 г. он поставил свою подпись под указом об отмене местничества, а в мае во время стрелецкого бунта в числе других был пойман стрельцами в Кремле против Посольского приказа, между Патриаршим двором и Чудовым монастырем. Его схватили за бороду и потащили к Разрядному приказу, там подняли на копья и, сбросив на землю, зарубили. Тело за ноги вытащили че­рез Спасские ворота на Лобное место.

Вместе с ним был схвачен и Андрей, только что вернувшийся из плена, но стрельцы не казнили его за “полонное терпенье”.

На Украине по крайней мере до первых лет Советской власти сущест­вовала дорога, проведенная Г.Г. Ромодановским во время Чигиринских по­ходов. Она шла прямо по степи от Путивля мимо Конотопа, Ромен и Хоро- ла и носила его имя - Ромодановская, позже переделанное в Родоман. Эту дорогу, влившуюся в современные трассы, можно проследить и теперь. На ней, не доезжая до Хорола, между Лубнами и Миргородом можно найти и населенный пункт Родоман.

Завершая короткий рассказ о жизни Г.Г. Ромодановского, следует ска­зать несколько слов о его младшем сыне, имя которого также еще встре­тится читателю. Судьба Михаила Григорьевича сложилась успешно. Во многом он продолжил семейную воинскую традицию. B 1678 г. он уча­ствовал во втором Чигиринском походе, за что, несмотря на неудачу само­го предприятия, был пожалован в бояре (в возрасте 25 лет). В 1685-1687 гг. был воеводой во Пскове, в 1689-1692 гг. - в Киеве, в 1682-83 гг. - судьей Разбойного, а в 1688-89 гг. Владимирского Судного приказов4. Между эти­ми назначениями служил при дворе. К нему благоволили и царь Федор Алексеевич, и его младший брат Петр, чьим верным соратником стал Ми­хаил Григорьевич. В 1705-1707 гг. он руководил Провиантским приказом, в 1712 г., после участия в украинском походе против турок, был назначен губернатором Московской губернии. М.Г. Ромодановский не избежал во­влечения во “Всепьянейший собор”, где получил от государя прозвище “Преосвященного Мишуры”. Умер младший сын Г.Г. Ромодановского в 1712 г. в возрасте 60 лет и был похоронен в трапезной Богоявленской церкви с. Мстеры Вязниковского уезда Владимирской губернии5.

Чтобы яснее понять особенности деятельности Разрядного приказа в этот период, остановимся на военных событиях 185 г. В 1676 году поль­ская армия во главе с королем Яном Собеским потерпела на Днепре пора­жение от турок. Турки заняли 70 польских городов. Результатом этого по­ражения стал Журавинский мирный договор, подписанный 17 октября 1676 г. между Турцией и Речью Посполитой, по которому к Турции отходи­ла почти вся Правобережная Украина и Каменец. Кроме того Польша и Турция стали союзниками в борьбе с Московским государством. Такому исходу польско-турецкой войны способствовало то, что гетман Правобе­режной Украины Петр Дорофеевич Дорошенко перешел на сторону Тур­ции. Именно в это время Московское правительство попыталось присоеди­нить Левобережную Украину. Русские войска под командованием боярина кн. Г.Г. Ромодановского и украинское войско во главе с гетманом Левобе­режной Украины Иваном Самойловичем осадили столицу П. Дорошенко - город Чигирин. В конце 184 года, 18 августа (1676 года) П. Дорошенко вы­нужден был присягнуть на верность царю Федору Алексеевичу. 29 октября 185 г. чигиринский гарнизон возглавил полковник русской армии М.О. Кровков и начал ремонт укреплений Чигирина. Восстановительные работы продолжались до февраля 1677 г.

Весной 1677 года турецкая армия, возглавляемая Ибрагим-пашой, пе­решла Дунай и направилась к Чигирину. Турки рассчитывали взять Чиги- рин за три дня, а потом двинуться на Киев. Для пополнения чигиринского гарнизона, который значительно уменьшился от болезней и побегов сол­дат, были посланы три стрелецких приказа полковников Г. Титова, Н. Бо­рисова и Ф. Мещеринова. М.О. Кровкова в должности начальника гарнизо­на сменил генерал-майор А. Трауэрнихт. По данным разных источников, турецкая армия, подходившая к крепости, превосходила по численности чи­гиринский объединенный русско-украинский гарнизон почти в семь раз. Яс­но, что для успешных боевых действий русской стороне требовалось под­крепление. Поэтому в начале весны (март-апрель) русское командование начало формирование двух армий, которые должны были выступить про­тив турок. Первая армия, или большой полк, поручалась командованию бо­ярина кн. В.В. Голицына. Ее опорным пунктом был назначен Севск. Вто­рую армию должны были составить Белгородский и Севский полки во главе с Г.Г. Ромодановским, ее центром был Белгород. В.В. Голицын вы­ехал из Москвы 23 мая. В связи со сведениями, доставленными разведкой в середине июня (18 числа), об энергичном движении больших турецко-та­тарских сил к Чигирину, главную армию решено было усилить полками бо­яр кн. П.И. Хованского и кн. В.Д. Долгорукова. Еще до получения тревож­ных вестей, в начале июня, П.И. Хованскому был объявлен указ быть сходным воеводой В.В. Голицына (то есть идти к нему на помощь в случае необходимости) с опорным пунктом во Мценске, для чего было велено со­бирать служилых людей в Туле, а затем идти во Мценск. В.Д. Долгоруков, командовавший Новгородским полком, получил распоряжение двигаться в Брянск сразу по получении “вестей”, 18 июня. Новгородский полк также отдавался под главное командование В.В. Голицына. В.Д. Долгоруков вы­ехал из Москвы в Брянск 19 июня, П.И. Хованский во Мценск - 26 июня. Однако в это же время поступили новые данные разведки о численности ту­рецкой армии. По этим последним сведениям силы турок были не столь зна­чительны, как сообщалось ранее. Поэтому правительство сочло, что Нов­городский полк не будет столь необходим на южных рубежах, и 29 июня В.Д. Долгоруков получил приказание остановить поход к Брянску и дви­гаться во Псков. 23 июля последовало новое изменение планов: объединен­ным русско-украинским силам под командованием Г.Г. Ромодановского и И. Самойловича указано было двигаться к Днепру, а армии В.В. Голицы­на - стать в Переславле. Интересные сведения о мобилизации армии Г.Г. Ромодановского приводит в своей статье П.В. Седов. По приведенным им данным, наиболее высокую мобилизационную дисциплину продемонст­рировали привилегированные части московского гарнизона - выборные солдатские полки и стрелецкие приказы, они явились на службу практиче­ски в полном составе. Среди “нетчиков” абсолютно преобладали солдаты, драгуны и рейтары, за ними следовали городовые дворяне и дети боярские. В этом отношении полки “иноземного строя” сильно уступали стрельцам6. Понятными становятся, таким образом, усилия правительства по высылке в полки “нетчиков” (о чем будет сказано ниже).

Первые отряды турок показались у стен Чигирина 30 июля, главные си­лы подтянулись 3 августа. В этот же день произошло первое, небольшое, столкновение русских и турецких войск. В течение всего месяца чигирин­ский гарнизон упорно сопротивлялся нападениям турок и, в свою очередь, совершал многочисленные вылазки. Русские и украинские военные силы, которые должны были помочь осажденным, проявляли медлительность. Войска Г.Г. Ромодановского и И. Самойловича подошли к Днепру только 24 августа, но военачальники выслали вперед основной части своих войск отряд, который подошел к Чигирину 20 августа. 24 августа большая часть турецких войск, осаждавших Чигирин, отошла от города и выступила на­встречу русско-украинской армии, чтобы помешать ей переправиться через Днепр. Под стенами Чигирина остались турецкие пехотинцы и молдавские и сербские артиллеристы. Однако передовые части русско-украинских войск уже переправились через Днепр. Совершив последнюю неудачную попытку прорвать оборону города, 29 августа турецкое командование при­казало своим войскам отступить от Чигирина. Город отстояли.

Армия же В.В. Голицына вышла из Путивля только 7 августа, а к Дне­пру подошла уже после завершения сражения и ухода турок, и, соответст­венно, в боевых действиях в 185 году не участвовала.

При направлении полков на юг Московский стол проводил смотры, учет продовольственных запасов, оружия и выплаты денежного жалованья разным категориям ратных людей этих полков, составлял наказы (инструк­ции) командующим этими полками. В 185 г. дела, связанные с этим похо­дом, занимали в работе Московского стола огромное место.

В ведении Московского стола находилось управление приписанными к столу городами. Как известно, эти города ведались в Разряде в разной сте­пени - одни только в отношении службы городовых служилых людей, дру­гие в административном отношении, третьи находились в его управлении полностью - в военном, административном, судебном и финансовом отно­шении. Дела об управлении этими городами занимают большое место в де­лопроизводстве Разряда и за 185 г. Часть “разрядных” городов была припи­сана к Московскому столу. В отношении того, как и какие именно города управлялись Московским столом, есть еще много неясного. В частности, в документах Московского стола 185 г. сохранилось крайне мало сметных книг городов (по этим документам определялось состояние московского го­сударства в военном отношении), в основном это сметные книги Новгорода с пригородами. Хотя эти города находились в ведении Новгородского стола Разряда, сметные списки их составлялись в Московском столе.

В 70-е годы XVII в. к Московскому столу было приписано около 90 горо­дов. Их можно разделить на несколько групп, в зависимости от территори­альной принадлежности и от характера подчиненности Разрядному приказу.

I. Внутренние, старые города ведались в Московском столе службой, то есть назначением воевод и состоянием крепости и гарнизона. Это Арза­мас, Алексин, Богородицк, Боровск, Белев, Венев, Владимир, Верея, Воро- тынск, Гороховец, Дедилов, Зарайск, Звенигород, Карачев, Кашира, Ко­зельск, Коломна, Кромы, Лихвин, Лух, Медынь, Мещовск, Мещера, Муром, Можайск, Михайлов, Нижний Новгород, Орел, Одоев, Переяславль Рязан­ский, Переславль Залесский, Печерники, Пронск, Руза, Ряжск, Сапожок, Со­лова, Серпейск, Серпухов, Суздаль, Таруса, Юрьев Польский, Шацк, Шуя, Ярославец Малый. Воеводы этих городов доставляли в Московский стол Раз­ряда сведения о состоянии городов в военном отношении, списки городовых служилых людей. В столе составлялись десятни - верстальные, разборные, раздаточные по этим городам, которые здесь же, в архиве стола и хранились.

II. Города Белгородского и Севского полков в 185 г. ведались в Москов­ском столе по всем делам, кроме:

1) денежных дел - таможенных, кабацких и оброчных доходов (веда­лись в Денежном столе);

2) судных дел (ведались в Приказном столе).

Города Севского полка: Брянск, Севск, Рыльск, Путивль, Трубчевск, Каменное, Недрыгайлов.

Города Белгородского полка: в черте - Мценск, Елец, Ливны, Курск, Новосиль, Чернь, Епифань, Данков, Лебедянь, Талецкий, Чернавский, Еф­ремов, Старый Оскол, Землянск, Обоянь, Суджа, Сумин, Лебедин, Миропо- лье, Краснополье, Белополье; на черте - Белгород; по черте направо - Бол- ховой, Карпов, Хотмышский, Вольный, Ахтырский, Алешня, Боровль; по черте налево: Короча, Яблонов, Новый Оскол, Верхососенский, Усерд, Ольшанский, Острогожский, Коротояк, Урыв, Костенский, Воронеж, Ор­лов, Усмань, Белоколодский острог, Сокольский, Доброе, Козлов, Бель­ский городок в Козловском уезде, Челнавский острог; за чертой - Неже-

Зарайский кремль

Царь Феодор, царь Иван, царь Пётр, патриарх Адриан и митрополит Стефан.

Гравюра из: Weber. Das veranderte RuBland. Frankfurt; Hannover, 1721-1738.

(Goltz H. Alles von Zarin und Teufel. Europaische RuBlandbilder aus vier Jahrhunderten.

Die gesamten Rovinskij-Materialien fur eine Russische Ikonographie. S. l., 2006. Bd. I).

Надпись слева: Три брата: Царь Теодор, Царь Иван и нынешний Царь Петр Алексеевич во времена его первой юности. Надпись справа: Последний Русский Патриарх Адриан, скончавшийся в 1702 году; и Метрополит. Судя по росту изображённого младшего Романова, автор гравюры соотносил её сюжет с серединой 70-х годов.

гольский, Валуйки, Чугуев, Салтов, Харьков, Колонтаев, Краснокутский, Городное, Богодухов, Мурава, Булыклея, Змеев, Царев Борисов, Валки, Мояцкий, Соляной7.

Из всех городов, подчиненных Разряду, 45 городов ведались в приказе поместно-вотчинными делами. По указу 17 мая 1672 г. было велено, “не со- слався с Розрядож в украинных и в полевых землях Белогородцкого полку земель в поместье и в вотчину людяж московских чинов не давать”, чтобы “Белогородцкого полку служильш людеж утестнения и изгони и в землях оскудения не было”8. Все это были новые, южные города. В приказе они на­ходились также в ведомстве Московского стола: Каменное, Недрыгайлов (города Севского полка), Обоянь, Талецкий, Землянский, Мирополье, Дан­ков, Чернавский, Суджа, Болховой, Вольный, Хотмышский, Карпов, Алеш- ня, Ахтырский, Короча, Яблонов, Новый Оскол, Верхососенский, Оль- шанск, Коротояк, Усмань, Бельский, Доброе, Усерд, Острогожск, Урыв, Козлов, Челновой, Сокольский, Валуйки, Царев Борисов, Нежегольский, Валки, Городной, Богодухов, Булыклея, Чугуев, Харьков, Змеев, Красный Кут, Мурафа, Салтов, Маяцкий9 (города собственно Белгородского полка).

Московский стол подразделялся, в свою очередь, на повытья, каждое из которых ведало “своей” группой городов и определенной категорией дел. Для 185 г. можно с уверенностью назвать два (может быть, три) повытья. Первое из них - повытье боярского списка. Ему были подчинены замосков­ные города Владимир, Суздаль, Лух, Юрьев Польский, Муром, Арзамас, Нижний Новгород, Гороховец. В его компетенцию входила кадровая рабо­та с высшими категориями служилых людей по отечеству. В повытье вели боярские списки и боярские книги, росписи государева двора и боярских полков, списки подьячих московских приказов, росписи воевод и приказных людей ведомых в Московском столе городов, а также своего рода журналы входящей и исходящей документации и записи текущих дел Московского стола10. Кроме того, в этом повытье, по всей видимости, вели документа­цию Белгородского полка. Но, возможно, дела Белгородского полка в обо­их значениях этого названия - как крупного пограничного армейского под­разделения и как территориальной единицы - велись в специальном повытье Белгородских дел.

Для 185 г. информации о численности служащих повытья “боярского списка” нет. Однако можно с некоторым приближением (в сторону умень­шения) экстраполировать данные о количестве сотрудников этого стола из росписи 1700 г. По ней в повытье “боярского списка” числилось 38 человек, из них двое старших (“старых” по терминологии XVII в.) подьячих, трое “средней руки” и 30 молодых; еще трое были записаны как подлежащие увольнению11.

Руководителем повытья “боярского списка” всегда был первый подья­чий Разрядного приказа, имевший наибольший оклад. Он же являлся и пер­вым кандидатом в дьяки.

Вторым повытьем Московского стола было повытье “жилецкого спис­ка”. Из названия уже явствует основное направление его деятельности. По­мимо отраслевой специализации в этом повытье ведались и “свои” города: замосковные рязанского разряда (Тула, Одоев, Алексин, Серпухов, Мо­жайск, Звенигород, Верея) и северские (Новгородок Северский, Стародуб, Рославль, Трубчевск, Михайлов, Пронск, Ефремов, Сапожок, Зарайск, Гре- мячий, Печерники, Венева, Епифань, Ряжский). По упоминавшейся роспи­си 1700 г. в повытье “жилецкого списка” было 18 человек12.

По всей видимости, в 185 году в Московском столе было еще два или три повытья. Об одном из них, которое могло ведать города Белгородско­го разряда, говорилось выше. Известно, что через десять лет, в 1687 г. та­кое повытье (Белгородских дел) существовало.

До 185 г. в Разрядном приказе был Хлебный стол, который занимался так называемым “донским отпуском”, то есть снабжением продовольствен­ными запасами донских казаков, и хлебными запасами всех городов Разряд­ного приказа, кроме городов Новгородского разряда. В его ведении находи­лись также северские города Брянск, Путивль, Рыльск, Севск, Недрыгайлов, Каменное, Сумин и Лебедин. Кроме того, во время самосто­ятельного существования Хлебного стола в его состав входило Киевское повытье. Оно вело “всякие дела” и книги городов Киева, Переяславля, Не­жина и Чернигова. Возможно, что в 185 году этот стол стал повытьем Мос­ковского стола, сохранив сферу своей компетенции.

Вторым “территориальным” столом Разряда был Новгородский. В этом подразделении приказа было сосредоточено управление городами Новгородского разряда. В 70-е годы XVII в. Новгородскому столу подчиня­лось более 30 городов прежде всего Новгородского разряда, а также Смо­ленского разряда и некоторые замосковные.

Компетенция Новгородского стола Разряда подчас весьма тесно пере­плеталась с компетенцией Новгородского приказа, однако основным на­правлением деятельности Новгородского стола было ведание военной службой служилых людей по отечеству и по прибору и состоянием подчи­ненных ему городов в военном отношении. Замосковными городами Нов­городский стол ведал только в плане военной обязанности служилых людей и обороноспособности городовых укреплений. Новгородские и смоленские города были подчинены столу в большей степени: в нем решались не толь­ко их оборонные и полковые дела, но и дела административные, судебные и частично финансовые (сбор казенных хлебных запасов).

Новгородский стол в силу своей широкой сферы деятельности был, как и Московский, многолюдным и делился на повытья. Первому из них подчи­нялись города Новгород и Псков с их пригородами Торопцом, Ржевой Пус­той, Тверью, Торжком, Старицей, Великими Луками, Невлем, Порховом, Гдовом, Опочкой, Островом, Изборском, Печерским монастырем. Второе повытье ведало военными делами Костромы, Ярославля, Галича, Смолен­ска, Вязьмы, Дорогобужа, Белой, Ржевы Володимеровы, Зубцова, Клина, Полоцка, Витебска, Велижа, Рославля, то есть замосковными и Смоленско­го разряда. Наконец, в третьем повытьи были ведомы также замосковные Ростов, Романов, Пошехонье, Вологда, Белоозеро, Кашин, Дмитров, Уг­лич, Бежецкий Верх.

У Приказного (Московского приказного, Послужного) стола также были “свои” города - Тамбов с пригородами (в том числе Лысогорский ос­трог), Козлов с пригородами Добрым, Сокольским, Челновым, Бельским, в Сокольском уезде село Белоколодезь. Эти города ведались в Приказном столе по всем делам, кроме хлебных запасов и денежных доходов. Воеводы и приказные люди в них назначались из Приказного стола. Козлов с приго­родами ведались в столе и “землями”.

Приказный стол был наиболее обширным после Московского по кругу дел и их количеству. Прежде всего, в нем была сосредоточена судебная де­ятельность Разряда в отношении подведомственных ему категорий служи­лых людей (за исключением городов Новгородского разряда). Здесь же со­ставляли и хранили списки опальных, ссыльных, тюремных сидельцев (в го­родах и в самом Разряде), ведалось состояние тюрем, выдача корма, тулупов для сидельцев; столу были подчинены тюремные сторожа. Соот­ветственно, в его ведении находился розыск служилых по отечеству, скры­вавшихся от службы, провинившихся и т.п.

Приказный стол Разряда был центром, который аккумулировал сведе­ния о потерях в русской армии. В него поступали отписки полковых и горо­довых воевод о раненых и убитых, в нем велись списки и книги раненым, полонянникам (русским, вышедшим из плена), здесь их осматривали и до­прашивали. На основании этих осмотров полонянникам выдавались деньги на лечение и за моральный и физический ущерб от пребывания в плену - “полонное терпенье”.

Здесь же ведались и пленные иноземцы и выходцы (кроме пленных и выходцев в города Новгородского разряда). В Приказном столе выходцам выдавались деньги за приезд в Россию и на жизнь, происходило их назначе­ние на службу.

В этом подразделении Разряда составляли списки служилых людей спе­циальных категорий - казаков, черкасов южных городов, станичников, се- унщиков, ездоков, вожей.

Приказный стол исполнял и полицейские функции - через него осуще­ствлялось опубликование указов о благочинии, поиск преступников по де­лам, производившимся в Разряде. В числе прочего в Приказный стол объ­езжими головами подавались “объезжие книги” - отчеты о полицейских дежурствах в разных районах Москвы (при этом назначение объезжих го­лов происходило в Московском столе).

Денежный стол был одним из старейших подразделений Разряда; по мнению П.Н. Милюкова, он был организован для денежных сборов с “польских” городов, подчиненных Разрядному приказу13. В ведении стола находились финансы всего приказа, сборы с городов, подчиненных Разряду. Все дела - военные, административные, придворные, судные и т. д. - ведав­шиеся в других столах, в своем финансовом, денежном аспекте находились в компетенции Денежного. Денежный стол был также хранилищем разряд­ного имущества.

Все города (до 70, преимущественно южные) ведались в Денежном сто­ле только в финансовом отношении: заоцкие Мещовск, Мосальск, Сер- пейск; Севского полка: украинные Лихвин, Белев, Орел, Болхов, Карачев, Кромы, северские Брянск, Рыльск, Севск, Путивль, Каменное, Недрыгай- лов; Белгородского полка: Мценск, Ливны, Новосиль, Чернь, Лебедянь, Чернавский, Старый Оскол, Обоянь, Сумин, Елец, Курск, Епифань, Талец- кий, Ефремов, Землянск, Суджа, Лебедин, Белгород, Болховой, Карпов, Хотмышский, Вольный, Алешня, Ахтырский, Короча, Новый Оскол, Усерд, Острогожск, Урыв, Орлов городок, Усмань, Сокольск, Челновой, Тамбов, Яблонов, Верхососенск, Ольшанск, Коротояк, Воронеж, Костенки, Доброе, Белоколодезь, с. Тарбеево, Бельский, Валуйки, Царев Борисов, Чугуев, Мояцкий, Змеев, Харьков, Нежегольский, Колонтаев.