Становление и эволюция системы органов общественного управления народов Севера Якутии (2-я пол. XVIII – нач. XX вв.)

С.И.Боякова

История органов управления дореволюционной Якутии относится к наименее разработанным вопросам отечественной историографии. Интерес исследователей к этой проблеме усилился в последние десятилетия, когда резко актуализировался исторический опыт Российской империи, как государства, сумевшего, несмотря на национальное, культурное и конфессиональное многообразие, создать и сохранить в течение нескольких столетий единое пространство власти.

Историографическая традиция оставила нам довольно подробную картину движения русских землепроходцев «встречь солнцу» и включения Северо-Востока Азии в состав Российского государства. Как отмечают исследователи, в крае почти на протяжении столетия сохранялось прямое колониальное управление, обусловленное особенностями инкорпорации народов региона в политические и экономические системы метрополии.

В связи с этим неизбежно встает вопрос о традиционной общественной организации коренных народов Севера и о том, насколько введенная административная система соответствовала особенностям этой организации. Кочевой образ жизни аборигенов обусловил специфику их социальной организации, сходной с традиционным устройством общества большинства номадов Евразии. Дисперсность расселения малыми семьями не нарушала устойчивости генеалогических связей, способности в случае необходимости консолидироваться на основе военных объединений.

Традиционной единицей политической организации коренных народов Севера был, главным образом, род – небольшой общественный коллектив, состоявший из членов одной разветвленной семьи. Так как большинство родов вели кочевой образ жизни, их территории, хотя и были вполне определенными, не были четко закреплены за ними. Решения, касающиеся всего рода, принимались по общему согласию и не носили обязательного и авторитарного характера. Количество членов рода не было постоянным: когда род становился слишком большим или группы одного рода не могли преодолеть противоречий, часть рода обычно уходила и объединялась с другим родом либо создавала свой собственный.

Традиционную организацию власти народов Севера можно рассмотреть на примере юкагиров (по В.И.Иохельсону). Реальной властью в таком обществе обладали старейшины – наиболее опытные и, в силу этого, более старшие по возрасту представители рода. «Он управляет войной и охотничьими экспедициями. Он выбирает рыболовецкие районы и выделяет каждой семье её место... Во время продолжительных странствий старейшина выбирает места для ночлега, а утром подает сигнал к дальнейшему движению. Он приносит жертвы духу родового предка, председательствует на праздниках, и обеспечивает подчинение установленным обычаям». Должность «старейшины» не являлась выборной, и её в занимал старший по возрасту мужчина кровнородственной группы. Встречались случаи, когда этот пост доставался не старейшему по годам, а наиболее способному из числа старших мужчин. Во всех важных делах старейшина клана советовался со старейшими представителями отдельных семей. Следующим по значимости, а значит, властным полномочиям являлся шаман, который выступал в роли покровителя рода и посредника в общении с духами. Немаловажное значение имел и «сильный человек» или герой, выступавший в качестве военного лидера в период боевых действий4 .

Русская администрация внесла свои коррективы в систему общественного устройства аборигенов. На первоначальном этапе была предпринята попытка сохранить традиционную социальную организацию, возложив на старейшин сбор ясака и судебные функции. В официальных документах 2-й половины ХVIII – начала XIX вв. роды малочисленных народов Севера фигурируют под именами их старейшин, например, род Федора Амосова, род Григория Слепцова и т.д. Аборигенную верхушку царская администрация старалась превратить в свою главную опору среди коренного населения.

Административные реформы эпохи Александра I положили начало созданию единого имперского пространства власти. Процесс централизации выразился, прежде всего, в унификации административно-территориального деления страны. Указом императора от 22 апреля 1805 г. была образована Якутская область, которая, в свою очередь, состояла из комиссариатств: Вилюйского, Олекминского, Среднеколымского и Жиганского. «Учреждением для управления Сибирских губерний» 1822 г. Якутская область была разделена на 5 округов: Якутский, Олекминский, Вилюйский. Верхоянский, Среднеколымский. В состав этих округов входили 17 якутских улусов с 194 наслегами и 62 рода малочисленных народов Севера5 . В 1822 г. был введен в действие и «Устав об управлении инородцев», разработанный под руководством выдающегося российского реформатора М.М.Сперанского.

Согласно «Уставу», все обитающие в Сибири племена «по различной степени гражданского их образования и по постоянному образу жизни» делились на три разряда: оседлые, т.е. живущие в городах и селениях, кочевые, «занимающие определенные места по временам года переменяемые», и, наконец, бродячие или ловцы, «переходящие с одного места на другое по рекам и урочищам». Коряки, юкагиры, эвены, эвенки и другие «низовые инородцы» Якутской и Камчатской областей причислялись к бродячим. Бродячие инородцы, в отличие от кочевых, были освобождены от всех сборов, кроме ясака, и получили право беспрепятственного перехода из округа в округ для промысла.

Основной единицей местного самоуправления провозглашалось родовое управление. К его ведению относились: сбор податей, организация исполнения повинностей, учет инородцев, исполнение распоряжений властей, надзор за порядком, задержка преступников и пр.

Параграфы 63, 97, 106,147, 148, 150, 151 были посвящены условиям выбора родоначальников, которые должны были избираться на общих родовых сходах всеми родовичами. Утверждение в должности могло состояться, только если за выставленную кандидатуру проголосовало не менее 50% выборщиков. При этом документ предусматривал возможность досрочного отстранения от исполнения должностных обязанностей в случае уголовного преступления, доказанного судом, злоупотребления властью, ходатайства подведомственных родовичей. Правда, «Устав» ещё оговаривал, что старосты «получают звание наследственно или по выбору», а срок исполнения общественных обязанностей не ограничивался, однако уже в ближайшие годы он был определен в 2–3 года. Основные требования к кандидатам на должности были едины: экономическая состоятельность, необходимая, в том числе, для своевременного покрытия недоимок за бедных членов рода, политическая благонадежность, организаторские способности6 .

«Устав об управлении инородцев» 1822 г. с незначительными изменениями действовал до 1917 г. Предпринимавшиеся на протяжении всего XIX в. попытки изменить правовой статус и систему органов самоуправления коренными народами не коснулись категории «бродячих инородцев». Консервацию родовой системы, их управления обусловили фискальные интересы коронной фамилии, заинтересованного в бесперебойном поступлении ясака в виде шкурок ценных промысловых животных, основными плательщиками которого оставались коренные малочисленные народы Севера.

Таким образом, определенная «Уставом» система общественного управления в целом сохранила традиционный характер территориально-общинных связей аборигенов, базируясь на различных формах коллективного владения угодьями, организации труда и социальной помощи. Коллективная ответственность за сдачу податей способствовала консолидации малочисленных народов Севера. Как отмечают исследователи, кроме выполнения своих основных обязанностей: сбора податей, выполнения различных поручений официальных органов, раздачи пороха, конского волоса, конопли, прочих казенных запасов в годы неурожаев и голодовок – старосты выполняли и традиционные обязанности старейшин рода. Дополнительной их функцией стало исполнение судебных обязанностей, отнесенных к их компетенции «Уставом» 1822 г. Совмещение административных и судебных функций усилило власть выборных старост, что привело к дальнейшей социальной дифференциации коренного населения края.

Источники и литература

1 Сафронов Ф.Г. Якуты. Мирское управление в XVII – начале XX в. – Якутск: Кн. изд-во, 1987; Борисов А.А. Якутские улусы в эпоху Тыгына.– Якутск: Бичик, 1997; Он же. Якутское общество и обычное право (XVII – начало XX вв.).– М., 2004; Никитина С.Е. Формирование местного самоуправления народа саха в системе государственной власти в конце XVIII–XIX веке // Якутия: этнополитическое и социокультурное измерение истории (к 70-летию проф. В.Н.Иванова). – Якутск, 2005. – С. 194–207; Петухова З.И. О реализации положений «Устава об управлении инородцев» М.М. Сперанского в деятельности Якутской Степной думы // История либерализма в Якутии: Сб. науч. ст. – Якутск, 2005.– С. 35–41; Боякова С.И. «Устав об управлении инородцев» 1822 г.: правовой статус и управление народами северо-востока Азии // Там же. – С. 27-34; Она же. Народы Северо-Востока Азии в политико-правовом пространстве Российской империи (XIX – начало XX в.) // Законодательная (представительная) власть: история и современность.– Якутск, 2006. – С. 277–291 и др.

2 Конев А.Ю. Коренные народы Северо-Запада Сибири в административной системе Российской империи (XVIII – начало XX в.). – М.: Наука, 1995.

3 Пельцер Г. Перспективы самоуправления для коренных народов Российского Севера// Управление, технологии и человеческие ресурсы в Арктике (Север).– Новосибирск: Изд-во ИФ и Пр. СО РАН, 1996. – С. 66–67.

4 Иохельсон В.И. Юкагиры и юкагиризированные тунгусы.– Новосибирск: Наука, 2005.– С. 178–181.

5 Якутия. Хроника. Факты. События. 1632–1917 гг. / Сост. А.А.Калашников. – Якутск: Бичик, 2000. – С. 123–124, 137–138.

6 Полное собрание законов Российской империи. – 1-е изд. – Т. 38. – № 29126. – С. 394–417.