2.2. От сермяжничества к обывательщине. Основные социально-правовые проблемы русского общества накануне 1923 г.

Умонастроение обывательщины и ее последствия для России

После окончания гражданской войны, в Советской России, началось складывания предпосылок для протестных явлений в русском общественном мнении.

является констатацией демографического и нравственного состояния России после гражданской войны. Эта квинтэссенция может быть выражена в одном словосочетании - протестные настроения против власти. По мнению Л.Д. Троцкого - это был протест середняка - сермяги, против большевика - еврея (комиссара).

Говоря о будущих строителях социализма, Л.Д. Троцкий называет население России середняцким. В его книге это последний, завершающий постулат. Раскрывая внутреннее содержание определения середняка, Л.Д. Троцкий предостерегает товарищей по партии фразой: «не командуй»*¹*. По собственным размышлениям Л.Д. Троцкого так выразились его наблюдения, сделанные в феврале 1920 г. на Урале. О чем было доложено им в ЦК в записке «Основные вопросы продовольственной и земельной политики». Он писал о нецелесообразности уравнительного подхода в социальной политике большевиков, которую последние проводили между крестьянами и рабочими. Реквизиции в деревне, карточки в городе - все это толкало население к возрождению «круговой поруки». Вслед за чем происходила деградация законов, а затем деградации подвергались нравственные устои общества. Л.Д. Троцкий характеризует эти процессы через экономические показатели: «понижение земледелия» и «распыление промышленного пролетариата».

Первыми, еще до Троцкого, забили тревогу профсоюзы. Их руководители заявляли протесты против неясных по политической окраске разговоров о культурном и правовом нигилизме, развращавшем город. О политике продразверстки и главнократии, в результате которой молодая республика лишалась демократических принципов правления, а приобретала громоздкие бюрократические институты.

Не последнюю роль в укреплении пролетарской бюрократии сыграла специфическая обстановка, сложившаяся вокруг рабочего контроля на производстве. По замыслу В.И. Ленина, рабочий контроль должен был обеспечить снизу проверку всего производственного и технического аппарата страны, а на самом деле Рабкрин превратился в верхушечную власть на производстве. Несмотря на свои широкие полномочия, рабочий контроль, не смог серьезно наладить борьбу с бюрократическими злоупотреблениями. Более того, рост должностных злоупотреблений стал одной из причин укрепления позиции советской бюрократии, что особенно отчетливо проявилось в работе ВЧК.

В РГАЛИ удалось обнаружить анекдотичные письма, датированные 1919 - 1923 гг., от представителей различных

дореволюционных сословий, адресованные к вождям пролетарского правительства. Интересно то, что в дальнейшем письма были

систематизированы в единую коллекцию и переданы в редакцию журнала «Крокодил».

Вся коллекция озаглавлена - «Человеческие документы».

Содержание писем сводилось к достаточно прозаическим просьбам - признаниям. Люди добровольно соглашались признать советскую власть и тут же оговаривали, что делают это авансом, на будущее. В знак эквивалентного обмена от советской власти население ожидало не каких-то общих политических уступок, а удовлетворения своекорыстных интересов. Так, в 1919 г. иеромонах Анастасий Цибряев из Серафимовской Мунисской общины обратился с просьбой к Ленину: назначить его епископом Маргамынским Туркестанской области. За это он обещал верой и правдой служить новому правительству и бороться с его врагами^хх.

В стиле рассказов М.Зощенко аналогичные иеромонаху Анастасию корреспонденты писали власти еще более комические письма^хх1. На первый взгляд речь в них шла о неадекватном общественном мнении лиц, которые вряд ли понимали, что ставить ультиматум власти бессмысленно. Эти люди просто по-своему боролись за личное счастье. В одной из папок, насчитывающей 372 страницы - обращения, попадаются письма, где ультиматум оговорен конкретными сроками.

Феномен признания советской власти авансом, особенно широко распространившийся в общественном мнении в годы гражданской войны, позволял надеяться В.И. Ленину на упрочнение репрессивного режима. Реплики, которыми сопровождались редкие чтения аналогичных документов на заседаниях Политбюро ЦК РКП (б), дают основание утверждать подобное. Так, на заседании 29 июня 1922 г. Политбюро приняло Постановление о видной политичской фигуре в партии большевиков - Рязанове. Упомянутый Давид Борисович выступил 25 июня на Московской губернской партконференции, где подверг уничижительной критике, так называемую советскую демократию, которая на самом деле являлась питательной почвой для обывательщины. По замечанию Политбюро, его выступления находятся в остром политическом протесте с партией Ленина «и даже прямо

питают работу враждебных нам партий (социал-революционеров и меньшевиков). Становятся все более опасными для единства действий партии». Решив, что серьезными предостережениями Д.Б. Рязанова нельзя будет оставить в рядах РКП, а его исключение из партии неблагоприятно скажется на международном авторитете страны, постановили послать Давида Борисовича в зарубежную командировку. В пункте «б» постановления Политбюро это оговаривалось так: «Признать, что изменение общего характера всех выступлений т. Рязанова возможно лишь в том случае, если будет изменена на время вся обстановка его работы, что может быть достигнуто только при условии, если он в течение года будет занят за границей обслуживанием Советской России в литературно-научной области»^ХХ11.

К концу гражданской войны партия большевиков не оправдала авансовых ожиданий россиян. Вместо сермяжной покорности в стране начал формироваться менталитет обывательщины. Скорее всего, оно передавало нравственный и правовой климат, сложившийся к началу 1920-х гг. в общественном мнении.

Под понятием обывательщины подразумевается стремление к централизму, желание большинства поменьше зависеть от бюрократии, произвести обязательную замену демократических принципов на абстрактную дисциплину, и что бы все это произошло быстро, сиюминутно.

Вторым важнейшим поводом для появления работы Л.Д.Троцкого «Нового курса» стала явная антипатия города к селу. Выплеск негативных эмоций со стороны горожан происходил во многом из-за

карточной системы.

склонны деревне реальной Первого

нехватки продовольствия и введения Представители профсоюзов в 1918 г. были примерах городской враждебности к продовольственный кризис, а зарождение децентрализации страны. Делегаты учредительного съезда профсоюзов, проходившего в январе 1918 г., подчеркивали важнейшее значение культурно-просветительской деятельности среди пролетариата, как одной из мер, направленной на примирение города и деревни^ХХ111.

усматривать в не просто опасности по Всероссийского

В публицистическом очерке «Нравственное и умственное состояние России» крупнейший мировой социолог - Питирим Сорокин, размышляя о перевоплощении мирного мешочника-сермяги, варившего брагу, игравшего в лотерею до войны, в убийцу-палача, наслаждавшегося преступными омерзениями после революции, называет основной причиной некий толчок, отделивший «человека от своего костюма культурного поведения». Без всякого сомнения, писал

Питирим Сорокин, морально-правовые изменения в обществе начались с войны и разрушения дисциплины. Революционеры, отметая все прежнее, как предрассудки, тем самым: «1) уничтожают те тормоза в поведении, которые сдерживают необузданное проявление чисто биологических импульсов, 2) прямо укрепляют последние, 3) прямо прививают “антисоциальные”, “злостные” акты».

путей сообщений о

П. Сорокин делает

Примечательно, что интеллектуальная и политическая элита русского эмиграционного зарубежья трезво оценивала сложившуюся правовую ситуацию в Советской России, связывая с морально-правовой деградацией нации возможность коренным образом изменить ход истории страны. При этом наиболее яркие представители эмиграции надеялись на благоприятный исход таких внутренних преобразований. Работа профессора Николая Устрялова «В борьбе за Россию» дает основание предположить, что главной революционной опорой большевиков была не сознательность рабочих, а их так сказать сермяжно-обывательское попустительство.

Вспоминая финальное отступление белых в 1920 - 1921 гг., профессор Н. Устрялов отрицал какое-либо влияние политики и идеологии на массы. Падение иркутского правительства Колчака на востоке было не победой эсеров или большевиков. Так же как отступление белых из Киева, Харькова, Царицына и Ростова на юге. Всему причина - глубокая катастрофа, фатальная вера в неизбежность победы большевизма. национализме бывших провинции, «средних революции получили возможность выдвинуться и окружить «большевизм известным национальным ореолом». В этой трактовке профессора Н. Устрялова большевизм обрел знак империализма и централизма*™. Все остальные политические и культурные направления для жителей РСФСР стали периферийными.

Такая вера находила питательную почву в маленьких или, как их называли в царской людей».

КРАТКИЕ ИТОГИ Обывательщину нельзя рассматривать как некое подобие протеста. Скорее всего, это определенное умонастроение большинства россиян, способствующее формированию в обществе мнения о вседозволенности и праве паразитического потребления. Общество, зараженное обывательщиной, было одинаково неудобно как для стремящихся наладить утраченную государственность, так и для пламенных борцов революции. Только в каждом лагере по-своему и в разные периоды осознали пагубность такого общественного явления.

Сермяжность проникает в партию

С конца гражданской войны носители сермяжной правовой культуры, все больше приобретавшей черты обывательщины, начали проникать в ряды партии большевиков. На, что не двусмысленно указал Л.Д. Троцкий в книге «Новый курс», в 1923 г.

Первыми, по этому поводу, забили тревогу левые эсеры. Произошло это на V Всероссийском съезде рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов 4 - 10 июля 1918 г. в Москве. Это был последний съезд, где можно было наблюдать межпартийную дискуссию (между большевиками, меньшевиками и эсерами). Во время съезда левые эсеры подняли мятеж и были подавлены большевиками. Под занавес этих событий в РСФСР приняли первую конституцию. Главное разногласие на V съезде коснулось крестьянского вопроса.

Левые эсеры рассматривали крестьян в качестве обособленного класса производителей, удовлетворяющего потребительские интересы всей нации. Декрет о земле - это по существу аграрная программа левых эсеров. По их мнению, каждый крестьянин мог взять себе столько земли, сколько было по силам обработать его семье. Они признавали кооперативы и коммуны свободным объединением производственников, но отрицали государственное вмешательство в сельское хозяйство, поскольку это превращало крестьян в наёмных рабочих. Известно, что у большевиков не было такой же продуманной политики в отношении крестьянства. Именно поэтому большевики начали проводить с лета 1918 г. политику комбедов, продотрядов и загранотрядов. Например, В.И. Ленин считал Октябрьскую революцию 1917 г. пролетарской только в городе. В деревне она была буржуазной, о чем он заявил на VIII съезде РКП (б) в 1919 г. Только комбеды и продовольственная политика большевиков, названная военным коммунизмом, воспринимались большевистским Кремлем социализмом в деревне, а крестьян раздражали и приводили к протесту против большевиков.

Именно замена Советов на комбеды и продотряды стала камнем преткновения между большевиками и левыми эсерами. С 1918 по 1921

гг. (вплоть до НЭПа) партия большевиков проводила политику на построение внерыночного общества. В этот первый период противоречия между обеими партиями, между городом и деревней не находили разрешения. Такой период следует назвать временем сплошного протеста и конфликтов между властью и обществом.

В советской историографии считалось правомерным утверждать, что с началом НЭПа в 1921 г. начался новый политический процесс, в корне изменивший отношения между представителями большевистской власти и обществом, особенно в деревне. Для многих регионов эта дата является слишком условной. Так, например, для северо-западных регионов, Урала и Сибири^ХХѴ1новая форма государственности стала утверждаться в 1920 г^ХХѴ11. Для такого утверждения есть целый ряд оснований: во-первых, с ликвидацией Колчака закончились основные боевые действия гражданской войны; во-вторых, в Сибири продразверстка была заменена продналогом, а именно этот регион в 1920 г. становится хлебным донором страны; в-третьих, с 1920 г. начинают с размахом действовать банды в тылу РККА. «Общество по- прежнему находилось в стадии брожения: распад монархической государственности породил вакуум власти. Нормы дореволюционного государственного и обычного права были сняты, новые же вместе с правящими режимами менялись с калейдоскопической быстротой». Везде происходили расправы и произвол^ХХѴ111. Поэтому период между окончанием гражданской войны и созданием централизованного союзного государства - СССР - должен носить характер промежуточного, “буферного” времени, которое отделяет события гражданской войны от начала времени “достаточной твердости” большевиков. Его хронологические рамки колеблются между 1920 - 1923 гг. и первой половиной 1925 г.

Большое расхождение между 1923 и 1925 гг. объясняется борьбой оппозиции с блоком И.В. Сталина. Л.Д. Троцкий в автобиографическом очерке «Моя жизнь» характеризует это время «перетряхиванием аппарата», имея в виду укоренившийся государственный бюрократизм. В состоявшемся между ним и В.И. Лениным разговоре в конце 1921 г. Троцкий заявил о некоем подобии сформировавшейся партийно­бюрократической сермяжности, готовой покорно исполнять приказания своего начальства (Оргбюро ЦК) ради сохранения занимаемого положения. Ленину «я ответил, - писал Л.Д. Троцкий, - . что суть всех трудностей состоит в сочетании двух аппаратов и во взаимном укрывательстве влиятельных групп, собирающихся вокруг иерархии партийных секретарей. Чуть подумав, Ленин поставил вопрос ребром: Вы, значит, предлагаете открыть борьбу не только против

государственного бюрократизма, но и против Оргбюро ЦК? Я рассмеялся от неожиданности, - вспоминал Л.Д. Троцкий. Оргбюро ЦК означало самое средоточие сталинского аппарата»^**1*. По словам Л.Д. Троцкого, Ленин намечал создание при ЦК комиссии по борьбе с бюрократизмом, через которую предполагалось преодолеть политическую неграмотность большинства граждан РСФСР. В этом контексте написано завещание Ленина.

КРАТКИЕ ИТОГИ Под советским бюрократизмом начала 1920-х гг. необходимо понимать укоренившуюся традицию большинства членов большевистской партии, поддерживать во всем мнение сильного центра, напоминающего дореволюционный царизм. В обмен на это - это партийное большинство надеялось сохранить своё положение в обществе. Выказывая своё мнимоё «раболепие» перед сильным центром (Оргбюро Центрального Комитета партии в лице Сталина), партийное большинство на местах было готово исполнять любые приказания центра (например, проводить репрессии). Эта ситуация и вызвала беспокойство в 1923 г. у Ленина и Троцкого, которые обосновано считали, что партия большевиков, за счет вливания в неё новых членов (это произошло в годы гражданской войны) превращается в обывательщину.

Например, книга американской исследовательницы Шейлы Фицпатрик «Повседневный сталинизм» дает подтверждения таким выводам. В главе «Сигналы от Сталина» она пишет, что на рубеже 1920 - 30-х гг. Кремль имел дело «с примитивным административным аппаратом, способным выполнять лишь несколько простых команд типа “стоп”, “вперед”, “быстрее”, “тише”, которые можно было адекватно передавать с помощью сигналов»^***.

Имея в виду не личность Сталина, а сталинскую партийную бюрократию, в 1927 г. Н.К. Крупская сказала: «... если б жив был Ленин, то, вероятно, уже сидел бы в сталинской тюрьме. . Ибо дело . в тех силах, которые Сталин выражает, - дополнял Троцкий. Но в 1922 - 1923 годах вполне возможно было еще завладеть командной позицией, открытым натиском на быстро складывавшуюся фракцию национал- социалистических чиновников, аппаратных узурпаторов, незаконных наследников Октября, эпигонов большевизма»^***1.

Политическая незрелость масс, тем более, проникшая в партийное большинство, приводила к соблазну, от имении большевиков, проводить в жизнь не только политику центра - бюрократической верхушки, но и пытаться на местах творить право по собственному усмотрению. Население России все время было отстранено от реального политического контроля над деятельностью власти. В годы Сталина, Хрущева и Брежнева, руководство партии тоже ничего не делало для

преодоления отчуждения трудящихся от политической жизни. Россияне оставались отчужденными от правотворческой инициативы, в то самое время, когда в партии укоренялся менталитет обывательщины и послушания.