Разверстка по украинным полкам служилых людей московских чинов

Формирование командного состава и разрядных шатров для Чигиринского похода являлось ответственным и нелегким делом, но действительно гран­диозная работа была проведена Разрядным приказом по сбору личного со­става полков, определенных правительством для участия в этой военной операции.

Русское войско XVII в., как известно, состояло из частей, различавших­ся принципами набора ратных людей. Это были полки “старого” и “нового” строя. Тем не менее, все войско было пронизано, и тем самым скреплено, единой чиновной иерархией. Выше об этом было упомянуто в связи с со­ставлением списка полка В.А. Змеева в начале 185 г. Элитой армии русско­го государства были московские чины. Для тех из них, кто участвовал в полковой службе, в Разрядном приказе составлялись особые списки, что было вызвано, кроме того, и чисто техническими причинами - письменных уведомлений в XVII в. о призыве на военную службу служилые люди не по­лучали, “повестка” объявлялась в устной форме.

Приказ о призыве на военную службу для Чигиринского похода был объявлен служилым людям московских чинов 2 апреля 185 г. Ero лично об­народовал на Постельном крыльце царского дворца в Кремле руководи­тель Разрядного приказа думный дьяк В.Г. Семенов, что свидетельствовало о высшей степени важности мероприятия. Столичные служилые люди бы­ли уведомлены о том, что они приписаны к четырем полкам - к “большо­му” во главе с боярином кн. В.В. Голицыным, к полку сходного воеводы В.В. Голицына боярина И.В. Бутурлина и к Белгородскому и Севскому полкам под единым командованием боярина кн. Г.Г. Ромодановского.

Далее был зачитан список, подготовленный в Московском столе Разря­да, в котором были перечислены призванные на войну служилые люди мос­ковских чинов с распределением их по означенным полкам и с указанием пунктов сбора499. Запись, которой было засвидетельствовано обнародование указа, сделана В.Г.

Обнародованный В.Г. Семеновым 2 апреля список был, если так мож­но выразиться, промежуточным звеном в процессе работы Разрядного при­каза по разверстке служилых людей московских чинов в четыре указанных полка. Все подготовительные материалы, “смотренный” список, докумен­ты, составленные позже на основании списка 2 апреля, а также документы следующего, 186 г., подводящие итог участию призванных служилых людей московских чинов в чигиринской кампании, были по окончании дела собра­ны разрядными служащими в единый комплекс и отложены в архив прика­за, став одновременно отчетом о проделанной работе, справочником и ос­новой для составления подобных списков в будущем. Это собрание документов является одним из наиболее ярко раскрывающих технику рабо­ты Разрядного приказа с кадрами, в данном случае - в сфере военного дела, основного направления деятельности приказа503.

Первая часть и одновременно ядро комплекса представляет собой “на­рядный” (то есть утвержденный военным руководством к исполнению) смо­тренный список служилых людей московских чинов, оглашенный в Кремле 2 апреля 185 г. Список делится на три части, по полкам - Путивльскому, Рыльскому и Белгородскому. В свою очередь, каждый раздел имеет свои составные части, больше всего их в разделе Путивльского полка.

В списке указаны следующие московские чины: стольники, стряпчие, московские дворяне, в том числе те, кто написан по московскому списку, но служить полковую службу должен со своим городом. Особо было отме­чено, участвовал ли служилый человек в военных событиях 1670-71 гг. “в понизовыі городеі” (война с C.T. Разиным) и в украинских походах Г.Г. Ромодановского и И. Самойловича 1674-1675 гг., а также находился ли столичный служилый человек с тех же 1670-71 гг.

Государев полк до смерти Алексея Михайловича был в буквальном смысле государевым полком, то есть руководимым непосредственно царем. Но в 185 г. юный и не очень здоровый Федор Алексеевич, естественно, не мог участвовать в военных действиях, поэтому государев полк сохранял­ся формально, и, по всей видимости, был оставлен в столице. Кроме сооб­ражений безопасности, пребывание в государеве полку, видимо, считалось также престижным, и некоторые служилые люди стремились перевестись в него из других формирований: “велено быть по заручнои челобитном в го­судареве полку с переменою”505.

В боярском полку значились служилые люди московских чинов, припи­санные к разным армиям - и к полку В.В. Голицына, и к полку Г.Г. Ромода­новского. По всей видимости, боярские полки этих армий находились под непосредственным командованием главных военачальников.

Для распределения служилых людей московских чинов по полкам имели значение стаж их службы в соответствующем чине и характер их предыду­щей службы (военной и административной) - таким образом выяснялись бо­евые заслуги, опыт организационной работы и чиновный статус московских служилых. Так, стольники полка В.В. Голицына разделены на: а) пожалован­ных в 184 и 185 гг., походных (то есть уже имевших опыт пребывания в спе­циальных подразделениях сопровождения государя), но не бывших в полках, то есть не участвовавших в боевых действиях; б) новиков, не бывавших ни в походах, ни в полках, в) опытных, но не старых администраторов, с 179/1670-71 гг. бывших городовыми воеводами или на приказах (начальни­ками небольших крепостей), перемененных (то есть освобожденных от зани­маемых должностей), и приписанных к одному из полков - государеву или бо­ярскому; г) имевших конкретный опыт участия в боевых действиях - по “роспискам” 181/1672-73 и 183/1674-75 гг.

Примерно так же разделены стряпчие: а) пожалованные в чин в преды­дущем и текущем годах из житья (что подчеркивалось, так как означало не­который опыт пребывания на службе), походные, но не бывавшие в полках; б) новики, не имевшие опыта ни походной, ни полковой службы; в) городо­вые воеводы или стряпчие на приказах, бывшие в этих должностях с 179/1670-71 гг. и ныне перемененные, приписанные к государеву или к бо­ярскому полку; г) по роспискам 181/1672-73 и 183/1674-75 гг. приписанные к боярскому полку и в 183 г. бывшие в Севске; д) наконец, пожалованные в стряпчие в предыдущем и текущем годах, приписанные к боярскому пол­ку, но, естественно, не включенные в “росписку” хотя бы 183 г., и, тем не менее, прибывшие в Севск в 183 г. по собственному почину.

Разделение дворян на категории еще проще. Учтены только а) опыт­ные градоначальники, служившие с 179/1670-71 гг., отпущенные со своих мест и записанные в государев или боярский полки, и б) участники боевых действий в Севске в 183/1674-75 гг.

Список Рыльского полка И.В. Бутурлина разделен только по чинам (стольники, стряпчие, дворяне) и содержит список служилых людей москов­ских чинов, приписанных ранее к Тамбовскому полку (заголовок гласит: “В Рыльску с окольничим и воеводои Иваном Васильевичем Бутурлиным Танбовского полку”506), а теперь переводимых в Рыльский полк.

Список Белгородского полка также менее дробен, чем Путивльский. Ero составляют следующие части: а) стольники, стряпчие и московские дворяне, которые не были на службе ни в 183/1674-75 гг. в Севске, ни в 184/1675-76 гг. в Путивле, и б) специальный раздел для московских дво­рян, которые были пожалованы со 179/1670-71 по 184/1675-76 год включи­тельно по московскому списку из городов и расписаны по полкам - госуда­реву, в котором одним дозволялось служить с московскими дворянами, другие же должны были служить со своими городовыми корпорациями, но после челобитных им разрешено было быть в государеве полку, - и бо­ярскому, в котором часть служит вместе с московскими дворянами, а ос­тальные со своими городами.

Таким образом, в Белгородский полк были определены служилые лю­ди московских чинов, которые в два последних года по разным причинам не участвовали в боевых действиях и не занимали руководящих администра­тивных должностей на местах, а также та часть московских дворян, которая влилась в эту элитную категорию относительно недавно, за последние шесть лет. Белгородский полк принимал и, по планам правительства, дол­жен был принять и в новом походе наиболее активное участие в боевых действиях; полку же В.В. Голицына скорее ставилась задача прикрывать юго-западные границы государства от возможного вторжения Речи Поспо- литой, хотя в случае необходимости путивльская армия также должна была быть вовлечена в войну с Турцией. Однако в соответствии с чиновной ие­рархией, а, значит, и в отношении престижа полк В.В. Голицына считался выше полка Г.Г. Ромодановского. Полк И.В. Бутурлина, сходного воеводы В.В. Голицына, стоял в этой иерархии на третьем месте. Очевидно, исходя из всех этих соображений, военное руководство и выстраивало свою поли­тику распределения служилых людей московских чинов по этим полкам. В полк В.В. Голицына направлялись те, кто в последние годы наиболее ак­тивно участвовал в боевых действиях и служил в провинциальной админис­трации. В полк Г.Г. Ромодановского определяли служилых людей москов­ских чинов, по разным причинам в последнее время не несших полковую службу и не бывших не воеводстве. В Рыльск же фактически был переве­ден с восточных границ Тамбовский полк. По всей видимости, так военным руководством понималась и так осуществлялась ротация личного состава высших служилых чинов при участии в боевых действиях.

Как отмечалось выше, некоторые поправки в список были внесены на самом смотре - судя по содержанию и характеру некоторых помет, инфор­мация, в них содержащаяся, могла быть получена только от участников смотра (помета о князе Никите Мещерском) или при непосредственном с ними общении - “стар”507, “слеп”508, “от ран увечен”509.

Затем работа по исправлению и дополнению списка была продолжена в Разряде, о чем говорит, к примеру, помета Ф.Л.

Формирование личного состава полков означало для разрядных служа­щих не просто подбор соответствующих кадров, но и, в соответствии с принципами строительства дворянской армии, учет их материального со­стояния. Против почти всех имен на левом поле стоят пометы, обозначаю­щие количество дворов, с которых служит служилый человек или другие обстоятельства обеспечения его службы: “27” (против стряпчего А.Е. По- хвиснева)512, “25”, 21”, “то ж” (против трех его родственников - московских дворян)513, “за отцомъ”, “помеся нетъ”514, “с матерью”515, “з братої”516, “помеся и вотчин нет”, “с племянникої”517, “вопче з братої”518. Крещеный инородец на русской службе кн. Михайло Казымурзин сын Байтереков обеспечивался не поместьем, а денежными выплатами, что и отмечено на левом поле против его имени: “по 15 алтынъ на день”, денежное же обеспе­чение было и у дворянина Силы Семенова сына Потемкина - “по 15 рублев на месяцъ”519. Эти сведения были указаны во время составления списка и, возможно, в некоторых случаях уточнены во время смотра и после него.

Другие пометы касаются служебного положения, гражданского состо­яния и здоровья служилого человека, а также перемен в назначении перед смотром или на момент проведения смотра. Против имен стольников было отмечено: - “чиновном”, “походном”520, “в летнихъ ездилъ же”521, “был на посолстве с отцої”, “был на посолстве” (о Голосовых Лукьяне Ивановиче и Григории Лукьяновиче)522, “в Свияжску, а после того посланъ в Запороги и с черкаскихъ городовъ повороченъ”523, “был на Воронеже, а ныне в пис- ме из Дворца”524, “на Царицыне, а ныне отосланъ в Казанском приказ”525, “на Лукаі, а ныне за путивльские неты велено взять денги по рублю з дво­ра”526, “за болезнью взяты денги по рублю”527, “велено быть в поход- ныхъ”528. К именам стольников, бывших в 183/1674-75 гг. на службе на Ук­раине, а также в 179/1670-71 гг. в понизовых городах, сделаны примечания: “до сроку, а ныне отослан в Розбоином”529, “был”, “не был”, “отпущон ис приказу Казанского дворца на Пензу”, “после сроку”530. В разделе стряп- чих-новиков, которые не были ни в полках, ни в походах, имеются пометы: “не был”531, “отпущон с отцої в понизовые городы”532, “были оба в Аста- рахани”, “был в Смоленску з дядею”533, “велено быт в Ефремове”534, в раз­деле дворян - “умре”535, “стар”, “в Сургуте, а ныне у грузинском царицы”536, “в Белеве, а ныне в Немецком слободе, и велено переменит”537.

Составитель списка, как говорилось, имел четкие критерии того, в ка­кой полк должен быть направлен служилый человек в зависимости от его предыдущих служб. Так, служившие ранее в Тамбовскому полку должны были зачисляться в полк И.В. Бутурлина, в Рыльск. E^H из-за недостатка информации или, возможно, по просьбе самого служилого человека его имя было занесено в другой раздел, после сверки списка порядок восстанав­ливался и против неверно записанных имен подьячий делал помету: “был в Танбове и ныне быт в Рылску”538, “по Танбовскому полку, быть в Рыл- ску”539, “на Волуике, а ныне написан в Рылескъ, для того что он былъ в Танбове”540, “в Галиче, а ныне велено быт в Рылску, для того что он Тан- бовского полку” (стряпчие разных категорий полка В.В. Голицына)541, час­то просто “был в Танбове”542 (стряпчий полка Г.Г. Ромодановского). Ино­гда служившие ранее в Тамбовском полку и определенные “нарядным” списком в Рыльск переводились без указания оснований в другие полки: “велено быть в Белегороде” (стольник)543, “быть в Путивле” (стряпчий)544. Возможно, это делалось по челобитным служилых людей, желавших быть зачисленными в более престижные полки.

Таким же образом были исправлены неверные назначения в полку Г.Г. Ромодановского. Как было сказано, отбывшие в 183/1674-75 гг. полко­вую службу в Севском полку теперь приписывались к полку В.В. Голицы­на. Поэтому, по выяснении обстоятельств, разрядные подьячие отмечали в списке Белгородского полка тех, кого полагалось перевести в Путивль- ский полк: “по севскому приезду в Путивле”545 (стольник; рядом с его име­нем еще одна, подтвердительная помета “быт”), “быт у Голицына”, “по севскому приезду в Путивле” (также стольники)546, “по севским приездам быть обоим в Путивле”547, “по севским приездом в Путивле” (московские дворяне)548.

После уточнения состава полков подьячие подсчитали и отметили ко­личество людей каждой из категорий. В конце соответствующей рубрики проставлены цифры, например, под списком стольников “походные преж­ние” - “22”549, стольников, бывших в городовых воеводах и на приказах и зачисленных в государев полк - “26”550, стряпчих-новиков, не бывших ни в какой службе -”45”551 и т.п.

В конец белгородского списка были добавлены две небольшие рубри­ки, включавшие служилых людей южных городов, очевидно, буквально на­кануне смотра пожалованных по московскому списку. Жители Карачева и Болхова были направлены в Севский полк, а несколько человек из Мцен- ска - в Белгородский552.

Все три части смотренного “нарядного” списка - путивльская, рыльская и белгородская, в том числе и “добавочная” - скреплены думным дьяком В.Г. Семеновым. Роль думного дьяка на этом этапе “призывной кампании” московских чинов была определяющей: им осуществлялся генеральный контроль за составлением “нарядного” списка личного состава полков, он огласил указ о “призыве” на украинную службу с Постельного крыльца в Кремле и провел смотр явившимся служилым людям. Здесь следует отме­тить, что, возможно, лично начальником приказа была прочитана лишь первая часть списка, включающая стольников и стряпчих Путивльского полка. Упомянутая помета В.Г. Семенова о кн. Н. Мещерском относится именно к этой части списка. Большинство отметок о пригодности к службе “призывников” (“слеп”, “увечен” и т.п.) сделано в перечнях дворян Путивль­ского полка и личного состава Белгородского и Севского полков и не при­надлежит руке кого-либо из дьяков Разряда. Возможно, эти части списка были зачитаны кем-то из старых приказных подьячих и ими же на смотре вписаны соответствующие примечания. В работе со списком после прове­денного смотра участвовал и дьяк Ф.Л. Шакловитый - им записаны распо­ряжения навести справки о лицах, которые по каким-то причинам привлек­ли его внимание (“справитца будет и выписат, сколъко детем будет на службе”553, “справитца”554).

“Нарядный” смотренный список оказывался, таким образом, в каком- то отношении предварительным, в него по необходимости вносились уточ­нения, дополнения, исправления. Как уже отмечалось, трудно точно устано­вить, когда были сделаны конкретные пометы - на смотре или в приказе с использованием приказных архивных документов.

Разумеется, “нарядный” список был составлен не сразу, ему предшест­вовала большая подготовительная работа сотрудников Разрядного приказа.

Сначала на основании имеющихся в Разряде списков служилых людей московских чинов - очевидно, боярских списков - подьячими был составлен сводный “глухой” их перечень с указанием численности по разделам и руб­рикам. Его структура в целом совпадает с внутренней структурой полковых списков 2 апреля - по чинам, начиная с высшего, стольничьего, и по стажу и характеру службы. Таким образом, смешанный чиновно-служебный принцип был сразу заложен в основу формирования элитного состава пол­ков, которые должны были принять участие в Чигиринском походе. Кури­ровал составление этого документа третий дьяк Разрядного приказа Л.А. Домнин.

Отличием перечневой росписи от последующих именных списков явля­ется то, что в росписи гораздо более полно и подробно представлен раздел стольников, особенно походных разных категорий555. В числе стольников, которые по разным причинам со 179 г. по текущий 185 г. находились вне Москвы, в отдельную рубрику был записан стольник, “отпущон в деревню вместо воеводства на два года” (решение В.Г. Семенова по этой рубрике удивления не вызывает: “быт в полку”556). По всей видимости, на этом эта­пе формирования полков такие подробные данные были необходимы руко­водителю приказа для принятия решения. Позже эти мелкие категории бы­ли объединены в более крупные в зависимости от характера службы и приписки к определенному полку.

Кроме того, роспись, как перечень абсолютно всех служилых людей московских чинов независимо от их гражданского и служебного состояния, включала и те категории лиц, которые по характеру своей службы не мог­ли быть призваны в армию (см. ниже).

Список был передан руководителю приказа В.Г. Семенову, который произвел предварительную разверстку столичных служилых людей по пол­кам. Против соответствующих рубрик им было указано, какую службу пред­стоит нести каждой категории служилых людей. Критерием зачисления в разные войсковые подразделения, как сказано, был отчасти чин служилого человека, но главным образом характер его текущей и предыдущей службы. Так, В.Г. Семенов распорядился “быт на Москве” приписанным к государе­ву полку чиновным стольникам, а также стольникам и стряпчим, которые “на Москве у дел”557, то есть служат в столичной администрации. Такое же указание - “быт на Москве всеї” - получили записанные в государев полк дворяне, чиновные и “на Москве у дела”558. Естественно, что в последующих документах эти категории московских служилых отсутствуют.

Некоторым служилым людям московских чинов, очевидно, по преды­дущим “роспискам” велено было служить в “территориальных” полках с постоянной дислокацией - Новгородском, Смоленском, Белгородском. Этой категории служилых людей В.Г. Семенов предписал “быт в техъ ж полкехъ”559, “быть в техъ местах по прежнему”560.

Все прочие стольники, стряпчие и дворяне, в зависимости от своей пред­шествующей службы, были разверстаны В.Г. Семеновым по полкам госуда­реву, Путивльскому и Белгородскому: “быт в государеве полку”561, “быт на службе”562, “быт в полку в Путивле”563, “с которых денги взяты, быт на Москве, а с которых не взяты, быти в полку”564, “быт в Белогородцком пол- ку”565, “в полку быт имъ в Путивле”566, “быт в Путивле”567, “быт всеї в Пу­тивле”568, “а кормовыи быт всеї быт569 в Белгородцкої полку”570.

Таким образом, изложенный выше принцип ротации служилых людей московских чинов, участвовавших в боевых действиях в 185 г., был установ­лен именно руководителем военного ведомства Русского государства.

Некоторые рубрики, по мнению В.Г. Семенова, были составлены не­корректно. Например, в группе служилых людей, объединенных одним признаком - уважительной причиной уклонения от призыва в армию (“ны­не в городеі в воеводах и на службах с полками и в полону и в отсылках”), думный дьяк отметил одну категорию, которая требовала специальной оценки пригодности к полковой службе. На поле против этой рубрики он записал: “Которые в отсылках, тех написать особо”571. Еще одной группой служилых людей, вызвавших более пристальное внимание В.Г. Семенова, были стольники, находившиеся со 179/1670-71 гг. “в городеі в воеводах и на приказех и переменены”. О них думный дьяк затребовал у составителя спи­ска более детальную информацию: “Разобрат и написат списокъ”572.

Завершают эту перечневую подготовительную роспись разделы, кото­рые не были включены в последующие списки - жильцов573 и отставных служилых людей574, причем жильцы представлены так же полно и подроб­но, по категориям в зависимости от характера и стажа службы, как и выс­шие столичные чины. Отсутствие отставных в более поздних редакциях списка понятно, а то обстоятельство, что жильцы не были включены в “на­рядный” список служилых людей московских чинов, объясняется “ведомст­венной” принадлежностью жильцов ко второму повытью Московского сто­ла - их поименный “нарядный” список составлялся там, а список высших столичных чинов готовился первым повытьем.

Интересно отметить, что перечневая роспись была подготовлена в двух экземплярах. Один из них был передан В.Г. Семенову, второй, идентичный первому, остался без каких-либо помет. Оба документа беловые, оба скреп­лены дьяком Л.А. Домниным, что свидетельствует о том, что они были за­вершены и готовы для представления высшему руководству. Возможно, второй экземпляр предназначался для ознакомления с ним верховной влас­ти - государя и Думы, но не понадобился.

Перечневая роспись была составлена не позднее середины марта, на что указывает единственная датированная помета к рубрике, посвящен­ной дворянам-нетчикам, с которых велено было взять денежные штрафы за “неты” в Путивле и Белгороде во время предыдущей кампании. Подья- чим-составителем была внесена информация, возможно, для В.Г. Семено­ва: “И марта по 14 число взято с нихъ 191 рубль”575.

Составлением перечневой росписи непосредственно руководил старый подьячий А. Яцкой, чья справа заверяет экземпляр В.Г. Семенова576.

Из анализа перечневой росписи следует, что, во-первых, принцип фор­мирования личного состава южной армии устанавливался думным дьяком

В.Г. Семеновым, и он же принимал решение о распределении служилых людей московских чинов по местам службы; и во-вторых, эти решения ру­ководитель военного ведомства принимал единолично, без согласования с верховной властью.

Руководствуясь генеральными указаниями В.Г. Семенова, сотрудники Разрядного приказа подготовили предварительные именные списки лично­го состава “украинных” полков. В сборнике эти материалы помещены сра­зу за “нарядным” списком. Они представляют собой черновые варианты разных разделов “нарядного” списка, перемежающиеся дополнительными подготовительными материалами, не вошедшими в основной список. В чер­новиках “нарядного” списка отсутствуют разделы, относящиеся к началу основного списка. Это служилые люди Путивльского полка - походные стольники, пожалованные в чин в 184 и 185 гг. и не бывшие в полках, столь­ники-новики, не бывшие ни в полках, ни в походах, и стольники, переменен­ные с должностей городовых воевод и приказных людей и записанные в го­сударев и боярский полки. Очевидно, эта часть черновиков утрачена, что проверить практически невозможно, так как в этой части книги скрепа по листам отсутствует.

Все остальные части “нарядного” списка представлены черновыми ва­риантами без исключения. Однако черновики списков разных полков поме­щены в книге в сложной последовательности. Первыми представлены спи­ски Путивльского полка, а черновики списков Рыльского и Белгородского полков следуют за этой частью книги и перемежаются с другими ее разде­лами (см. ниже).

Работа подьячих Московского стола и на подготовительном этапе со­стояла в уточнении гражданского и служебного положения каждого внесен­ного в списки служилого человека на данный момент времени. Кроме того, подьячие приводили перечень в соответствие с решениями руководителей приказа о дальнейшем прохождении службы людьми московских чинов.

Большая часть помет, сделанных в черновом списке Путивльского пол­ка и касавшихся служебного положения человека на текущий момент, практически без перемен перешли в “нарядный” список: “до сроку, а ныне отослан в Розбоинои”577; “был в Смоленску з дядею”578 и др. Некоторые примечания черновика в “основном” списке развернуты. Так, помета в чер­новом списке против имени Т.Л. Караулова - “в Добром” - в “нарядном” списке уточнена: “в Керенску, а после того в Добром”579.

Те же пометы, в которых содержалась информация о выбытии служи­лого человека из полка, переводе его в другой полк или зачислении в дан­ный полк, в “нарядном” списке не были переписаны, но были учтены. На­пример, в черновом списке рядом с именем М.И. Давыдова помечено “умре”, в “нарядном” списке он отсутствует580.

Наконец, в “нарядном” списке есть пометы, которых нет в черновике и которые были сделаны, видимо, непосредственно на смотре или после не­го, например: “велено быть в походных”581, “был в Танбове и ныне быть в Рылску”582, “по Танбовскому полку быть в Рыльску”583, “быть в Рылску для того что он Танбовского полку”584, “за болезнью взять денги по руб­лю”585, “был в Танбове”586, “стар”587. В “нарядный” список вписаны между строк имена и фамилии, которых не было в черновом списке588.

При изучении черновиков становится ясно, что разрядными подьячими при формировании личного состава полков была проделана гораздо боль­шая работа, чем та, что отразилась в списках, оглашенных 2 апреля. Пере­работанным и учтенным в “нарядном” списке подготовительным материа­лам примерно равны по объему материалы, которые были собраны для составления этого списка, но не вошли в него, а некоторые не вошли и в черновой список.

Во-первых, это сведения о лицах, которые находились в данный момент на службе в разных должностях или не могли принять участия в боевых дей­ствиях по другим причинам. Например, представлены списки стряпчих и дворян - чиновных и бывших “на Москве у дел”589, стряпчих “ныне в от­сылках и у дел в городах и отпущены с отцы и с родственники”590, стряпчих “ныне ж в городеі в воеводах и на службах и в полону”591, “под началом”592, стряпчих, которым велено служить в других полках - Новгородском, Смо­ленском, а для списка Путивльского полка - в Белгородском593, дворян, ко­торые “ныне в городеі в воеводах и в отсылках и в полону”594, тех, которые “за приставом”595.

Надо сказать, что списки не могущих быть на военной службе служилых людей не были “глухими” - против каждого из них помечена причина, по ко­торой он может быть освобожден от армейской службы: “отослан ис Казан­ского в писме из Дворца”, “отпущон с отцом”, “то ж”, “на Уфе з дядею”, “ве­лено быть с отцом в Синбирску”596, “в писме из Дворца”, “в писме”, “отос. из Новгородцкого”, “отос. из Хълебного”, “на Воронеже и велено переме­нить”, “в полону”, “велено быть в Киеве”, “велено быть в Сибири”, “отос. из Дворца в Вологоцкои уезд”, “у дела на Белоозере”, “отпущон на приказ из Дворца”, “отпущон из Казанского дворца на приказ”, “велено быть на До­ну”597. Для городовых воевод помечались города, в которых они находились на воеводстве. Например, против имени В.Ф. Дубенского помечено “на Тер­ках”598. (Я так подробно привожу пометы о службах служилых людей мос­ковских чинов (стряпчих и московских дворян), чтобы лишний раз подчерк­нуть их универсальность и деловую “всеядность”, а также теснейшую связь центра с провинцией - практически все руководящие, постоянные и времен­ные, должности по всему государству занимали люди из Москвы, члены от­носительно небольшой элитной группы лиц. И практически каждый шаг этих людей отслеживался Разрядным приказом (без современных средств связи и носителей информации), учитывался и использовался им в его дея­тельности по организации управления Русским государством).

Во-вторых, уже на предварительном этапе разрядные подьячие делали некоторые первичные обобщения по разным группам и категориям служи­лых людей московских чинов, которые интересовали руководителей Разря­да и старых подьячих - непосредственных организаторов “призыва” - и бы­ли необходимы им для оценки ситуации с личным составом и последующей его разверсткой по полкам. Например, подьячими были сначала составле­ны списки стольников, бывших в Путивле в 184/1675-76 и в 185/1676 гг. (имеется в виду по осень 185 г.)599 и не бывших в Путивле в тот же период “и за те неты велено взять по рублю з двора”600, “а за теї в остатке в Сев- ску и в Путивле не были, а во 179 году на государеве службе не были ж”601, отдельный список стольников, бывших в 179/1670-71 гг. в понизовых горо­дах602, после чего подьячие дали сводный список стольников, и бывших, и не бывших в Севске и Путивле, но не участвовавших в событиях 179 г. в понизовых городах603, и, наконец, список стольников, которые провели всю кампанию 179/1670-71 гг. от начала до конца - “во 179 году на госуда­реве службе в понизовых городеі были до отпуску”604.

Следует отметить, что и эти подготовительные материалы, не вошед­шие ни в черновой, ни в окончательный списки, также изобилуют помета­ми подьячих. Так, имена отсутствовавших в 179/1670-71 гг. в понизовых го­родах стольников сопровождаются пометами о причинах уклонения от службы в то время: “был на Терку”605, “был на посолстве в Персиде”, “стар”, “был в Новгородцкої полку”, “был в Киеве”, “слеп”606, “ныне вы­шел ис полону” (речь идет о стольнике А.П. Скуратове, сыне товарища Г.Г. Ромодановского, стольника П.Д. Скуратова, за которого в 185 г. был дан огромный выкуп; см. ниже), “отпущон на Воронеж”, “от ран увечен”, “был в головах”607, “отослан в Хлебном”608, “велено быт в Казани”609, “ото­слан в Розбомном приказ в сыск”610. Причины неучастия служилого челове­ка в кампании 179 г. серьезно влияли на его назначение в предстоящем по­ходе в один из полков и должны были быть представлены принимающему решение руководству приказа.

Материалы такого же характера даны и по другим московским чинам - стряпчим и дворянам611. По большей части информация этих подготови­тельных частей не соотносилась с текстами чернового и белового списков. Однако были и исключения. Так, против имен двух стряпчих из рубрики, озаглавленной “во 179 году были на государеве службе в Арзамасе”612 (то есть в понизовых городах), помечено: “по севскому приезду написан в Пу­тивле”, “по севскому приезду быт в Путивле”613.

Лица в каждой из выделенных подготовительных категорий подсчита­ны, цифра указана справа внизу раздела.

Трудно сказать, были ли подготовительные материалы основой для черновика, выборками из него или самостоятельными документами. Ско­рее всего, здесь присутствуют все три компонента.

Гонец Никита Бехтеев при московском посольстве в Париже. 1686 г.

(Goltz H. Alles von Zarin und Teufel. Europaische RuBlandbilder aus vier Jahrhunderten.

Die gesamten Rovinskij-Materialien fur eine Russische Ikonographie. S. l., 2006. Bd. II).

Князь Яков Евфимьевич Мышецкий, московский посол в Париже. 1686 г.

(Goltz H. Alles von Zarin und Teufel. Europaische RuBlandbilder aus vier Jahrhunderten.

Die gesamten Rovinskij-Materialien fur eine Russische Ikonographie. S. l., 2006. Bd. II).

Кирил Варфоломеевич Алексеев, секретарь московского посольства в Париже. 1686 г. (Goltz H. Alles von Zarin und Teufel. Europaische RuBlandbilder aus vier Jahrhunderten.

Die gesamten Rovinskij-Materialien fur eine Russische Ikonographie. S. l., 2006. Bd. II).

Князь Яков Фёдорович Долгорукий, московский посол в Париже. 1686 г.

(Goltz H. Alles von Zarin und Teufel. Europaische RuBlandbilder aus vier Jahrhunderten.

Die gesamten Rovinskij-Materialien fur eine Russische Ikonographie. S. l., 2006. Bd. II).

Почти в конце этой части книги, состоящей из черновика к “нарядно­му” списку и подготовительных материалов к нему же, находится справа старого подьячего: “Справил Иван Максимов”614. Однако за этим листом следуют еще несколько с материалами такого же характера, что и преды­дущие: черновик к части “нарядного” списка о дворянах, по роспискам 181 и 183 гг. написанных в боярском полку и бывших в 183 г. в Севске615, и под­готовительные материалы по Путивльскому и Белгородскому полкам, от­носящиеся к московским дворянам (списки бывших в 184 и 185 гг. в Путив­ле и в Белгородском полку, списки путивльских нетчиков, с которых велено взять “рублевые” деньги616, окончательные списки севских нетчиков)617. Так как в этой части сборника документов скрепы нет, можно предполо­жить, что листы были перепутаны, и справа И. Максимова относится ко всему комплексу подготовительных материалов смотренного списка 2 ап­реля, или что последние части подшиты несколько позднее.

И. Максимов до мая 185 г. был вторым подьячим Разряда, а с этого времени, после пожалования первого подьячего, И. Ляпунова, в дьяки, за­нял его место. Известно также, что в мае 185 г. он вместе с Г. Федоровым руководил первым повытьем Московского стола Разряда и что в 185 г. он находился в Белгородском повытье того же стола. Следовательно, непо­средственным руководителем составления “нарядного” списка служилых людей московских чинов Путивльского и отчасти Белгородского полков весной 185 г. был начальник первого повытья Московского стола старый подьячий И. Максимов. Отсутствие дьячьей скрепы указывает на то, что, с одной стороны, подготовительный этап работы рассматривался разряд­ным руководством как менее важный, чем составление белового “нарядно­го” списка, с другой же - на то, что подьячий И. Максимов принимал на се­бя всю полноту ответственности, без какого-либо контроля со стороны руководства Разряда, за организацию и исполнение сложной и трудоемкой работы по сбору и структурированию предварительной информации для со­ставления списков.

На основании подготовленных и отредактированных черновиков и был составлен беловой вариант “нарядного” списка, оглашенный 2 апреля в Кремле. После внесения в него уточнений, дополнений и исправлений раз­верстка служилых людей московских чинов по украинным полкам была продолжена. Обработка “нарядного” смотренного списка по пометам, сде­ланным на смотре и в результате работы над списком в Разряде, по крайней мере, Путивльского полка проходила в два этапа, по чему можно судить, на­сколько сложна была эта работа. В сборнике представлены два варианта исправленного смотренного “нарядного” списка Путивльского полка, один из которых является черновиком для другого.

Сначала в книгу был подшит второй, последний по времени вариант об­работки списка Путивльского полка. Структура списка по чинам была со­хранена618. После этого документа дана отдельная выборка из только что составленного нового варианта по дворянам, предоставившим вместо себя даточных людей в рейтарскую службу619. Предварительный, послуживший основой для второго варианта список Путивльского полка следует за спис­ками Белгородского и Мценского полков620. По всей видимости, такой по­рядок архивирования документов - сначала основной для данного этапа ра­боты вариант, а затем подготовительные материалы - был традиционным в делопроизводстве Разряда.

Во втором варианте обработки путивльского смотренного списка вы­черкнутые в первом варианте имена отсутствуют621, вписанные между строк в первом варианте записаны во втором варианте набело, в строку. Ча­сто против тех имен, которые не внесены в окончательный вариант, в пер­вом варианте стояли пометы “быть на Москве” или “быть в государеве пол­ку”622. Исправления, сделанные в первом варианте обработки смотренного списка, внесены во второй вариант. Так, фамилия стряпчего Григория Ле­онтьевича Кобякова в первом варианте была зачеркнута и сверху исправле­на на “Фомин”623; во втором варианте стряпчий Григорий Леонтьевич Фо­мин записан на своем месте набело624. Ко многим именам в первом варианте сделаны приписки между строк или на полях, мелким почерком: “в его ме­сто сын ево...”. Во втором варианте эти приписки сделаны крупно, в строку, рядом с именем служилого человека625. Еще одним отличием первого и вто­рого вариантов исправленного смотренного списка является сильно изме­ненный порядок имен второго в сравнении с первым.

Следует отметить то обстоятельство, что в первой редакции путивль­ского списка отсутствует раздел, посвященный московским дворянам, тог­да как во втором варианте редакции список дворян со всеми характерными пометами, приписками и исправлениями есть626.

За второй редакцией “нарядного” путивльского списка в книге следует вторая редакция “нарядного” белгородского списка с пометами, сходными с пометами редакций путивльского списка627 (“в его место сын ево...”628, “сказ. умре”629 и т.п.). Первая редакция списка этого полка расположена в книге ниже630. В обеих редакциях проведена та же работа, что и в редак­циях путивльского списка. Более позднее время составления этих вариан­тов списка в сравнении с “нарядным” подтверждается, в частности, поме­той, сделанной Ф.Л. Шакловитым против имени стряпчего М.О. Сунбулова в первой редакции: “Апреля в 10 день по подписном челобитном велено на­писать в рылском полк”631 (против имени стряпчего в смотренном списке помет нет632). Это единственная датированная помета, все остальные глу­хие: “велено быть в государеве полку”, “велено взят денги”, “велено слу­жить в Новгородцком полку”633, “от службы отставлен, а велено взят ден­ги”, “велено быт в Рылску”634 и т.п.

Имена, вписанные между строк другими чернилами в “нарядный” смо­тренный белгородский список, в первой редакции белгородского списка внесены уже подряд, набело635.

После проведения смотра 2 апреля и уточнения наличного состава слу­жилых людей московских чинов, призванных в Путивльский, Рыльский и Белгородский полки, в Разряде начали тщательную проверку приписки каждого служилого человека к соответствующему полку. Там, где назначе­ние подтверждалось, разрядные подьячие фиксировали это соответствую­щими пометами и включали в исправленный список полка. Например, в “нарядном” смотренном списке Белгородского полка против имени дворя­нина В.Д. Тарбеева помет нет636, в первой редакции этого списка справа на поле помечено: “на службе”, слева: “ныне быт в Белгороцкож637, во второй редакции имя В.Д.Т арбеева записано набело, без помет638.

В то же время было немало случаев перевода служилых людей в другие полки. Так, против имен стряпчих П.П. Колтовского, Г.М. Сунбулова,

A. П. Колтовского в первой редакции Белгородского списка стоят пометы “велено быть в Путивле”639. Имена всех этих стряпчих зафиксированы в обеих редакциях путивльского “нарядного” списка640.

По-видимому, большая часть переводов служилых людей из одного полка в другой была сделана по инициативе Разрядного приказа по основа­ниям, принятым в Разряде: “велено быть по Севскому приезду в Путив­ле”641, “по севскому приезду быт в Путивле”642, “по севскому приезду вел. быт643 в Путивле”644. Однако довольно значительное число помет о пере­водах из Белгородского и Путивльского полков в другие (“велено быт в го- судареве полку”645, “велено быт в путивлском полку”646, “велено служить в Новгородцком полку”647, “велено быт в Рылску”648), а также пометы вро­де “велено взят денги”649, “от службы отставлен, а велено взят денги”650, “по челобитью велено быт с переменою в государеве полку”651, “велено быть в путивлскож полку для пожарного разореня”652 - свидетельствуют о том, что служилые люди московских чинов стремились уклониться от службы в армиях, которым предстояли наиболее активные боевые дейст­вия, и перевестись в более спокойные части.

Это предположение подтверждается челобитными служилых людей московских чинов об отставке от полковой службы, поданными весной - в начале лета 185 г., в период формирования “южных” армий.

По всей видимости, прошение об отставке от полковой службы служи­лые люди этой категории должны были подавать только в высшую инстан­цию - государю, поэтому все челобитные подобного содержания являются подписными, то есть поднесенными лично государю и рассмотренным им самим. Резолюцию царя на подписных челобитных записывал любой из думных дьяков, “дежуривших” при государе. Однако решение этих вопро­сов верховная власть фактически перекладывала на соответствующий ис­полнительный орган - Разрядный приказ. Обычной резолюцией государя на челобитных об отставке было распоряжение “розыскать” в Разряде, то есть сделать выписку по обстоятельствам дела, которая и служила осно­ванием для решения по челобитной. Так, стольник Путивльского полка Д.В. Михалков писал в челобитной, что служит он уже тридцать три года, был ранен, а в 183 и 184 гг. “погорел”. По этим причинам Д.В. Михалков просил “не быть” в Путивле, а вместо службы заплатить “рублевые” день­ги или выслать даточных людей. 8 мая 185 г. думный дьяк И. Иванов запи­сал на челобитной указ государя “разыскать” об этом деле думному дьяку

B. Г. Семенову. На основании сделанной в Разряде выписке Д.В. Михалкову было отказано653. По челобитной такого же характера дворянина Путивль­ского полка А.Я. Львова была также составлена разрядная выписка, по по­мете на которой В.Г. Семенова дворянина было “для болезни в полк посы­лать не велено, взяты рублевые”654.

Несколько раз обращался к верховной власти стряпчий того же полка И.А. Волохов. На его челобитной с сообщением о болезни и просьбой ос­мотреть его В.Г. Семенов 26 апреля (то есть почти через три недели после смотра) записал распоряжение государя осмотреть стряпчего и результаты осмотра зафиксировать в Разряде. Через три дня после этого решения и, ви­димо, проведенного осмотра, от И.А. Волохова последовала новая челобит­ная с просьбой переписать поместья и вотчины на сына - обычно это дела­лось после удовлетворения просьбы от отставке. По помете на этой челобитной думного дьяка А. Кириллова государь приказал удовлетворить просьбу стряпчего и “указ учинить о том думному дьяку Василью Семено­ву”. Чтобы подготовить все материалы к делу, В.Г. Семенов распорядился сделать в Разряде выписку. Однако выписка не состоялась, поскольку про­ситель неожиданно не проявил заинтересованности в деле - “за своим чело­битьем не ходил”, росписи о службах и сказки о дворах к выписке “не при- нашивал”. Со своей стороны Разряд отметил, что сын просителя был написан в стряпчие 10 сентября 185 г. и “над ево именем помечено 15 крес­тьянских дворов”655.

Подобный оборот приняло дело и московского дворянина Б.К. Койса- рова (Белгородский полк), который подал челобитную с просьбой об осви­детельствовании его по болезни, для чего, как было отмечено в разрядных документах, Б.К. Койсаров был привезен в Москву. 9 июня 185 г. думный дьяк А. Кириллов записал на челобитной решение царя: великий государь велел осмотреть и указ учинить в Разряде думному дьяку В.Г. Семенову, что и было исполнено, но лишь отчасти. Б.К. Койсаров был осмотрен, но указ не учинен, поскольку после осмотра челобитчик “с Москвы съехал и за выпискою не ходил”, следовательно, в решении вопроса заинтересован не был656. Такое небрежение не было исключительным - кн. И.А. Болхов- ский (записанный в Белгородский полк) подал челобитную, в которой про­сил “для болезни и пожарного разоренья” взять с него деньги за службу, а его написать вместе с родственниками в государев полк. 20 июля 185 г. думный дьяк А. Зыков пометил на челобитной решение государя взять с князя деньги и учинить о том указ в Разряде думному дьяку В.Г. Семено­ву. Поскольку обстоятельства дела обязательно проверялись бдительным военным руководством, в Разряде по указанию В.Г. Семенова опять же бы­ло велено сделать выписку. Но указ в отношении И.А. Болховского остал­ся “не учиненым”, “для того что, подав челобитную, за выпискою в Розряд он не ходил”657.

Eстественно, все подобные случаи в значительной степени затрудняли работу подьячих Разрядного приказа по формированию “южных” армий.

Среди редакций “нарядного” списка по каким-то причинам помещен и список Рыльского полка, который, как можно судить по характеру помет, является черновиком для “нарядного” списка Рыльского полка658, что не яв­ляется характерным для данного раздела сборника.

Наконец, из документов 185 г. в сборник подшиты два варианта списка Мценского полка П.И. Хованского659, который, естественно, не был вклю­чен в “нарядные” смотренные списки 2 апреля, поскольку назначение П.И. Хованского сходным воеводой В.В. Голицына произошло в начале июня. Eдинственный из всех, список полка П.И. Хованского включает низ­ший московский чин - чин жильцов. Правда, в него занесены только пять человек, и приписаны они к перечню позже, на отдельном листе, не заве­ренном дьячьей скрепой660.

Судя по некоторым пометам в других списках, мценский список состав­лялся отчасти на основании белгородского. Например, во второй редакции белгородского списка против имени дворянина Б.Ф. Созонова стоит поме­та: “ныне быт во Мценску”661. И действительно, этот московский дворянин внесен в первую редакцию мценского списка662. Второй вариант мценского списка является беловым: то, что было приписано другим почерком и чер­нилами в первом списке, во втором внесено в строку набело. Так, приписан­ное в первом варианте к имени Л.П. Огарева “в его место сын ево Федор” во втором варианте записано подряд, в строку, одним почерком663. Лица, от­меченные в первом списке как отсутствующие, не записаны во втором664.

Вся часть книги, включающая редакции смотренного списка, в том чис­ле черновой рыльский список, скреплена дьяком Л.А. Домниным.

В хронологическом отношении сборник документов Чигиринского по­хода завершают материалы следующего 186/1677-78 г., касающиеся пребы­вания служилых людей московских чинов в Путивле, Рыльске, Белгороде и Мценске. Эти документы можно назвать, используя современную терми­нологию, аналитическим исследованием, сделанным сотрудниками Разряда, причин невыполнения плана по призыву на военную службу столичных слу­жилых людей весной и летом 185 г.

Распоряжение о расследовании отдал 3 января 186/1678 г. руководитель Разрядного приказа665. По этому распоряжению в Разряде было “справли- вано” у нетчиков, “зачеї на государеву службу не бывали, а что про ниі по справке объявилось”, было кратко изложено в нижеследующих записях. Записи составлены по известным полкам, а внутри полков по чинам (столь­ники, стряпчие, дворяне).

Сотрудники Разрядного приказа проводили расследование причин от­сутствия в армии каждого нетчика и непременно указывали в справке доку­ментальное основание неявки в полк. В тех случаях, когда служилые люди не могли явиться на службу по причинам личного свойства - болезнь666, увечье667, “пожарное разоренье”668, они, если были законопослушны, пода­вали в Разряд или непосредственно государю челобитные с просьбой об от­ставке от полковой службы. Такие челобитные начали поступать вскоре после смотра, во второй половине апреля и в начале мая669.

Тогда же, когда невозможность выехать в полк зависела не от личных проблем служилого человека, а от исполняемых им государственных обя­занностей, установившийся порядок (законодательно это, очевидно, не бы­ло оформлено) не требовал от него информировать военное ведомство об этих обстоятельствах. В этом случае выяснение причин неявки в полк вме­нялось в обязанность Разрядному приказу. Опираясь на собственные архив­ные материалы, а также рассылая запросы в другие учреждения, Разряд ус­танавливал эти причины. Например, московский дворянин Н.С. Волынский оказался занесенным в списки нетчиков полка И.В. Бутурлина, но в Разря­де выяснили, что прошлогодним распоряжением ему было велено быть в Белгородском полку с теми служилыми людьми, которые B 183 г. в Сев- ске “в приезде не были”670. По всей видимости, назначение было сделано в процессе редактирования полковых списков, и в документах произошла путаница.

Если же по документам Разряда выяснялось, что служилый человек во время чигиринской кампании исполнял другое правительственное поручение, то за подтверждением этой информации сотрудники Разряда обращались в соответствующие приказы. Так, несколько запросов было отправлено в Пушкарский приказ, ведавший городовым и засечным делом Белгородской черты и, соответственно, занятыми там людьми. “По справке с Пушкарскиж приказож” выяснилось, что П.П. Филатов находился “у белевскои и у бори­совском засеки” с 30 марта 185 г.671, И.П. Темирязев - у лихвинских и одоев­ских засек с 6 марта 185 г.672, А.И. Страхов - у городового дела на Епифани с 8 мая 185 г.673 “По справке с Сибирскиж приказож” было установлено, что

C. C. Измайлов был “отпущон на Пелыж в 185 году”674, “по справке с прика- зож Большого Дворца” - что И.А. Аксенов служил в “Верхнеж городе Ломо­ве” с 9 марта 184 г.675, “по справке с приказож Казанского дворца” - что А.О. Сытин сидит “в Какшаиску на приказе” с 30 августа 184 г.676.

В справке были отмечены также прецеденты, когда служилый человек, не несший другой военной или административной службы, не подавал и прошения об освобождении от службы полковой. И в этих случаях раз­рядным служащим в их расследовании помогали архивы приказа. Напри­мер, один из стольников царицы Натальи Кирилловны, пожалованный в царские стольники 9 мая 185 г., был записан в Путивльский полк, но на службу не явился. О нем в списке помечено, что причина его отсутствия и количество имеющихся за ним дворов в Разряде “не ведомо, для того что он в нынешнемъ чину у веры не был”, но с его отца вместо пропущенной сыном службы взяты деньги677. Следует отметить, насколько важным фак­тором было приведение к вере не только с идеологической, но и с практи­ческой точки зрения - человек, не присягнувший в новом чине, не вносился в соответствующие списки, информация о нем “растворялась”, соответст­венно, он не приобретал фактического статуса пожалованного чина и “вы­падал” из служебной структуры.

Очевидно, так же по имеющейся в приказе информации о поместьях и вотчинах служилых людей разрядные подьячие определили “адрес” одного из нетчиков Белгородского полка кн. Б.В. Шехонского и послали запрос о нем в местную администрацию. Результат запроса зафиксирован в справке: по “государеве грамоте” из Разряда руководство Ярославля - окольничий и дьяк - осматривали Б.В. Шехонского, и “по сыску” он оказался болен678.

Справка о “розыске” про нетчиков скреплена думным дьяком В.Г. Се­меновым679, что свидетельствует о его личной ответственности за сведения об отсутствовавших в полках служилых людях.

Учитывая приказную иерархию, можно сказать, что самый первый и самый последний этапы “призывной” работы - создание обобщенной кар­тины служб людей московских чинов и установление действительного (а не ожидаемого, как в “нарядном” списке) состава войсковых частей и оконча­тельное их формирование перед отправкой на границу - считались в Разря­де более ответственными, чем сбор и обработка конкретных, “именных” предварительных данных, но менее важными, чем определение принципов разверстки столичного военного корпуса по южным полкам и проведение смотра служилых людей московских чинов.

Суммируя полученные сведения, можно сказать, что разверстка служи­лых людей московских чинов по полкам, которые должны были участво­вать в боевых действиях на Украине, велась в Разряде чрезвычайно интен­сивно. Сначала под непосредственным руководством старого подьячего А. Яцкого и при курировании дьяка Л.А. Домнина была составлена сводная перечневая роспись, фактически, по разрядной терминологии, “подлинный” (а не “наличный”) список служилых людей московских чинов от стольников до жильцов включительно. По этой росписи начальник Разрядного приказа провел предварительное “генеральное” распределение служилых людей московских чинов разных категорий по полкам (государеву, боярскому, Пу- тивльскому, Белгородскому). Список, над которым работали в повытье бо­ярского списка Московского стола, включал более шести тысяч человек. Работа на перечневой росписью, как уже упоминалось выше, началась не позднее середины марта. Затем под руководством начальника повытья бо­ярского списка И. Максимова были составлены черновые именные списки полков государева (который остался в Москве), боярского (члены которо­го были распределены по Путивльскому и Белгородскому полкам), Пу­тивльского, Рыльского и Белгородского. В списки активно вносилась новая информация, данные перепроверялись, исправлялись и дополнялись. Весь подготовительный цикл работ занял, таким образом не больше месяца.

Затем по списку, оглашенному на смотре 2 апреля, была снова проведе­на работа, причем началась она непосредственно во время смотра - сведе­ния, сообщенные участниками смотра о себе или сослуживцах, здесь же вносились в список. После чего работа продолжилась в Разряде - была уч­тена полученная на смотре информация, а также информация, поступившая из других источников (от служилых людей, сообщивших ее позже смотра, из документов, хранившихся в архиве Разряда и новых, поступивших в Раз­ряд после смотра, например, челобитных). На этом этапе работой снова ру­ководил третий разрядный дьяк Л.А. Домнин при некотором участии вто­рого дьяка Ф.Л. Шакловитого.

Дальнейшая работа, уже по оценке и анализу проведенной операции, про­должалась в 186 г. под руководством самого начальника Разрядного приказа.

Все документы, готовившиеся на разных этапах кампании 185-186 гг., в Разряде были объединены в одну книгу. Во главе ее, по замыслу состави­телей, встал смотренный список 2 апреля 185 г., видимо, считавшийся ими основным документом, хотя впоследствии он правился и дополнялся, а ре­альный состав полков сильно отличался от предполагавшегося. Затем в книгу включили подготовительные, редакционные, итоговые и сводные документы, касавшиеся службы служилых людей московских чинов в 185­186 гг. на южных рубежах.

Как следует из рассмотренных документов, дело формирования воин­ских частей южной армии из элиты служилого сословия - московских чи­нов - было возложено в основном на третьего дьяка Разряда Л.А. Домнина. Руководитель приказа определял направление этой работы и принимал в ней участие в наиболее ответственные, ключевые ее моменты.