Организация служилых людей. Приказная служебная лестница
«В Московской Руси, — писал Н.П. Павлов-Сильванский, — как должности, так и чины, в современном значении почетных званий, одинаково назывались чинами... Чины-звания постепенно вырабатывались из должностей, утративших первоначальное свое значение, подобно тому, как чины современной Табели о рангах выработались из должностей..., установленных Петром Великим»65.
В XVII в. сложилась четкая иерархия чинов, образовавших служилую лестницу. На самом ее верху находились думные чины, вторую и третью ее ступени занимали придворные чины, которые тесно переплетались с сословными чинами-наименованиями, отражавшими иерархию различных дворянских групп. По Павлову-Сильванскому эта лестница, скорость продвижения по которой определялось родовитостью лица, выглядела следующим образом:66I. Чины думные: бояре, окольничие, думные дворяне.
II. Чины московские: стольники, стряпчие, московские дворяне.
III. Чины городовые: жильцы, выборные дворяне из городов, дворовые дети боярские или дворяне, городовые дети боярские.
Выше была рассмотрена служебная карьера представителей родовитой части русского общества, начинавших службу при дворе и, после многолетней службы в московских чинах, достигав-
64 Ключевский В.О. Боярская Дума древней Руси. С. 400.
65 Павлов-Сильванский Н.П. Государевы служилые люди. М., 2000. С. 147.
66 Там же. С. 152, 154.
49
ших чинов окольничих и бояр. В структуру служилых людей были включены и приказные люди, составлявшие отдельную систему чинов: думных дьяков, дьяков и подьячих. В списках служилых людей, где расположение каждой группы соответствовало ее со-словно-социальному статусу, думные дьяки занимали место после думных дворян, приказные дьяки — после московских дворян, завершая список московских служилых людей; подьячие московские писались после выборных дворян, представлявших верхушку городового дворянства, подьячие провинциальные — после городовых детей боярских.
Соотношением приказных чинов с общими служилыми чинами определялся переход приказных и служилых людей в те или иные чины. Местных подьячих пере-водили в разряд детей боярских, московских подьячих — в жильцы и выборные дворяне, а дьяков — в московские дворяне. Такие перемещения не всегда были связаны с изменением рода занятий, но они повышали социальный статус приказных людей, создавали более широкие возможности для их детей в выборе рода службы67. В результате, дети приказных людей далеко не всегда шли в подьячие. Стремясь «преодолеть "непочетность" службы своих отцов и слиться с основной дворянской массой»68, они приказной работе предпочитали более престижную придворную службу и другие служилые ранги. Отток потомственных подьяческих кадров вынуждал приказы пополнять ряды московских служащих за счет опытных подьячих местных учреждений69.В отличие от дьяков и подьячих, переход служилых людей в приказные чины имел для них не только плюсы, но и минусы. Городовой дворянин, поступив в приказные дьяки, с одной стороны, переходил в разряд «московских служилых людей», а с другой — лишался ряда преимуществ, которые он имел, находясь в более низком служилом разряде. Так, после поступления дворянина в приказные дьяки его имя в официальных документах писалось уже без отчества (с 1692 г. с отчеством, но без окончания «вич»)70. Кроме того, приказные люди не имели права на местничество, поэтому вступление на это поприще дворянина, по понятием XVII в., накладывало бесчестье не только на него,
67 Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. С. 80—83.
68 Демидова Н.Ф. Социальная структура приказной группы служилых людей XVII в. // Торговля, промышленность и город в России XVII — начала XIX в.: Сб: ст. М., 1987. С. 100.
69 Оглоблин Н. Указ. соч. № 9. С. 122.
70 Богоявленский С.К. Указ. соч. С. 226.
50
но и на весь его род71. Вследствие «неродовитости» приказной службы, в дьяки московских приказов шли в основном провинциальные дворяне, а московские дворяне, как писал Ключевский, «брезговали еще этой карьерой» и видели в ней «поруху» дворянской чести.
Известен случай, когда в 1649 г. царь Алексей Михайлович должен был поддержать в местническом споре московского дворянина, назначенного в дьяки, чтобы «впредь ему того, что он в дьяках, в бесчестье и в укор перед его братией, дворянами, не ставить, потому, что он взят из дворян в дьяки, по государеву именному указу, а не своим хотением»72.Движение по ступеням этой неписаной «Табели о рангах» приказные люди начинали, как правило, с «неверстаных» подьячих, т.е. не получавших жалованья и только обучавшихся приказной работе; затем последовательно, с интервалом в 5—10 лет, проходили они ступени молодого, среднего и старого подьячего, которым соответствовало деление подьячих на третью, вторую и первую статьи. Внутри этих групп существовало и более дробное деление. Чин старого подьячего был высшей точкой подьяческой служебной карьеры, но получали его лишь около 16% подьячих (каждый 6-й) после 20—25 лет службы, достигнув к этому времени возраста, вполне оправдывавшего этот чин73. Самые опытные из них могли претендовать на высшую подьяческую должность — «п одьячего с приписью». Исполнявшие ее по своему положению и характеру деятельности в приказах играли роль промежуточного звена между подьячими и дьяками, а в местных учреждениях — нередко заменяли дьяков. Как заметил Веселовский, о роли опытных подьячих можно судить по тому, что «просители давали им иногда такую же взятку, как и дьякам». Подьячие были «настоящими хранителями приказных традиций и знатоками всех закоулков своего ведомства. ...Связанные тесными и постоянными сношениями с управляемым населением, подьячие не только знали все тонкости и мелочи письмоводства, но и все детали дела». У них «не было общего и профессионального образования; в сущности, это были сметливые мужики, хорошо усвоившие путем практики технику дела»74.
71 Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. С. 82—84.
72 Павлов-Сильванский Н.П. Указ. соч. С. 157; Ключевский В.О. Боярская Дума древней Руси. С. 394—395.
73 Чернов А. В. Указ. соч. С. 237-238.
74 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 61, 70.
51
Выше следовали чины дьяков: приказных и думных. По подсчетам Демидовой, 80—90% приказных дьяков XVII в. начинали службу подьячими. Среди думных дьяков опытных людей было еще больше: 94% всех думных дьяков (43 из 46 чел.) до своего повышения служили приказными дьяками, а каждый 2-й из них (23 чел.) начинал карьеру с подьячего. Именно дьяки, пройдя все ступени приказной работы, становились «незаменимыми знатоками» приказного управления, той главной силой, которая приводила в движение всю государственную машину. Так, среди 24 судей Поместного приказа, исполнявших эту должность в XVII — начале XVIII в., 10 были думными дьяками, 7 — боярами, 3 — окольничими, 3 — стольниками, 1 — дворянином. Причем многие из них прошли все ступени приказной службы, начиная с подьячего. Дьяки были «вершителями всей политики приказов» и при начальниках из бояр, так как обремененные придворными и думными делами, они являлись в значительной степени почетными судьями75. Значение дьяков и приказных в системе управления и их социальный статус были намного выше, чем у пришедших им на смену секретарей и канцелярских служителей.
Продвижение по чиновной лестнице зависело не от родовитости, а от способностей и времени пребывания в должности. В отличие от основной служилой лестницы, для нее «было характерно отсутствие внутренних барьеров между отдельными чинами, благодаря чему каждый из начинавших службу снизу имел возможность для продвижения вплоть до ее высшего разряда думных дьяков»76. О том, что такая карьера была реальна, писал бывший подьячий Посольского приказа Г. К. Котоши-хин, знавший об этом не понаслышке. Благодаря военной или приказной службе, выходцы из низших слоев населения могли получить дворянство, тогда как, замечает автор, «из посадских людей, и из поповых, и из крестьянских детей, и из боярских людей дворянство не дается никому. А кто посадский человек, или крестьянин, или кто-нибудь отпустит сына своего на службу в солдаты и в рейтары, или в приказе подьячим и иным царским человеком, а те их дети от малые чести дослужатся повыше, и за службу достанут себе поместья и вотчины, и от того пой-
75 Демидова Н.Ф.
Служилая бюрократия в России XVII в. С. 77—79; Чернов А.В. Указ. соч. С. 227-228, 232-233.76Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. С. 89.
52
дет дворянский род»77. Эта демократичность служебной системы XVII в. обеспечивала преемственность между низшими и высшими ее ступенями, благодаря которой все уровни управления наполняли опытные служащие, хорошо изучившие все тонкости приказной работы.
Для приказных людей не существовало законодательных барьеров и на пути к высшим думным чинам, что позволяло наиболее талантливым и удачливым из них, не останавливаясь на чине думного дьяка, достигать вершин, доступных представителям знатных родов. Эти качества открывали дорогу в Думу выходцам из мелкопоместных дворян, купечества и приказных, получавших чины думных дьяков и думных дворян, а в отдельных случаях достигавших чинов окольничих и даже бояр.
Павлов-Сильванский, исходя из величины денежного и поместного жалованья, приравнивал приказные чины к придворным и представлял общую служебную лестницу Московской Руси в виде трех составляющих, когда «два ряда чинов приказной и придворной службы замыкались наверху одними и теми же почетными званиями думного дворянина, окольничего и боярина»78.
Большинство историков высоко оценивают русскую администрацию XVII в. и считают, что в профессиональном отношении она не уступала европейской бюрократии, а во многом была и выше ее. Хотя европейские дьяки-канцлеры (судебные чиновники) получали специальное юридическое образование и происходили «не из писцов, приобретших свое искусство только в практике», но и наши дьяки-практики, как пишет Г.Ф. Миллер, «исправляли дела по одному здравому рассудку не худо»79. Преимущество русских дьяков перед французскими юристами признавал и А.Д. Градовский. По его мнению, «дьяки удачнее их сберегли начало, которого они были истинными представителями, — начало личной заслуги и способности. Юристы во французском парламенте в конце концов пришли к продажности должностей, а дьяки дождались Табели о рангах»80.
Эту точку77 Котошихин Г.К. Указ. соч. С. 49—50.
78 Павлов-Сильванский Н.П. Указ. соч. С. 156-157.
Миллер Г.-Ф. Исторические известия об упомянутых старинных чинах в России //Древняя российская вивлиотика. Ч. XX. М., 1791. С. 151.
Градовский А.Д. Высшая администрация России XVIII ст. и генерал-прокуроры // Собр. соч. Т. 1. СПб., 1899. С. 62.
53
зрения разделяет и американский историк Б. Плавсик, который видит преимущество Московского государства в том, что, в отличие от стран Западной Европы, оно не знало такого явления, как продажа должностей. Автор дает высокую оценку административному аппарату России XVII в., признавая, что в некоторых важных отношениях он был в большей степени «рационально бюрократичен», чем аппарат стран Западной Европы, и что российская администрация в допетровский период была организована на более современных началах, чем после многих петровских реформ. По его мнению, в начале XVIII в. блестящая карьера, подобная той, какую сделали Е.И. Украинцев иФ.Л. Шакловитый была уже невозможной для тех, кто начинал ее с самого низа81.
Характерная для XVII в. преемственность между разными ступенями приказной службы придает особую актуальность вопросу о социальном происхождении тех, кто заполнял нижние ступени приказной чиновной лестницы.