Разрешение проблем местного управления

Кроме решения оборонных задач на подведомственных территориях, в ком­петенцию Разряда входило разрешение различных местных административ­ных конфликтов. Одной из наиболее часто провоцирующих конфликты си­туаций была смена местного руководства - воеводы и дьяков с подьячими.

Так, например, подьячие рыльской приказной избы И. Нестеров и И. Не­красов в сговоре с новым рыльским воеводой К.А. Зыбиным обвини­ли прежнего воеводу в присвоении 28 рублей с полтиной из их, подьяческо­го сбора. Сделано это было для того, чтобы покрыть их же воровство. Сначала дело не вышло за границы округа. В Курске Г.Г. Ромодановский ве­лел доправить деньги на старом воеводе Г.И. Шишкине или его лю­дях. К.А. Зыбин по этому указу взял людей Г.И. Шишкина в тюрьму. Оче­видно, Г.И. Шишкин обратился за правдой в Разряд, и 29 декабря в Севск (Рыльск принадлежал к городам Севского разряда, и рыльский воевода был подчинен в административном отношении севскому) была отправлена из Разряда грамота с указанием послать из Севска в Рыльск находящегося там по разрядным делам разрядного сына боярского Илью Щелкунова с придан­ным ему конвоем, чтобы доставить в Севск Г.И. Шишкина с семьей и людь­ми, двух подьячих и все документы по делу. На Г.И. Шишкине, кроме то­го, было велено доправить прогонные деньги и отпустить его в Москву. Севский воевода и дьяк известили Разряд, что И. Щелкунов вместе с Г.И. Шишкиным и его людьми выехал в Москву, но рыльский воевода К.А. Зыбин отказался отпустить своих подьячих и выдать документы. Тог­да Разряд обратился напрямую к К.А. Зыбину с требованием выслать подья­чих с документами и уже не в Севск, а в Москву, доправив на них прогонные деньги1045.

Дела, подобные вышеприведенному, Разряду приходилось разбирать не­редко. Одно из них, и весьма запутанное, было связано со сменой админист­рации “столицы” Белгородской черты, города Белгорода. Стряпчий М.

Разрешение ситуации В.Г. Семенов возложил на главу краевой админи­страции, Г.Г. Ромодановского, четко определив при этом его конкретные шаги. Думный дьяк приказал Г.Г. Ромодановскому сделать копию с наказа (за рукой М. Киреевского и дьяка К. Михайлова, сотрудника М. Киреевско­го по белгородскому приказу денежного и хлебного сбора), а подлинник ос­тавить М. Киреевскому, счесть бывшего воеводу, при наличии недоимок доправить их на нем и отпустить в Москву1046.

Однако дело на этом не закончилось. В Москву, в Разряд написал дьяк К. Михайлов. Все дела, которые он вел вместе с М. Киреевским, К. Михай­лов также должен был передать дьяку С. Карево, а кроме того, по москов­ской доимочной книге сверить белгородские доимки, при необходимости обращаясь в города Белгородского полка за справками. По завершении ра­боты дьяку К. Михайлову велено было отправить все имеющиеся у него до­кументы в Москву вместе с разрядным подьячим И.

С. Карево с подьячими, а его “отпустить к Москве”.

И эта проблема, по мнению руководства Разряда, должна была разре­шиться на месте. Г.Г. Ромодановскому было приказано “счесть” К. Михай­лова, при необходимости доправить на нем недостачу и отпустить в Моск­ву; все дела К. Михайлова доделать дьяку С. Скворцову, документы прислать в Разряд, как и было условлено, с подьячим И. Костоусовым к 1 ноября 185 г. Для этого, во-первых, Г.Г. Ромодановский должен был по­слать из Белгорода к городовым воеводам детей боярских и подьячих, что­бы собрать необходимые сведения и доправить на воеводах за непослуша­ние М. Киреевскому и С. Михайлову пени в размере 20 р. с человека, во-вторых, подьячих “у счетного дела” под руководством С. Скворцова не выпускать из съезжей избы, пока они “то все счотное дело в конец приве­дут, а буде они работать станут лениво, и их держать скованых”. Наконец, эмиссару Разряда подьячему И. Костоусову “для ево многово житья” в Бел­городе велено было дать “денег три рубли, четверть муки ржаные, полос- мины круп гречишных, ведро вина из белгородцких доходов”1047. Таким об­разом, Разряд, получив информацию о проблемах на местах напрямую от местных администраторов, поручил уладить их главе местной власти Г.Г. Ромодановскому, отдав ему четкие конкретные указания по разреше­нии конфликта.

Смена местной администрации обязательно сопровождалась тотальной ревизией передаваемого новой власти объекта - города со всеми его обо­ронными и казенными сооружениями, военными и продовольственными за­пасами, казной, городским архивом и, в том числе, людьми - членами адми­нистрации, вплоть до площадных дьячков, и ратными, в число которых входил как гарнизон, так и городовое ополчение.

Строгого формуляра “росписных”, как и сметных, списков не сущест­вовало, каждый воевода докладывал военному руководству о состоянии го­рода в меру своего разумения и ответственности. Однако и для этого вида документов существовал комплекс неких “базовых” сведений, которые должны были быть отражены в отчете непременно. В их число прежде все­го входила информация об оборонительных сооружениях и о защитниках города. Отсутствие этих разделов или их недостаточная полнота обесцени­вали доклад, что и вызвало, очевидно, неудовольствие одного из руководи­телей Разряда, Ф.Л. Шакловитого, в отношении брянского воеводы Л. Зуб­кова. В числе других распоряжений сотрудникам приказа по полученному от воеводы “росписному” списку Ф.Л. Шакловитый указал: “А что у него в сеї росписної списку городу и острогу меры башен не описано и против наказу про то не очищено, и о тої послать к нему великого государя грамо­та с осудої, да и за то ево осудит же, что у жилецких людем написаны де­ти и брати и свомственники по именої, а хто в каковы лета, также и у стрелцов и у городаделцов1049 что детем и брати и всяких свомственни- ков и того ничего, и сосед1050 и подсоседников и захребетников и гулящихъ людем не написано”1051.

Материалы “росписных” списков в течение всего года пополняли новы­ми данными годовую смету. Так, например, 16 февраля в Разряд были до­ставлены “росписной” список и сопроводительная отписка П. Полте- ва, только что сменившего на посту воеводы Переславля Залесского В.А. Кроткого. В.Г. Семенов, принявший документы, распорядился напра­вить их в разрядный архив, а перед тем “написат ис сего росписного списка в годовую смету о всемъ подлинно”1052.

Конфликтные ситуации складывались, разумеется, не только между прежней и новой администрацией одного города, но и между руководителя­ми разных городов. За их разрешением представители местной власти об­ращались в свое центральное ведомство, Разрядный приказ. Часто подоб­ные столкновения происходили, когда истец и ответчик были подсудны воеводам разных городов. Например, в Острогожске пойманный вор (крал мед) оговорил на следствии нескольких человек из Ольшанска. Острогож­ский воевода И. Сас (в документах значится как Сасов) писал к воеводе Ольшанска Л. Бунину с требованием прислать этих людей в Острогожск на очную ставку с вором “многажды”, но Л. Бунин этого не сделал. Тогда И. Сас обратился с отпиской в Разряд. Отписку принял В.Г. Семенов и вы­нес решение: “по указу великого государя послать его государева грамота в Олшанском к Левонтью Бунину, чтоб он тех оговорных к языкои на оч­ные ставки послал наспех тотчасъ, а что он тех воров укрывал и по ево, Ивановыи, отпискаї тех оговорных людем к нему не послал, и за то на неї, Левонтии, доправит пени двадцат рублев”. Приведение в исполнение это­го наказания было возложено на ольшанского стрелецкого голову, “а бу­дет головы нет, и о тої послать к губному старосте или x кому при­гож”1053.

Как было сказано, Разрядный приказ (а именно его Московский и Нов­городский столы) ведал замосковными городами службой, то есть городо­выми корпорациями служилых людей и состоянием этих городов в военном отношении.

Переписка галицкого воеводы В.А. Ордина-Нащокина с Разрядом и Разряда с Пушкарским и Разбойным приказами по поводу строительства казенных погребов и других зданий является типичным примером указан­ных взаимоотношений между местной администрацией и центральными го­сударственными органами.

Инициатива, как всегда в подобных делах, исходила от городового воево­ды. Дело началось с “росписного” списка, который был прислан В.А. Орди- ным-Нащокиным после вступления в должность и смены прежнего воеводы. Принимая город от предшественника, В.А. Ордин-Нащокин отметил бедст­венное состояние многих укреплений и казенных строений - тына, мостов, сторожни, казенного погреба и тюрьмы - все это, по словам воеводы, сгни­ло1054. В Разряде росписной список и сопровождавшая его отписка В.А. Ор- дина-Нащокина были приняты руководителем приказа. Подобные пробле­мы управления городами в обычном порядке решались на уровне централь­ной исполнительной власти - приказов. Так же эта проблема была решена и в данном случае: В.Г. Семенов распорядился принять отписку в разрядный архив, а в приказы, чьей компетенции принадлежали соответствующие стро­ения, то есть в Пушкарский и Разбойный, послать памяти1055.

Следует отметить, что и в этом, и во всех подобных случаях (за редки­ми исключениями) указание начальника Разряда своим подчиненным носи­ло самый общий характер - послать памяти в такой-то приказ. В помете не содержалось указания на конкретное подразделение Разряда или лицо, ко­торое должно исполнить распоряжение, не было никаких указаний на при­мерное содержание памяти. Документ отправлялся в нужный стол, повы­тье, к нужному подьячему, который знал, как необходимо составить отношение в другой приказ и как его оформить, что еще раз свидетельству­ет об уровне организации (а не заорганизованности) делопроизводственной деятельности приказа, о неформальном и потому эффективном способе уп­равленческой деятельности.

По указанию В.Г. Семенова были составлены и отправлены памяти в Разбойный и Пушкарский приказы с требованием “учинить” указы о по­правке старых или возведении новых казенных строений. Память в Разбой­ный приказ была составлена через тринадцать дней после указания В.Г. Се­менова и отправлена в тот же день1056; память в Пушкарский приказ была написана и отправлена несколько позже - через шестнадцать дней после пометы В.Г. Семенова1057. Дело было взято под контроль первым замести­телем начальника Разряда П.И. Ковелиным1058. Однако в конце ноября, то есть почти через два месяца после отправки из Разряда этих памятей, от В.А. Ордина-Нащокина в Разряд пришла новая отписка с той же настой­чивой просьбой - отдать, наконец, распоряжение о приведении в порядок сгнившего городового строения. Ситуация зашла в тупик - деньги на новые мосты, казенные погреба, “опальную тюрму”, сторожню и тын были давно собраны в городской казне, но без указа из Пушкарского и Разбойного при­казов галицкий воевода не мог приступать к строительству. В.А. Ордин-На- щокин подчеркивал, что и прежние воеводы писали об этой проблеме и в Разряд, и в Пушкарский приказ “многажды”1059.

Очевидно, написанная с большим чувством отписка В.А. Ордина-На- щокина и ситуация в целом произвели должное впечатление на руководите­ля Разряда, потому что он решил вынести решение этого дела на более вы­сокий уровень - Разряд явно не мог справиться с ситуацией самостоятельно. В.Г. Семенов указал отправить в Пушкарский и Разбойный приказы еще по одной памяти с требованием отдать, наконец, распоряжения о строительст­ве, но одновременно велел “выписать в доклад к великому государю и под- несть тотчас”1060. На подготовку памятей и их отправку в приказы в Разря­де потребовалось также примерно две недели1061.

Все дело по вопросу о галицких казенных строениях непосредственно вел в Разряде начальник второго повытья Новгородского стола (в чьем ве­дении находился Галич) И. Олсуфьев - памяти в приказы готовились под его руководством и при его непосредственном участии. Так, черновик памя- ти в Пушкарский приказ, составленный другим подьячим, был отредакти­рован И. Олсуфьевым - на обороте им сделана вставка: “а наперед сего1062 о тої великого государя указ из Розряду в Пушкарском приказ послан же октября въ 10-ї числе нынешняго 185-го году”1063. Черновик памяти в Раз­бойный приказ от 12 декабря был написан самим И. Олсуфьевым; здесь на­поминание о посылке памяти в Разбойный приказ 10 октября включено в текст документа1064. Текст выписки для доклада государю и, соответст­венно, его решение по этому делу, в архивном деле отсутствуют, поэтому дальнейший ход событий восстановить сложно, но, во всяком случае, мож­но предположить, что дело продвинулось, поскольку вышло на высший го­сударственный уровень.

В.А. Ордин-Нащокин явно не был безынициативным администрато­ром. По мнению воеводы, необходимо было решить вопрос о границах его компетенции в делах судебных, а именно, губных (татинных, разбойных, сыскных), то есть уголовных. Через три месяца после вступления В.А. Ор- дина-Нащокина в должность в Разряд поступила его отписка с запросом: может ли он судить “всякие” губные дела1065. Ситуация в Галиче была об­рисована им следующим образом: со дня его приезда в Галич горожане бьют челом о расправе в этих делах, но указа, разрешающего ему судить их, к нему не послано; в то же время прежние воеводы судили галичан по та- тинным и прочим подобным делам. Из этого запроса В.А. Ордина-Нащоки- на следует, что компетенция Новгородского стола Разрядного приказа в от­ношении суда в замосковных городах не была четко определена. В целом Новгородский стол, как уже отмечалось, ведал только служилых людей и состояние городов в военном отношении. Но, очевидно, в некоторых го­родах, а, возможно, в какой-то период и во всех подчиненных столу городах ситуация менялась, и воеводам замосковных городов предписывалось чи­нить суд по губным делам.

Во всяком случае, в самом Разряде ответа на этот вопрос не знали. Но эта проблема, по мнению руководства Разряда, не требовала разреше­ния на высшем уровне - за разъяснением ее Разряд обратился в Разбойный приказ, в архиве которого должны были находиться все постановления пра­вительства по подобным вопросам. Помета П.И. Ковелина на отписке В.А. Ордина-Нащокина гласит: “Чтена и записат и против сем отписки по­слать в Розбомном приказ памят”1066. В данном случае нельзя согласиться с мнением Н.А. Рожкова о том, что “чтена” означает представление доку­мента государю или думе1067. В помете П.И. Ковелина отсутствует, во-пер­вых, добавление “государю” и, во-вторых, запись его, государя, решения; в ней имеется только распоряжение разрядным служащим подготовить от­ношение в другой приказ, опираясь на изложенные в отписке факты.

Такая память и была подготовлена руководителем того повытья, в чьем ведении находился Галич - И. Олсуфьевым, начальником второго повытья Новгородского стола. И. Олсуфьев не только составил документ, но и отредактировал его. Правка, как всегда, носила стилистического ха­рактер, была направлена на большую четкость изложения, избегание тав­тологии - так, например, фразу “указал указ учинить” И. Олсуфьев испра­вил на “велел указ учинить”. Кроме того, в адресной части памяти им был вставлен пропущенный поначалу судья Разбойного приказа стольник В.Ф. Извольский1068. Память была послана в Разбойный приказ с разряд­ным подьячим Иваном Бесединым1069.

Как уже отмечалось, тюрьма, артиллерийские погреба, тын и некото­рые другие казенные строения замосковных городов находились в ведении Разбойного и Пушкарского приказов, хотя на месте, в крепости, за их со­стоянием следил воевода. Однако приказная, или съезжая, изба была “на балансе” Разряда как место нахождения администрации, подчиненной это­му приказу. Поэтому за сохранность этого здания отвечал Разряд. В случае, если приказная изба требовала починки, перестройки или надо было стро­ить новую приказную избу, воевода должен был обратиться в Разряд за раз­решением. Выше приводился пример переписки городового воеводы с Раз­рядом по сходному поводу (починки городовых укреплений). Еще более мелочной регламентацией центральной властью деятельности воеводы мо­жет показаться запрос последнего о перестройке приказной избы. Однако и в этом случае, чтобы начать какое бы то ни было строительство в горо­де, требовались некие ресурсы - финансовые, материальные, людские. Объявить о сборе денег на строительство даже приказной избы значило вторгнуться в имевшуюся налоговую систему, а это точно выходило за гра­ницы компетенции местной власти. Обязать местных жителей поставлять материал для строительства казенного строения или отправить на эту рабо­ту крепостных крестьян, принадлежавших местным служилым людям, так­же означало введение новых, сверхобычных повинностей и тоже выходило за определенные законом границы власти воеводы. Именно поэтому все по­добные вопросы должны были сначала принципиально решиться более вы­сокой инстанцией - центральным органом власти, а непосредственное ис­полнение решения, так сказать, тактические моменты, передавались в ведение местной администрации.

Подобных примеров в управленческой деятельности Разряда было множество. Так, руководители местной костромской власти, воевода А. Ту­шин и дьяк Я. Поздышев, направили в Разряд запрос о починке старой сгнившей приказной избы или строительстве новой, вернее, не столько о починке, сколько о необходимости собрать деньги на переоборудование строения. Вопрос был решен в Разряде его главой В.Г. Семеновым, распо­ряжение которого состояло в следующем: разрядным служащим предписы­валось подготовить грамоту руководству Костромы, в которой было бы указано строить новую избу силами “грацких и уездных людеи”, денег с ме­стных жителей не брать и сверх постройки избы ничего не делать, чтобы “грацкиш и и уездныш людяш напрасных тягот не было”1070. Очевидно, В.Г. Семенов выбрал наименее болезненный для местных жителей способ решения проблемы - материальное участие в строительстве казенного зда­ния было дешевле финансового.

Распоряжение В.Г. Семенова было исполнено через две недели1071, но, видимо, дела с приказной избой обстояли настолько плохо, что воевода и дьяк, не дождавшись ответа из Разряда, отправили еще один призыв ре­шить вопрос со сбором денег на новое казенное строение. На этот раз ре­шение по отписке принимал не руководитель Разряда (оно уже было приня­то), а его третий заместитель дьяк Л.А. Домнин. В его помете почти дослов­но повторено распоряжение В.Г. Семенова по первой отписке А. Тушина и Я. Поздышева и только прибавлено указание для костромского дьяка до­кументально оформить казенную стройку: записать “строенье в книги и прислать в Розряд за своею рукою”1072.

Все документы по этому делу готовились в Разряде во втором повытье Новгородского стола, в чьем ведении находилась Кострома. Черновик гра­моты в ответ на первое послание из Костромы составил подьячий указан­ного повытья Ф. Зверев - “писал Федка Зверев”1073. По всей видимости, Ф. Зверев был первым помощником И. Олсуфьева, поскольку именно он часто готовил черновые варианты разных разрядных документов - внут­ренних и исходящих. Вероятно, также, что подпись “писал такой-то” озна­чала, что И. Олсуфьев не имел отношения к редактированию документа, а за правку и окончательный вид документа отвечал разрядный дьяк, закре­пивший его. В данном случае это был П.И. Ковелин (за его приписью гра­мота была отправлена в Кострому). Кроме того, в черновике грамоты, на­писанном Ф. Зверевым, имеется правка, сделанная рукой П.И. Ковелина. В этом случае, очевидно, не было необходимости свидетельствовать ответ­ственность повытчика за исходящий из повытья документ, это делал выше­стоящий служащий Разряда.

Ответ на вторую отписку из Костромы о сборе денег для новой приказ­ной избы был подготовлен под руководством И. Олсуфьева (что и зафикси­ровано на документе)1074, как обычно, с почти дословным повтором поме­ты на отписке (в данном случае Л.А. Домнина), отредактирован Ф.Л. Шакловитым1075 и, по всей вероятности, им же закреплен. Грамота в Кострому была отправлена через две недели после получения запроса от местной администрации.

Если в некоторых случаях система взаимодействия приказов в отноше­нии подчиненных им городов давала сбои (как это было с Пушкарским и Разбойным приказами), то в остальных механизм администрирования был отлажен и действовал быстро и четко. Вероятно, в большой степени это за­висело все-таки от “человеческого фактора”, то есть от руководителя при­каза. Так, например, в Разряд поступило отношение из Хлебного приказа, в котором сообщалось, что в подведомственный Разряду Галич и в его при­городы из Хлебного приказа отправлен отряд московских стрельцов под командованием полуголовы и сотника для найма 450-ти работных людей из уезда. Для осуществления этого поручения начальникам отряда требова­лись местные “организационные ресурсы” - постоялые дворы, приставы для исполнения поручений, подьячие для письма и канцелярские принад­лежности (чернила, бумага, свечи). Все это должна была обеспечить мест­ная администрация. Но поскольку она подчинялась Разряду, то и распоря­жение должна была получить из Разряда, о чем и просил Хлебный приказ в своей памяти в Разряд1076. Уже через день после получения памяти в Раз­ряде это распоряжение было исполнено - послушная грамота галицкому воеводе В.А. Ордину-Нащокину составлена, отредактирована, переписа­на набело и передана “Хлебного приказу приставу Афонке Иванову того ж числа” для вручения руководителям стрелецкого отряда1077.

Послушная грамота была составлена под руководством повытчика И. Олсуфьева1078. Решение о памяти из Хлебного приказа в Разряде принял его руководитель В.Г. Семенов. Как обычно, оно было крайне лаконичным и включало только директивный момент: “Учинить по сему великого госу­даря указу”1079. Не было указано ни подразделение приказа, в котором дол­жен был составляться соответствующий документ, ни лицо, которому пору­чалось это сделать, ни что именно должны были предпринять служащие Разряда. Все это или сообщалось принявшим решение дьяком устно, или, что вероятнее всего, дьяк передавал документ с резолюцией в соответству­ющий стол, где опытные сотрудники, руководствуясь содержанием доку­мента, пометой и обычной практикой, составляли необходимые бумаги.

Еще больший объем работы в весьма сжатые сроки был выполнен по сходному поручению Разбойного приказа. Из этого приказа “для сыскного дела” были посланы шесть служилых людей московских чинов (стольники и стряпчий), каждому была определена группа городов, в которых он дол­жен был исполнять поручение. От Разряда требовалось послать воеводам этих городов послушные грамоты с требованием обеспечить правительст­венным уполномоченным все обычные условия для деятельности (постоя­лые избы, возможность работать в съезжих избах, помощь местных подья­чих и рассыльщиков, канцелярские принадлежности и т.д.). В росписи, приложенной к памяти из Разбойного приказа, города были разделены на шесть групп по географическому принципу1080: относительно ближние за­московные северо-восточного и восточного направлений (Владимир, Му­ром, Лух, Суздаль, Нижний Новгород, Юрьев Польский, Кострома), даль­ние южного направления (Воротынск, Лихвин, Мосальск, Белев, Одоев, Карачев, Новосиль, Орел, Перемышль, Козельск, Мещовск, Чернь, Бол- хов, Ливны, Мценск, Кромы), две группы ближних и дальних городов юж­ного и юго-восточного направлений (Серпухов, Кашира, Крапивна, Епи- фань, Гремячий, Елец, Доброе городище, Талецкий острог, Лебедянь, Коротояк и Таруса, Тула, Дедилов, Венев, Ефремов, Воронеж, Сокольский, Данков, Землянск), ближние и дальние города северо-восточного направле­ния (Переславль Залесский, Вологда, Галич, Ростов, Пошехонье, Бежецкий Верх1081). Кроме того, после первой группы городов в росписи значится один город Шацк, восточного направления, в который за отдаленностью от других городов специально был направлен стольник, кн. И. Белосель­ский1082. Всего в списке значится сорок восемь городов, все они были ведо­мы в Разряде городовыми укреплениями и служилыми людьми в военном отношении, большинство же было подчинено управлению Разрядного при­каза во всех аспектах.

Как это обычно делалось в Разряде, была составлена образцовая гра­мота, предназначенная для одного из посланных, стольника Калины Благо- во. В грамоте были перечислены города, в которых должен был вести дела стольник, и условия, которые обязаны были обеспечить ему воеводы этих городов. Самому стольнику предписывалось присылать в Разряд отчеты об исполнении воеводами этих предписаний, но не специально, с нарочными гонцами, а вместе “с иными делами”. В архивном деле сохранилось два чер­новика этой грамоты. Во втором учтена правка, внесенная в первый, и до- бавлена новая: например, к требованию предоставлять уполномоченным подьячих местных приказных изб добавлено: “и площадных дьяков”1083. В части грамоты, где посланным предписывалось информировать Разряд об исполнительности местных властей - о том, что и когда будет посланно­му предоставлено - ошибочно написанное “в которої числе” заменено на “в которої городе”1084. В целом же правка в обоих черновиках носит сти­листический характер - для смыслового выделения наиболее важные, клю­чевые, с точки зрения редактора, слова переносятся в начало предложения, другие предложения перестраиваются для большей благозвучности1085. Оба черновика написаны разными подьячими, правка также была внесена раз­ными редакторами. В первом черновике почерк атрибутировать не удалось, во втором правку внес И. Олсуфьев. Таким образом, первый этап подготов­ки исходящего документа осуществлялся в Разряде низовым звеном дело­производителей самостоятельно, на втором этапе дело переходило на сле­дующий уровень - руководителя повытья.

Под текстом второго черновика очень бегло И. Олсуфьевым написано “Таковы ж писать”, и далее помещена роспись городов с именами команди­рованных в них стольников и стряпчего. Слева от каждой группы городов И. Олсуфьев пометил, кому из разрядных подьячих следует поручить со­ставление грамот для каждого посланного - это молодые подьячие Иван Протасьев, Иван Кобяков, Матвей Павлов, Федор Тимофеев (последняя фамилия вписана над зачеркнутым “Протопопов”)1086.

Как большинство документов межведомственной переписки, память из Разбойного приказа была принята к рассмотрению начальником Разряда, на документе им была записана обычная в таких случаях лаконичная резо­люция: “Учинить по сему великого государя указу”1087. Данные о приписи кого-либо из разрядных дьяков в черновиках отсутствуют.

Послушная грамота, предназначенная стольнику К. Благово (и, по всей вероятности, и другие грамоты), была отдана подьячему Разбойного прика­за Я. Шибаеву для передачи уполномоченным, как отмечено на втором чер­новике, в марте, то есть не позднее, чем через десять дней после получения памяти из Разбойного приказа1088.