Разделение компетенции дьяков и подьячих в приеме платежей

При сравнении текущих записей дьяков и итоговых выкладок подьячих вы­ясняется, что дьяки отмечали прием таможенных, кабацких и оброчных на­логов, полоняничные сборы, а деньги за кабацкие и таможенные “заводы” (строения, ковши, плошки, шайки и проч.), продажное вино, а также взыс­канную разницу кабацких доходов и расходов и проч.- не отмечали (за од­ним исключением 7 мая, у П.И.

Через руки дьяков, таким образом, проходили только основные части окладных платежей - фиксированные доимочные сборы с таможен, каба­ков, кружечных дворов и оброчных мест, полоняничные сборы, как до­имочные, так и за текущий год. “Дополнительные”, нефиксированные вы­платы (доправленные недоимки на ответственных за сбор людях, выплаты за инвентарь и продукты, определенные местными оценщиками), а также доимки по сбору меда и воска принимались непосредственно начальником Денежного стола и его заместителем.

Что касается неокладных сборов, то здесь видимой системы в совпаде­нии и несовпадении записей дьяков и подьячих не наблюдается. Четко про­слеживается только одна особенность - получение пенных и прогонных де­нег с воевод и городовых приказных людей всегда шло через дьяков и отмечалось ими. Прочие неокладные доходы - “рублевые”, пенные с го­родовых дьяков и подьячих, прогонные со служилых людей и их крестьян и холопов, “дополнительные”, нефиксированные статьи окладных тамо­женных и кабацких сборов и др. - могли как приниматься дьяками, так и проходить мимо них сразу к подьячим Денежного стола.

Было еще несколько статей прихода, которые не отмечены у дьяков, то есть поступили сразу в Денежный стол. Речь идет о деньгах, мехах и зо­лотых, перечисленных из других приказов в Разряд56, а также о поступле­нии в Разряд с сопроводительной отпиской боярина и воеводы кн.

Таким образом, наиболее значимыми платежами, которые руководите­ли приказа контролировали лично, в Разряде считались основные окладные налоги, которые поступали в приказ из подведомственных ему городов, и штрафы, взимаемые с местной администрации.

При внимательном изучении документа оказывается, что между запися­ми дьяков и подьячих имеются некоторые несоответствия. Например, никак не отражены в доходных статьях подьячих данные двух дьячьих записей от 26 марта: П.И. Ковелина о передаче В. Степанову полоняничных денег из Ефремова за прошлые годы и текущий год (27 р. 4 а. 4 д.)58 и Л.А. Домнина о приеме у орловского откупщика С. Иванова орловского откупа второй ча­сти сентябрьской половины 185 г. (500 р.) и передаче денег тому же подья­чему59. Ефремов, город Тамбовского разряда Белгородского полка, нахо­дился в ведении В. Степанова, а окладные сборы с Орла (Севский полк) ведал М. Алексеев (см. ниже), и неясно, почему его сборы оказались пере­данными В. Степанову. Возможно, эти деньги были зачислены в общую сум­му окладных орловских сборов за 185 г. приема М. Алексеева.

Несовпадения в записях дьяков и подьячих носили не только содержа­тельный, но финансовый, арифметический характер, т.е. не совпадали сум­мы отдельных платежей, зафиксированных в записях и дьяков, и подьячих. В тех случаях, когда сумма, отмеченная подьячим, превышала сумму того же платежа, записанную дьяком, можно предположить, что недостающие деньги были позднее переданы непосредственно подьячему и поэтому окон­чательная сумма правильно отразилась именно у него. Например, 23 янва­ря дьяк Ф.Л. Шакловитый записал, что из Ельца присланы в Разряд тамо­женные и кабацкие доимочные деньги 179 г. в сумме 45 р. 5 а.60 В рубрике доимочных денег прошлых лет В. Степанова значится, что из Ельца полу­чено доимочных 179 г. и за неотдачу меди и ковшей 57 р.

Но имеются случаи несовпадения и противоположного характера, ко­торые объяснить труднее. Например, в записи дьяка П.И. Ковелина от 8 де­кабря помечено, что из Лихвина поступили таможенные и кабацкие деньги 184 г. в сумме 115 р. 5 а. 2 д., которые отданы в прием подьячему М. Алек­сееву67. У последнего в рубрике окладных сборов 184 г. значится, что с Ли­хвина получено таможенных и кабацких сборных денег 92 р.68 24 мая дьяк Л.А. Домнин записал, что подьячий В. Мартынов доставил в Разряд недо- борные деньги с таможенных и кружечных дворов четырех городов, в том числе из Новосили. По этой записи из Новосили доставлено 53 р. 24 а.69 В записи же В. Степанова сказано, что по сказке и по росписи подьячего В. Мартинова (написание фамилии этого подьячего в приказных докумен­тах варьировалось) из Новосили привезено 41 р. 1 а. 5 д.70 Других случаев такого несовпадения в книге нет.

Большая часть средств, как окладных, так и неокладных, поступала в Де­нежный стол по его же распоряжениям - непосредственно в руки его руко­водителей или через разрядных дьяков. Но некоторыми поступлениями ве­дали другие столы Разряда, и сборы, полученные этими столами, доставляли в Денежный стол с сопроводительными документами - письма­ми - соответствующего стола. Так, поскольку Приказный стол ведал судеб­ными делами в подведомственных Разряду городах, исключая города Новгородского разряда, все неокладные доходы, связанные с судопроизвод­ством в этих городах (судебные пошлины, деньги, выдаваемые на команди­ровочные расходы служащим Разрядного приказа в связи с судебными де­лами в этих городах и т.п.), Денежный стол получал из Приказного.

Еще один стол Разряда, который упоминается в записной книге Денеж­ного стола 185 г., это Московский. В числе прочего, он ведал кадровым со­ставом местного управления в подведомственных столу городах по всем ад­министративным вопросам. Поэтому все неокладные доходы, связанные с денежными штрафами за дисциплинарные взыскания с воевод, приказных людей и подьячих приказных изб этих городов, взимались Московским сто­лом. Так, по письму из Московского стола были приняты 3 р. прогонных де­нег с подьячего белевской приказной избы П. Мелентьева (причина взыска­ния не указана)73. Видимо, существовала практика взимания штрафов и с семьи провинившегося чиновника: по письму из Московского стола Де­нежным были получены прогонные деньги в сумме 1 р. 22 а. 4 д., доправ­ленные “елецком приказном избы на подьяческом жене”74. По письму из Московского стола Денежный стол принял от подьячего Т. Сукманова 30 р. пенных и прогонных денег, доправленных на трех воеводах - карачевском Ф. Бухвалове, кромском Л. Полонском и орловском И. Давыдове, по 10 р. с каждого. Однако уже через два месяца, 8 июня, по распоряжению из того же Московского стола И. Давыдову деньги вернули, так как по его подпис­ной челобитной за пометой думного дьяка А.С. Кириллова (в 185 г. он был “главным финансистом” государства - думным дьяком в приказах Большо­го прихода, Большой казны, Галицкой, Владимирской и Новгородской че­тей) “тех денег править на неж не велено”. В записи книги Денежного сто­ла отмечено, что эта челобитная находится в севских полковых делах у подьячего Ю. Охотницкого (известно, что он был подьячим Московского стола), “и письмо его в Денежным стол о тож дано”75.

В компетенции Московского стола находились также вопросы, связан­ные с обеспечением продовольствием ратных людей украинных городов.

Отдельного внимания заслуживают записи о приеме в Денежный стол денег по письму не какого-либо стола, а личному письму подьячего, напри­мер, С. Баташева. Этот подьячий был послан в города Белгородского пол­ка, чтобы побудить к действию местную администрацию и взять штрафы “с воевод и с приказных людем за невысылку на Воронеж к струговому де­лу работных людем и хлебных и струговых всяких запасов”. В качестве штрафов, как это было принято, с местных чиновников взимались прогон­ные деньги (довольно большие), очевидно, затраченные С. Баташевым на дорогу до соответствующих городов (Коротояк, Костенский, Ольшанск, Усерд, Верхососенск, Новый Оскол, Яблонов, Орел, Усмань, Лебедянь, Данков, Старый Оскол, Ливны, Землянск). Судя по характеру дела и мест, куда был отправлен подьячий, посылка была организована Московским столом. Однако в книге Денежного стола отмечено, что деньги приняты “по писму и по росписи подьячего Савы Баташева за ево рукою”77. Следо­вательно, в практике Разряда допускались “авторские” делопроизводствен­ные документы, составленные не только дьяками, но и подьячими. В других случаях отчет о командировке записывался в приказе (по записям трудно определить, в каком именно столе) со слов подьячего. Так “по скаске и по росписи подьячего Василья Мартинова” в Денежный стол были приняты откупные недоборные деньги из Ефремова, Данкова, Черни, Новосили (го­рода Московского стола)78.

Как отмечалось выше, неокладные сборы не всегда проходили через дьяков, часть их шла непосредственно в Денежный стол. Выплаты по пись­мам из других столов не были исключением, хотя большая часть их дьяка­ми отмечена. Не значатся у дьяков записи о передаче денег в Разряд из при­каза Большого дворца и о взимании прогонных денег с жены елецкого подьячего по письмам из Московского стола и, по письмам из Приказного стола, о приеме из Путивля денег “за продажные животы недрыгамловско- го черкашенина”79 и прогонов со стольника И. Боборыкина и его людей.

Таким образом, часть неокладных доходов Денежный стол Разряда по­лучил, по крайней мере, из двух других столов - Приказного и Московско­го. Деньги поступали из столов с сопроводительными документами, письма­ми, которые оставались в архиве Денежного стола. Документы же, которые послужили основанием для взимания штрафов, сохранялись в ар­хивах соответствующего стола-отправителя.