“Отделкадров” для подьячих Формирование приказных штатов

Подьячих московских приказов, как уже отмечалось, нельзя полностью причислить к сословию служилых людей по отечеству, в каком-то отноше­нии они (особенно категория молодых подьячих) были близки и к служи­лым людям по прибору (например, не наследовали свою сословную и чи­новную принадлежность, фактически были исключены из отношений местничества).

Каждый приказ, в том числе и Разряд, самостоятельно формировал собственный штат подьячих и вспомогательных служащих. Штат подьячих в каждом приказе не был законодательно строго ограничен. Приказу была положена только определенная общая сумма на оклады подьячим, которая, очевидно, по согласованию с верховной властью, устанавливалась Разряд­ным приказом. Надо сказать, что эти суммы (так называемое “указное чис­ло”) оставались неизменными в течение довольно долгого времени. Так, в 185 г. действовали “тарифы” четвертьвековой давности. В памяти из при­каза Большой казны в Разряд упомянуто, что “по памяти из Розряду про­шлого 148-го году его государева жалованья приказу Болшие казны всем подячиї денежном оклад учиненъ двесте рублев”725.

По-видимому, столь же долго существовали и традиционные размеры окладов для каждой статьи, которые, впрочем, несколько различались для разных приказов. В 185 г. старые подьячие приказа княжества Смоленско­го имели оклады от 30 до 16 р., средней статьи от 16 до 5 р., молодые от 4 до 2 р.726; в приказе Холопья суда старые подьячие имели оклады от 30 до 10 р., молодые от 11 до 1 р.

Имея фиксированную сумму на выплату денежных окладов подьячим, руководители приказов могли принимать на службу ограниченное лишь размерами помещения число молодых подьячих, работавших без денежно­го оклада.

Интересно, что, по всей видимости, старые подьячие играли в форми­ровании подьяческого штата приказов не последнюю роль. Известно, что приказы не справлялись с валом канцелярской работы, и им постоянно тре­бовалось дополнительная рабочая сила. Лучше всего о таких нуждах знали, естественно, старые подьячие, руководители повытий. Чтобы справиться с возложенной на них работой, они, очевидно, своей волей, не ставя в изве­стность руководство приказа, принимали под свое начало молодых невер- станных подьячих, уволенных из приказа, причем не просто давали им ра­боту, но и, пользуясь служебным положением - связями с руководителем повытья, ведавшего подьяческие списки, - заносили молодых подьячих в эти списки, то есть оформляли их официально, но без оклада. “Фонд зар­платы” приказа, таким образом, оставался неприкосновенным, приказ не страдал финансово, а у старых подьячих появлялись помощники, уже име­ющие опыт работы в приказе. Трудно сказать, нарушался ли таким образом порядок зачисления подьячих в приказ. Скорее всего, да, потому что по дру­гим документам ясно, что такой прерогативой приема подьячих на службу пользовался только руководитель приказа.

Ф.Л. Шакловитому, курировавшему в Разряде штат подьячих, при­шлось даже издать, если так можно выразиться, распоряжение по ведомст­ву, в котором он ограничивал старых разрядных подьячих в их “рекрутин­говой” деятельности. Очевидно, по его устному распоряжению был составлен список: “Подячие, денежными оклады не верстаны, кроме от­ставных”737, включавший 28 имен всех значившихся на тот момент в Разря­де неверстанных подьячих. Эти же имена в том же порядке внесены в спи­сок подьячих Разрядного приказа 185 г.738 Следует отметить, что общий список подьячих Разряда был составлен позднее списка неверстанных по­дьячих, в него уже не включены М. Мальцев и П. Аушев, против имен ко­торых в списке неверстанных Ф.Л.

Тщательно изучив список, Ф.Л. Шакловитый внес в него поправки. Кроме того, что он отметил отставленных подьячих, Ф.Л. Шакловитый вписал двух новых - И. Сергеева на пятое место и Т. Патрекеева на двад­цать третье, а также вычеркнул, но затем восстановил предпоследнего в списке К. Волошенинова, приписав “чисто, быт”. После приведения спи­ска в надлежащий вид разрядный дьяк записал на его полях свое распоря­жение, по всей видимости, руководителю повытья, ведавшего подьячески­ми списками приказа: “185-го генваря въ 15 день быть по сеи росписи подячим, а сверхъ сеи росписи никому старым подячим у себя никово ис прежних подячих, которые отставлены, и внов не принимат и в списки их не писать и писем никаких писат и мест им не дават, и с сеи росписи рос- писат молодых старым подячим, кому у ково сидет, и поднесть без мотча- нья, а лишних бы сверх росписи ни у ково не было”.

Списку с пометой, хотя и имеющему вид документа внутреннего, теку­щего делопроизводства, скрепой Ф.Л. Шакловитого по сставам “Диакъ Фе­дор Шакловитои” придан статус официального ведомственного подзакон­ного акта, обязательного к исполнению служащими Разряда. Возможно, закрепление молодых неверстанных подьячих за старыми было обычной приказной практикой, но, может быть, это было и нововведением Ф.Л. Шакловитого. Приведенный документ свидетельствует также о том, что Ф.Л. Шакловитый имел полномочия самостоятельно, без согласования с В.Г. Семеновым, решать серьезные вопросы внутриприказной кадровой политики.

По всей видимости, подьячие сначала устно договаривались в приказе о приеме на службу и после положительного ответа подавали челобитную с просьбой “быть в подьячих”. Отчасти на это указывает то, что во многих челобитных подьячих о приеме на службу в Разрядный приказ был уже на­зван стол, в котором хотелось бы служить просителю, и категория, или ста­тья (старый, “средней руки”, молодой).

А. Мартьянов просил быть в Разряде в Московском столе в подьячих739, по­дьячий П. Глинский также пишет, что желает быть в Разряде в Московском столе “в молодых подячишках”740. Гораздо реже подьячие в своих челобит­ных представляли основания для просьбы. Так, К. Парамонов написал, что он “сидел” в Новгородском приказе, “а ныне, государь, в Новгородцкомъ приказе подячихъ умножилось”, почему он просит разрешить ему быть в подьячих в Разряде741.

Приемом на работу в Разряд новых служащих занималось, судя по все­му, все руководство Разряда (в имеющихся документах нет помет только Л.А. Домнина, но документы столь малочисленны, что делать вывод о его неучастии в этом деле нельзя). Возможно, большая, чем у других дьяков, роль в этом деле принадлежала руководителю Разряда В.Г. Семенову. В по­метах дьяков о приеме подьячих в приказ особенно отчетливо видно, что формулировка “по указу великого государя” была лишь устоявшимся обо­ротом, и дело решалось самими руководителями Разряда. В одних случаях пометы содержат этот оборот: “185-го марта въ 21 день по указу великого государя велеть ему быти в томъ столе в подячихъ”742; “185-го марта въ 31 день государь пожаловал велел ему быт в Розряде в подячих в Москов­ском столе”743. На других челобитных разрядные дьяки записывали распо­ряжение о приеме нового подьячего на работу без ссылок на указ государя: “185-го марта въ 22 день велет быть”744; “185-го августа въ 11 день велети взят”745. Можно подумать, что последние две пометы должны принадле­жать перу начальника Разряда, поскольку звучат весьма уверенно и повели­тельно. Вторая помета действительно принадлежит В.Г. Семенову, однако первая - Ф.Л. Шакловитому.

Указание на стол приказа в пометах разрядных дьяков на документах является, как уже отмечалось, весьма редким - на входящих документах ни­когда не указывался стол, в который они должны были быть направлены. То, что в пометах на челобитных будущее место работы подьячего было определено столь точно и письменно закреплено, а также то, что решение о месте работы подьячего определялось на высшем приказном уровне и там же фиксировалось, указывает на важность этого момента для приказной структуры и административной практики.