Компетенция руководителей Денежного стола в части доходов

Как было сказано, приходом и расходом денежных средств, а также золо­тых (которые не являлись в полном смысле деньгами) и воска в Денежном столе Разрядного приказа занимались двое старых подьячих - Василий Сте­панов и Максим Алексеев.

В. Степанов в 185 г. получал в Разряде оклад 32 р. и был четвертым в списке подьячих. До этого, в 1662/63 гг., также в чине подьячего, он с Ан­дреем Павловичем Акинфовым описывал пустоши Симонова монастыря в Дмитровском уезде и в Звенигороде; в том же году с ним же - государевы пустоши в Рузском уезде. 4 июня 1693 г. В. Степанов был пожало­ван в чин дьяка и назначен в Земский приказ, где находился до 1696 г. В 185 г. В. Степанов возглавлял Денежный стол Разряда.

О М. Алексееве известно меньше. Его нет в списках подьячих Разряд­ного приказа за 185 г., поскольку, видимо, еще в конце 184 г. он был в при­казе Малой России: в расходной книге Денежного стола, которая составля­лась в самом конце предыдущего года или в начале текущего, М. Алексеев записан в конце списка подьячих Разрядного приказа, пер­вым среди неверстанных. Документы о выдаче М. Алексееву денежно­го оклада в Разряде были готовы 1 сентября 185 г., тогда же ему выплати­ли недоданный оклад по прежнему месту работы - “оклад прежнем, что ему был в приказе Малыя Росии тритцать рублевъ, в Розряде справленъ, и то­го ево окладу, что ему в приказе Малыя Росии не выдано на 184-м год, пять рублев, дано ис приему” подьячего В. Степанова. 3 января М. Алексее­ву была пожалована прибавка к денежному окладу 2 р., и его новый оклад в Разряде составлял теперь 32 р.80

В записной книге Денежного стола Разрядного приказа81 роспись де­нежных средств, которые шли через М. Алексеева, следует за та­кой же росписью В. Степанова, из чего следует, что он занимал подчинен­ное по отношению к В. Степанову положение, был его заместителем, помо щником.

На первый взгляд, компетенция этих подьячих была в общем одинако­вой - через обоих проходили самые разнообразные платежи как в приход­ной, так и в расходной части.

Оба подьячих ведали как окладными, так и неокладными доходами Раз­ряда. Из окладных к ним обоим поступали платежи с таможен, кабаков, об­рочных мест, полоняничные деньги. Из неокладных общими для обоих бы­ли прогонные деньги и пенные деньги с городовых приказных людей, взятые за должностные преступления. К В. Степанову в 185 г. поступили также единичные, единовременные платежи: печатные пошлины; доимоч- ные, взятые на подьячих приказной избы; за винную продажу, таможенные и кабацкие “заводы”; пошлинные с судного дела; средства, поступившие из приказа Большого дворца на покупку провианта для ратных людей; оста­точные деньги сбора стольника И. Племянникова. Среди таких же, рядо­вых, неокладных платежей, принятых М. Алексеевым, - деньги “за продаж­ные животы”, деньги, полученные с человека кн. Ф. Куракина; 18 “тарелем” из Брянска и деньги, взятые со стольника А.П. Скуратова на его же “окуп” (выкуп). Но главное отличие в статьях неокладных доходов подьячих состоит в том, что только к В. Степанову поступали “рубле­вые” деньги.

Следующее существенное различие в компетенции двух подьячих Де­нежного стола носит “географический” характер. К В. Степанову в 185 г. поступили сборы из 63-х городов, преимущественно Белгородского и Сев­ского полков, или разрядов (то есть, военно-административных округов). Из городов Белгородского полка собственно Белгородского разряда это: Болхов, Валуйки, Верхососенск, Вольный, Карпов, Короча, Ольшанск, Ос­трогожск, Усерд, Хотмышск, Чугуев, Чернавский. Из городов Белгородско­го полка Тамбовского разряда: Воронеж, Данков, Добрый, Елец, Епифань, Ефремов, Коротояк, Костенск, Ливны, Новосиль, Сокольск, Талецк, Ус- мань, Чернь, Козлов. Из городов Севского полка (разряда) В. Степанов по­лучил платежи из Карачева, Кром, Мещовска, Мценска, Обояни, Орла, Пу­тивля, Рыльска, Серпейска, Севска, а также Лихвина, Мосальска, Белева.

Как видно из приведенного перечня, им не исчерпывается список горо­дов Белгородского и Севского полков.

Указом 1665 г. денежные сборы с городов Белгородского и Севского полков передавались в руки местному военно-административному начальст­ву и должны были расходоваться на содержание военных сил Белгородско­го и Севского округов82. Однако на деле концентрация финансов в местных центрах не была проведена полностью. Во-первых, теми же указами, в част­ности, указом 10 февраля 1665 г., расходы в округах должны были произво­диться “по наряду” (разверстке) из Разрядного приказа. Во-вторых, часть сборов все равно отправлялась прямо в Москву. Судя по расходной книге Де­нежного стола 185 г., чуть больше, чем через десять лет после указа многие денежные сборы с городов, подведомственных Белгороду и Севску, вновь сосредоточились в центре. Тем не менее, книга свидетельствует, что сборы из некоторых городов все же расходовались на местах (например, часть де­нежного и хлебного сбора с городов Севского полка шла на уплату жалова­нья иноземцам - начальным людям Севского полка копейного, рейтарского, драгунского и солдатского строя83). Исходя из вышесказанного, можно предположить, что города, не отмеченные в записной книге Денежного сто­ла, отправляли свои сборы в Белгород и Севск. Возможно также, это объяс­няется тем, что не все городовые воеводы в срок отсылали сборы в Москву, и потому не были зафиксированы в записной книге Разряда.

Кроме доходов с городов Севского и Белгородского полков к В. Степа­нову поступали деньги из городов других разрядов - замосковных (Арзамас, Боровск, Белоозеро, Владимир, Вязьма, Кострома, Лух, Муром, Ростов, Суздаль, Юрьев Польский, Ярославль) и Новгородского разряда (Великие Луки, Торопец, Великий Новгород, Бежецкий Верх, Псков).

Доходы, поступавшие к В. Степанову, как окладные, так и неокладные, не были равномерно распределены между всеми городами. Большая часть городов давала две главные статьи сборов - 1) доходы с таможен, кабаков и кружечных дворов и 2) полоняничные, - то есть окладные. Таможенные, кружечные и кабацкие сборы в 185 г. поступили с 12 городов Белгородско­го полка и 9 городов Севского полка. Полоняничные деньги поступили из 21 города Белгородского полка, 3-х городов Севского и одного города Нов­городского полка. Сборы по третьей статье окладных доходов - деньги с оброчных мест - прислали только два города Севского полка (Севск и Орел) и один - Белгородского (Козлов). Таким образом, за одним исклю­чением Разряд получал окладные доходы только из городов Белгородского и Севского полков, причем деньги с оброчных мест, скорее всего, остава­лись на местах сбора и шли на местные нужды.

Из неокладных доходов “рублевые” деньги, напротив, взимались глав­ным образом с замосковных (Арзамас, Боровск, Белоозеро, Владимир, Вязьма, Кострома, Лух, Муром, Ростов, Суздаль, Юрьев Польский, Яро­славль) и новгородских (Великий Новгород, Бежецкий Верх, Псков) горо­дов, а также с заоцкой Коломны, белгородского Ельца и севского (украин- ного) Алексина. Прогонные деньги поступили из шести городов Севского полка, одного города Белгородского полка (Елец) и одного замосковного (Владимир). Печатные пошлины были присланы из трех белгородских го­родов (Острогожск, Верхососенск, Усерд) и одного севского (Рыльск); пен­ные деньги - из Ливен (Белгородский полк) и Карачева (Севский полк). То, что в ведении Денежного стола оказались замосковные и новгородские го­рода, объясняется не территориальной, а отраслевой его компетенцией: он ведал особым сбором (“рублевыми” деньгами) не с подведомственной тер­ритории, а с “физических лиц” - служилых людей по отечеству, ведомых в Разряде службой независимо от территории.

За двумя исключениями (о них ниже) “города М. Алексеева” совпада­ют с “городами В.

Распределение статей прихода по городам М. Алексеева в целом совпа­дает с распределением этих статей у В. Степанова. Таможенные и кабац­кие сборы М. Алексеев принял из восьми севских и одного новгородско­го города, полоняничные деньги - из двух севских и двух новгородских; деньги с оброчных мест - из двух севских.

Неокладные доходы М. Алексеева “географически” распределя­лись следующим образом: прогонные деньги он принял из пяти севских го­родов, одного белгородского и одного замосковного; пенные деньги - из од­ного севского (украинного); кроме того, из севского Брянска к М. Алексееву в качестве неокладного сбора поступили “18 тарелем”, а из севского же Недрыгайлова деньги “за продажные животы”.

Что касается сумм денежных средств, собранных в руках каждого по­дьячего, то они оказались сопоставимы. В приходе у В. Степанова в 185 г. значится денег 7 864 р. 3 а. 1 д., у М. Алексеева - 7 758 р. 10 а. 4 д.

Разбирая приход по статьям, можно видеть, в чем состояли различия в приходных суммах двух подьячих.

Из окладных сборов деньги с таможен, кружечных дворов и кабаков, принятые В. Степановым, составляют 3 078 р. 18 а. 1 д., М. Алексее­вым - 5 196 р. 31 а. 4 д.; полоняничные, соответственно, 1 117 р.

Как уже говорилось, неокладные “рублевые” деньги принимал только В. Степанов; их сумма за 185 г. составила 2 103 р. Взимание этих денег про­исходило с пяти категорий служилых людей - стольников, стряпчих, мос­ковских дворян, жильцов и городовых дворян, а, вернее, с принадлежавших им крестьянских и бобыльских дворов, причем поместья и вотчины, как от­мечалось выше, располагались главным образом в замосковных землях. Интересно отметить, как “раскладывалась” эта сумма по чинам: с 6 столь­ников было собрано 262 р., с 7 стряпчих - 247 р., с 31 московского дворяни­на - 864 р., с 53 жильцов - 677 р., с 5 городовых дворян - 53 р. “Рублевые” деньги составили большую часть неокладных сборов В. Степанова.

Прочие неокладные сборы В. Степанова включали (по убывающей):

- остатки сборов (не указано каких) предыдущих лет (132 р. 29 а. 4 д.),

- деньги из приказа Большого дворца на провиант ратным людям (70 р. 6 а. 4 д.),

- деньги, полученные за винные “заводы” и т.п. (49 р. 6 а. 1 д.),

- пенные деньги (30 р.),

- доимочные деньги на городовых подьячих за растраты казенных де­нег (23 р. 18 а.),

- прогонные деньги (75 р. 22 а. 5 д.),

- печатные пошлины (6 р. 25 а.)

- судные пошлины (4 р. 25 а. 4 д.).

Общая сумма неокладных сборов, принятых В. Степановым в 185 г., со­ставила 2 494 р. 5 а.

Основой суммы неокладных сборов М. Алексеева в 185 г. стали деньги, полученные на “окуп” стольника А.П. Скуратова с него же - 2 080 р. Про­гонных денег им было собрано 12 р. 19 а., пенных (сюда вошла и часть про­гонных) - 20 р., денег “за продажные животы” - 7 р. 11 а. 4 д., с человека кн. Ф. Куракина (неизвестный сбор) было взято 22 а. Всего неокладных сборов М. Алексеева за 185 г. было 2 120 р. 19 а. 2 д. - несколько меньше, чем у В. Степанова, но сопоставимо с его сбором.

Таким образом, оба подьячих получали сборы с одних и тех же подве­домственных Разряду городов Белгородского и Севского полков, но к М. Алексееву поступали деньги из гораздо меньшего числа горо­дов. Статьи прихода в части окладных сборов были одними и теми же у обо­их подьячих. Однако структура их отличается: В. Степанов занимался сбо­ром доимок по таможенным, кружечным и кабацким сборам за “прошлые годы” (то есть ранее 184 г.), М. Алексеев - сбором этих дохо­дов за 184 и 185 гг. Соответственно различаются и суммы сборов: сумма де­нег с таможен, кружечных дворов и кабаков за 184-185 гг., поступившая к М. Алексееву, значительно превышает сумму таких же сборов В. Степа­нова, несмотря на то, что в ведомстве Алексеева было гораздо меньше го­родов. Полоняничными сборами оба подьячих занимались в равной степе­ни, меньшая сумма их у М. Алексеева объясняется меньшим числом подведомственных городов.

Из неокладных сборов “рублевые” деньги проступали только к В. Сте­панову в основном из замосковных городов, которые также не были подве­домственны М. Алексееву. Деньги по основным статьям неокладных дохо­дов (прогонные и пенные деньги) поступали к обоим подьячим; прогонные примерно в одинаковом объеме, пенные - с гораздо большего числа горо­дов и, соответственно, в больших суммах - к В. Степанову.