РАЗДЕЛ II (1237-1497) ОТ ПОКОРЕНИЯ РОССИИ МОНГОЛАМИ ДО СУДЕБНИКА МОНГОЛЬСКОЕ иго

Признаки подчинения: признание верховной власти хана, платеж дани, доставка войск хану, содержание ба­скаков и войск, посылаемых в Россию. Монгольские чи­новники. Княжеская власть во время монгольского ига.

Во второй половине второго периода, хотя продолжала действовать Русская Правда как основной закон суда и распра­вы на Руси, но тем не менее общее развитие русского законо­дательства шло своим чередом вперед, как по естественному развитию общества, так и по влиянию монголов, которые хотя были посредственными и отдаленными владыками Русской земли, тем не менее не могли не действовать на ее законодатель­ство. И действительно, монголы настолько действовали своим влиянием на общественную жизнь и законодательство, что в том и в другом отношении время монгольского владычества в России резко отличается от предшествовавшего времени и но­сит на себе особый характер, который в истории русского за­конодательства должен изучаться отдельно, как в отношении к общественному устройству, так и в отношении к законодатель­ству. Причина, побуждающая к такому отдельному изучению, заключается именно в монгольском владычестве как внесшем в русское общество новый элемент и частью изменившем отно­шения прежних элементов общества. А посему мы теперь обра­тимся прямо к объяснению монгольского владычества на Руси.

Татары, владычествовавшие на Руси, представляли смесь тюркских и монгольских племен средней Азии. Под предводи­тельством одного монгольского князька Темучина и его пре­емников они составили огромное государство, заключавшее в себе северный Китай, всю северную и среднюю Азию с Хивой и Бухарой, часть Персии, владения половецкие и почти всю Россию. Монгольские и тюркские племена были племенами кочевыми и оставались таковыми во все время своего влады­чества. Завоевание Китая имело громадное влияние на устрой­ство Темучиновой монархии: китайская администрация, не касаясь кочевых обычаев победителей, целиком перешла в управление монголов над покоренными народами.

изменениям в русском обществе, носящим на себе татарский характер. Подчинение татарам выразилось главным образом в 4 условиях: 1) в признании верховной власти татарского хана,

2) в платеже дани, 3) в доставке войск хану и 4) в содержании баскаков и войск, посылаемых в Россию. Эти четыре условия должны были сильно повлиять на русское общество.

По первому условию русские князья должны были полу­чать ярлыки^[129] от хана, которыми они признавали владычество ханов над собой и с тем вместе утверждались в праве владения в данном от хана княжестве. В первые сто лет владычества татар ни один князь - ни великий, ни удельный - не вступал на престол, не получив сперва ханского ярлыка.

ми бояре ехали с жалобой на них к хану и чернили их в гла­зах его. Так, князь Ярослав Всеволодович погиб в орде в 1246 году жертвой клеветы своего боярина Феодора Яруновича. В первые сто лет ханского владычества все подобные жалобы имели своим последствием вызов князя в орду, где суд над ним в большинстве случаев оканчивался отнятием владения и насильственной смертью. Предвидя в орде такие опасности, князья перед отправлением своим туда писали завещание, прощались с родными, как бы отправляясь на смерть. Такое завещание писал, например, Иван Калита. В спорах за владе­ние суд хана склонялся на ту сторону, которая представляла наиболее выгодные условия для сбора дани, причем князья даже наперед вносили часть этой дани из своих собственных средств или занимали у ордынских купцов под залог разных государственных доходов.

шие по временам для введения новых учреждений. В орде все дела поступали к «дороге» - ханскому министру. Дорога пред­ставлял собою власть татарского государя над покоренными племенами. Прежде чем дойти до хана русские князья явля­лись к своему дороге (русский дорога) и потом с подарками обходили цариц, ханских вельмож и наконец представлялись хану. Таким образом, между князьями и ханом находилась целая цепь подозрительных чиновников. Летопись под 1284 г. упоминает, что к курским князьям - Олегу и Святославу - приехали в качестве надсмотрщиков ханские сокольники под видом ловли лебедей. Так связаны были русские князья пер­вым условием своего подданства хану.

Вторым условием подданства была дань, платимая хану. Дань эта делилась на многие виды и представляла много точек соприкосновения русских с татарами.

3) поручали сбор ее русским князьям, заранее условившись с ними о количестве дани, которое надлежало собрать с извест­ного города или области.

Разные виды даней, платимых русскими в орду, можно разделить: 1) на дани, введенные татарами и 2) на дани, еще до татар бывшие в употреблении на Руси. К первому разряду по­датей принадлежит 1) царева пошлина или дань, потом особая пошлина царице, далее особые пошлины ордынским князьям, послам и всем гонцам, посылаемым ханом в Россию. К мон­гольским же пошлинам должно причислить: во 2) запрос, т.е. надбавка дани по новому ханскому приказанию; в 3) ям - по­дать, платимая на содержание татарских почт. По всем степям были устроены ямы, где находились ямщики с лошадями, и на содержание их шел ям; в 4) тамга - пошлина, собираемая на торгу от покупки и продажи товаров; в 5) заказ - временное требование ханом каких-либо произведений земли, или про­мыслов; в 6) кормы ханских послов и коней, становое, въезд­ное и мимоходное; в 7) поминки, т.е.

4) почестье и 5) полюдье; кроме того, особые пошлины от суда в пользу рядцев или ордынских судей и особые наместничьи кормы, или посадничьи, в пользу дороги и в пользу баскаков. Сбор всех этих пошлин производился под надзором ханских чиновников, присылавшихся в Россию, которые, конечно, при исполнении своих обязанностей прибегали не к русским, а к татарским или, скорее, к китайским формам и таким образом, мало-помалу, вводили на Руси формы своей администрации. Здесь они познакомили русских с правежами, вымучивания­ми и телесными наказаниями, широко распространенными в Китае и Монголии. В отношении к сбору и раскладке податей татарская администрация имела столь сильное влияние на

русских, что многие подати, пошлины и разные порядки сбо­ра и раскладки податей остались в России и по освобождении ее от татарского ига.

Третье условие подданства татарам состояло в высылке русских войск хану для его войн. Предводителями русских во­йск бывали иногда все князья Русской земли, иногда только некоторые, по усмотрению хана, иногда же войсками предво­дительствовали княжеские воеводы. Этот обычай кончился со смертью Узбека; по крайней мере, в ханских ярлыках не упо­минается более об этом условии.

Четвертое условие подданства состояло в принятии и со - держании баскаков и татарских войск, присылаемых для на­блюдения за сбором податей и за поведением русских князей. Власть баскаков была так сильна, что князья должны были беспрекословно исполнять все их повеления, хотя, впрочем, князья, в случае несправедливых притязаний баскаков, име­ли право жаловаться на них в орду. Права баскака были об­ширны. Он решительно один заведовал всем княжеством, по своей воле объявляя войну, заключая мир, и князь повино­вался ему под опасением вооружить его против себя и тем навлечь на себя гнев хана, присылавшего для восстановления свой власти полчища, разорявшие княжества; но мало-помалу князья с позволения ханов начали удалять от себя баскаков. В ярлыках Узбека говорится уже о баскаке как о временно проживающем чиновнике.

Чтобы понять положение баскаков, надо обратить вни­мание на всю иерархию татарских чиновников. Подозритель­ность монголов имела следствием учреждение огромного количества чиновников, имевших целью наблюдать лишь за поступками князя. Одни чиновники находились в орде, другие временно наезжали в Россию, наконец, третьи постоянно жили в России. К высшему чиновничеству, жившему постоянно при ханском дворе и управлявшему оттуда Россией, принадлежали дороги, ордынские князья или рядцы, судьи. Второй разряд чи­новничества, временно наезжавшего на Русь для выполнения поручений хана, составляли: послы, даньщики, ловцы соколов,

лебедей и другие охотники и, наконец, писцы или численники. Наконец, третий разряд чиновничества, постоянно жившего в России, составляли баскаки.

Дорогой назывался значительный монгольский сановник. У татар дорогами назывались собственно области; отсюда так назывались и начальники всех областей, принадлежащих тата­рам. Дороги в качестве представителей своих областей жили при дворе хана, откуда управляли своими областями. Когда Русь вошла в состав монгольской империи, то она получила своего дорогу. Этот дорога заведовал всеми русскими делами, сносился с князьями, передавал им ханские повеления, заклю­чал с ними договоры относительно податей. Таким дорогой при первых ханах был Улавчий, происходивший из рода Чин­гисхана. К нему обращались русские князья для переговоров о первой переписи, раскладки дани и для удержания за собой своих владений. Первоначально, когда Россия была соединена, в глазах татар, под властью одного великого князя Ярослава Всеволодовича, и русский дорога при ханском дворе был один, но впоследствии, когда татары увидели, что им будет выгоднее поддерживать в России раздробленность княжеств и независи­мость их одно от другого, они установили для каждого княже­ства особого дорогу. Так, в 1432 году в летописи упоминается о московском дороге Мин-Булате. За дорогой следовали рядцы или думцы хана и просто ханские вельможи, состоявшие из ро­дичей хана. Со званием вельмож, или рядцев, была соединена судебная власть по государственным делам, а по свидетельству монгольской истории они были первыми сановниками госу­дарства, находившимися постоянно при хане. К ним прибегали русские князья, чтобы снискать расположение хана; их осыпали подарками, чтобы удержать за собой престол. Они были судья­ми русских князей в случае доносов или споров между ними.

Второй разряд чиновничества, временно наезжавшего в Москву, составляли ханские послы. Для русских князей они имели значение и надсмотрщиков, и судей, и представителей ханской власти. Они приезжали с полками татар и разбирали дела на месте, основываясь на поданных им баскаками жало­

бах, передавали ханские приказы, раздавали ярлыки, попере­менно возводя и низводя князей. Хан редко вызывал на свой суд, а давал его обыкновенно через своего посла, приезд кото­рого равнялся вражескому нашествию. Полки грабили и разо­ряли русские княжества, как неприятельские земли. В летописи говорится о приезде послов как о страшном несчастье. Послы большей частью были родственники хана, царевичи и вообще знатные вельможи. Они просили посольства, чтобы нажиться, а отправляясь в Россию, забирали своих родственников и друзей, чтобы и тем доставить случай пограбить. За послами следовали даньщики, сокольники, ловцы лебедей, численники и т.д. Свое­волие этих чиновников было беспредельно. Каждого из них со­провождали ратники, и все это искало случая поживиться за счет побежденного народа. Кроме буйства, само их назначение и обязанности посланца были уже тягостны для русского на­рода. Посланцы для сбора дани были страшно жестоки. Они подвергали неисправных плательщиков разным вымучива­ниям, правежу, продавали их в рабство или целыми толпами уводили в орду, где они употреблялись на разных работах. Не меньшей жестокостью отличались писцы или численники. Они ходили по домам, описывали и оценивали имущество и, сооб­разно с ценностью имущества, раскладывали подати (китай­ский кадастр). При этой описи делались всевозможнейшие зло­употребления; писцы увеличивали и уменьшали произвольно ценность описываемых ими имуществ, вследствие чего подати раскладывались произвольно, несообразно с действительной ценностью имуществ. Все эти несправедливости и жестокости делали то, что бедные жители, услыхав о приезде таких писцов, убегали в леса. Отсюда на практике выходило то, что половина жителей не была перечислена. Попавшие в запись назывались численниками. Ловцы, сокольники и другие ханские послан­ники были не только самовластными распорядителями в рус­ской земле, но и доносчиками хана, и приезд их был истинным несчастьем для областей, куда они являлись. Третий разряд чиновников, живших постоянно в России, составляли баска­ки. Баскаки были ближайшими надсмотрщиками за князьями

и проводниками ханского влияния на Руси. Они были также прямыми представителями татарского владычества и первые явились у нас на Руси. Плано-Карпини, путешественник и пи­сатель XIII в., посетивший Русь в 1245 году (спустя 5 лет после завоевания и разрушения Киева татарами), говорит, что в ней сидели ханские баскаки. По свидетельству летописей, баска­ки находились в каждом значительном городе, где только был князь. Баскаки принимали большое участие в делах внутренне­го управления княжества. При них находились отряды войск, которыми они располагали по желанию. Этими отрядами они, часто без воли хана, по одной дружбе с князьями, помогали им в войне. Так, в летописи под 1269 годом великий баскак Вла­димирский Огарман и зять его Айдар со многими татарскими полчищами помогали великому князю Ярославу Ярославичу в походе на немцев. По отношению к князю баскак был важным лицом. Сблизившись с баскаком, князь мог много сделать. На­против того, рассорившись с баскаком, князь подвергал себя большим опасностям. Баскак мог наклеветать на него хану, и хан наказывал ослушника. Конечно, князь имел право жалобы на несправедливость баскака, но эта жалоба редко сопровожда­лась благоприятными для князя последствиями. Баскак, имея в орде сильные связи, легко мог оправдаться. Притом бывали случаи, что хан без суда, на основании одной жалобы баскака, посылал войска для усмирения мнимо возмутившегося князя. С постепенным ослаблением монгольского ига падало и значе­ние баскаков. По смерти Узбека о них уже не упоминается в ле­тописях, вероятно потому, что значение их сделалось ничтожно. Хотя имя баскаков и упоминается в ханских ярлыках до XV в., но о них говорится как о временно присылаемых чиновниках.

Полное владычество татар продолжалось не более 100 лет. При Узбеке ханские чиновники были удалены из России и сборы дани были переданы князьям, с которыми ханы стали торговаться о ее количестве; ханы, видя неудобство сбора дани через своих чиновников, стали вступать в договоры с князья­ми. Хотя при Узбеке ханские чиновники продолжали наезжать в Россию и хотя власть хана была тяжела и дань собиралась

исправно, но все-таки эту политику ханов должно считать за благоприятный для России переворот. Московские князья, на­чиная с Юрия Даниловича, были верными слугами хана, но служили они ему уже не даром: хан усиливал их, отдавая им владения других князей; так, князь Иоанн Данилович Калита получил от хана до 50 тыс. вспомогательного войска, с которым он грабил владения своих противников. Московские князья хо­рошо поняли слабые стороны татарской администрации - они знали, что, удовлетворяя корыстолюбию татарских вельмож, они многое могли сделать в Орде. А по смерти Узбека, когда в орде начались междоусобия, власть ханская до того ослабела, что не только московские, но и другие князья стали вступать с ханом в переговоры относительно дани, увеличивая и умень­шая ее, смотря по тому - силен или слаб был хан. Мало-помалу московские и другие великие князья успели отстранить всех удельных князей от сношения с Ордой и устроили так, что все сношения с Ордой происходили через них. Суд хана над кня­зьями по смерти Узбека более не существовал, пропуск в Орду доносчикам год от года делался затруднительнее; ханские по­сланцы в России подкупались подарками и доносили так, как желали князья; дань уменьшалась, утаивалась, переходила в недоимку, которая выплачивалась медленно и неисправно; многие виды дани еще значились в ярлыках, но в действитель­ности не существовали с XIV в. Хан, если он был силен, воз­награждал себя запросами, т.е. временными требованиями, но это не всегда удавалось. Не прошло и 25 лет по смерти Узбека, как уже ханские ярлыки потеряли свою силу: князь мог лишь тогда опереться на ярлык, если у него было войско, - иначе, несмотря на его ярлык, его выгоняли сильные противники. Не только ярлыки, но и послы и войска ханские перестали быть страшными для русских князей. Так, Михаил Александрович Тверской не раз приглашал к себе на помощь татарские полки и те, не вступая в бой, отступали перед московскими полками. Разные царевичи татарские, по приказанию хана или по своей воле делавшие набеги на пограничные русские владения, нача­ли встречать сильный отпор. На границах устроены были ка­

раульни, так что с начала XIV столетия пробраться в город не было никакой возможности. По Оке проведена была линия сто­рожек, в этих сторожках сидело всегда 12 человек и приделаны были особые телеграфы, так что при первом появлении татар издалека весть об этом передавалась по всей линии. Разъеди­ненные станицы, т.е. конница, разъезжали по степи, наблюдая, не видать ли где татарского следа. При таких предосторожно­стях со стороны Москвы татарам трудно было совершать на­падения. Наконец, в 1380 г. вел. кн. московский Дмитрий Ио­аннович Донской выступил в поход против самого татарского хана Мамая и разбил его в страшном сражении на Куликовом поле. После этого послы ханские стали уже бояться ездить в Москву. Куликовская битва хотя и не освободила Москву от татарского владычества, но сильно подняла русских в мнении татар, и хотя преемник Мамая Тохтамыш успел обманом взять и разорить Москву, но временный успех его не мог возвратить татарам прежней власти над Россией. Сам Тохтамыш, услыхав, что московский князь собирает войска, поспешил удалиться из пределов России и в следующем году прислал своего посла Ка- рача с добрыми речами. Нашествие Тохтамыша касалось толь­ко Москвы, прочие области оставались спокойными, и Тохта- мыш старался даже поддержать их, с целью ослабить Москву, у которой, впрочем, он не мог отнять Владимирского княже­ства. В 1409 г. ордынский князь Эдыгей своим неожиданным нападением напомнил русским князьям о татарской силе, но он не мог уже взять Москву, а, удовольствовавшись выкупом в 3000 р. и разграблением окрестностей, удалился восвояси. Эти два нашествия еще несколько поддерживали зависимость русских от татар, но эта зависимость год от года слабела и вы­ражалась в не всегда исправном платеже дани. Междоусобия в Москве, по смерти Василия Дмитриевича, дали повод татарам вмешаться в дела этого княжества, и ханы опять было сдела­лись решителями между княжеских споров, но усобицы, раз­диравшие саму Орду, помешали не только увеличиться этому влиянию, но даже значительно ослабили его. Дань год от года платилась неисправнее; ордынские царевичи стали прибегать

к покровительству Москвы и московские князья давали им уделы с обязанностью служить им против хана и защищать Россию. Наконец в 1480 г. Иоанн III окончательно свергнул иго татар и сам стал подчинять себе разные татарские царства.

Княжеская власть во время монгольского ига. Монго­лы не вмешивались в отношения князей к народу. Княжеская власть нисколько не уменьшилась под влиянием монголов; ха­нам мало было дела до того, в каких отношениях стояли кня­зья к своему народу, - им нужна была только дань да внешняя власть. Баскаки имели право распоряжаться в делах внутрен­него управления, но они ограничивались только мелкими рас­поряжениями. Баскак имел в виду только одно - нажиться, и пользовался всей своей властью лишь тогда, когда он был в ссоре с князем, ибо ему самому было выгоднее действовать за­одно с князем. Баскак знал, что он не заменит русского князя, царствовавшего по воле хана, и хан, сменив одного князя по жалобе баскака, отдаст удел дру гому русскому же князю. Суд хана, грозный для русских князей, оканчивавшийся нередко муками и насильственной смертью князя, имел место лишь в отношениях князей друг к другу и татарскому правительству. Следовательно, этим не стеснялась княжеская власть в преде­лах самого княжества. Правда, недовольные княжеским судом могли жаловаться в Орду; но естественно, что к татарскому суду прибегали не многие, потому что он не согласовался с духом русского общества. Впрочем, нельзя отрицать, что та­тарское владычество повлияло на развитие княжеской власти, дав ей направление иное, нежели какое она приняла бы, если бы не было татар. Татары подготовили многое для будущего торжества единодержавия, которое утвердилось бы и без них, но гораздо позднее. Под монгольским влиянием совершилось важное дело: сгладилось резкое различие между дружиной и земщиной. Вписав тех и других в списки платящих дань, та­тары соединили их интересы и утверждением такого единства открыли более широкий путь для развития самодержавия. Та­ким образом, татары, способствуя слиянию земцев с дружи­ной и утверждению единодержавия, оказали немалое влияние

на ход истории нашего отечества. Второе пособие к развитию единодержавия состояло в том, что татары часто давали яр­лыки одним князьям на владение других князей и помогали любимым князьям своими войсками. Все это способствовало сосредоточению нескольких княжеств под властью одного. Прежде князья должны были усиливаться на свои собствен­ные средства, теперь же они получили значительную помощь в татарских ханах. Сверх того, обедневшие князья охотно прода­вали свои владения другим, богатейшим, ибо им было невмочь платить дань ханам. Таким путем московские князья приоб­рели себе много княжеств. Иоанн Данилович Калита купил себе несколько уделов в Белоозере и Ростове, о чем духовная грамота Дмитрия Ивановича Донского говорит в следующих выражениях: «А сына своего Юрия благословляю куплею деда своего Галичем со всеми волостьми и селами. А сына своего князя Петра благословляю куплею своего деда Угличем полем, а что к нему потягло. А сына своего князя Андрея куплею деда моего Белым Озером со всеми волостьми».

Татарское владычество также немало способствовало сближению князя с народом, и притом косвенно. В домонголь­ском периоде народ видел в князьях судей, блюстителей ти­шины и спокойствия и защитников от половцев и других ино­племенников. Но с подчинением монголам русские князья, не переставая быть тем же, сделались сверх того собирателями земли Русской, защитниками народа от жестокости татар. От­правляясь в Орду, князь говорил, что едет в Орду вымаливать прощение своему народу у грозного повелителя, что он едет с опасностью жизни и готовясь принять смерть за своих поддан­ных. Отсюда родилась у народа такая любовь и преданность к князю, какую трудно было предположить. Тяжело ложились на русский народ подати, платимые князю, но он не тяготился этим, зная, что подати эти идут в Орду. Народ живым опытом узнал разницу между сборами податей татарскими сборщика­ми и русскими князьями. Все это привязывало народ к кня­зьям и придавало высшее значение княжеской власти. Таким образом, косвенное влияние татар изменило нравственные от­

ношения между князем и народом, а вслед за ними и юридиче­ские. Таким образом, князья, незаметно для себя, очутились в другом положении. Указав на значение княжеской власти во времена монгольского ига, следует сказать об изменении от­ношений князей друг к другу.

Отношения между великими и удельными князьями. В 1243 г. покоритель России Батый взывал к себе Ярослава Всеволодовича, князя Владимирского, в Орду и нарек его ста­рейшим князем на Руси.

Это старейшинство, данное Батыем Ярославу, не только не сделало его государем всей Руси, но даже не дало ему той власти, какой пользовался отец его Всеволод. Главная причи­на такого уменьшения великокняжеской власти заключалась в том, что Батый не дал Ярославу ни права суда над прочими кня­зьями, ни права покровительства их и защиты; все это Батый оставил за собой. Мало того, Батый даже не поставил Ярослава в положение представителя Руси и наравне с ним принимал в Орде и всех прочих князей, так что в следующем году после утверждения Ярослава старейшим князем князья Угличский и Ростовский поехали сами к хану, нисколько не сносясь с вели­ким князем, и представили ему спор о своих вотчинах на раз­решение. Батый выслушал их и дал им свое решение. В 1245 г. Ярослав с братьями и племянниками должен был ехать в Орду к Батыю и оттуда один к великому хану в Монголию. Лето­пись не говорит, зачем собственно должен был ехать Ярослав к Батыю, для решения ли каких междукняжеских споров, для переговоров ли по поводу дани и народной переписи, но ясно, что он не считался в Орде представителем России и старей­шинство ничего не значило в глазах хана. Те же отношения существовали и при преемниках Ярослава. Все они пребыва­ли на Владимирском престоле и носили титул великого князя, хотя и не пользовались никаким влиянием; мало того, все сы­новья Ярослава, с дозволения хана, образовали из своих уделов великие княжества, не зависящие от Владимирского великого княжения. Татары правительствовали такому раздроблению Руси, ибо в этом они видели возможность обессилить русских

князей. Так, Александр Невский образовал Переяславское кня­жество, Андрей - Суздальское, Ярослав - Тверское. Так яви­лось четыре великих княжения, князья которых все носили титул великого князя. По смерти последнего сына Ярослава, Василия Костромского, Владимирское княжение должно было достаться кому-нибудь из внуков Ярослава и первыми претен­дентами на него явились сыновья Александра Невского - Дми­трий и Андрей, которые затеяли по поводу великого княжения споры, ссорились в течение 20 лет, несколько раз приводили татарские войска, впутали всех, судились перед ханскими по­слами, ездили в Орду и выгоняли друг друга. По смерти Дми­трия воевать продолжали сыновья и союзники. Приглашения татарских войск имели самые печальные для России послед­ствия: татары, приходившие с целью поживиться, безжалост­но грабили страну, и вся эта безурядица продолжалась до 1301 года. Наконец русские князья убедились, что посредничество татар не примирит их ссор, а только разорит страну, и реши­лись обойтись в деле примирения без их посредничества. В 1301 году в первый раз съехались князья в Дмитров и уладили дела между собой, не обращаясь к татарам. Летопись говорит: «Лета 6809 бысть съезд всем князьям в Дмитрове о княже­ниях, и бысть молва велия, что князь великий Андрей Алек­сандрович Володимирский, князь Михаил Ярославич Тверский, князь великий Даниил Александрович Московский, князь Иван Дмитриевич Переяславский и поделишася отчиною между со­дою и смиришася». Хотя такое примирение было неполное и не устранило вмешательства татар впоследствии, но тем не менее оно послужило началом самостоятельных отношений между князьями, обращением к старым обычаям - съездам и договор­ным грамотам. Плодом такого порядка было то, что по смерти князя Ивана Дмитриевича Переяславского в 1302 г., его кня­жество без посредства татар перешло в Московское княжение. А по смерти князя Андрея Александровича новое направление в княжеской политике высказалось еще резче. В это время у князей вошло в обычай поддерживать друг друга договорны­ми союзами, и князь, вступавший на престол, не меньше забо­

тился о приобретении таких договорных грамот, как и ханских ярлыков. В этих договорных грамотах определялись отноше­ния князей друг к другу. К счастью, до нас дошло много таких грамот, и на основании их мы можем определить эти отноше­ния. Из договорных грамот вытекают два разряда правил в от­ношениях князей друг к другу. К первому относятся правила между великими и удельными князьями, а ко 2-му - правила об отношениях между великими князьями.

Отношения между великими князьями и удельными пер­воначально были довольно неопределенны. В начале XIV в. вошли в употребление между князьями формы, в которых вы­сказывались и определялись эти отношения, а именно - дого­ворные грамоты. На основании этих грамот можно заключить, что эти отношения заключали в себе семь условий. Первое и важнейшее условие состояло в том, что удельные князья долж­ны были жить заодно с великим князем, защищать его, считать его за отца или старейшего брата и иметь общих с ним друзей и недругов. Этим определялись общие условия союза. Далее требовалось, чтобы ни великий князь не вступал в союзы без согласия удельных, ни удельные без согласия великого князя. Из всего это видно, что великий князь в отношении к удель­ным стоял в качестве союзника, а отнюдь не был их государем. В грамотах он назывался старейшим братом и господином, да и то только с Ивана Васильевича и его сыновей. Второе условие состояло в том, чтобы великий князь не посягал на владения другого, удельного князя и даже по смерти его не отнимал бы удел у его наследников, а напротив, оберегал бы его; со своей стороны, удельные князья обязывались блюсти неприкосновен­ность владений великого князя. Это взаимное обязательство неприкосновенности на все владения - на те, которые были в наличности при совершении договора, равно и на те, которые они могли «примыслить», приобрести впоследствии. Следо­вательно, великий князь был равен удельному и все они были равно самостоятельными государями. Кроме того, ни великие, ни удельные князья не обязаны были делиться между собой в примысленных ими впоследствии владениях. Это правило не

вступаться в примысленные владения другого продолжалось до XIV и даже до XV в. Такого правила не было у князей до­монгольского периода. Напротив того, в XII и XIII вв. великие князья обязаны были делиться новоприобретенными владения­ми с удельными. Третье условие отношений между великими и удельными князьями состояло в том, чтобы ни великие князья не покупали сел в отчинах удельных князей, ни удельные - в отчинах великих князей, ни бояре великих и ни бояре удель­ных, и чтобы не держали в отчинах один другого ни закладней, ни оброчников, а также чтобы ни великие, ни удельные князья не посылали бы своих даньщиков во владения один другого, а в общие владения посылались бы общие даньщики. По этому условию неприкосновенность владений была обеспечена даже в административном отношении, потому что князь отказывался сам и запрещал своим боярам покупать поземельные владения в отчине другого. Это делалось с целью предотвратить всякие споры о владении и чтобы владения в одном княжестве при­надлежали одному князю. Четвертое условие: великий князь обязывался не судить людей, принадлежащих удельному, а удельный наоборот - людей великого князя. В общих делах су­дьи назначались с обеих сторон; этот порядок оставался непри­косновенным во все время существования уделов; он основан на исконном начале русского права: тянуть судом и данью по земле и воде - начало чисто общинное. Назначение при общих судах судей с обеих сторон основывалось на том, что князю шли доходы с суда, а потому, так как при спорах подданных одного князя с подданными другого ни тот, ни другой князь не желал лишаться своих доходов, то судьи назначались с той и другой стороны. Впоследствии произошло то, что судил судья одного князя, а другой тем не менее получал следуемые ему пошлины. Пятое условие состояло в том, что ни великий князь не мог давать жалованных грамот, ни каких-либо льгот во владениях удельного князя, ни удельный - во владениях великого, и вся­кая данная такая грамота считалась недействительной. Условие это, очевидно, вытекало из условия неприкосновенности вла­дений союзников и вполне обеспечивало его. Шестое условие

относилось к тому порядку, в каком удельные князья-союзники должны были помогать великому князю в случае войны. Прави­ла эти были следующие: 1) Когда сам великий князь отправлял­ся на войну, то с ним должны были идти удельные. 2) Если сам великий князь не отправлялся на войну, а посылал удельных, то они должны были идти без сопротивления, по взаимному согласию и обсуждению относительно планов и успеха войны. 3) Если во время похода был недосмотр от великого князя или удельного, или от воеводы того или другого, то за проигран­ное сражение князья не должны ссориться, а должны отыскать виновного. 4) Бояре удельных князей, живущие во владениях великого князя, должны были идти на войну, но не иначе, как по повелению удельного князя своего и под предводительством своего удельного воеводы. Если кто из бояр своевольно не по­шел на войну, то великий князь имел право казнить его, но не иначе, как с дозволения удельного. Удельный князь мог и не посылать кого-либо из своих бояр на войну, но не иначе, как по взаимному согласию с великим князем, которому он должен был доложить об этом. 5) Удельные князья во время походов вели свои войска под своими знаменами и со своими воевода­ми и великий князь должен был содержать войска удельных на свой счет во время похода. 6) Правило относилось к городской осаде. Великий князь мог оставаться сам в осаде, а удельных князей отправить в поход и наоборот. Эти правила постоянно встречаются в договорных междукняжеских грамотах; следова­тельно, они составляли законы ведения войны удельных князей в союзе с великими и определяли степень подчинения первых последним. Седьмое условие касалось отношений удельных князей к татарской Орде и татарскому хану. Здесь были при­няты следующие правила: 1) удельные князья не должны были сноситься с Ордой и даже свою долю дани, платимой татарам, отвозить к великому князю: «А Орду знати и ведати великому князю, а удельным Орды не знати», говорится во всех договор­ных грамотах этого времени. Это право великого князя было весьма важно: оно делало для удельных князей невозможным соперничество с великим князем в Орде. 2-е правило состоя­

ло в том, что в случае каких-либо споров между князьями эти споры князья должны были решать судом бояр с той и другой стороны; в случае же нерешения судом бояр дело передавалось на третейский суд - или митрополиту, или избранным для сего русским князьям, непричастным к спору, но ни в коем случае не обращаться за решением к хану.

Из всех этих условий взаимных отношений между ве­ликими и удельными князьями ясно, что эти последние, хотя и находились в некоторой зависимости от великого князя, но нисколько не теряли своего значения самостоятельных и неза­висимых государей. К великому князю они стояли в качестве союзников. Понятно, что все эти отношения продолжались лишь до тех пор, пока князья находились в союзе; с нарушени­ем же договора рушилась и связь, и князь снова был свободен вступить в союз с кем хотел. Что касается внутреннего управ­ления, то в нем удельные князья имели полную и независимую власть: в их руках было верховное право суда, они увеличива­ли и уменьшали налоги, держали свое войско, назначали судей и правителей, раздавали земли своим боярам, писали законы и уставы и даже принимали к себе на службу бояр великого кня­зя. Удельные князья имели свои дворы, которые отличались от дворов великих князей лишь меньшей степенью пышности. Впрочем, несмотря на такую самостоятельность, удельные князья не могли сравняться с великими, и в договорах они име­новали великих князей отцами. Сверх того, удельные князья обязывались держать его княжение честно и грозно и служить ему без ослушания, что, впрочем, обусловливалось силой ве­ликих князей. Великий князь, вступая в договор с удельными, требовал, чтобы они отказывались от договоров, заключенных с кем бы то ни было прежде, и за это великий князь обязывался вводить удельных князей в свои договоры с другими князья­ми. Все это ставило удельных князей в какую-то зависимость от великого князя. Но всего важнее было то, что удельные князья не могли сноситься с Ордой и должны были доставлять ордынскую дань великому князю. Это одно ставило удельно­го князя в положение низшее, чем положение великого князя,

ибо удельные князья не были, следовательно, полноправными представителями своих княжеств и Орда не знала их, а знала лишь великого князя.

Отношение великих князей друг к другу. Во время та­тарского владычества на северо-востоке России, несмотря на старейшинство, данное от хана Ярославу Всеволодовичу Вла­димирскому, образовалось несколько великих княжеств, также признанных ханами: Смоленское, Рязанское, Тверское, Ниже­городское, Ростовское, Суздальское и, наконец, Московское. Каждое великое княжество представляло группу нескольких удельных княжеств, князья которых находились в подчинении великому князю, и в каждом из них княжил свой род: в Смолен­ске - Ростиславичи, в Нижнем Новгороде - род от Ростислава Константиновича, в Суздальском - от Андрея Александровича, в Москве - от Даниила Александровича, и т.д. Каждое вели­кое княжество было самостоятельным целым, враждебным по отношению к другим. Отношения между великими князьями основывались на следующих условиях. Первое условие опреде­ляло старейшинство, которое принадлежало тому, кто владел Владимиром, так как Владимиром всегда владел сильнейший. В договорах равные князья всегда именовали друг друга бра­тьями, а сильнейшего - старейшим братом. Таким образом, «брат» и «старейший брат» прилагались к князьям, смотря по степени их могущества: когда какой-нибудь князь был силен, то другие князья звали его «старейшим братом»; если же он делался слабее, тогда те же князья звали его просто «братом» или даже - «младшим братом». Так, Дмитрий Иоаннович Дон­ской называет себя старшим братом Михаила Александровича Тверского: «На сем брате молодший, князь великий Михаиле Александрович, целуй нам крест к брату твоему старейшему, князю великому Дмитрию Ивановичу». А преемник Дмитрия Донского называется уже просто братом Тверского князя. Борис Александрович Тверской, преемник Михаила Александровича, пишет уже так Василию Дмитриевичу: «...на сем на всем бра­те, князь великий, Василий Дмитриевич, целуй ко мне крест, к своему брату, к великому князю, к Борису Александровичу». Та­

ким образом, без отношения к силе и могу ществу все великие князья были равны и никто из них не назывался старейшим, по­тому что владел известным княжеством. В договорах великих князей между собой никто из них никогда не называл себя «го­сподином» по отношению к другому, как мы это видели в дого­ворах с удельными, что указывает на полную равноправность и независимость великих князей между собой. Второе условие касается отношений к татарской Орде и хану. Из договорных грамот видно, что великие князья все имели право сноситься с Ордой. «А в Орду тебе путь чист», - всегда писалось в гра­мотах. Вследствие права свободных сношений великие князья должны были писать в договорах, чтоб не принимать ярлыков от хана на владения другого, чего мы не замечаем в договорах с удельными князьями, так как последние лишены были права сноситься с Ордой. Третье условие состояло в том, что догова­ривающиеся великие князья обязываются жить в мире между собой, воевать или не платить им дань по взаимному согласию. Это условие показывает, что каждый великий князь, если он не был связан особым договором, мог по произволу воевать и платить дань татарам, тогда как удельные князья воевали и мирились с татарами, платили им дань или не платили по рас­поряжению своего великого князя. Четвертое условие: догова­ривающиеся великие князья обязывались не вступаться в дела других великих князей с удельными. Всякое вмешательство великого князя в дела другого великого князя считалось нару­шением прав великокняжеской власти и вело за собой войну великих князей между собой. Так, когда московский великий князь Дмитрий Донской вмешался в дела тверских князей и взял под свое покровительство князя Кашинского, то тверской великий князь Михаил Александрович объявил ему войну. Пятое условие относилось к третейскому суду, назначаемому по случаю споров между великими князьями, состоявшими в договоре. Для этого требовалось первоначально назначение бояр с обеих сторон, подобно спорам между великим князем и удельными. Если же бояре не решали, то третейским судьей уже назначался не тот, кого пожелают стороны, как это бывало

при спорах удельных князей с великим, а третейским судьей должен был быть один из великих князей, заранее означенный в договоре. Впрочем, условие это, как кажется, не всегда строго соблюдалось. Третейским судьей писался иногда митрополит, а иногда выбор третейского судьи предоставлялся на волю су­дящихся князей, иногда даже писалось в договорной грамоте так, что кто ищет, тот мог представить в третейские судьи трех христианских князей, а тот, на ком ищут, должен был выбрать одного из них. Шестое условие состояло в том, чтобы великий князь суда другого великого князя не пересуживал, не пере­манивал бы людей из других княжеств в свое, не заводил бы новых мытов и пошлин, стеснительных для торговли, а также в судебных пошлинах, по делам подданного одного князя с под­данным другого, следовал договору, в котором определялось их количество. Седьмое условие относилось к службе бояр и воль­ных слуг. По этому условию бояре и слуги могли переходить из одного великого княжества в другое, и это не лишало их права на вотчины в покинутом им великом княжестве. Но вотчины эти относительно суда и дани «тянули по земле и воде», т.е. по­дати с них брал тот князь, во владении которого они находи­лись. Бояре и слуги, переходя со службы одного великого князя на службу к дру гому, не обязывались нести военную службу тому великому князю, во владении которого находилась его вотчина, тогда как боярин или слуга, переходивший со службы великого князя на службу к удельному, должен был нести во­енную службу великому князю. Все приведенные выше усло­вия, определявшие отношения великих князей между собой, показывают, что великие князья были вполне независимы друг от друга как во внешних, так и во внутренних делах. Каждый из них мог иметь своих друзей и недругов, мириться и воевать с кем хотел, не сообразуясь с интересами других князей. На­чиная с половины XIV века ни летописи, ни другие памятники даже и не упоминают более о великокняжеских съездах. У ве­ликих князей того времени было только два средства решить все возникавшие между ними споры: оружие и третейский суд. Великий князь, не имея возможности мирным путем покон­

чить свой спор, брался за оружие и решал как мог. Русская зем­ля разделилась, таким образом, на несколько самостоятельных государств: Московское, Тверское, Рязанское, Суздальское, Смоленское и Новгородское, не состоящих в постоянном союзе и, по большей части, находящихся в таких же отношениях друг к другу, в каких находилось, например, Московское княже­ство к Литве или Орде, и т.д. Впрочем, все эти разъединения существовали между одними князьями и не мешали полному народному единению. Помимо княжеской власти все они со­ставляли Русскую землю, населенную одним племенем, кото­рое говорило одним языком, исповедовало одну веру, принад­лежало к одной церкви, состоящей под ведением московского и киевского митрополитов, и которое держалось, наконец, одних обычаев и законов. Эта внутренняя связь, соединявшая русский народ, была очень сильна; ее он всегда чувствовал и постоянно желал соединения, которому всегда до известного времени пре­пятствовали княжеские междоусобицы. Исключением из этого был один Новгород, стоявший особняком и выработавший себе некоторые учреждения, несогласные с духом остальных рус­ских областей. Но и он, как показывает история, не оказал зна­чительных препятствий к соединению. Понятно теперь, почему при первом благоприятном случае весь русский народ слился в одно целое и на Руси утвердилось единодержавие.