ПРОСТРАННАЯ ПРАВДА B СОСТАВЕ ЮРИДИЧЕСКОГО СБОРНИКА, СОЕДИНИВШЕГО ПРАВДУ C ЗАКОНОМ СУДНЫМ ЛЮДЕМ

Изучение второй ветви Пространной Правды удобнее всего начать с древнейшего Пушкинского списка XIV века, который дошел до нас в составе особого юридического сборника, отличающегося своеобразным подбором статей.

Известный ПушкинскиЙ сборник был впервые опубликован Д. Дубен- ским.1 Издание Дубенского до сих пор может служить образцом тща­тельной археографической работы. Тем не менее Пушкинский сборник не вызвал к себе достаточного интереса в нашей исторической литера­туре. H. В. Калачов отметил только сходство помещенноговнемсписка Русской Правды со списками Правды второй фамилии, т. e. со списками, помещенными в Кормчих и Мерилах Праведных (Синодально-Троицкого типа).2 Позже Сергеевич признал, что „Пушкинский список, хотя и нахо­дится в более древней рукописи, более удален от оригинала, чем Архео­графический" (о котором речь будет далее). Тем не менее именно Пушкинский сборникпредставляетособый интерес как памятник, состав которого представляет ряд данных, важных для истории текста Русской Правды. Поэтому изучение списков Пространной Правды, дошедших до нас в составе юридических сборников и летописей, удобнее всего начинать с Пушкинского списка.

Пушкинский сборник представляет собой небольшую рукопись в 4°,, написанную на 120 листах четким полууставом конца XIV в. Руко­пись дошла в древнем переплете (не позднее конца XVI в.). Ha чистом 1-м листе вверху написано скорописью XVI века: „Книга хара­тейная Судебникъ великого князя Владимира во святом крещении Васи­лия сына Святославля". B состав сборника входят следующие статьи:

1) введение („нища не помиловати"), 2) текст Пространной Правды; 3) Закон Судный людем, 4) Избрание из законов Моисеевых, 5) Дого­вор Смоленска с Ригою в 1229 году, 6) Устав Ярослава о мостех.

Состав Пушкинского сборника, как видим, вполне однороден. B него входят статьи исключительно юридического содержания.

* 1 Русские достопамятности, изд. Общества истории и древностей российских, ч. IIj

М. 1843.

2 H. K а л а ч о в. Предварительные юридические сведения, вып. I, СПб. 1880, стр. 113.

городские особенности характерны для всех статей Пушкинского сбор­ника. Следовательно, сборник был переписан и, может быть, в своем

полном виде возник в Новгородской области.

Какими же источниками пользовался составитель Пушкинского сбор­ника? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо прежде всего оста­новиться на отдельных статьях, включенных в сборник.

B начале сборника стоит заглавие: „Судъ Ярослава князя, П.

Оуставъ о всяцихъ пошлинахъ и о уроцѣхъ”. После этого следует введение, начинающееся словами: „Нища не помиловати, яко мѣсть”... Уже Калачов указал, что это введение представляет собой выдержку из Слова святаго и великаго Василья о судьяхъ и о клеветахъ, найден­ного им в рукописях Мерила Праведного и изданного им же по Троиц­кому списку XIV века. Предисловие Пушкинского сборника является лишь частью всего Слова о судьях и о клеветах, помещенного в Мери­лах Праведных Троицкого типа. Поэтому в этом предисловии следует видеть позднейшую переработку, сделанную с определенной целью

написать введение к тексту всего сборника в целом. Ho в составе

Пушкинского сборника находим и другие статьи, также находящиеся в Мериле Праведном Троицкого типа. K их числу принадлежат Закон Судный людем и Избрание из законов Моисеевых.

B своем замечательном исследовании о составе первоначального славяно-русского Номоканона А. Павлов в таких словах говорит о редак­циях Закона Судного людем, встречающихся в наших рукописях:

„Закон Судный людем известен по рукописям и печатным изданиям в двух редакциях: краткой и обширной. Списки краткой редакции соста­вляют принадлежность Кормчих...

Флоринский дает несколько иное деление редакций Закона Судного, выделяя текст Пушкинского списка в особый вид и считая его первым изводом обширной редакции рассматриваемого памятника. Это замеча­ние Флоринского, несомненно, более точно, так как редакция Закона Судного людем в Пушкинском списке имеет серьезные отличия OT редакции того же памятника в Мериле Праведном и в летописях. Редакция Закона Судного в Пушкинском сборнике не может быть выведена из текста Мерила Праведного.* To же самое можно сказать и о статье „Избрание из Моисеевых законов”, которая имеется в виде особой статьи в Мериле Праведном Троицкого типа.2

1 А. П а в л о в. Первоначальный славяно-русский Номоканон, Казань, 1869, стр. 95i

2 B законе Судном людем есть ссылка на божий закон („законъ божии велит"). B Мериле Праведном Избрание из законов Моисеевых кончается словами: „конец божией заповѣди".

H. С. Суворов в своем исследовании (Следы западно-католического церковного права в памятниках древнего русского права, Ярославль. 1888 г., стр. 133—136, 153—154) делит Избрание из законов Моисеевых на следующие редакции: „Основных ре­дакций именно — три, не считая той, которая на западе была известна под именем „сви­ток". Одна из них помещена в том самом рукописном сборнике, который целиком издая во II томе Русских Достопамятностей. Эта редакция представляет собой выписку только из четырех глав книги Исход (XIX—XXII) и не имеет себе подобной ни в каком дру­гом из известных науке сборников. Другая содержится в самом Законе Судном по обширной его редакции... Здесь имеются выдержки их XXI—XXIII гл. Исхода и из XXI и XXV гл Второзаконья. Третья редакция... помещается почти во всех рукопис­ных кормчих книгах, начиная с пергаментной рязанской Рум. публичной библиотеки и синодальной № 132 и оканчивается тем списком, с которого издана 45 глава печатной Кормчей: „избрание от закона богом данаго израильтянам Моисеем, первое о судѣ и о правдѣ, главъ пятьдесятъ".

B том же Мериле Праведном находим Пространную Правду. Таким образом, между составом Пушкинского сборника и Мерила Праведного существует определенная связь, которая прежде всего может быть объяснена непосредственным заимствованием содержания первой части Пушкинского сборника из Мерила Праведного. Ho отдельные тексты первой части Пушкинского сборника не могут быть выведены из текста известных нам Мерил Праведных. Поэтому следует думать, что в осно­вание первой части нашего памятника был положен сборник, послужив­ший одним из источников для Пушкинскогосписка. В составэтого сбор­ника уже входили Слово о судьях и о клеветах, Закон Судный людем и Избрание из Моисеевых законов, а может быть, и Русская Правда.

Обратимся теперь ко второй части Пушкинского сборника. Эта вто­рая часть состоит из договора Смоленска с Ригой в 1229 году и Устава Ярослава о мостех. П. В. Голубовский отмечает, что список договора в Пушкинском сборнике отличается большими искажениями, хотя имеет важное добавление об оценке и пробе серебра. Он приходит к мысли, что „такой несовершенный список был сделан кем-нибудь из купцов, торговавших в Смоленске, или смоленских для личного руководства и соображения".1 Это замечание можно считать правильным, хотя то, что отмечено П. В. Голубовским по отношению к списку Смолен­ского договора, является особенностью всего Пушкинского сборника, текст которого отличается сильной дефектностью, зависевшей, повиди­мому, не только от писца, но и от оригинала, с которого списывался памятник. Наличность же в Пушкинском сборнике договора 1229 года указывает на то, что первоначальный оригинал сборника не мог восхо­дить далее половины XIII века.

Ha вторую половину XIII века, как на время создания Пушкинского сборника, указывает Устав Ярослава о мостех, который, хотя и припи­сывается Ярославу Мудрому, но в данной редакции едва ли возник ранее XIII века. Действительно, в уставе упоминается церковь Бориса и Глеба, до которой мостили с Прусской улицы.

1 П. В. Г о л у б о в с к и й. История Смоленской земли до начала XV ст. Киев, 1895, стр. 128.

2 Новгородская летопись по Синодальному списку, СПб. 1888, стр. 136 и 146, и Новгородские летописи. СПб., 1879, стр. 173.

Однако по Уставу о мостех князь еще не совсем потерял свое значение в Новгороде и не перебрался на Городище. Поэтому время возникновения Устава о мостех нельзя отнести и к очень позднему времени. Вероятнее всего, он возник в конце XII века, когда в Новго­роде в течение 17 лет с небольшими перерывами княжил князь Ярослав Владимирович.

Ho в Уставе о мостех есть еще одна особенность, до сих пор не отмеченная сколько-нибудь четко в нашей исторической литературе.

0 времени, когда была сделана вставка в Устав о мостех, можно сделать только предположение. Имена Давыда, Алексея, Кондрата* Ратибора, Гаврилы и Романа ведут как будто к первой половине XIII века.2 B этой поздней редакции Устав о мостех только нам и изве­стен.3 Впоследствии, устав подвергался некоторым переделкам. Важно отметить, что список устава в Пушкинском сборнике отличается наи­большей древностью. Так, только в нем вымол у Готского двора назван Геральдовым (т. e. Гаральдовым), позднейшие же списки знают в этом месте „Алфердов" (должно быть „Алфредов") вымол, вероятно, испор­ченное название от имени неизвестного нам иноземца. Таким образом,, в состав Пушкинского сборника входят, по крайней мере, два памятника первой половины XIII века: Устав Ярослава о мостех и Смоленский догсвор 1229 года,4 причем оба эти памятника находятся во второй части сборника.

Возникает вопрос, в каком отношении первая часть Пушкинского- сборника относится ко второй. Ha этот вопрос можно найти ответ в самом характере сборника. Можно думать, чтэ Пушкинский сборник сохранил в своем тексте непосредственные следы работы его состави­телей. Прежде всего обращает на себя внимание заглавие, помещенное в начале сборника и состоящее из двух частей: „Суд Ярослава князя" и „Оуставъ о всяцихъ пошлинахъ и о уроцѣхъ". Вторая часть заглавия („оуставъ") имеет непосредственное отношение ко всему сборнику в целом. Совсем иное приходится говорить о словах: „Судъ Ярослава ^князя", несомненно, поставленных здесь по ошибке. Писец после слова „князя" поставил даже заглавную букву П, но удержался и приписал вторую часть заглавия („оуставъ"). Заглавие же Правда Русская, к которому, видимо, и относилась буква П, помещено после пре­дисловия, заимствованного из Слова о судьйх перед текстом Простран­ной Правды. Таким образом, следует думать,, что вторая часпь названия,

1 В. C- П e p e д о л ь с к и й. Новгородские древности. Новгород, 1898,. стр. 148—158..

2 Материалы для датировки Устава о мостех приводятся я статье В. А. Рыбакова, в Исторических записках (том IV).

3 Выдержки из Устава Ярослава о мостех приводятся по Археографическому списку (Новгородская летопись по Синодальному списку, СПб, 1888, стр. 488). Устав по Пушкинскому списку напечатан во II томе Русских достопамятностей, издаваемых Обществом истории и древностей Российских.

4 Впрочем, в данной редакции Смоленский договор мог возникнуть только после монгольского нашествия („не поставити на томъ двор& князю ни татарина, ни иного- которого посла1*).

собственно и относящаяся ко всему сборнику в целом, т. e. слова устав о всяцих пошлинах, появились непосредственно под пером со­ставителя Пушкинского сборникаили его непосредственного протографа.

Ha самом Пушкинском сборнике отразилась редакторская работа его составителей. Так, Избрание из законов Моисеевых кончается сло­вами— „а что по суднои грамоті по оутягальнои, а то точное серебра без 10 золотник”. Ho эти же слова в более расширенном виде находим в начале Смоленского договора 1229 года: „тако же и по бесъсудной: грамоті точное серебро безъ 10 золотникъ, а взяти с вѣса; а грамота судная и бесудная по тому же серебру по точному безъ 10 золотникъ”. Эти слова отсутствуют в других списках договора 1229 года и поста­влены явно не на месте. Приведенная же выше фраза, заканчивающая Избрание из законов Моисеевых, представляется только сокращением этого второго постановления, также неправильно занесенного составите­лем сборника в договор 1229 года. Перед нами определенная редак­торская, хотя и непоследовательная, работа. Подобно тому, как заголо­вок „Судъ Ярослава князя”, относящийся только к части сборника, был поставлен как общее заглавие в начале всего памятника, так и слова о точном серебре были по недоразумению повторены в двух местах. Составитель Пушкинского сборника, вероятно, нашел эти слова в своих источниках, где они были помещены в виде особой приписки. Можно предполагать, что протограф Пушкинского сборника был составлен из отдельных источников во второй половине XIII века. Писец Пушкинского сборника переписывал уже с дефектного экземпляра, в котором он к тому же многое не понимал. Этим объясняются многочисленные пропуски Пуш­кинского списка, тем более странные, что текст сборника написан чет­ким полууставом без видимых перерывов в тексте.

Содержание Пушкинского юридического сборника XIV века по своему составу имеет сходство с целой группой юридических сборников более позднего времени. Эти сборники представлены прежде всего Археогра­фическим списком Новгородской 1-й летописи младшего извода. Состав Археографического сборника известен по описанию, приложенному к изданию Новгородской летописи по Синодальному харатейному списку.1 Впрочем, мы вправе говорить скорее о двух сборниках различ­ного происхождения, один из которых помещен в Археографическом списке в самом начале перед Новгородской летописью, а второй — после ёе окончания. Первый сборник, помещенный перед Новгородской лето­писью, состоит из следующих статей: 1) Сице родословятся велиціи князи русьстии; 2) A се имена всіхъ сыновъ князеи Рускых; 3) Кто колико лѣтъ княжилъ; 4) A се князи русьстии; 5) A се по святімъ крещении о княжении Киевьстемъ; 6) A се князи Великого Новагорода;

7) A се посадници новгородьстии, 8) A се тысячьскыи новгородскыи; 9) A се русьстии митрополити, 10) A се новгородскыи епископы*

11) A се архимандриты новгородскыи; 12) A се имена всімъ градомъ Рускымъ, дальнимъ и ближнимъ. Таким образом, первый сборник Археографического списка имеет не юридический, а исторический характер.

Состав этого сборника имеет определенные новгородские черты, хотя отдельные статьи и заимствованы изисточников неновгородского проис­хождения. Такова, например, статья „А се князи русьстии”, оканчиваю­щаяся 1316 годом и составленная, несомненно, в Суздальской земле, как это обнаруживается из ее содержания и внесенных в нее суздаль­ских легенд.

1 Новгородская летопись по Синодальному списку* Изд. Археографической комис­сии, СПб., 1888, стр. ѴІІ—ѴИІ.

Большинство приведенных выше статей ведет нас ко времени княже­ния великого князя Василия Дмитриевича, указанием на сыновей кото­рого оканчиваются две первых родословных статьи, тогда как третья гіодобная же статья упоминает последним великого князя Дмитрия 'Ивановича, указывая, сколько лет он княжил. K таким же результатам приводит рассмотрение и других статей первого сборника, помещенного в Археографическом списке. Список князей Великого Новгорода закан­чивается также Василием Дмитриевичем (fl425 г.), тогда как послед­ними митрополитами указаны Фотий и Герасим, а последним новгород­ским архиепископом — Симеон (f 1421 г.). Это позволяет думать, что и весь сборник был составлен не позднее конца первой четверти XV века.

Совсем иной характер имеет второй сборник, помещенный в Архео­графическом списке после Новгородской летописи как бы в виде осо­бого приложения. Это сборник статей юридического характера, имеющий несомненное сходство с Пушкинским сборником XIV века.

Bo втором сборнике Археографического списка помещены статьи: 1) Правило законьно о церковньшх людѣх и о де.сятинах и о мирилѣх градскыих и о соудѣх иепископскыихъ, 2) Правила святыхъ отець 165-ти 5-го стьбора о обидящихъ церкви божиа; 3) Роукописание (цер­ковный устав Владимира); 4) A се оуставъ Ярославль соуды святител- скыа; 5) Оуставъ великого князя Всеволода о церковныхъ соудѣхъ и о людѣхъ и о мѣрилахъ торговых; 6) Оустав великого князя Ярослава (Правда Русская с предисловием); 7) A се бещестие; 8) Закон Судный людем (без особого заглавия); 9) A се оуставъ Ярослава князя о мо- стѣхъ; 10) A се роукописание князя Всеволода (устав церкви Ивана на Опоках).

Трудно сомневаться в том, что оба сборника, помещенные в Архео­графическом списке Новгородской летописи, первоначально существо­вали отдельно в виде особых рукописей. B таком виде мы находим сборник юридических статей в известной Соловецкой Кормчей 1493 года. Состав этого сборника соответствует второму сборнику Археографиче­ского списка. Впрочем, сборник Соловецкой Кормчей отличается от Археографического более сложным составом и тем, что в нем имеется второй список Русской Правды, взятый, как было указано в главе короче и звучит так: „Оуставъ великого князя Ярослава”. Указание на „великого князя” является более поздним, чем ссылка Пушкинского списка на „Ярослава князя”. Ho вместе с тем характерно, что во всех списках Археографического типа отсутствуют слова „оуставъ о всяцихъ пошлинахъ и о уроцѣхъ”, чем подтверждается мысль о том, что эти слова были вставлены составителем Пушкинского списка. Однако слово „оустав” заставляет предполагать позднейшее из­менение первоначального „суд”. B этом отношении особенно любопытно заглавие Соловецкого списка, сохранившего некоторые древние особен­ности, где читаем: „оустав великого князя Ярослава на многы различны потребы, еже есть суд”. Перед нами как бы переход к дальнейшему усеченному заглавию Археографического списка, где просто говорится „оустав” уже без упоминания о суде. Летопись Авраамки и Погодин­ский список к заглавию Археографического списка добавляют слово „свитокъ”, несомненно по аналогии с заглавием церковного устава Ярослава.

Пушкинский список имеет отличия и в предисловии, следующем за заглавием. B списках Археографического типа предисловие короче и начинается словами: „Писано бо есть”. Таким образом, в них пропу­щен весь отрывок слова Василия Великого (... „нища не помиловати... на ближнего своего”), имеющийся в Пушкинском списке, И в этом слу­чае Пушкинский список сохраняет более первоначальный текст. Пропуск начальных слов предисловия, вероятно, зависел от желания редактора дать более округленное начало для предисловия.

После предисловия как в Пушкинском сборнике, так и в списках Археографического типа помещена Русская Правда, об отличиях кото­рой будет сказано далее. B Пушкинском списке к тексту Русской Правды добавлена статья „о копьи”, после чего без нового заглавия следует Закон Судный людем, начинающийся словами „Преже всякой правдѣ”. B списках Археографического типа после РусскоЙ Правды следует статья „а се бещестие” и вслед за ней продолжение Закона Судного людем („о бранех и суперничь”). Таким образом, в сборнике Археографического типа пропущено все начало Закона Судного. Этот пропуск является не вполне понятным. Начало Закона Судного людем, как указывает Пушкинский список, имелось в общем протографе Пуш­кинского списка и сборников Археографического типа. Поэтому трудно думать, что редактор протографа сборников Археографического типа сознательно выкинул начало. Скорее следует предположить, что здесь мы имеем дело со случайным пропуском. Действительно, начало Закона Судного людем, пропущенное в сборниках Археографического типа, занимает в Пушкинском списке как раз 2 страницы, т. e. текст, помещенный на одном листе (с оборотом). Пропуск целого листа в прото­графе сборников Археографического типа, повидимому, был связан с каким-то перерывом в тексте. Этим обстоятельством объясняется по­явление статьи „а се бещестие” на месте статьи „о копьи”, имеющейся

в Пушкинском списке. Статья о бесчестии взята из церковного устава Ярослава. K ней в Соловецком спискедобавленадополнительная статья „о ковании мужем", которая возникла не ранее XIV века и была встав­лена по аналогии со статьей о бесчестии.

Таким образом, наблюдение над юридическим сборником, соединив­шим Русскую Правду и Закон Судный людем, приводит нас к мысли, что в первоначальный состав этого сборника входили только следующие статьи: 1) выдержка из слрва о судьях и клеветах, 2) Русская Правда, 3) Закон Судный людем, 4) Устав Ярослава о мостех. С. В. Юшков справедливо замечает, что на составе этого сборника отразилось стре­мление его составителей объединить в одном юридическом памятнике Русскую Правду и Закон Судный людем. Подобное объединение двух различных памятников произошло довольно поздно. Ha это указывает общий заголовок для всего сборника, а также включение в его состав Устава Ярослава о мостех. Временем создания сборника можно считать вторую половину XIII века, а местом его возникновения Новгород, так как только для Новгорода Устав о мостех имел практическое значение. Наличие в сборнике Закона Судного людем также не противоречит нашим представлениям о новгородском происхождении рассматриваемой компиляции, так как Закон Судный людем был известен в Новгороде с раннего времени. Сборники Археографического типа, повидимому, отразили древнейшую новгородскую версию компиляции, а Пушкинский сборник включил в себя дополнительные статьи — Избрание из законов Моисеевых и Смоленский договор 1229 года, которые были включены в состав прежней компиляции по сходству: Избрания из законов Мои­сеевых с Законом Судным людем, а Смоленского договора с Русской Правдой.

Идея сборника, объединявшего такие памятники, как Русская Правда и Закон Судный людем, по правильному предположению Юшкова, дол­жна была возникнуть в церковных кругах. Действительно, Русская Правда почти не касается церковных вопросов, тогда как Закон Суд­ный людем отличается большим налетом церковности. Ho редакции или, точнее, изводы Закона Судного людем в Пушкинском списке и в сбор­никах Археографического типа не одинаковы. Поэтому важно остано­виться на отличиях Закона Судного людем в Пушкинском списке и в сборниках Археографического типа.

Сравнение Закона Судного людем в Пушкинском списке с текстами Закона в сборниках Археографического типа обнаруживает междуними большие отличия. Так, прежде всего оказывается, что в Пушкинском списке отсутствует ряд статеЙ, имеющихся в сборниках Археографиче­ского типа/ B Пушкинском списке нет статей: „аще боудоуть 2 посло­уха" (116), „ приложивьшся дѣвици" (118), „имѣя 2 женѣ" (122), „иже мертвеца съвлачить" (139). Ho рядом с этим Пушкинский список имеет и такие статьи, которые отсутствуют в сборниках Археографического типа. Повидимому, составители Пушкинского сборника и протографа сборников Археографического типа имели перед глазами более полный оригинал Закона Судного людем. Пропуски отдельных слов и целых фраз обнаруживаются как в Пушкинском списке, так и в сборниках Археографического типа. B целом же чтения Пушкинского списка отли­чаются большей древностью и исправностью (TI—3 шлязя, Apx — 3 щая; П— на священие и строение, Apx — на крещение и троение и т. д.), хотя и носят уже ряд позднейших поправок.1

Общий вывод из всех этих наблюдений ясен. Тексты Закона Суд­ного людем в Пушкинском списке и сборниках Археографического

1 B скобках указана нумерация сгатей до изданию „Правда руська"> Киев. 1935.

типа произошли независимо друг от друга от одного общего протографа* ветвями которого они являются.

B каком же отношении редакция Закона Судного людем в Пушкин­ском списке и в сборниках Археографического типа относится к редак­ции того же памятника в Кормчих и в летописях? Решение этого вопроса имеет важное значение для установления того времени, когда Русская Правда вошла в соединение с Законом Судным людем.

Редакция Закона Судного в Пушкинском списке и сборнике Apxeo- - графического типа может быть названа средней по сравнению с редак­циями этого памятника, краткой в Кормчих и- обширной в летописях. Впрочем, Т. Д. Флоринский считает тексты Закона Судного людем в Пушкинском и Археографическом списках одной редакцией вместе с Законом Судным, помещенным в летописи, хотя все-таки различает два извода.1 Средняя редакция имеет вместе с обширной общие отли­чия от краткой. Средняя и обширная редакция продолжены рядом ста­тей и, несомненно, зависели от одного общего источника, отличавше­гося от краткой редакции Закона Судного людем. А. С. Павлов, при­знающий только две редакции — краткую и обширную, — считает, что обе редакции восходят к очень отдаленному времени. По его мнению, „текст обширной редакции Закона Судного людем, представляющий извлечения из Эклоги, древнее соответствующего текста краткой ре­дакции. Bo всяком случае первый не зависит от последнего**. B другом месте он замечает: „Обширная редакция Закона Судного представляет те же самые извлечения из Эклоги, но с дополнительными статьями (числом до 45), заимствованными, большею частью, из законов Моисеевых**,2

B другой своей работе Павлов приводит следующие доказательства большей древности обширной редакции Закона Судного людем. B об­ширной редакции (напечатанной в Русских достопамятностях) находим 4 статьи из Эклоги, неизвестные краткой редакции (1-я—о прелюбо­деянии, 2-я — о побоях священнику, 3-я — о казнях разбойника, 4-я — о наказании лжедоносчика). Далее, в той же обширной редакции имеется уже статья „О вражде**, которая, по мнению Павлова, возникла тогда, „когда у болгар существовал обычай такой же мести с возможностью для виновного откупиться от нее денежною ценою**. B обширной редак­ции говорится о переходе сел в пользу церкви в случае смерти их владельцев без наследников, что должно относиться к первым векам христианства в Болгарии, и пр.3

Мнение Павлова встретило решительные возражения H. С. Суворова, который подробно останавливается на краткой и обширной редакциях Закона Судного людем, желая найти в них следы влияния западно-като­лического права. Общий вывод, к которому приходит Суворов, сво­дится к признанию большей древности краткой редакции по сравнению с обширной. Вместе с тем Суворов приходит к мысли, что „Судный Закон нельзя считать авторизованным государственною властью уложе­нием для Болгарии, а следует смотреть на него только, как на частную работу неизвестного лица**. Обширная редакция, по мнению Суворова* возникла позднее краткой. Составитель обширной редакции — духовное лицо. „Работа его имеет вид и характер не законодательного устава* рассчитанного на практическое действие, а келейно-умозрительного упражнения, которое сделано, может быть, уже на Руси, а не у сла­вян". Древнейшим видом обширной редакции Суворов считает Пушкин­

1 Т. Д. Ф л о p и н с к и й. Древнейший памятник болгарского права (Сборник в честь М. ф. Владимирского-Буданова, стр. 413—416).

2 А. П а в л о в. Первоначальный славяно-русский Номоканон, стр. 95, 99.

3 А. Павлов. Мнимые следы католического влиянии в древнейших памятниках югославянского и русского дерковного права. М. 1892.

ский список, который он называет списком, напечатанным в Русских достопамятностях. O списках же Закона ,Судного людем, известного по летописи, Суворов замечает: „Что касается списка Закона судного, изданного Строевым в Софийском Временнике и потом перепечатанного в Полном Собрании Русских летописей, то о нем уже раньше замечено было, что он представляет собою тенденциозную попытку соединить и согласовать разночтения двух различных редакций Зэкона Судного”.1

B этом ученом споре о большей древности редакций Закона Суд­ного прежде всего бросается в глаза несогласованность вопроса о том* что понимать под обширной редакцией Закона. Как мы видели ранее* речь должна итти не об одной обширной редакции, а о двух, одну из которых можно назвать средней (Пушкинский список), а другую — обширной (Строевский летописный список) редакциями, или, по Фло- ринскому, о двух изводах обширной редакции. Общим отличием сред­ней и обширной редакции от краткой являются дополнительные статьи, продолжающие текст Закона Судного людем после его окончания в краткой редакции. Текст Закона Судного в Кормчих кончается ста­тьей о судьях, в конце этой же самой статьи в Пушкинском списке* так же, как в Кормчих читаем: „и вниди в радость Господу Богу нашему веселящеся съ ангелы в вѣкы, аминь”. Уже Розенкампф указал, что здесь оканчивается Закон Судный людем.2 Действительно, следующие затем статьи, имеющиеся в обширной и средней редакции, заимствован­ные из целого ряда источников, представляют собой явное дополнение к основным статьям Закона Судного людем. Уже одно это обстоятель­ство говорит о том, что протограф средней и обширной редакции За­кона Судного людем возник позднее краткой редакции, как это при­знает Флоринский.

Однако этим вопрос еще не решается окончательно. Дело в том, что сам текст основной части Закона Судного людем отличается осо­бым характером как в краткой, так и в средней и в обширной редак­циях. Оставляя в стороне вопрос о происхождении обширной редакции* остановимся вначале на вопросе о взаимоотношениях краткой и сред­ней редакций. Здесь прежде всего надо отметить, что текст средней редакции Пушкинского списка и сборников Археографического типа не может быть выведен из текста краткой редакции в Кормчих и об­ратно. Поэтому можно предполагать, чтосредняяредакцияимеетвсвоей основе особый текст Закона Судного людем, отличающийся от того текста, который был внесен в Кормчии. Причины, по которым могли возникнуть различные редакции Закона Судного людем, прекрасно объяснены Павловым, который указывает, что „под именем Закона Судного людем или Судебника царя Константина существовали две славянские компиляции из Эклоги, из которых одна (краткая) назначена была преимущественно для судей духовных, другая (обширная) для судей гражданских”.3

Этот вывод Павлова, как мы далее увидим, имеет громадное значение для истории текста Русской Правды, хотя он и относится не столько> к тем статьям, которые дополняют первоначальный текст Закона Суд­ного людем в средней редакции, сколько к тексту собственно самого Закона. Краткая редакция имеет постоянное указание на эпитемьи, на­лагаемые за нарушения Закона. Эти указания говорят о церковном происхождении краткой редакции Закона Судного людем, помещаемой обычно в Кормчей и в Мериле Праведном. Нет ничего удивительного,

1 H. С. C у в о p о в. Следы западно-католического церковного права в памятниках древнего русского права, Ярославль, 1888, стр. 90, 158 и 56.

2Розенкампф. Обозрение Кормчей Книги, М. 1829,стр. 118 и 133—144.

3 А. П а в л о в. Первоначальный славяно-русский Номоканон, стр. 99.

что на ряду с краткой редакцией существовала другая, обширная, до­шедшая в Пушкинском списке и в сборнике Археографического типа.

Обращаясь теперь к статьям" средней редакции, дополняющим текст краткой, мы должны прежде всего отметить, что эти статьи заимство­ваны из самых различных источников. B числе источников дополни­тельных статей средней редакции Суворов указывает Эклогу, первый титул из канонического соорника Иоанна Схоластика, монастырские уставы, земледельческие законы и, в особенности, Моисеево законо­дательство из Библии. Суворов допускает, что эта компиляция, допол­нившая Закон Судный людем новыми статьями, могла возникнуть на Руси. Действительно, наше внимание привлекает несколько статей, имеющихся в конце средней редакции в сборниках Археографического типа. Эти статьи помещены в Археографическом списке под общим заголовком „Иже кто изломить чюже копье". Первая статья говорит о порче копья, щита или топора, вторая — о прокормлении дитяти, третья — о службе мужчины или женщины в страду, четвертая — о тяжебном стоге.

Характер этих добавочных статей, знающих денежный счет на гривны, указывает на их русское происхождение. Из этих четырех статей в Пушкинском списке имеется только статьяопорче копья („о копьи"), поставленная тотчас после РусскоЙ Правды и перед Законом Судным людем. Наличие этой статьи как в Пушкинском списке, так и в сбор­нике Археографического типа указывает на ее присутствие в их общем протографе. Между тем статья „о копьи" в другой и, повидимому, ис­порченной форме имеется в краткой редакции Правды, где она окан­чивает так называемую древнеЙшую Правду. ДревнеЙшая Правда, как это было показано выше, возникла не позднее первой половины XI века и пользовалась Законом Судным людем в его средней (или обширной) редакции. Вместе с тем наличие заимствований из статьи о копье ука­зывает, что редакция Закона Судного людем, послужившая одним из источников для древнеЙшей Правды, была уже осложнена русскими статьями в первой половине XI века.

Остановимся теперь на вопросе о причинах и времени возникновения рассматриваемого нами сборника. Известный ответ на этот вопрос дает Соловецкая Кормчая 1493 года. По словам А. С. Павлова, в эгом списке имеем следующие особенности:

„Здесь Русская Правда и Закон Судный людемизлагаются как одно целое... Первые 29 глав составляют „Уставъ великого князя Ярослава на многы различны потребы, еже есть соудъ." Затем следует „Уставъ Володимира Всеволодича, великого князя брата Ростиславля, внука Яро­славля", откуда начинается новое деление, идущее уже и через Закон Судный, который здесь не имеет особого заглавия. Переходом от Правды к Судебнику служит следующая еще не изданная статья (по второму счету 32-я): „О ковании мужемъ". „Аще ли скоуеть моужь моужа или когэ ни есть в винЬ или колико сѣдить взяти желѣзнаго 5 коунъ, а кор­мить своимъ хлѣбомъ, ино ему взяти гривна да 5 кунъ.1 После этого в качестве 33-й статьи устава Володимирова следует статья „о браках и о суперницѣх" Закона Судного людем; 105-й и последней статьей в Соловецком списке показан „Устав великого князя Ярослава о мостЬх".2

Таким образом, переписчики рассматривали Закон Судный людем как прямое продолжение, притом даже не всей Русской Правды, а только ее второй части. Конечно, порядок Соловецкого списка не является первоначальным. He забудем, что сплошная нумерация статей

1 Впрочем, сам же, А. С. Павлов указывает, что между этой статьей и окончанием Русской Правды помещена еще статья о бесчестии, как и в других списках Археогра­фического типа.

2 А. Павлов. Первоначальный славяно-русский Номоканон, стр. 99—100.

была проведена уже с дефектного экземпляра, потерявшего первый лист текста с Законом Судным людем, как об этом говорилось выше. Ho характерно, что позднейшие переписчики готовы были рассматривать русскую Правду и Закон Судный людем как единый памятник.

Общий вывод о времени возникновения юридических сборников, объединявших в своем составе предисловие Русской Правды и Закон судный людем, может быть сведен к следующим словам Павлова:

„Имея в виду довольно значительное число списков, представляющих Русскую Правду в подобной связи с Законом Судным (в его обширной редакции), мы приходим к тому заключению, что эта связь не есть про­изведение позднейших переписчиков того или другого памятника, а совер­шилась еще во времена отдаленные, может быть в ту эпоху, когда в первый раз появились полные списки Русской Правды".

Протограф юридического сборника, составленного из выдержки из слова о судах, Русской Правды в соединении с Законом Судным людем и Уставом о мостех, был написан в Новгороде во второй половине XIII века и положен в основу нового сборника, в котором были добавлены новые статьи (Избрание из законов Моисеевых, договор Смоленска с Ригою в 1229 г.). Сборник такого состава сохранился в Пушкинском списке. Несомненно, еще позже, но не позднее первой половины XV века, Рус­ская Правда в соединении с Законом Судным вошла как составная часть в другой юридический сборник, составленный также в Новгороде. Этот вид сборника сохранился в наиболее чистом виде в составе Архео­графического списка Новгородской 1-й летописи младшего извода.

Составитель подобного сборника преследовал цель создать юриди­ческое руководство для судей. Поэтому в начале он поместил преди­словие с увещанием оправом суде. Вся эта компиляция названа—„Суд Яро^лава князя", причем было выпущено заглавие Закона Судного людем, вследствие чего из Русской Правды и Закона Судного людем образо­вался один памятник. С. В. Юшков совершенно прав, когда он подчер­кивает „своеобразие" состава этого памятника (Русской Правды в соеди­нении с Законом Судным людем), отразившего один из последних этапов истории Русской Правды.

ЦеЛью составления рассматриваемого сборника являлось создание своеобразного юридического пособия для судей. Сборник был составлен в церковных кругах и получил предисловие, направленное против непра­ведных судов („Нища не помиловати"). Позже переписчики рассматри­вали Правду Русскую как один памятник с Законом Судным людем.

ГЛАВА 18 *