§ 1.2. Правовое положение и условия деятельности иностранных корпораций в России в XIX веке

Первыми инвесторами в России можно признать английских купцов. В эпоху Петра I с начала XVIII века стала складываться система общих правил допуска иностранного капитала к осуществлению своей хозяйственной деятельности в каждой отдельно взятой отрасли промышленности.^[99] Торгово­промышленное законодательство, действовавшее в первой половине XIX века в Российской Империи в целом не соответствовало требованиям, выдвигаемым развитием торгово-промышленного оборота, и основано оно было на сословном представительстве.

Законодательные акты XIX в., регламентирующие положение иностранных корпораций в России были крайне скудны, а потому большое место отводилось судебной практике.^[101]

Законодатель не устанавливал самого понятия «иностранного общества». На Западе, вопрос о «национальности» иностранных компаний доставлял немало трудностей.^[102] Определяется ли статус юридического лица местом его образования? Отвечая на данный вопрос, следовало бы признать, что местом образования юридического лица может выступать: место, где учредители подписали устав, или местоположение его правление; либо местность, где был собран основной капитал. В последнем случае, получалось, что если большая часть основного капитала была получена в разных государствах, то компания уже этим фактом имела интернациональный характер^[103].

Однако, в законодательстве можно было натолкнуться ещё на два суждения принадлежности - одно выступало за место, где осуществлялась цель, ради которой корпорация была учреждена (обычно это было место эксплуатационного центра), другое - за страну, где находилось правления. Первое суждение поддерживал профессор Г.Ф. Шершеневич^[104]. С его точки зрения, предприятия, эксплуатирующее железную дорогу в России, следовало признать русским, даже если договор между учредителями был подписан за ее пределами, и здесь находилось его правление. Однако не у всех компаний, были видимые материально - технические средства производства, к таковым относились банки и страховые общества. В этом

случае суду предоставлялось право решать, какой стране принадлежала компания, т.е. определение «национальности» компании оставалось на судебное усмотрение.

В соответствии с российским законодательством, русское общество - это такое общество, которое было основано в России с разрешения русского правительства и в соответствии с требованиями российского законодательства; иностранное - то, которое было основано за границей и не важно было гражданами какой страны являлись учредители общества и где территориально располагалось его правление^[105].

Получение концессии, так же как регистрация юридического лица в той или иной стране, было недостаточно для определения, к какому государству оно принадлежало. В силу того, что концессионная система порождала массу проблем и трудностей, весьма многие из иностранных обществ, допущенных к производству операций на территории России, были основаны именно российскими физическими лицами. Хотелось бы отметить, что в тех странах, где отменили концессионную систему, для отдельных разновидностей иностранных компаний, по прежнему оставалось обязательным требование получения разрешения^[106].

Со слов профессора Л.В. Шалланда «С точки зрения русского права поставленный вопрос приобретал практическую направленность только в тот момент, когда речь шла еще о не зарегистрированном обществе; относительно же допущенных к действию в России иностранных компаний, судебная практика признавало местонахождение правления общества»^[107].

Что же касается государственной политики, то она преследовала свои особые цели. Так при банкротстве Петербургской компании деятельность, которой заключалась в постройки кораблей, был издан Указ от 6 сентября

1805 г., Он популяризировал акционерную форму. Посредники предполагали взыскать с наличных акционеров причитающуюся им сумму задолженности. Именно в этот период в Указе дается толкование ограниченной ответственности.

Следом издается Манифест Александра I от 1 января 1807 г. Принятый акт, стремился возвысить купечество, даруя привилегии и иммунитеты для этого сословия. Он содержал рекомендации и пожелания, в организации товарищества: полных и на вере, товариществ «по участкам», т.е. имеющие складочный капитал. В общества, имеющие в своей основе складочный капитал, не только допускались лица купеческого сословия, но и из других сословных групп.

В 1805 и 1807 гг. ознаменованы принятием положений, содержание которых не отражало тех положений, которые требовали реалии. Представленный скудный перечень нормативных актов регулирующих положения о деятельности корпораций в России был положен в основу Свода законов Российской империи 1832 г.

Вследствие чего составленный и принятый закон от 6 декабря 1836 г. стал правовой базой в вопросе законодательного регулирования деятельности корпораций.

Государственный совет отталкивался от следующих положений:

1) позволение создать компанию являлось определенного рода привилегией, поэтому такими привилегиями могли воспользоваться и быть зарегистрированы только те компании, которые являлись полезны;

2) льготы не следовало предоставлять компаниям, которые не могли в перспективе получить желаемую прибыль, именно в этом вопросе органы государственного управления должны были просчитать все возможные риски, поэтому требовалась гарантия получения выгоды от совершаемой сделки предприятием, без ущерба для вкладчиков;

3) разработка и применение мер к тому, чтобы не всю выгоду, которую предоставляла льгота, получали лишь учредители, предлагалось

делегировать тем же учреждениям, по утверждению устава, которые санкционировали разрешение на создание предприятия.

Закон дает развернутую регламентацию в вопросах: размера уставного капитала, требуемого для создания предприятия, распределение долей по акциям, способ оплаты капитала; достаточно подробно описано об ограниченной ответственности, не менее 50 и не более 1000 рублей это пределы размера акций. При всем этом внутриорганизационные положения, вопросы управления предприятием, порядок организации, полномочия общего собрания акционеров и направления деятельности предприятия, были раскрыты в общих понятиях закона. Такими привилегиями и специальной нормативной базой законодатель пытался вызвать интерес учредителей к судьбе их предприятия: им было разрешено покупать от 50 до 200 акций.

Особое внимание правительственные учреждения в Российской империи обращали на определение степени участия иностранных граждан в русских акционерных обществах, как в качестве учредителей, так и как акционеров. Царское правительство, разрешало создание и деятельность смешанных акционерных компаний, главным образом руководствуясь общенациональными политическими и экономическими интересами.

В 60—70-е гг. XIX в. в Российской империи происходит становление государственно-правового механизма регулирования организации и деятельности иностранных обществ в России. Дело в том, что до начала 1860-х гг. не было каких-либо нормативных предписаний, регулирующих деятельность иностранных компаний, что можно было оценить как запрет на ведение хозяйственной деятельности иностранными компаниями на территории России.

Решающим и первым шагом в направлении создания нормативно­правовой базы в России, регламентирующей деятельность зарубежных акционерных компаний, можно было бы признать указ императора Александра II от 1863 г. «О предоставлении французским акционерным обществам и другим, учреждениям во Франции, права пользоваться в России

такими же правами, сообразуясь действующим здесь законом». Он был принят с целью заключения в дальнейшем между данными государствами соглашений на началах взаимности. В соответствии с положениями комитета министров 1887 и 1888 гг.^[108] Правом на судебную защиту и ведение хозяйственной деятельности в России наряду с русскими товариществами и обществами, пользовались компании тех государств, с которыми у России были заключены специальные соглашения.

В основном правовое положение иностранных компаний в России было аналогично положению иностранцев вообще. На эти компании распространялись все законодательные положения, определяющие права иностранных подданных; в частности, законодательные акты, запрещавшие или вводившие всякого рода ограничения на владение недвижимым имуществом, и на занятия определенными видами хозяйственной деятельности.

На основе научной доктрины и судебной практике, сформировалось мнение, что утвержденные императорской властью уставы компаний, складывались в особые сепаратные нормы, которые устанавливали иной порядок их организации и деятельности по сравнению с гражданским

109

законодательством.^[109]

Акционерные общества с участием иностранцев допускались к операциям в Российской Империи на началах и основах отраженных в заключенных российским правительством с правительствами отдельных государств соглашений о взаимном признании деятельности этих обществ.

Во второй половине XIX начало XX столетия такого рода международные соглашения были подписаны правительством России с Франции, Бельгией, Италией^[110], Северо-Американскими Соединенными Штатами, Великобританией, Японией и Нидерландами^[111], Австрией^[112], Германией^[113], Грецией^[114], Швейцарией^[115].

Данные соглашения устанавливали режим наилучшего благоприятствования, как для граждан, так и для компаний этих государств, зарегистрированных в надлежащем порядке, в соответствии с действующими нормативными актами, в одном из государств - участников соглашения. Тем не менее, эти межгосударственные договора сами по себе еще не давали ответ на вопрос, возможно ли обществу, организованным в одном государстве, и разрешено ли осуществлять экономическую или промысловую деятельность в пределах другого государства.

Условия, на основании которых иностранным компаниям разрешалось реализовывать свою деятельность в России, изначально были весьма просты:

1) учреждение в России ответственного агентства;

2) порядок разрешения споров с обществом российских судах в соответствии с действующим в России законодательными актами;^[116]

Однако, в последствии российское правительство значительно усложнило эти требования и увеличило различного рода ограничения. Иностранная компания стала подчиняться всем действующим в России законам и постановлениям правительственных ведомств, как общего так и специального характера, касающихся акционерных компаний. Отдельно рассматривался вопрос по определению права на промысловую деятельность и владение недвижимым имуществом иностранцев. Иностранная компания, допущенная к деятельности в России, брала обязательство на опубликование ежегодного отчета о своей хозяйственной деятельности.

17 марта 1899 г. под председательством императора было организованно совещание министров для обсуждения "торгово­промышленной политики империи",^[117] по итогам которого была выработана общая позиция, правительства России. Так для разрешения деятельности иностранных компаний, в их отношении выработанные российским правительством общие начала, базирующиеся на действующих в российском государстве общих ограничениях для руководства промышленными предприятиями относительно как самих иностранцев, так и русских подданных.

Развитие самых разных отраслей промышленности требовало специального законодательного регулирования в отношении организации и деятельности предприятий, которые к этим отраслям относились. В законодательных актах от 1872 г. «Об аренде нефтеносных участков» и от 1892 г. «О продаже нефтеносных земель с торгов» ^[118], было закреплено правило, согласно которому получить право на участие в составе акционеров нефтепромышленной компании иностранные подданные могли только с особого, на то, разрешения Министерства государственного имущества. Такого же рода разрешения требовалось на приобретение этими компаниями нефтеносных земель. Этими законодательными актами регламентировались

также сроки сдачи участков в аренду, размеры, площади, сроки добычи нефти, размеры и сроки внесения арендной платы. Указом от 17 июля 1901 г. вводились запреты такие, как закрытия для иностранных граждан и иностранных юридических лиц приморских провинций на Дальнем Востоке, прилегающих островов, таких как Сахалин, а так же полуострова для частной нефтяной промышленности и золотопромышленности.^[119] Активное привлечение иностранного капитала в российскую экономику осуществлялось в период, когда министром финансов в России был С.Ю. Витте, но и тогда регулирующее иностранную инвестиционную политику законодательство не было систематизировано и не отвечало требованиями времени.^[120]

В 1899 г. появился проект Положения Комитета министров, получивший название "Проект заключения по делу об участии иностранцев в управлении делами акционерных компаний".^[121] Однако в силу того, что, данный документ не отражал в полной мере всех изменений, предлагаемых министром финансов, вследствие чего было им оспорено и не реализовано. В дальнейшем финансовое ведомство еще раз обращалось к этой проблеме, но кардинального решения она не нашла.

Процесс унификации акционерного права в различных странах ускорил проведении акционерной реформы в России в начале XX столетия. Это, безусловно, обуславливалось тесным переплетением капиталов русских и иностранных акционерных обществ, в промышленности, так и в банковской сфере, и что в свою очередь способствовало повышению эффективности, продуктивности деятельности акционерных предприятий не только на внутреннем, но и на международном рынке.

Иностранный капитал распределялся по территории России неравномерно. Наибольшая его концентрация наблюдалась в промышленных

центрах. Так, в развитие металлургии на юге России было вложено 92% иностранного капитала, принадлежавшего франко-бельгийским банковским и промышленным компаниям. Аналогичное положение выпало на долю иностранного капитала каменноугольной промышленности Донбасса, где приходилось 94,5% всей добычи каменного угля в стране. Немецкому капиталу принадлежало 86% основных активов электротехнической промышленности, объем иностранных вложений в химической промышленности России составлял 70%. В большей мере это был немецкий капитал, который контролировал даже некоторые предприятия оборонной промышленности. Такие как, например, Рижский машиностроительный завод, Русское судостроительное общество, Коломенский машиностроительный завод, Шлиссельбургский пороховой завод, акционерное общество «Треугольник», Русское общество артиллерийских заводов и целый ряд других подобных предприятий. Общая сумма иностранных капиталов в русских акционерных обществах возросла к 1917 г. до 2,2 млрд. руб. Притом, в основном капитале промышленных акционерных обществ России, иностранная доля исчислялась суммой в 1,8 млрд. руб. Если учесть, что весь основной капитал русской акционерной промышленности к 1917 г. оценивался в 3,3 млрд. руб., то на долю иностранного - приходилось 55%. Из этой суммы французский капитал составлял 33%, английский - 23%, немецкий - 20%, бельгийский - 14%, американский - 5%, капитал остальных стран — 5%.^[122]

Законодательное закрепление и связанное с этим право на судебную защиту имели иностранные компании только тех государств, с которыми российское правительство заключило особые соглашения.

Тем не менее в отечественной юриспруденции того времени имела место и иная точка зрения, в соответствии с которой иностранные общества могли воспользоваться признанием и защитой в России не взирая на то что,

были ли заключены соглашения или нет с их государствами. Объяснялось это тем, что если имелись учредительные акты заключенные за границей, на основании и в соответствии с имеющимся там законами, то они обязаны быть признаны законными и в России (ст.ст. 464, 707 Устава гражданского судопроизводства). В данном случае если учредительный акт, на основе которого иностранное общество приобрело свою правосубъектность, носил законную силу, то в таком случае нельзя было отрицать и правомерность существования самого общества. Такова была акционерная практика, применяемая в Германии и Австрии. Иностранные акционерные общества там признавались легально действующими вне зависимости от каких-либо межправительственных соглашений этих стран, где эти компании были созданы.

Согласно взглядам же чиновников Российского Министерства иностранных дел, “...в соответствии с соглашениями, принятыми Россией, за иностранными компаниями признавалось лишь их правоспособность, относительно их дееспособности, при этом иностранные общества для осуществления своих операций обязаны были неукоснительно соблюдать тот же порядок, который был установлен для российских компаний”^[123]. При всем том, российское правительство считало себя вправе отказать в разрешении тому обществу, учредительные документы которого признавались несоответствующими требованиям, выдвигаемым российским законодательством, и полученный отказ не являлся нарушением условий закрепленных в межправительственных соглашениях России и иностранного

124

государства^[124].

Положение Комитета министров от 8 июля 1888 г. утвержденное императором - “О допущении некоторых иностранных акционерных обществ к производству своих операций в России без испрошения на то особого высочайшего разрешения”. По условиям которого ни одно юридическое лицо

акционерного типа не вправе осуществлять свои операции в России без особого то разрешения правительства. Такого рода требование должно было применяться в равной степени и к иностранным обществам^[125]. Вследствие чего иностранные акционерные компании для начала деятельности в России обязаны были предъявить свои уставные документы, в установленном ст. ст. 2196, 2197 т. Х. ч. 1 Свода законов порядке, на ознакомление российских правительственных учреждений. Реализация такого процедурного положения по отношению к тем иностранным обществам, которые ставили своей целью производственную деятельность или же горный промысел, объяснялось потребностью соотнесение в каждом отдельном случае соответствия производимых ими операций целям экономики страны. Но “некоторые иностранные компании расположенные в России, деятельность которых была ограничена продажей произведенных за границей товаров, а также судоходным иностранным компаниям, занимающимся перевозкою грузов и пассажиров предоставлялось освобождение от обязанностей просить разрешения правительства, с тем, чтобы агентские конторы этих обществ в России в своих торговых операциях подчинялись общим для всех иностранных торгующих людей правилам, с оплатой торговых пошлин в соответствии с видом и размером прибыли от их деятельности”^[126]. Предписания данного положения относились к иностранным компаниям всех стран, а не только тех, с которыми были заключены особые соглашения на основе взаимности. Объяснялось это тем, что, если иностранное общество было намерено производить операции в России, то тогда требовалось применения к нему большого количества условий: его устав должен был быть рассмотрен компетентными государственными органами правления этого общества, необходимо было иметь в России агентство и соблюдать российское законодательство. Но когда это иностранное общество заключало

с российскими контрагентами лишь отдельные разовые сделки, то в этом случае не было никакого основания требовать, чтобы его правление предварительно получило правительственное разрешение на совершение этих сделок^[127]. Иное решение вопроса лишь затруднило осуществление внешнеэкономического оборота.

Порядок получения разрешения иностранными акционерными обществами, по существу, был таким же как и для русских акционерных обществ. При обращении в соответствующее ведомство, должны были быть представлены:

1) устав общества, которое допускается, должен быть составлен в соответствии с действующими законами того государства где было учреждено общество (ст. 464, и ст. 465 Устава гражданского судопроизводства);

2) выданная компании на имя руководителя агентства в России доверенность на право обращения с ходатайством получения разрешения Высочайшего Государственного Совета на продолжение данной компанией производства в России;

3) отчет о деятельности компании и финансовый баланс с выделенной общей суммы доходов за каждый отчетный год, а так же расходов и полученной прибыли в ходе деятельности всех дочерних предприятий и филиалов общества как торговых так и промышленных, утвержденные общим собранием акционеров общества^[128].

Разрешение давалось на определенных условиях. Иностранная компания была обязана соблюдать действующее в России законодательные акты, постановления и распоряжения российского правительства, имеющие 129

отношение к предмету ее деятельности.^[129]

Для иностранных компаний были обязательны все нормативные предписания, которые предполагали ограничения правосубъектность иностранных граждан. Так, гражданином иностранных государств и иностранным корпорациям было запрещено приобретать, арендовать 130 недвижимое имущество вне городских поселений^[130].

«Иностранные граждане, пребывающие в Россию, подпадали под действие законов российской империи и пользовались общею защитой и покровительством” (ст. 822 т. IX СЗ). В Уставе гражданского судопроизводства, закреплялось, что каждый вправе защищать свои права в российском суде, при этом указывая исключения из общего правила (ст. 18), в законе не указывались ни иностранные физические лица, иностранные компании.

На иностранных граждан и на иностранные компании возлагались все те правила, от воздействия которых они не были освобождены специальным указанием закрепленным в отношении их закона^[131]. Однако, для иностранных компаний были обязательны и ограничительные и закрепительные постановления, что и для российских компаний, даже если законодательство тех стран, к которым они относились, не знали таких ограничений или запретов.

Что касается налогообложения, то иностранные компании были поставлены в аналогичные условия, которые действовали и для русских предприятий. На первом по численности месте, как внутри всех групп отечественных налогоплательщиков, так и предпринимателей иностранцев, стояли лица, занятые в торговых операциях.

Следует отметить, что информация о роде деятельности контор, содержащаяся в справочниках, не была унифицирована. Так, например, в Москве в отдельных случаях указывалось названия фирм или предприятий, для представительства интересов которых, иностранный предприниматель

должен был уплачивать промысловый налог. Среди них - Русское генеральное агентство шин «Миншлен», АО завода братьев Закк в Дрездене, АО Каргес-Гаммер в Брауншвейге, Ганноверское товарищество резиновых гребенок, фабрика Г. Ватнер в Ганновере и Вене, Бельгийское анонимное общество «Горенка Аузра», Машиностроительный завод Бюллер, Эльзасское машиностроительное общество, Северное бюро путешествий, Люнсбургская воскобельня и др. В других случаях содержалось указание на профиль деятельности конторы например: продажа (покупка) машин и технических принадлежностей, сырья (хлопка, пряжи, хлеба), мануфактурного, галантерейного, химического и проч. товара (иногда детализировано, например, продажа ремней и пожарных рукавов, огнегасительных аппаратов «Минимакс», препаратов «Дуплекс» и т.д.); прием заказов на определенного вида работы (строительные, ремонтные, установка оборудования). Очень часто никакой дополнительной информации, кроме констатации факта содержания конторы и ее краткого определения (техническая, агентурная, посредническая), не содержалось. Сам по себе факт лидирования иностранцев среди плательщиков государственного промыслового налога, занимающихся содержанием контор, говорил об особой роли в их среде группы предпринимателей, выполнявших функции агентов-посредников.

В остальных отраслях деловой деятельности доля подданных иностранных государств в двух столицах не составляло сколько-нибудь значительной величины. Однако это не мешает нам попытаться ответить на вопрос: существовала ли в системе торгово-промышленной жизни двух столиц определенная специфическая ниша, которую они занимали. Попытаться ответить на этот вопрос можно на примере Петербурга, с привлечения ряда косвенных данных.

Так в 1833 году в Петербурге насчитывалось 137 средних и крупных заводов и фабрик, к 1862 году их число выросло до 347. Ведущие позиции иностранный капитал занимал в тяжелой промышленности. Так, в 1900 году западные инвестиции составляли 70 процентов всего капитала, вложенного в

горную промышленность, 72 - в машиностроение и металлообработку, 31 процент - в химическую промышленность. Так например, все предприятия химической и электротехнической промышленности Москвы находились в руках иностранных фирм.

При всем том, подчинение иностранных компаний осуществляющих свою предпринимательскую деятельность в России по русским законам не было абсолютным. Правоспособность и дееспособность иностранцев определялись законодательными нормами их государств^[132], и от предписаний которых зависел объём прав, принадлежащих иностранному юридическому лицу. Так, даже если законодательство того государства, к которому принадлежало общество, запрещало ему приобретать путем дарения или завещания какое-либо имущество, то даже судебные установления в России не вправе были увеличить его правоспособность ссылаясь на положение указанное в нормах тома Х ч. 1 СЗ, которые не содержали какого рода исключения.

Организационная структура компании также определялась законом её страны, включая регламентацию по созданию организации и деятельность ее органов управления.

Согласно же действующего в Российской империи на тот момент права, для ведения дел на территории России иностранное общество должно было учредить агентство, которое обязано было публиковать ежегодно отчёты и представлять их в соответствующее правительственное ведомство и в казённую палату губернии, в которой территориально находилось это агентство, а также сообщать через печатные издания о месте, времени и повестке дня общих собраний акционеров. Реформация компаний, уменьшение или увеличение их основного зарубежного капиталов, эмиссия ими облигаций - все это допускалось только с согласия российского правительства. Компании вносили в Государственный банк особый залог в

размере, установленным Министерством финансов с согласия Министерства

133

внутренних дел^[133].

Принадлежащее обществу на территории Российской империи недвижимое имущество и все дальнейшие платежи в пользу общества, были сосредоточены преимущественно на удовлетворении тех претензий, которые возникали из их хозяйственной деятельности в России^[134].

В соответствии со ст. 224 Устава гражданского судопроизводства, «правоотношения иностранных граждан, как между собой, так и русскими подданными, подлежали рассмотрению в судебных учреждениях России по общим правилам о их подсудности». Одним из основных требований при определении подсудности дела отечественным судам, служило основание пребывание или нахождение какой либо стороны правоотношения в пределах Российской империи.

При всем том, российские суды брали к своему рассмотрению все иски, касающиеся споров о недвижимом имуществе, находившимся в пределах Российской империи. С позиции Кассационного департамента Сената^[135], это объяснялось тем, что недвижимое имущество и право владение им, устанавливалось в соответствии с законодательством того государства, в пределах территории которого было расположено данное имущество.

В соответствии со статьями 203, 209 и 224 Устава гражданского судопроизводства, если ответчиком по делу с иностранным предприятием являлся гражданином иностранного государства, то судебные органы в России вправе рассматривать имеющееся дело, лишь в том случае когда: во- первых, сделка была заключена в России и во-вторых, эта сделка подлежала исполнению в пределах территориальных границ Российского государства. Сделка, заключённая за границей, имела возможность стать основанием иска в России, при условии что ответчик по иску на постоянной основе проживал в России.

Законодатель четко разграничивал сделки, заключённые с самим обществом, и договора, где одной из сторон являлось представительное агентство этого общества^[136]. Предписание ст. 220 Устава гражданского судопроизводства применялось в том случае, когда, по делу, речь шла только о подсудности по месту жительства ответчика. Если же сделка была заключена или подлежала исполнению на территории Российской империи, то ответчик уже не вправе был уйти от суда. Такой же позиции придерживалась и судебная практика.^[137] Кассационный департамент Сената признал, тот факт на основании которого иск по сделке, заключённой за границей, рассматривается в судебном учреждении России, при наличии обязательного условия о том чтобы, вытекающие по этой сделке права и обязанности, подлежали исполнению в пределах территориальных границ России, и чтобы спор по такому договору возникал именно в России.

Обращение иностранной корпорации в суд с иском было возможно только при наличии ее представителя в России. Это могло осуществляться по средствам деятельности доверенного лица, являющееся ответственным представителем компании. А в случаях, наличия у иностранного общества ответственного агентства в пределах России, дело упразднялось. В этом случае иностранная корпорация признавалась к операциям в России «допущенной». В соответствии со ст. 221 Устава гражданского судопроизводства, «иски против иностранных компаний, возникающие из договоров, заключённых с их агентами, должны были предъявляться или по месту нахождения этих агентов, или же по месту нахождения самого правления». Тем самым отечественным лицом по всем сделкам, осуществляемым иностранным юридическим лицом в России, фактически становилось его агентство^[138].

Особый интерес возникает к наличию процессуальной правоспособности у компании иностранного происхождения, который

возрастает в период первой мировой войны, именно тогда было прекращено «действие всяких льгот и преимуществ, предоставляемых подданным враждебных с Россией держав ранее им предоставленных на началах взаимности»^[139]. Однако нельзя отрицать тот факт, что «право на судебную

140

защиту законных прав не являлось ни льготой, ни привилегией».^[140]

Имеющийся массив нормативной базы, регулирующий деятельность корпораций, претерпевал значительные изменения. Принимаются такие нормативные акты: Торговый устав (1903 г.), Устав промышленности (1913 г.), Устав кредитный (1914 г.), Свод законов гражданских (1910 г.), Устав железных дорог, которые были включены в Свод законов, пополняемый новыми нормативными актами, в частности образцовыми уставами корпораций. До революционных событий 1917 г. нормативных актов, регламентирующих деятельность корпораций, было принято довольно много. При этом само корпоративное право развивалось своим, самобытным путем.

Иностранные корпорации на территории России осуществляли свои операции в большинстве отраслей российской экономики и особенно там, где требовалось вливание больших иностранных инвестиций, например, на транспорте (железные дороги, судоходство).

Корпорации чаще всего возникали с целью претворения в жизнь нового вида производства, какого-либо технического проекта, либо когда требовалось какие-либо привилегии или льготы, то создавалась иностранная корпорация, так как в России сохранялся на протяжении всего XIX-начала XX вв., разрешительный порядок ее создания. Тем самым легче было создать компанию за границей, чем в самой России, чтобы, затем допускать ее к деятельности на российской территории.

Иностранная корпорация стала приобретать в России всё большую популярность со второй половины XIX столетия. Для большинства это была,

форма наиболее оптимального и экономически прибыльного размещения капитала. Это было напрямую связано с правительственной манипуляцией уровнем процентов по банковским вкладам. Как только государство снижало процентную ставку по вкладам в кредитных учреждениях или по государственным облигациям - повышался интерес корпораций в обществе.

Роль иностранных корпораций в экономической жизни России возрастала в силу того что, проводя сравнение с другими предпринимательскими объединениями, их участниками имели возможность стать не только купцы, иностранцы, но и представители различных сословных групп.