Организационно-управленческие особенности формирования тюремной системы Российской импе­рии в XIX веке

Особое значение при исследовании российской пенитенциарной системы имеет анализ органи­зационно-управленческих особенностей ее формирования.

Подобная обусловленность не носит случайного выражения и, по мнению современных правоведов, в частности, В.П.

„ „ і

ках, дозволенных законом, высокой правовой культуре.

Иными словами, именно организационное обеспечение тюремного ведомства во многом обуславли­вает не только ее демократичность, но и правовой характер всего общества в целом. Стремясь дать оценку данной системы в целом в установленные временные рамки, представляется возможным указать, что в качестве важнейшего условия реализации карательной политики в сфере исполнения наказания в Россий­ской империи в XIX веке правительство рассматривало совершенствование управления местами заключе­ния, их кадровое обеспечение. Подобное направление по совершенствованию управленческой деятельно­стью в местах заключения прослеживается в создании новых, не имеющих зарубежных аналогов, струк­турных подразделений, особое место среди которых занимают институт тюремных инспекторов в цен­тральном аппарате и губернские тюремные инспекции.

В этой связи современные исследователи обращают внимание именно на то, что осуществление тюрем­ных преобразований и реализация целевых установок в процессе исполнения наказания руководство тюрем­ного ведомства в данный период связывало с необходимостью совершенствования работы по подбору, про­фессиональной подготовке, социальной защите и стимулированию кадров.[1]

На практике подобное усложнение задач и функций тюрьмы выразилось в увеличении численности тю­ремного персонала и повышении требований, предъявляемых к кандидатам на тюремные должности.

И 3

установлению .

Между центральным органом управления местами заключения - департаментом полиции исполни­тельной и местными органами - губернскими правлениями и тюремными комитетами общества попечи­тельного о тюрьмах не было постоянной и неразрывной связи. Инспекция тюремных учреждений практи­чески не осуществлялась.

В записке начальника Главного тюремного управления, содержащей оценку дореформенной управ­ленческой деятельности, говорится: "... до настоящего времени между местными учреждениями тюрем­ного управления и центральным органом не было постоянной и неразрывной связи, которая давала бы

u ________________________________________________________________ и и к 4

органу возможность следить за правильностью действий подчиненных ему учреждений".

Отсутствие постоянного контроля, облеченного в строго определенные формы, вызывало двоякого рода последствия; с одной стороны, недостаточность вполне точных и достоверных сведений о положении того или другого отдельного тюремного учреждения, с другой - отсутствие единообразия о порядке дей­ствий чинов ближайшей тюремной администрации.

Исходя из вышеуказанной оценки положения дел, соединенные департаменты Государственного Со­вета пришли к выводу, что "исправительно-карательные учреждения, предназначенные законом для со­держания виновных в важных преступлениях, должны быть устроены единообразно по всей Империи и

u к 5

следовательно, состоять под непосредственным надзором правительственной власти".

Своего рода отправной точкой в формировании организационно-управленческих функций пенитен­циарной системы послужило образование и становление Министерства внутренних дел Российской импе­рии в ходе государственных реформ, провозглашенных Манифестом от 8 сентября 1802 года.

Среди наиболее важных задач данного министерства, а именно четвертой экспедиции Департамента внутренних дел - канцелярии министерства было закреплено именно управление местами заключения. При этом второе отделение вышеуказанной экспедиции осуществляло надзор за состоянием тюрем, боль­ниц, богоделен, рабочих домов, заботилось "об их лучшем устройстве".

Наряду с вышеуказанными функциями, Министерство внутренних дел представляло собой по сути орган центрального управления внутренним хозяйством страны, вследствие чего оно было перегружено именно функциями общего внутреннего управления.

Министерство сосредоточило в своей структуре почти все службы внутреннего управления страной. Через губернаторов, которые являлись его органом на местах, осуществлялся административно­политический контроль за территорией империи.

С годами, по мере развития и усложнения общественной жизни, роста экономики, увеличения числен­ности населения страны, задачи и функции Министерства внутренних дел расширялись и усложнялись. Оно становилось все более многофункциональным ведомством в системе органов центрального управления Рос­сийской империи, чрезвычайно громоздким и трудноуправляемым. Поэтому на протяжении всей истории МВД постоянно принимались меры по совершенствованию его организационной структуры с целью осво­бождения от различных хозяйственных, общеуправленческих и некоторых других косвенных для него функций. Причем при освобождении от одних полномочий и структур, передаче их другим государствен­ным ведомствам на МВД, как правило, возлагались новые обязанности, диктуемые складывающейся соци­ально-экономической и политической обстановкой в стране.

Подобное положение дел обусловило необходимость отделения структур, занимавшихся правоохрани­тельной деятельностью.

Такого рода попытка выделения из МВД правоохранительных структур по сути своей была признана неудачной, так как реформирование только усложнило и запутало взаимодействие местных органов, по­скольку данное министерство было поставлено как бы над местными органами других министерств.

В этой связи в 1819 году Министерство полиции было ликвидировано, а его департаменты вновь во­шли в состав МВД. В частности с 1834 года устройство и содержание тюрем, этапов и арестантских граж­данских рот, распределение арестантов, ссыльных, бродяг и не способных к ссылке и работам лиц сосре­доточились во втором отделении департамента полиции исполнительной.

При этом второе отделение департамента полиции хозяйственной отвечало за дела устройства и управле­ния смирительных, рабочих и работных домов. С 1865 года его прерогативы в отношении смирительных и ра­бочих домов были переданы второму отделению департамента полиции исполнительной. Канцелярии депар­таментов полиции, кроме прочего, занимались делами по определению и увольнению чиновников департамен­тов и подведомственных им мест.

В результате осуществляемой реорганизации были восстановлены не только прежняя структура Ми­нистерства внутренних дел (с небольшими изменениями), но и основные задачи, решаемые МВД до соз­дания Министерства полиции. Однако компетенция Министерства внутренних дел заметно возросла за счет расширения его обязанностей по совершенствованию губернского, городского и земского управле­ния; контроля за исполнением земских повинностей и устройством городского хозяйства; руководства городской и земской полицией и противопожарной службой, конкретизации ряда других функций.

Наряду с вышеизложенным, наиболее значительное организационно-штатное изменение в тюремном ведомстве произошло в 1879 году, когда в ходе проведения тюремной реформы было образовано Главное тюремное управление - ГТУ, ставшее центральным органом управления тюремной системы.

Подобный шаг правительства был воспринят неоднозначно. Многие ученые и практики считали его ошибочным и вредным для тюремного дела. Тем не менее, эта передача была объяснена необходимостью сблизить тюремное дело с интересами уголовного правосудия и несколько "разгрузить" МВД от обшир­ных и многообразных дел.[2]

В силу высказанных соображений, главной особенностью пенитенциарной системы России вплоть до 80-х годов XIX века было отсутствие централизованного управления местами лишения свободы. Тюрем­ная система того периода была рассредоточена по восьми ведомствам.

Наряду с отечественным, зарубежный опыт дал определенные результаты и для российской действи­тельности. В частности в 1819 году в России по образу и подобию Британского библейского общества об­разуется Попечительное о тюрьмах Общество, имеющее своей задачей нравственное исправление пре­ступников. Для этого предусматривались определенные меры, вводились некоторые новшества в тюрем­ный быт, что стало основой для зарождения понятия режима.

Перед обществом была поставлена задача нравственного исправления преступников. Достижение этой цели обеспечивалось указанными в уставе средствами: ближайшим и постоянным надзором над за­ключенными; размещением их по роду преступлений и обвинений; наставлением их в правилах христиан­ского благочестия и доброй нравственности; занятием их приличными упражнениями и заключением про­винившихся или буйствующих из них в уединенное место.

При этом устав "Попечительного о тюрьмах общества" оставлял открытым вопрос, касающийся из­менения внутреннего устройства тюрем, режима содержания заключенных и средств его обеспечения. "Поэтому неудивительно, - пишет М.Н. Гернет, - что создавалось совершенно нелепое положение: нрав­ственное воздействие должно было оказываться на людей, сидевших в тюрьмах на шейных цепях, вделан-

И 7

ных в тюремные стены, с кандалами, колодками и рогатками .

Вместе с тем, несмотря на ограниченность и декларативность устава общества, впервые вводились определенные новшества в тюремный быт: разрешение членам комитетов посещать тюрьмы и знакомить­ся с положением содержащихся там преступников, привлечение церковнослужителей к работе с заклю­ченными, создание библиотек с книжным фондом исключительно религиозного содержания.

По сути, если поначалу характер этого Общества был исключительно филантропический и благотво­рительный, то путем постепенной передачи ему строений тюремного управления общество сосредоточило в своих руках все тюремное хозяйство и непосредственное заведование тюрьмами.

Однако с учреждением "Попечительного о тюрьмах общества" остались нерешенными главные про­блемы тюремной системы: размещения заключенных, обеспечения их трудового использования, исключе­ния насилия над личностью. На эти обстоятельства как результат неэффективности ранее проведенных реформ было обращено внимание в материалах центрального тюремного ведомства, содержащих анализ положения дел накануне тюремных преобразований.

Спустя годы, администрация при поддержке правительства присвоит себе полномочия общества, ли­шив его самостоятельности и превратив в чисто декоративное обрамление тюремной части. Пока общест­во действовало под непосредственным руководством императора, влияние его в тюремном деле было пре­обладающим, но со смертью Александра I в 1825 году господство филантропического направления стало ослабевать, а с ним и деятельность тюремного общества.

Органы правительственной власти начали входить в распоряжения тюремных комитетов, и между администрацией и комитетами стали возникать недоумения и пререкания, что привело к коренному пре­образованию попечительного общества в 1851 году. Интересно отметить, что, когда в 1851 году Общество было причислено к МВД, а обязанности президента Общества были возложены на министра внутренних дел, прилив частной благотворительности стал быстро падать. При этом Общество утратило свой частный характер, обюрократилось и распалось на ряд тюремных комитетов и отделений, в состав которых входи­ли губернаторы, архиереи, представители губернских присутственных мест и другие должностные лица.

Стремясь найти новые подходы к решению данной проблемы, правительство неоднократно пыталось принять соответствующие нормативные акты, позволявшие управлять пенитенциарной системой. Напри­мер, в качестве значительной попытки определения прав и обязанностей тюремной администрации право­веды выделяют принятое в 1804 году "Положение о должности смотрителя тюремного замка в Москве и о должности караульного офицера в тюремном замке".[3]

Исходя из положений данного документа, тюремная администрация возглавлялась квартальным по­лицейским поручиком (смотрителем), при котором состояло четыре унтер-офицера и один рядовой. При этом смотритель подчинялся Московскому обер-полицмейстеру. В качестве основной функции смотрите­ля выступало общее руководство тюремным замком. Кроме того, он в целом отвечал за поддержание должного порядка в тюрьме. В свою очередь, смотрителю предписывалось "с заключенными арестантами обхождение строгое, однако же никогда не отступать от правил человеколюбия и обходиться без злобы, мщения и насильства".[4] По сути, именно смотритель должен был удерживать арестантов от нарушения дисциплины. Смотритель должен был удерживать арестантов от нарушения дисциплины "кроткими сред­ствами, как-то: благородных сажать в уединенные покои, а разночинцев употреблять в работу по замку и вне очереди для очищения нечистоты и пр. или давая умеренную пищу, хлеб да воду только".

Большое значение придавалось взаимодействию смотрителя и священника в процессе выполнения этой задачи. Последний должен был "ознакомиться с нравственностию каждого из содержимых в тюрем­ном замке, приобресть его доверенность к себе и основывать действия в отношении к исправлению каж­дого соответственно обстоятельствам" (ст. 157). В советский период данная деятельность священника трансформировалась в политико-воспитательную работу с осужденными, где религии места, разумеется, не было. С начала 90-х годов в российской уголовно-исполнительной системе делаются попытки вновь использовать священнослужителей в исправительном процессе среди осужденных, однако ожидаемых масштабов этот процесс не получил.

Существование подобного акта, а также, например, принятие Инструкции, разработанной Петербург­ским губернским прокурором для столичных тюрем, свидетельствовало о том, что в большинстве своем централизованного управления тюрьмами в Российской империи еще не существовало и оно носило ис­ключительно локальный характер.

В этой связи важнейшим шагом в формировании пенитенциарной системы России в данный период послужило создание первых по времени централизованных законодательных памятников России о лише­нии свободы, которыми явились предоставленная министром внутренних дел в 1821 году записка "Об устройстве уездных тюремных зданий", а также "Инструкция смотрителю губернского тюремного замка" от 26.05.1831 года, "Свод учреждений и уставов о содержащихся под стражей и ссыльных 1832 года".[5]

В частности последний акт состоял из двух книг: "Свода учреждений и уставов о содержащихся под стражей" и "Свода учреждений и уставов о ссыльных". Анализируя особенности данных правовых актов, М. Н. Гернет указывал на тот факт, что количество статей о ссыльных вчетверо превышало число статей

Устава о содержащихся под стражей, что подчеркивало преобладание интереса законодателя к ссылке,

11

нежели к тюремному заключению.

Особенность российской системы мест лишения свободы заключалась в том, что ими заведовали гу­бернаторы, которые имели широкие полномочия во многих вопросах исполнения и отбывания наказания, то есть имела место децентрализация управления местами лишения свободы. В этой связи представляется возможным определить, что рост тюремного населения и увеличение числа связанных с лишением свобо­ды наказаний не повлекли, впрочем, значительного увеличения внимания центральной и местной админи­страции к тюрьме. Все внимание, по выражению исследователей, уделялось в основном лишь ужесточе­нию внешних атрибутов тюремного заключения.[6]

По сути, в данный период встал вопрос о тюремной реформе, выдвигались отдельные проекты ее элементов, но реализовать их полностью не удавалось. В частности, в 1864 году был принят Устав о нака­заниях, налагаемых мировыми судьями, получивший высокую оценку современников за гуманизм, демо-

13

кратизм и простоту применения.

Анализируя вышеизложенные положения, следует указать, что дореформенное управление местами заключения было исключительно дезорганизовано. Между тем, число учреждений исполнения наказания было значительным. К 1882 году имелось 767 таких учреждений, не считая некоторых мест заключения Восточной Сибири. В конце XIX века в России насчитывалось 895 тюрем с 90 141 заключенными в них. Продолжали строиться новые тюрьмы, расходы на содержание тюрем росли. При этом в теории того пе­риода обосновывалось преимущество тюремного заключения перед другими видами наказания.[7]

По сути, начинают закладываться прогрессивные теоретические тенденции развития системы уго­ловного наказания в виде лишения свободы, предпринимаются попытки классификации преступников, дифференциации и индивидуализации исполнения наказания, намного опережающие их практическую реализацию. Регулярное участие российских представителей в международных тюремных конгрессах по­буждало тюремное ведомство к активным действиям в решении многих проблем. В тюремной действи­тельности стал решительней использоваться труд арестантов как средство их исправления, а также с этой целью оказывалось идеологическое (религиозное) воздействие.

По выражению современных исследователей права, был расширен круг лиц, привлекаемых к работе с заключенными, становятся разнообразнее формы воздействия на сознание заключенных.[8]

Таким образом, в организационном плане наиболее крупным результатом тюремной реформы стало формирование трехзвенной системы управления тюремными учреждениями. Центральным органом этой системы стало образованное в 1879 году. Главное тюремное управление - ГТУ, ставшее высшей контро­лирующей и распорядительной инстанцией, осуществляющей непосредственное руководство подчинен­ными местными органами тюремного ведомства через Тюремную инспекцию и Совет по тюремным де­лам.

С целью обеспечения управленческих функций ГТУ издавало циркуляры. В частности, в них затраги­вались вопросы религиозно-правительственного воздействия на осужденных, режима арестованных по политическим преступлениям и др.

Совершенно новым институтом, не имеющим аналогов в зарубежной тюремной практике, было соз­дание в составе Главного тюремного управления Тюремной инспекции, на которую возлагались обязанно­сти осуществления ревизий местных тюремных учреждений, руководство их деятельности, а также разра­ботка законодательных предположений.

В частности, главная функция деятельности тюремных инспекторов отводилась инспектированию мест заключения. С этой целью были утверждены "Временные правила для первоначального руководства тюремным инспекторам во время командировок с целью осмотра и ревизии учреждений, входящих в со­став карательной системы". Именно этот нормативный документ определил общий порядок деятельности тюремных инспекторов, командируемых с целью осмотра мест заключения и ссылки.

Наряду с вышеуказанным, Временные правила детально регламентировали круг вопросов, которые подлежали проверке. Одновременно с созданием института тюремных инспекторов в целях обеспечения реализаций карательной политики государства, усиления контрольных функций, совершенствования управления местами заключения учреждается новый коллегиальный орган - совет по тюремным делам. В состав совета царским указом вводились лица высшего эшелона власти, представляющие различные ве­домства.

По замыслу учредителей совета по тюремным делам, на его обсуждение, по усмотрению министра юстиции, могли выноситься проекты смет доходов и расходов; вопросы тюремного устройства, пересылки арестантов, исправления заключенных, управления и отчетности и другие, имеющие важное значение для системы мест заключения.

Однако, как это было характерным для многих законоположений царской России, указ об учрежде­нии совета уже в своей основе был порочен. Ибо, во-первых, характер и содержание работы совета зави­сели от того, какое вопросы на его обсуждение министр юстиции выносил, и, во-вторых, он был лишен какой-либо исполнительной власти.

В свою очередь, на среднем уровне управления местами заключения гражданского ведомства высшая власть принадлежала губернаторам, начальникам областей и градоначальникам. Им вменялось в обязан­ность наблюдение за благоустройством мест заключения, а также контроль за исполнением всех поста­новлений правительства о порядке содержания заключенных. Губернаторам предоставлялось право на­значения, перемещения и увольнения от должности начальников тюрем и их помощников, состоящих в должностях от XIV до VII класса включительно, Законом от 31 марта 1890 года для местного заведывания тюремной частью были учреждены в некоторых местностях губернские тюремные инспекции.

В течение 1890 - 1896 годов такие инспекции были созданы в двадцати четырех губерниях.[9]

По сути, Губернский тюремный инспектор становился фактически главой местного тюремного управления. Именно на них возлагалась задача проведения тюремных преобразований на местах, где это­му новому институту "были подведомственны все места заключения как общеуголовные, так и политиче­ские". Как отмечает М.Г. Детков, губернская тюремная инспекция являлась "совершенно новым структур­ным звеном, не имеющим аналогов в зарубежной пенитенциарной практике, на которую возлагались обя­занности разработки проемов законодательных актов, проведение ревизий местных тюремных учрежде-

Ii 17

ний, руководство их деятельностью".

В целом, порядок образования губернских тюремных инспекций предусматривал также рассмотрение проектов документов по этим вопросам в Государственном Совете, решение которого утверждалось цар­ским указом. Губернские тюремные инспекторы и их помощники назначались Главным Тюремным управлением. Причем согласия губернаторов на такое назначение не требовалось.

Анализируя организационно-управленческую структуру низового звена тюремной системы, следует указать, что на протяжении длительного периода времени деятельность тюрем определялась произволом местных властей. Губернские правления глубоко не вникали в содержание работы их администрации, круг своих обязанностей ограничивали, главным образом, назначением смотрителей тюрем, контролем за обеспечением изоляции преступников, предотвращением их побегов. В официальных документах комис­сии по тюремному преобразованию прямо говорится о цели этого вида наказания: "Правительство имело в виду возмездие за сделанное зло и ограждение общества от новых преступлений".[10]

О назначении тюрем свидетельствует также содержание функций его аппаратов, а также тот факт, что смотрителями тюрем являлись чины полицейского ведомства, в формах и методах которого преобла­дало насилие.

С учетом этого были приняты некоторые меры по упорядочению управления тюрьмами. В частности Законом от 15 июня 1887 года к органам управления отдельных мест заключения также были отнесены начальники тюрем и их помощники, смотрители, состоящие при местах заключения священники, врачи.

Благодаря этому удалось понизить процентное соотношение заключенных и надзирателей: если до 1887 года один надзиратель приходился в среднем на 14 заключенных, то после реформы на одного над­зирателя приходилось уже 10 арестантов. Средний годовой оклад чинов управления повысился с 437 р. до 616 р., а средний годовой оклад надзирателя с 150 р. до 170 р., причем обмундирование надзирателей ста­ло казенным.

В результате этого преобразования удалось вывести тюремных надзирателей из зависимости от тю­ремной общины, и стало невозможным такое положение в тюрьме, когда "надзиратель в арестантском ха­лате с бубновым тузом на спине и шашкою через плечо - а подобный случай был усмотрен при одной из ревизий - в добавок, пользующийся в виде подачки остатками пищи из арестантского котла - мог быть только покорным слугою арестантов".

Сами надзиратели при исполнении своих служебных обязанностей должны быть в исправной форме и вооружены заряженными револьверами, пользуясь ими с надлежащей осмотрительностью и в случаях действительной необходимости как для охранения себя от нападений со стороны арестантов, так и для прекращения беспорядков и буйства между ними (в советский период оружие находилось только у охран­ников по периметру ИТУ, то есть у часовых на вышках и у конвойных подразделений, внутри зоны иметь при себе оружие запрещалось; в настоящее время сотрудникам исправительных учреждений разрешается иметь при себе некоторые спецсредства, в частности, резиновую палку и слезоточивый газ).

Придавая исключительное значение рассмотрению данной проблемы, так же подробно расписы­валось распределение обязанностей между тюремными надзирателями. Предусматривалось, что один из старших надзирателей должен неотлучно находиться в тюремном здании.

Кроме того, указывалось, что внутренние надзирательские посты учреждаются внутри тюремных зданий при арестантских камерах. На каждый такой пост назначается по два надзирателя, сменяющихся через шесть часов. Надзиратель наблюдает за арестантами в камерах, выпускает их поочередно в отхожие места, устроенные в арестантских коридорах, строго следя за тем, чтобы они из коридоров не выходили и своевременно возвращались в камеры. В качестве "главного руководящего основания" для "правильности" службы надзирателей внутри тюремных зданий при арестантских камерах содержалось требование, за­ключающееся в том, чтобы камеры были постоянно заперты.

В целом, в данный период предусматривалось несколько категорий надзирателей. В обязанности "на­ружного" надзирателя входило "охранение тюрем от передачи и переговоров через окна". "Выводные" над­зиратели сопровождали арестантов во время прогулок, мытья в бане, обучения в школе и т.д. "Хозяйствен­ные" надзиратели должны были наблюдать за арестантами во время производства работ в мастерских, на кухне, в прачечной и т. д., причем для облегчения надзора все эти помещения должны быть по возможности запертыми. "Запасные" надзиратели предусматривались в соотношении один "запасной" к восьми младшим надзирателям, и они заменяли действующих надзирателей в необходимых случаях. В крупных местах за­ключения вводился в штат тюрьмы "дежурный по конторе надзиратель", который обязан был сопровождать арестантов из камеры в контору и вести их обратно, когда последние требовались по каким-либо поводам начальству. Имелись также "надзиратели при посторонних" - в их обязанности входило наблюдать за аре­стантами, находящимися в больницах (не тюремных).

Особо говорилось о надзирательницах при женских отделениях тюрем. "Надзирательницы весь день должны были находиться при арестантках, а ночью, при запоре камер, одна надзирательница должна ос­таваться ночевать при женском отделении; если же последнее невозможно, то наблюдение за женским отделением ночью возлагается на одного из мужских надзирательских постов "без передачи, однако, тако­вому ключа от запертых арестантских камер".

При этом, на низовом уровне непосредственное управление местами заключения осуществляла тю­ремная администрация. Законом от 15 июня 1887 года к органам управления отдельных мест заключения были отнесены: начальники тюрем и их помощники; помощницы начальников тюрем или смотрительни­цы женских отделений; состоящие при местах заключения священники, дьяконы и псаломщики; врачи, фельдшеры и фельдшерицы. Надзор за заключенными и их окарауливание возлагалось на тюремную

19

стражу, состоявшую из старших и младших надзирателей и надзирательниц.

Особое значение в данных государственно-правовых условиях имеет тот факт, что еще одним резуль­татом тюремной реформы стало прочное основание для развития воспитательно-исправительных заведе­ний для несовершеннолетних.

Непосредственно порядок учреждения и общие начала деятельности этих заведений определялись за­конами от 5 декабря 1866 года, от 20 мая 1892 года, а также циркулярами ГТУ. Вопросы же их внутреннего устройства регламентировались уставами, утверждаемыми управлениями учредителей, которыми были в основном негосударственные общества.

Исходя из всего вышеизложенного, представляется возможным заключить, что одним из определяю­щих условий реализации карательной политики в сфере исполнения наказания в Российской империи в XIX веке представлялось совершенствование организационно-управленческого механизма тюремной сис­темы.

Отличительной особенностью мест заключения в России было разнообразие видов этих учреждений, их различная ведомственная принадлежность, отсутствие единого центрального органа управления тю­ремной системой и участие в делах управления, субъектов различной ведомственной принадлежности.

Подобной сложной тюремной системе соответствовала сложная и запутанная система управления, несшая на себе отпечаток феодальных наслоений предшествующих эпох.

19 Выс. утв. мн. Гос. Совета. Об устройстве управлений отдельными местами заключения гражданского ве­домства и тюремной стражи. 15 июня 1887 // ПСЗ. - Собр. 2-е. - № 4593. - СПб., 1889. - Т. VII.

Таким образом, пенитенциарная система начинает складываться в более или менее стройное образо­вание параллельно с формированием механизма управления тюрьмами и развитием уголовного законода­тельства.

Учитывая тот факт, что сам термин "управление" в данном случае применим весьма условно, более правильно, по мнению современных правоведов, говорить об участии в управлении местами заключения, о распределении функций управления между целым рядом организаций, ведомств и должностных лиц.

Более того, на управление местами заключения приоритетное влияние оказывали организации, не вхо­дившие в систему государственных органов.

Речь идет об Обществе попечительном о тюрьмах, которое сыграло заметную роль в становлении и развитии пенитенциарной системы.

В целом, приходится констатировать, что ни одна из буржуазных реформ в России не проводилась так долго и с таким трудом, как тюремная.

По сути, организационно-правовые меры решения основных проблем пенитенциарной системы Рос­сии данного периода не носили системного и единообразного для всех категорий тюремных должностей и мест заключения характера. Однако именно такого рода изменения, в частности, образование Министер­ства Внутренних Дел, в известной степени возглавившего тюремную систему Российского государства, и послужили началом окончательного становления пенитенциарной системы, что позволило ей в дальней­шем приобрести более стройную и урегулированную форму.

1 Сальников, В.П. Правовая культура сотрудников органов внутренних дел / В.П. Сальников. - Л., 1988. - С. 43.

3 ЦГАОР. - Ф.122. - Оп. 1. - Ч. 1. - Делопроизводство 1. - Д. 6592. - С. 166.

4 ЦГАОР. - Ф. 122. - Оп. 1. - Ч. 1. - Делопроизводство. - Д. 138. - С. 11.

5 ЦГАОР. - Ф. 122. - Оп. 1. - Ч. 1. - Там же. - С. 27.

7 Гернет, М.Н. История царской тюрьмы / М.Н. Гернет. - М., 1941. - Т. 1. - С. 74.

11 Гернет, М.Н. История царской тюрьмы / М.Н. Гернет. - М., 1961. - Т. 1. - С. 36.

13 Мокринский, С.П. Наказание, его цели и предложения / С.П. Мокринский. - М., 1902. - С. 122.

17 Детков, М.Г. Наказание в царской России. Система его исполнения / М.Г. Детков. - М., 1994. - С. 59.