Политика правительства в области формирования бюрократии

Развитие государственной системы управления подразумева­ло увеличение числа учреждений, а значит и числа лиц, занятых в сфере управления. Рост аппарата заставил правительство взять под контроль процесс формирования состава служащих, кото­рый до этого, как отмечает Демидова, шел «на основе сущес­твовавшей ранее практики».

81 Plavsic В. Seventeenth-century chanceries and their staffs // Russian officialdom... C. 21-22, 33, 45.

82 Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. С. 52—56,

62-75.

54

выходцев из низших разрядов служилых людей (детей казаков, стрельцов, пушкарей, казенных сторожей и др.)83. В результате закон сохранял право на поступление в подьячие за достаточно узким кругом лиц: за теми, кто «в службе и в тягле не записан». Как отмечал Н. Оглоблин, «служилые люди, находившиеся на действительной службе и связанные ее условиями — помест­ным владением, государевым жалованьем и т.п. не имели пра­ва в XVII в. поступать в подьячие». В результате как для тяглого населения (крестьян и посадских), так и для служилых людей (дворянского и не дворянского происхождения) путь в приказ­ную службу был закрыт84. Это запрещение распространялось и на их детей.

Наглядное представление о требованиях, предъявляемых правительством к соискателям на эти должности, дает указ 1657 г., который был принят по конкретному случаю: выбору трех подьячих в городе Переславле Рязанском. Участвовать в этих выборах должны были как дворяне, так и посадские люди.

Служилые люди могли поступать в подьячие только после исключения их из послужных списков в связи с отставкой или по каким-то другим причинам. Законным основанием для пос­тупления в подьячие было ранение служилого человека, когда гражданская служба рассматривалась как своего рода награда. Так, во время войны с Польшей в 1661 г. специальным указом предписывалось заменить воевод и приказных людей ранеными и бывшими в плену и впредь определять к местам, руководству­ясь этим правилом86.

По наблюдению Б.Н. Чичерина, к концу XVII в. открыва­лось больше возможностей для поступления в приказную служ­бу. В 1691г. население городов и дворцовых сел могло выбирать в подьячие из всяких чинов, «из каких пригоже», за исключением

83 ПСЗ-1. № 213. 23 августа 1657 г.; № 369. 8 февраля 1664 г.

84 Оглоблин Н. Указ. соч. №10. С. 219; Чернов А.В. Указ. соч. С. 235-236.

85 ПСЗ-1. Т. 1. № 213. 23 августа. 1657 г.

86 Там же. № 295. 5 мая 1661 г.

SS

55

тяглых. Участниками этих выборов были посадские люди и крес­тьяне, но не дворяне. Подьячие не только избирались, но и на­значались правительством. Происходило это по царскому указу или по усмотрению воеводы. Однако в Сибирь посылались по­дьячие из Москвы87.

Очевидно, что в XVII в. в основе ограничительной политики правительства лежали не столько сословные, сколько общегосу­дарственные интересы. Действительно, формирование подьячих из тяглого и служилого населения, обязанного пополнять бюд­жет (крестьяне) и исполнять различные государственные службы (служилые люди), наносило ущерб казне и нарушало равновесие между различными социальными группами населения, а значит, было нецелесообразным.

Бесспорными кандидатами в подьячие были только дети дьяков и подьячих, т.е. потомственные приказные люди. Что касается детей духовенства, то по отношению к ним полити­ка правительства нередко менялась. Как уже отмечалось, указ 1640 г. запретил прием в подьячие «поповских» детей, в кон­це XVII в. эти ограничения были сняты, но в 1708 г. приказ­ная служба для них была снова закрыта. Подобные колебания в правительственной политике продолжались на протяжении всего XVIII в., что объяснялось прежде всего характером фор­мирования этих слоев населения. Духовенство тогда еще не представляло отдельной социальной группы и, открытое для всех желающих, оно пополнялось в основном тяглыми людь­ми, как посадскими, так и сельскими, не исключая и поме­щичьих крестьян. Стремясь предотвратить отток тяглого населения, правительство регулярно проводило разборы де­тей священников, дьяконов и прочих церковных служителей и тех, кто не учился и не имел церковного места, — «безмест­ных поповичей» — направляло в военную службу. Такие раз­боры проводились не только в XVIII, но и в первой половине XIX века88.

Таким образом, круг лиц, из которых могли рекрутировать­ся служащие государственных учреждений XVII в., был сравни­тельно невелик. Помимо потомственных приказных и служилых людей, по каким-то причинам получившим право поступления в приказную службы, он включал пеструю по происхождению

87 Чичерин Б.Н. Указ. соч. С. 103.

88 Кедров Н.И. Духовенство и воинская повинность // Русский архив. 1888. № 5. С. 0130; № 6. С. 0250-0251.

56

группу «вольных и гулящих людей». В результате, как показала в своей работе Н.Ф. Демидова, политика правительства по регу­лированию состава управления приносила свои плоды в стенах московских приказов, но влияние ее на состав местных учреж­дений было невелико89.

Влияние ограничительной политики правительства ••• на социальный состав приказных людей

Исследователи единодушны в том, что в формировании приказных людей участвовали все слои населения, однако вопрос о степени участия каждого из них остается до конца невыясненным90.

89 Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. С. 52—56, 62-75.

90 Павлов-Сильванский Н.П. Указ. соч. С. 156—158; Оглоблин Н.Н. Указ. соч. №9. С. 118—150, № 10. С. 219—241; Богоявленский С.К. Указ, соч. С. 223—225; Чернов А.В. Указ. соч. С. 233—236; Демидова Н.Ф. Слу­жилая бюрократия в России XVII в. С. 56—79.

91 Павлов-Сильванский Н.П. Указ. Соч. С. 157; Ключевский В.О. Бояр­ская Дума древней Руси. С. 394—395.

92 Богоявленский С.К. Указ. соч. С. 221—225.

57

ющей роли дворян в формировании приказных людей требуют корректировки93.

Обработанные Демидовой сведения о службе свыше 400 при­казных дьяков, предшествовавшей пожалованию им этого чина, позволили составить представление о сословно-профессиональ-ном составе приказных дьяков.

Таблица 2 Происхождение приказных дьяков в XVII в.

Примечания: Среди пожалованных в дьяки: * 88 подьячих и 1 патриарший дьяк.

** 267 подьячих, 1 патриарший дьяк и 3 митрополичьих приказных. *** Дворцовые служители.

**** 1 переводчик, 1 ямской приказчик, 7 дворцовых служителей, 3 певчих дьяка и 2 холопа.

Составлено по: Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия... С. 77 (табли­ца 9). Приведенные в книге сведения переработаны, проценты получены мною.

Как показывает таблица, преобладающее большинство при­казных дьяков до своего назначения служили подьячими или ис­полняли приказную работу в духовных учреждениях. Особенно это характерно для второй половины XVII в., когда число дья­ков, назначенных из лиц уже имевших опыт приказной рабо­ты, достигло 90%. Таким образом, принцип профессиональной пригодности был главным условием для продвижения по чинов­ной лестнице. Соответственно, число дьяков, не проходивших подьяческой службы и сразу пожалованных этим чином, сокра­тилось с 19 до 10%. При этом, как отмечает Демидова, к концу века проявилась важная тенденция в комплектовании дьяков:

93 Чернов А.В. Указ. соч. С. 234—237; Демидова Н.Ф. Служилая бюрок­ратия в России XVII в. С. 77—78; Веселовский С.Б. Указ. соч. С.61; Plavsic В. Seventeenth-century chanceries and their staffs // Russian officialdom. P. 40.

58

среди непосредственно назначенных дьяков резко сократилось число дворян (с 16 до 4,5%) и возросло представительство про­межуточных сословно-профессиональных групп (с 3 до 5,5%)94. Эти сведения явно противоречат представлению о дворянском происхождении большинства дьяков. Можно, конечно, предпо­ложить, что дворяне преобладали среди самой многочисленной группы приказных людей — подьячих, так как в большинстве случаев именно с этих чинов начинали службу дьяки.

Сведения о происхождении подьячих одного из крупней­ших московских приказов — Поместного, приведенные в статье А.В. Чернова, дают возможность проверить это предположение.

Таблица 3 Социальный состав подьячих Поместного приказа в 1707 г.

Примечание: * Из них 70 человек — дети подьячих; 5 — дети дьяков.

Составлено по: Чернов А. В. К истории Поместного приказа // Тру­ды МГИАИ. М., 1957. Т. IX. С. 234. Таблица, приведенная в статье Чер­нова, переработана и дополнена графой, отражающей право представи­телей разных сословных групп на поступление в подьячие.

Судя по данным таблицы, примерно '/3 всех подьячих про­исходили из семей приказных людей и продолжали дело своих

94 Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 77—78.

59

отцов; остальные были подьячими в первом поколении. Среди потомственных подьячих дети дьяков составляли только 6%, что можно объяснить, как малочисленностью этой части приказных людей, так и их стремлением определить своих детей в другие, более престижные службы. Наибольшее число подьячих первого поколения представляли выходцы из духовенства (30% всего со­става), что, как отмечает Демидова, находилось «в противоречии с общим ограничительным законодательством XVII в.»95 Осталь­ные подьячие Поместного приказа в основном принадлежали к крайним социальным группам: тяглому населению и уездным дворянам. Из них около 20% подьячих были выходцами из тех социальных слоев, которым запрещалось поступать на граждан­скую службу не только в XVII в., но и в XVIII в., и только около 15% подьячих происходили из мелкопоместного провинциаль­ного дворянства. Число потомственных приказных людей среди московских подьячих также было не настолько велико, чтобы удовлетворить растущие потребности государственного управ­ления, не привлекая к приказной работе представителей других слоев населения. Таким образом, в XVII в. даже в центральных учреждениях приказная среда оставалась пестрой по своему со­циальному составу.

Возможности соблюдать ограничительные законы при комп­лектовании подьяческих кадров у центральных и местных учреж­дений были не одинаковыми, что объяснялось разными способа­ми пополнения их состава. Приказы, располагая значительными штатами, практиковали набор молодых подьячих, которые по­лучали специальную и начальную подготовку непосредственно в приказах. Известно, что приказные школы существовали при Аптекарском, Посольском, Поместном приказах. Так, в первой половине 1670-х гг. в школе при Поместном приказе получили подготовку 128 человек; из них практически каждый второй ос­тался в том же приказе, а остальные поступили в другие приказы или воеводские избы. В 1645—1682гг. половина всех подьячих Посольского приказа начинала службу в стенах своего приказа, и только третья их часть была взята из других центральных или местных учреждений96.

95 Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 61.

96 Петров К.В. Приказная система управления в России в конце XV— XVII вв. М.—СПб., 2005. С. 81—83; Демидова Н.Ф. Приказные школы на­чального образования в Москве XVII в. //Торговля и предпринимательство в феодальной России. М., 1994. С. 160, 163; Беляков А.В. Указ. соч. С. 8.

60

По наблюдению Демидовой, во второй половине XVII в. пе­рераспределение московских подьячих между приказами уже не могло удовлетворить растущие потребности центральных уч­реждений в опытных кадрах, поэтому огромную роль в их по­полнении играли переводы местных подьячих в Москву. В зна­чительной степени этому способствовали тесные связи между центральными и местными учреждениями. Воеводы и дьяки, возвращаясь в Москву после 1—2 лет пребывания в провин­ции, нередко увозили с собой или вызывали потом в приказы лучшие подьяческие силы97. Н. Оглоблин, автор специальной работы о провинциальных подьячих, считал, что именно эти подьячие, как «глубокие знатоки местной жизни», служившие по 20—40 лет в различных провинциальных учреждениях, были главным источником пополнения рядов московских подьячих, а через них и дьяков98. Иногда обитатели приказных изб дости­гали и высших думных чинов. Так, Ф.Л. Шакловитый был по­дьячим из Брянска, окольничий Ф.Т. Зыков, в 1695 г. возглав­лявший Холопий приказ, начинал свою службу площадным подьячим в Москве99.