§ 13. К.П. Победоносцев в Государственном совете. Проекты реформы этого органа

1 января 1872 года Победоносцев был назначен заседать в Государственном совете по департаменту гражданских и духовных дел, то есть получил возможность, как он сам о себе писал, "высказывать вслух всем свои мнения по государственным вопросам, - мнения, коих никогда ни от кого не скрывал"*(201).

У членов же Государственного совета славившийся своим критичным умом и широкой образованностью профессор вызывал невольное уважение. А.Ф. Кони вспоминал впоследствии, что большинство выступавших на заседаниях Госсовета постоянно смотрело в сторону Победоносцева, "жадно отыскивая в сухих чертах его аскетического лица знак одобрения или сочувствия тому, что они говорили, подделываясь под взгляды... "великого инквизитора", как они его заочно называли"*(202).

Сам же Победоносцев довольно быстро разочаровался в Государственном совете. По свидетельству окружавших его людей, он неоднократно высказывался об этом учреждении резко отрицательно - например, заявлял, что его надо бы на замок запереть, и ключ бросить в Неву, или же признавался в том, что ему надоело слушать болтовню на заседаниях Государственного совета.

Критическое отношение Победоносцева к Государственному совету резко усилилось в конце 70-х годов. В одном из писем 1878 года к Е.Ф. Тютчевой он обвинил членов Государственного совета в том, что они "продают правду жизни и твердые ее начала - на пошлейшие аргументы либеральных начал, и всякий раз оглядываются - не сочла бы нас Европа за варваров!". По его словам, эти люди "что угодно готовы разрушить, от чего угодно отказаться, что угодно принять, лишь бы блестели лоском европейской биржи!"*(203) В 1880 году Константин Петрович жаловался Екатерине Федоровне, как тяжко ему "сидеть между людьми, отрешившимися от преданий, потерявших смысл государственный, желающими только сбросить с себя бремя ответственности, пустить куда-то в свободное пространство - в так называемое общество важнейшие функции государственной власти".

Приведенные оценки Государственного совета показывают, что главной причиной негативного отношения Победоносцева к этому органу было распространение среди его членов таких политических взглядов и настроений, которых Константин Петрович принять ни в коей мере не мог. Это были мнения, допускавшие в той или иной степени участие представителей общества в деятельности Государственного совета и развитие российского самодержавного строя в направлении конституционной монархии.

Появление таких мнений в сановном окружении Александра II было вполне закономерным. Государственные реформы, развернувшиеся в России с 1861 года, привели в движение русское общество. Отмена крепостного права сделала все его сословия свободными. Судебная реформа распространила принцип всеобщей гражданской свободы на суд: он стал самостоятельным учреждением, защищающим права личности, действующим на основе гласности и состязательности, а также с участием представителей от населения (суда присяжных). Земская и городская реформы дали возможность обществу участвовать в делах местного управления. Университетская реформа восстановила университеты в качестве автономных корпораций. В России появилась свобода печати, хотя и в ограниченных рамках.

В результате этих преобразований здание российской государственности было перестроено на новых началах. Но его вершина - верховная государственная власть - осталась в прежнем виде. Между тем самодержавно-монархическая конструкция данной власти, не имевшая органов парламентского типа, дающих возможность общественным представителям влиять на содержание законов и принятие важнейших государственных решений, стала казаться многим русским интеллектуалам и даже членам правящего сословия не соответствующей новому состоянию русского общества. Разрешить это противоречие предполагалось посредством изменения механизма осуществления верховной государственной власти.

Собранное императором 15 апреля 1863 года для обсуждения этой записки совещание сановников не поддержало предложение Валуева о реформе Государственного совета. Тем не менее, Александр II дал министру внутренних дел поручение разработать проект нового Учреждения Государственного совета. Составление этого документа Петр Александрович закончил к середине ноября 1863 года. В нем предполагалось создать при Государственном совете "съезд государственных гласных", который должен был состоять: "I. Из гласных, избираемых на определенный срок Губернскими земскими собраниями. II. Из гласных, назначаемых по выбору, порядком ниже сего указанным, на тот же самый срок, от обеих столиц, от некоторых других городов и от тех частей Империи, на которые не распространяется действие положения о земских учреждениях. III. Из гласных, назначаемых Высочайшею властью, особо на каждый съезд..."*(206). Количество последних одной пятой от общего числа выборных гласных.

В круг дел, подлежавших рассмотрению Государственного совета при участии государственных гласных, указанный проект включил: "все предметы, требующие нового закона, устава или учреждения", "предметы внутреннего управления, требующие отмены, ограничения или дополнения прежних положений", "меры и распоряжения общие, приемлемые к успешнейшему исполнению существующих законов, уставов и учреждений", "общие внутренние меры, в чрезвычайных случаях приемлемые", "ежегодные сметы общих государственных доходов и расходов", "ежегодные отчеты о государственных доходах и расходах", "дела, возникающие по ходатайствам земских собраний и отдельных сословий о своих нуждах и пользах", "дела по устройству железных дорог с гарантией Правительства"*(207).

П.А. Валуев передал проект нового Учреждения Государственного совета Александру III, но тот не дал ему дальнейшего хода. 13 декабря П.А. Валуев был на всеподданнейшем докладе у государя, во время которого его величество заявил, что отвергает мысль о какой-либо реформе Государственного совета.

Весной 1866 года идея создания общегосударственного представительства и введения тем самым в государственный строй Российской империи элементов конституционного правления получила поддержку со стороны младшего брата Александра II Константина Николаевича, занимавшего в то время пост председателя Государственного совета. 2 или 3 апреля 1866 года великий князь имел разговор с императором, во время которого предложил ему составить записку о создании в России общегосударственного представительства от различных сословий. Его величество ответил согласием.

Покушение на жизнь Александра II, случившееся 4 апреля, не охладило горячего желания Константина Николаевича разработать проект такой реформы. В сентябре 1866 года он закончил над ним работу и передал для доработки князю С.Н. Урусову. 22 декабря великий князь вручил текст своей записки о реформе Государственного совета императору. На этом история данного проекта и закончилась.

Новый всплеск реформаторских настроений в сановном окружении Александра II произошел в конце 70-х годов XIX века. 12 апреля 1877 года высочайшим манифестом было объявлено о том, что его величество повелел российским войскам войти в пределы Турции с целью защиты угнетенного турками христианского населения Балканского полуострова*(208). Это решение было безоговорочно одобрено русским обществом, считавшим вступление России в войну за освобождение балканских славян от турецкого ига выполнением священного долга. Турция обладала мощной армией и пользовалась поддержкой Великобритании. Для успешного ведения войны с таким противником требовалась мобилизация огромных людских и материальных ресурсов. Царское правительство могло выполнить данную задачу и довести войну с Турцией до победы только благодаря активному содействию русского общества.

Именно так понимал значение общероссийского представительства и конституционного правления сенатор Александр Александрович Половцов (1832-1909)*(209). Осенью 1877 г. он вынашивал замысел опубликовать в очередном томе "Сборника Императорского Русского исторического общества" составленное М.М. Сперанским по заданию Александра I "Введение к уложению государственных законов", являвшееся, в сущности, проектом преобразования самодержавного государственного строя в конституционную монархию. Любопытно, что поддержку этому своему замыслу А.А. Половцов пытался найти в лице К.П. Победоносцева. В беседе с ним о необходимости такой публикации Александр Александрович говорил: "Нет сомнения, что существующие порядки продолжаться не могут, настанет внезапно время перемен, а во избежание того, чтобы они были слишком круты и необдуманны, тебе следовало приготовить план, который ты и мог бы держать в запасе до того времени, когда при вступлении на престол нынешнему царевичу вздумается сделать что-либо для России, которая всегда бывала в барышах от начала всякого царствования"*(210). Константин Петрович отказался поддержать предложение о публикации конституционного проекта М.М. Сперанского, и Половцов отказался от этой идеи.

Усилению в правительственных кругах Российской империи конституционных настроений способствовала и резкая активизация деятельности революционеров-террористов. По словам Л.А. Тихомирова, "в 1878 году революционное движение проявило себя так отчаянно, как будто у него были в запасе целые армии. 24 января 1877 года эру политических убийств начала Вера Засулич выстрелом в генерала Трепова. 1 февраля убит в Ростове-на-Дону полицейский агент Никонов.

В этих условиях создание общероссийского представительства и введение конституционного правления стало рассматриваться многими либерально мыслившими сановниками в качестве единственного способа ослабления революционных настроений и преодоления раскола между правительством и обществом.

2 апреля 1879 года во время прогулки Александра II на площади Гвардейского штаба на него было совершено покушение: молодой революционер А.К. Соловьев пытался убить государя выстрелами из револьвера, но промахнулся. На следствии преступник заявил, что мысль покуситься на жизнь его величества зародилась у него под влиянием социально-революционных учений; что он принадлежит к русской социально-революционной партии, признающей крайнею несправедливостью положение, при котором большинство народа трудится, а меньшинство пользуется результатами народного труда и всеми благами цивилизации, недоступными для большинства. 28 мая 1879 г. А.К. Соловьев был казнен.

Неделю спустя - 4 июня - Александр II принял в своей резиденции в Царском Селе П.А. Валуева, занимавшего в то время должность председателя Комитета министров. В своем дневнике Петр Александрович сделал следующую запись об этой встрече: "Впечатление довольно благоприятное. Государь, по-видимому, сознает, что нельзя ничего не делать для будущего или в будущем, и, кажется, мне доверяет. Он опять сам заговорил о конституционных толках. Я воспользовался случаем, чтобы обрисовать в должном свете и виде нынешний Государственный совет и забросить два слова о моих предположениях 1863 года. Государь ничего не сказал, но в тот же вечер прислал мне, для прочтения и доклада, полученное им от кн. Горчакова открытое письмо (imprime comme manuscript)*(212) неизвестного "sujet et loyal gentilhomme"*(213), в котором проводится мысль о необходимости и неизбежности конституции. Экземпляры этого письма присланы нескольким лицам, в том числе военному министру, внутренних дел и мне. Автор, очевидно, поляк, мало знающий Россию"*(214).

19 ноября 1879 года было совершено новое покушение на Александра II: террористы взорвали участок железной дороги при прохождении по нему поезда, который они считали царским. На самом деле это был состав с царской прислугой, который во изменение принятого порядка пустили не впереди царского поезда, а позади. Данное покушение заставило императора задуматься о возможности допущения представителей общества к участию в осуществлении государственной власти.

10 декабря 1879 года к Александру II пришел с докладом П.А. Валуев, занимавший в то время должность министра государственных имуществ. Пользуясь случаем, Петр Александрович высказал его величеству все, что думал о сложившемся в стране положении, и предложил вновь вернуться к рассмотрению составленного им в 1863 году проекта реформы Государственного совета, предполагавшего допуск общественных представителей к участию в его деятельности. Император разрешил ему вновь представить этот документ*(215).

17 декабря 1879 года Валуев снова был на докладе у государя и передал ему текст проекта реформы Государственного совета, о котором шла речь неделей раньше.

25 декабря Александр II назначил Валуева на должность председателя Комитета министров.

9 января 1880 года его величество пригласил Валуева к себе для нового обсуждения вопроса о реформе Государственного совета. Прочитав ему записку великого князя Константина Николаевича, составленную в конце 1866 года, государь сказал, что готов провести специальное совещание по обоим проектам с участием министра внутренних дел, шефа жандармов и других сановников. Во время данного разговора присутствовал цесаревич Александр Александрович. Хорошо осведомленный об истинном отношении его высочества к проектам создания общероссийского представительства и введения конституционного правления, Петр Александрович в своей дневниковой записи об этом событии счел необходимым отметить, что цесаревич "явно недоброжелателен всякому органическому изменению status quo и всякий "конституционализм" считает гибельным. Явно также, что он весьма неверно осведомлен о настроениях в империи, считая конституционные стремления исключительно столичными бреднями". Учитывая отрицательное отношение великого князя и многих сановников к идее конституции П.А. Валуев в записке, поданной государю в 1879 году, предложил не употреблять и даже не произносить слова "конституция". Но, как оказалось, Александр Александрович, которому император передал на рассмотрение указанные проекты, ничего не знал об этом предложении. Валуев ничего не стал объяснять его высочеству. "Все-таки дело пошевельнулось. Увидим, что будет далее"*(216), - записал он в свой дневник.

21 января 1880 года в кабинете Александра II прошло совещание по проектам великого князя Константина Николаевича и П.А. Валуева. Помимо названных лиц на нем присутствовал цесаревич Александр Александрович, князь С.Н. Урусов, шеф Отдельного корпуса жандармов А.Р. Дрентельн и министр внутренних дел Л.С. Маков. В самом начале совещания Константин Николаевич зачитал свою записку о преобразовании Государственного совета, дополняя ее чтение рассуждениями "о бессословности, и о реформах, и о чисто русских, а не заграничных началах, и об английской конституции, и о земстве"*(217). Князь С.Н. Урусов, А.Р. Дрентельн и Л.С. Маков в кратких репликах выразили свое неодобрение плану, предложенному великим князем. П.А. Валуев не стал зачитывать свой проект, сказав лишь, что необходимо "положить предел пассивности добронамеренного большинства, а самому правительству дать возможность высказываться и вести речь против ежедневно и везде проповедуемых революционных начал"*(218). Цесаревич же заявил, что "ничего делать не следует, потому что признанные представители сословий будут неудобные крикуны, адвокаты и т.п."*(219) На этом совещание завершилось. Его участники договорились собраться вновь у государя для обсуждения проектов еще раз - через день.

Утром 23 января П.А. Валуев сообщил великому князю Константину Николаевичу, что отказывается от дальнейшего обсуждения своего проекта, поскольку из-за отсутствия необходимого в таких делах единомыслия считает его неосуществимым. Новое совещание по проекту великого князя, состоявшееся 25 января с участием тех же самых лиц, также ограничилось одними разговорами.

Записи в дневнике П.А. Валуева показывают, что такой ход дела не слишком его огорчал: Петр Александрович хорошо сознавал, что решиться на осуществление его проекта реформы Государственного совета и, следовательно, на создание общероссийского представительства император Александр II может лишь под воздействием реальной обстановки. "Судьбы сбываются. Быть может, для перехода к другому порядку мыслей и дел нужно, чтобы под нами почва еще более заколебалась" - такую запись сделал председатель Комитета министров в своем дневнике 22 января 1880 года. Эти слова оказались пророческими.

5 февраля 1880 года, в тот момент, когда Александр II и его домочадцы направлялись в столовую, раздался мощный взрыв. Взорвалась взрывчатка, заложенная под столовой Степаном Халтуриным. Царская семья избежала гибели только потому, что обед был отложен по случаю ожидавшегося приезда принца Гессенского. Погибло одиннадцать солдат, несших службу поблизости от столовой. Все они были героями недавней войны с Турцией и были зачислены на службу в Зимний дворец в качестве награды за свой героизм.

Через три дня - 8 февраля - состоялось совещание высших должностных лиц империи с участием государя и великого князя Александра Александровича. В ходе его цесаревич предложил учредить "верховную следственную комиссию с диктаторскими, на всю Россию распространенными компетенциями"*(220), но Александр II отклонил это предложение. Однако на следующий день сановники вновь были позваны на совещание к государю и здесь узнали, что взгляды его величества переменились: было принято решение об учреждении комиссии, предлагавшейся днем ранее цесаревичем. Вряд ли кто-нибудь предполагал тогда, что эта мера выльется в еще одну попытку введения начал представительства в государственный строй Российской империи, которая будет громко названа "шагом к конституции".

Проект организации указанной комиссии был утвержден императором 12 февраля 1880 года и издан в форме Именного указа, данного Сенату. В нем говорилось, что его величество, "в твердом решении положить предел беспрерывно повторяющимся в последнее время покушениям дерзких злоумышленников поколебать в России государственный и общественный порядок", признал за благо: "Учредить в С.-Петербурге Верховную Распорядительную Комиссию по охранению государственного порядка и общественного спокойствия"*(221). Второй пункт данного Указа определял, что Верховная Распорядительная комиссия должна состоять из главного начальника и назначаемых для содействия ему, по непосредственному его усмотрению, членов комиссии. В третьем пункте объявлялось, что главным начальником Верховной Распорядительной комиссии назначен временный Харьковский генерал-губернатор, генерал-адъютант Его Величества, член Государственного совета, генерал от кавалерии граф Лорис-Меликов. Пятым пунктом Именного указа от 12 февраля 1880 г. повелевалось: "В видах объединения действий всех властей по охранению государственного порядка и общественного спокойствия, предоставить Главному начальнику Верховной Распорядительной комиссии, по всем делам, относящимся к такому охранению: а) права Главноначальствующего в С.-Петербурге и его окрестностях, с непосредственным подчинением ему С.-Петербургского градоначальника; б) прямое ведение и направление следственных дел по государственным преступлениям в С.-Петербурге и С.-Петербургском военном округе, и в) верховное направление упомянутых в предыдущем пункте дел по всем другим местностям Российской империи"*(222). Шестой пункт Указа устанавливал, что "все требования Главного начальника Верховной Распорядительной комиссии по делам об охранении государственного порядка и общественного спокойствия подлежат немедленному исполнению как местными начальствами, генерал-губернаторами и градоначальниками, так и со стороны всех ведомств, не исключая военного"*(223).

Девятым пунктом Указа главному начальнику Верховной Распорядительной комиссии предоставлялось правомочие "делать все распоряжения и принимать вообще все меры, которые он признает необходимыми для охранения государственного порядка и общественного спокойствия как в С.-Петербурге, так и в других местностях Империи"*(224).

Очевидно, что изданный 12 февраля 1880 года именной указ отводил М.Т. Лорис-Меликову лишь роль диктатора, призванного покончить с терроризмом и восстановить в стране государственный порядок и спокойствие. Однако Михаил Тариелович понял свою роль по-другому. Главную причину возникновения и распространения революционного движения в России он усматривал прежде всего в отрыве государства от общества, в разобщении верховной государственной власти со страной. Поэтому самым эффективным способом борьбы с революционным движением и самым радикальным его проявлением - терроризмом М.Т. Лорис-Меликов счел меры, направленные на преодоление раскола государства и общества в России.

Это понимание своей роли главный начальник Верховной Распорядительной комиссии выразил в изданном им 15 февраля 1880 года обращении "К жителям столицы". Лорис-Меликов обещал в нем "приложить все старание и умение к тому, чтобы, с одной стороны, не допускать ни малейшего послабления и не останавливаться ни пред какими строгими мерами для наказания преступных действий, позорящих наше общество, а с другой - успокоить и оградить законные интересы благомыслящей его части". При этом Михаил Тариелович заявлял о том, что смотрит на поддержку общества "как на главную силу, могущую содействовать власти в возобновлении правильного течения государственной жизни, от перерыва которого наиболее страдают интересы самого общества"*(225).