§ 4. Проекты судебной реформы (1859 — сентябрь 1861 rrη)

Обсуждение проекта гражданского судопроизводства в Государственном совете продолжалось с 15 ноября 1857 по 23 сентября 1858 г.⁹⁵По мере дебатов выкристаллизовыва­лись начала гражданско процессуального законодательства,

и чем составили специальную записку великом}⁷ князю Кон­стантину Николаевичу.

О результатах обсуждения проекта гражданского судо­производства говорилось в докладе председателя Государст­венного совета А. Ф. Орлова Александру II от 17 октября 1859 г. В нем констатировалось, что граф Д. Н. Блудов внес «в виде дополнения» к проекту гражданского судопроизводст-

ва «положение о производстве дел гражданским порядком сокращенным, постановления о присяжных стряпчих, прави­ла о порядке исполнения судебных решений по делам граж­данским» ⁹⁷. Предлагалась программа законодательных работ, состоящая в том, что следует приступить немедленно, п не ожидая окончательного утверждения Устава судопроизводства к предначертанию проекта судопроизводства, поскольку «но­вый устав судопроизводства не может быть приведен в дей­ствие без изменений в устройстве самих судов». Его подготов ка должна осуществляться II отделением с. е. и. в. канцеля­рии. Здесь же официально говорилось о нетрадиционном для России методе подготовки проекта о судоустройстве, состоя­щем в -предварительном создании «начал», служивших стержнем будущего закона. Проект судоустройства следова­ло представить на обсужден_це„соеди.неннь1х департаментов Государственного совета. Затем «все работы департаментов разослать в печатных экземплярах членам Государственного совета, которые на них должны сделать замечания... к 1 ян варя 1860 г ». Из замечаний подготовить свод, передав_______________________ его

на обсуждение общего собрания Государственного совета. Проект судоустройства предлагалось разрабатывать, «.приме­няясь к основаниям, принятым соединенными департамента­ми в проекте устава судопроизводства».

27 октября 1859 г. Александр II утвердил доклад Орлова. 12 ноября 1859 г. граф Д. Н. Блудов представил монарху «Проект положения о судоустройстве». В нем глава II отде­ления видел не только существенное улучшение юстиции, но и средство «разделения постановлений свода на законы, соб­ственно так именуемые, я на предписания и распо- р я ж е я и я» ". Без разграничения нормативных актов по юридической силе судебной реформе грозила опасность: ве­домственное распоряжение могло сводить на нет предписания закона. Д. Н. Блудов предлагал выбрать из различных томов и частей свода законов Российской империи все правила о внутреннем устройстве судебных мест, о порядке делопроиз­водства, объединить их и систематизировать. «Эти правила указывали бы на формы и обряды, наиболее удобные при ис­полнении основных положений» ^l00. 14 ноября Александр II

наложил на «Проект» резолюцию: «С главными началами согласен» ^,0i.

Законопроект предусматривал объединить палаты граж­данского и уголовного суда, вместо низших судов создать суд уездный «для разных сословий» ^,02. Несколько уездных су­дов «могут быть соединены в окружной суд» ¹⁰³. Уезд разде­лялся на мировые участки. В каждом вводился мировой суд, состоящий из одного судьи. При судебных палатах учрежда­лись прокуроры, наблюдавшие за законностью следствия и представлявшие заключения по гражданским и уголовным де­лам. Прокуроры палат (назначались министром юстиции. Про­куроры уездных судов ■— прокурорами палат. «Для хожде­ния по делам частных лиц при палатах и уездных судах» со­стояли присяжные, поверенные. Дела разрешались только в двух инстанциях. В судебных палатах назначался «верховной властью» главный губернский судья.

Охарактеризовав проект, остановимся подробнее па ми­ровом суде — центральном в судоустройстве. Он остался, по сути, неизменным ^лоть до принятия судебных уставов.

«Основанием предложений об учреждении судов или су­дей мировых, — писал Д. Н. Блудов, — были два важных обстоятельства: уничтожение крепостного состояния и реши­тельное отделение власти судебной от административной. До­селе крестьяне помещичьи, составл5*ющие почти половину все­го народонаселения... нс имели .никаких дел гражданских, и не было повода учреждать гражданские суды для разбира­тельства споров» с незначительной ценой искан маловажных преступлений и проступков, разрешаемых полицией. «Но когда в одно время предполагается не только освобождение крестьян от крепостной зависимости, но и устранение поли­ции от всякого вмешательства в дела судебные, ее судеб­ные полно.мочия необходимо передать судам. Это будет го­

раздо полезнее», поскольку «оному можно вверить и ведение маловажных гражданских дел» ^,04. К выводу о необходимости мировой юстиции ¹⁰⁵Д. Н. Блудов пришел под влиянием выводов комиссий, готовивших реформы поли­ции и местного управления, теоретических исследований С. И. Зарудного. Дополнительным импульсом послужили решения комиссии, учрежденной для рассмотрения отчета Министер­ства внутренних дел за 1857 г, о маловажных преступлениях и проступках. Она констатировала, что большинство мало­важных дел, рассматриваемых в судах, подчиняется «всем обрядам и формам судопроизводства» коих соблюдение тре­бует весьма продолжительного времени».

На основании пожеланий комиссий Д. Н. Блудов пред­ставил предложения Александру II. В них говорилось: «для отвращения указанных комиссией неудобств без нарушения... утвержденных начал преобразования полиции едва ли могут быть употреблены какие-либо истинно действительные сред­ства, кроме установления в каждом уезде малых судов, бо­лее близких к месту, в коем совершены маловажные преступ­ления и проступки, и введения в сих судах особенного сокра­щенного судопроизводства. К обязанностям сих судов можно бы отнести и решения маловажных гражданских дел». Алек­сандр II одобрил идею ¹⁰⁷.

По проекту «Положения о судоустройстве» мировой суд избирался дворянством. Он разрешал имущественные споры до 500 р , иски до 30 р. окончательно. «По делам о преступ­лениях и проступках» мировой судья рассматривал те, за ко­торые по закону полагался выговор, штраф до 50 р., кратко­временный арест, 30 ударов розгами ^юз. Однако основная обя­занность мировых судей — мирить спорящих.

Против мировой юстиции выступил граф В. Н. Панин. В соображениях по «Проекту о судопроизводстве» 4 февраля 1860 г. он доказывал нереальность института, для которого не наити подходящих людей и денег на содержание. Поэтому необходимо «оставить в своей силе ныне существующий по­рядок рассмотрения маловажных и малоценных дел» ^l0θ. По­зиция министра юстиции осталась без внимания. Необходи­мость мировых судов обусловливалась не только расчетами, связанными с крестьянской реформой, но и усугублявшимся кризисом правосудия. Об этом свидетельствовало письмо уп­

равления московского военного генерал-губернатора минист­ру внутренних дел 14 марта 1860 г. В нем говорилось об уве­личении «бесспорных дел, производящихся в полиции», жалоб на их решения. «Почти всякое бесспорное дело обращается в тяжебное и переносится на рассмотрение судебного места, в котором уничтожается разбирательство полиции со веемой его последствиями» ^ll0.

Аналогичное сообщение опубликовал «Русский вестник». Одобрив гласность и устность в деятельности комиссии, он сделал вывод: «Нельзя не пожелать, чтобы реформа, коснув­шаяся гражданского процесса, не замедлит коснуться и уго­ловного, в котором справедливость и быстрота решений при­несут обществу еще^олее драгоценные благодеяния: жизнь и честь еще дорожке для человека нежели имущество. Нельзя не пожелать также, чтобы реформа вполне признала начало гласности и устности. Это начало уже испытано повсюду в Европе» ¹¹³.

Защита влиятельными журналами судебной реформы ха­рактерна Оппозиция радикальным изменениям судопроизвод­ства и судоустройства оставалась по-прежнему сильна. Ли­беральные бюрократы, борясь с ней, прибегали к социально­му эксперименту. Князем Васильчиковым «в виде опыта» в Киеве в июле I860 г. «часть судебная» была «совершенно от­делена от административной» ¹¹⁴. Это достигнуто путем сое­динения городских магистратов с уездными судами, создания

«для разбора маловажных случаев особого порядка с отде­лением следственной части от распорядительной» ^l,5. В ре­зультате такой реформы, отмечал Васильчиков в письме к великому князю Константину Николаевичу, дела разрешались в два раза быстрее ^li6.

10 декабря 1859 г. Д И. Блудов представил последний крупный проект .судебной реформы — «Проект устава по пре­ступлениям и проступкам», менявший уголовно процессуаль­ное право '^,17. В объяснительной к нему записке глава II от­деления счел несвоевременным переходить от существующего И1нк-визицнонно.го судопроизводства к обвинительному или следственно-обвинительному. «Сколь ши желательно было бы воспользоваться вдруг всеми усовершенствованиями, до кото­рых другие народы дошли путем долговременных постепен­ных преобразований, — писал он, — однако ж, прежде чем мы решимся па какос-лиоо коренное изменение, должно тща­тельно обозреть и взвесить имеющиеся к тому средства, дабы, предприняв слишком много, не повредить делу» ^1,8. Несмотря на преимущества обвинительной системы, она «до такой сте­пени различествует от существующего ныне порядка, что вне­запное введение оной без предварительного к тому приготов­ления и в народе, и в самих правительственных установлениях легко может, вместо усовершенствования сей части, повести к столкновениям, запутанности и удалить нас от желаемой цели». Ввести обвинительный процесс невозможно, поскольку нет квалифицированных прокуроров Но, если их и найти, то «надобно доставить и обвиняемым столь же надежных защит­ников». Иначе неизбежен обвинительный уклон процесса. По з-России, бедной юридическими кадрами, их пе найти. «Са­мое устройство судебных мест, особливо же личный состав оных» также препятствует введению состязательного судо­производства. Немыслим, по мнению Д. Н. Блудова, в Рос­сии и суд присяжных «Легко представить себе действие та­кого суда, когда большая часть нашего народа не имеет еше не. только юридического, но даже самого первоначального об­разования, когда понятия о праве, обязанностях и законе до того неразвиты и неясны, что нарушение чужих правил, особ­ливо посягательство на чужую собственность, признается многими самым обыкновенным долом, иные преступления удальством, а преступники только несчастными. Допущение таких людей к решению важного, иногда чрезвычайно труд­ного вопроса о вине или невиновности подсудимого, угрожа­ет... прямым беззаконием» ^υ9. Основываясь на этих посыл­

ках глава II отделения ∣He менял процесс по существу, огра­ничившись второстепенными улучшениями. К их числу отто­пились предоставление подсудимому возможности знакомить­ся с материалами дела, обжаловать приговор, в судебное за­седание приглашались родственники и друзья обвиняемого. Из 15 особых судопроизводств оставлялось 3: о преступлени­ях по должности, государственным и религиозным ^,20.

Проект устава судопроизводства по преступлениям и** про­ступкам внесли для рассмотрения совместно с проектом о су­доустройстве 14 апреля 1860 г. в Государственный совет В это время стали поступать отзывы на проекты гражданского судопроизводства и «Положение о присяжных поверенных», разосланные по велению Александра II в конце 1859 г ¹²¹За­мечания выражали мнение высшей российской бюрократии о судебных преобразованиях. В них налицо стремление отка­заться от старой судебно-процессуальной системы, создать новую на принципах состязательного процесса, известных странам Запада. Лишь в исключительных случаях отстаива­лись институты проекта графа Д. Н. Блудова. Проект граж­данского судопроизводства оценили как неприемлемый. Он «не вводит... ни одного живого начала», обеспечивающего его жизнеспособность ¹²², утверждалось в «Замечаниях». Для независимости присяжных поверенных предлагалось -создать выборный совет, призванный руководить нх корпорацией. «Самая сущность отношений поверенных к суду требует пол­ной 'независимости от последних». Зависимость адвокатов от суда, как предусматривалось проектом, создаст такие условия для его работы, что он не выполнит своего ’назначения — «ограждения частных интересов» ¹²³. В «Замечаниях» предла­галось учредить Верховный суд, надзирающий «за однообраз­ным» применением ^вкона и «преследующий явное его нару­шение». Таковым должен стать сенат, получающим кассаци- сн'ные полномочия без решения дел по существу ¹²⁴. Налицо стремление бюрократии создать мировую юстицию как осно­ву судоустройства и крепкий «фундамент для будущего ново­го гражданского и уголовного процесса», обеспечить незави­симость мирового суда ¹²⁵.

Критические оценки проекта гражданского судопроиз­водства, «Положения о присяжных поверенных», неразрыв­но связанные с судоустройством и судопроизводством уголов­ным, ускорили обсуждение «Проекта судоустройства и судо­производства по преступлениям и проступкам». Замечания на них поступили в 1860—1861 гг В них отвергался сослов-

1ный принцип избрания судей Формирование мирового суда дворянством «могло бы возбудить в прочих сословиях «недо­верие, к мировому суду, столь противное главной цели этого учреждения» ¹²⁶. Предлагалось расширить компетенцию ми­ровой юстиции, обеспечить ее независимость. Намекалось на необходимость суда присяжных, без которого нельзя разре­шить вопросы о квалификации преступления и установления вины подсудимого. Особой критике подвергли «Проект уста­ва о преступлениях и проступках». Панин критиковал ∣πpoeκτ «справа», полагая необходимым расширить власть уездных су­дов и сената. Критики «слева» считали принципиально невер­ной доктрину, положенную в основу проекта. Так, обер-про­курор Гольтгоер полагал, что личность обвиняемого остава­лась незащищенной от произвола властей. Он писал: «При... безгласности суда и следствия, при недостаточности установ- ляемой проектом судебной защиты и при заочности оконча­тельного (во второй инстанции) суда, подсудимый, имея про­тив себя и доносителя, который, находясь на свободе, удоб­но изыскивает доказательства, и следователя, который, оче­видно, не может в одном лице соединять с обязанностью от­крывателя преступления — обязанность защитника, и, нако­нец, самого прокурора, на которого также возлагается пресле­дование преступлений... вступает в слишком неравную борь­бу». Оценив законопроект как неприемлемый, Гольтгоер пот- черинул необходимость для России «коренных преобразова­ний, основанных на началах обвинительного процесса». От­вергая мнение Д. Н. Блудова о «неподготовленности общества к состязательному' судопроизводству, обер-прокурор заклю­чил: «Без положения начала введения обвинительного процес­са мы никогда к нему «не приготовимся, и... без учреждения адвокатуры у нас никогда не будет хороших адвокатов» ^,27.

«Замечания» были обобщены Государственной канцеля­рией, пришедшей к выводу, что «во многих» из них «высказы­вается мысль, что бесполезно было бы останавливаться на полумерах», реформируя уголовный процесс. Необходимо при­ступить «к коренным преобразованиям, т е. к изменению са­мой системы нашего уголовного судопроизводства». Для большей убещтельности вывода Государственная канцелярия сослалась на авторитет Морского и Военного министерств, понявших «необходимость подобного преобразования», а так­же на многочисленные замечания на проект устава о военно- морском суде ^,2∖

Противоречия во взглядах на судебную реформу, наст-

поения бюрократии отразились в печати. «Русский вестник» осудил (постепенное улучшение судопроизводства и судоуст­ройства, выступив за радикальную судебную реформу. Без этой реформы нельзя возводить законность. А без нее «ника­кие начинания не могут быть успешны». Журнал призвал обеспечить независимость суда от административной влас­ти, «поставить судью в такое положение, чтобы он был... при- менителем закона, а не исполнителем предписании со сторо­ны». Судья «должен нести ответственность перед обществом посредством гласности». Необходимо ввести суд присяжных. «Без этих условий всевозможные частные улучшения не по­ведут ни к чему» ¹²⁹. Газеты и журналы стали систематичес­ки публиковать материалы о суде и правосудии, обсуждать теоретические проблемы судоустройства и судопроизводст­ва ¹³⁰. «Журнал министерства юстиции» знакомил читателей с передовым западноевропейским законодательством ^13l, юри­дической мыслью. В 4—8-м номерах за 1860 г в нем опубли­ковали перевод книги признанного авторитета буржуазного судебного строительства И. Бентама. Автор обосновывал ¹³² структуру и институты буржуазного суда. Наглядно де­монстрировалась невозможность ограничения во взаимообус­ловленных преобразованиях судопроизводства и судоустрой­ства «требованиями гласности и устности» ^l33. Необходимы изменения сопредельных институтов.

В печати отчетливо проявлялась тенденция критическо­го анализа законодательства России с конкретными предло­жениями реконструкции ¹³⁴. Так, известный либерал А. А Го­ловачев опубликовал 31 июня 1860 г. в газете «Наше вре­мя» статью «О судебных следователях». Разделяя высокую оценку ¹³⁵«учреждения судебных следователей» и рассмат­ривая законодательную новеллу как начало судебной рефор­мы, он дал рекомендЖии успешного ее завершения. В их чис­ле: гласность и Публичность судопроизводства, независи­мость суда, адвокатура, высокие должностные оклады судей, гарантировавшие их материальную независимость, «разде­ление двух сторон суда: суждение о виновности и постановле­ние приговора иа основании закона», т. е. суд присяжных

В защиту суда присяжных выступил Н. Г. Чернышев­ский. Главные достоинства этого института автор видел в его беспристрастности, независимости от администрации. Н Г. Чернышевский предлагал гарантии для деятельности суда присяжных. Среди них: 1) необходимо, чтобы присяжных на­значали лица, от которых они независимы, 2) выполнять свои

обязанности присяжные должны посредством жребия, «доз­воляя отводы без объявления причин»; 3) исполнение обязан­ностей временное. Учрежденный на этих основаниях суд при­сяжных распространяет «во всех классах общества чувство личной безопасности», уважение «всех ко всем, и, следова­тельно, народа к самому себе. В этой взаимной власти каж­дого лад каждым заключается истинное равенство» ¹³⁶.

Суд присяжных поддержал и В. Ф Одоевский, который считал, что «он наводит на осуществление идеи правосудия таких люден, которые и не подозревали о необходимости та­кого осуществления. Суд присяжных воспитывает чувство 'Правосудия» ^,37.

Таким образом, в 1860—1861 гг. очевидно стремление об­щественной мысли (теоретической и публицистической) все­сторонне влиять на судебную реформу, готовившуюся неглас­но ¹³⁸. О результативности такого влияния свидетельствовали публичные лекции В. Д. Спасовича осенью I860 г., ставшие заметным явлением в общественной жизни. После них теория формальных доказательств, составлявшая «центральный узел всей системы судопроизводства, душу всего уголовного про­цесса» ^,39 и предпосылку судоустройства, «была отменена в сознании каждого образованного человека» ¹⁴⁰. Спасович до­казал, что без отмены теории формальных доказательств нельзя улучшить правосудие. гМеняя ее на оценку доказа­тельств по внутреннему убеждению, необходимо трансформи­ровать судоустройство и судопроизводство. Иначе это будет «бумажная реформа». В то же время реформа теории дока­зательств «сама, в свою очередь, зависит от множества иных коренных преобразований в судоустройстве ι судопроизводст­ве» ^ш. Ее плодотворное влияние должно обеспечиваться ме­ханизмом, построенным на принципах отделения судебной власти от исполнительной, гласности и устностн суда, неза­висимости суда от прокурора, наделенного обвинительной властью, адвокатской судебной защиты. Без адвокатуры «суд не будет суд, — развивал мысль Спасович, — а западня, ху­да вовлекаемый подсудимый обречен на неизбежнее почти осуждение. . Без адвокатов нет никакого равновесия между обвинением и защитой; не одинаковы шансы состязания меж­ду прокурором, снабженным могущественными средствами розыска, и подсудимым, который изолирован в обществе уже по самому падающему на него подозрению». Однако адвока­тура сможет выполнить' свое назначение, будучи независи­мой от властей корпорацией, наделенной правом исключать

своих членов и заступаться «за всякого члена, несправедливо притесняемого судом». Лектор привел дополнительные аргу­менты необходимости двухинст акционного разрешения дел, верховного кассационного с та, «нижнего единоличного суда для рассмотрения маловажных дел. «С учреждением едино­личных нижних судов отошла бы от высших судилищ страт ная масса дел ничтожных, маловажных», — констатировал он. Это позволило бы закрыть многие уездные суды. Спасо- вич нанимал необходимость ввести г, состав судов представи­телен общества, поскольку «правосудие дело... больше совес­ти. нежели ума». Отнако считал невозможным суд присяжных в России ^,42.

Значение выступления В. Д. Спасовича состояло в том, что он впервые публично обосновал взаимосвязанность и взаимообусловленность институтов судоустройства и судопро­изводства, имеющих смысл в единстве.

^τ>τ *j:

Замечания чиновников на проекты и главные «начала су­допроизводства гражданского, проект о присяжных поверен­ных н судоустройство были рассмотрены соединенными де­партаментами Государственного совета в мае, октябре 1860 г. и марте-июне 1861 г. В них внесли несущественные измене­ния ¹⁴³, что объяснялось противодействием Д. Н. Блудова. Дорабатывая законопроекты, он по-прежнему настаивал .на зависимости суда от администрации, адвокатуры ог суда и прокуратуры, сохранении в судопроизводстве привилегий дво­рянства и т. и. О «нежелании изменить платформу глава II от­деления заявил еще раз, подводя итог своей деятельности по подготовке судебной реформы в докладе 12 декабря 1861 г. Александру Н. Он писал что при законодательных работах тел основную задач|^«ввестн в отдельных постановлениях оного такие улучшения, посредством коих можно было достигнуть, если «не всех, то по крайней мере глав тех выгод, которые доставляет обвинительный порядок допронзводства. и таким образом постами∣b так сказать, в переходное к сему положение»

О LI чеишпх из

■су­

•г

па те отечество, 544

186! г. об отме-

х 1 .1 t

После -принятия Положения 19 февраля не крепостного права социальная потребность в судебной ре­форме обострилась. Ее отражением явилось письмо некоего «В. С.» к графу Л'ураг.!-езу-Амурско?йу от 26 мая 1861 г. В нем говорилось: «Теперь представляется удивительная анома­лия: простой народ, видимо, пробудился, сч возвращается к жизни и. получив дух жизни сверху, будит общество снизу. Скоро начнутся столкновения, — а г. судах по-прежнему

втайне законы не соблюдаются, — а в администрации произ­вол, понятия о праве каждого распространяются, а права еще нет» ¹⁴⁵. Однако подготовка судебных преобразований зашла в тупик: ^прекращающаяся борьба направлений во взгля­дах ;на судебную реформу и отсутствие единой концепции сре­ди реформаторов неизбежно вели к несогласованности друг с другом принимаемых законопроектов. О кризисе в подготов­ке судебной реформы свидетельствовал доклад, представлен­ный Александру II за подписью Д. Н. Блудова 19 октября 1861 г. В нем отмечалось, что соединенные департаменты, рас­смотрев проект о судоустройстве в июне 1861 г., признали не­обходимым, «не приступая к подробным рассуждениям о каждом из предложений, вошедших в сей проект... постано­вить предварительное общее заключеу^ об основных нача­лах всей системы судоустройства». Для этого необходимо раз­решить «вопрос: какое направление следует дать оному для скорого и, по возможности, удовлетворительного его оконча­ния». Определить направление особенно важно, поскольку «все подданные... убеждены в необходимости, коль можно ско­рее дать судебной части надлежащее образование, соответст­вующее потребностям государства, обстоятельствам и само­му духу времени» ^,46.

Изменялась программа работ по подготовке судебной ре­формы. Следовало «предоставить соединенным департаментам внести в общее собрание Государственного совета объясни­тельную записку обо всем, что может быть признано отно­сящимся к главным основным началам наших предположений для устройства судебной части в империи так, чтобы сия за­писка обнимала в возможной полноте и ясности все многораз­личные предметы, к сей части принадлежащие; именно: 1. Су­доустройство; 2. Судопроизводство гражданское; 3. Судопро­изводство уголовное и, наконец, 4. Нужные временные меры для перехода от порядка, ныне существующего, к предпола­гаемому новому». Составление записки предлагалось возло­жить на специальную комиссию из служащих Государствен­ной канцелярии и Министерства юстиции под руководством государственного секретаря В. П. Буткова. Разработанные «Основные положения» следовало обсудить в Государствен­ном совете, после чего представить на утверждение монарха. С учетом «Основных положений» предлагалось разработать уставы судопроизводства и судоустройства ¹⁴⁷.

23 октября Александр II одобрил доклад. Как видно, граф Д. Н, Блудов сам предлагал передать подготовку су­

дебной реформы из II отделения с. е. и. в. канцелярии в Го­сударственную канцелярию, т. е. от-странить его от преобра • зования правосудия. Это объяснялось преобладанием в пра­вительственных кругах настроений, несозвучных блудовским, чье руководство судебной реформой завело ее в тупик. Док­лад организационно оформлял предрешенное. Это подтверж­далось тем, что он составлялся сотрудником не II отделения, а Государственной канцелярии С. И. Зарудным ¹⁴⁸. Повеление Александра II представить доклад о том, «в каком положении находятся ныне... работы по устройству и преобразованию су­дебной части вообще» ¹⁴⁹, передавалось через государственно­го секретаря В. П. Буткова, а не Непосредственно. Доклад вручал монарху также Бутков ¹⁵⁰. Показательна возросшая активность государственного секретаря в подготовке судеб­ной реформы, не принимавшего в ней ранее участия. В этой связи необходимо учесть качества Буткова ¹⁵¹— типичного царедворца. Он, как свидетельствовал А. В. Головнин, следо­вал «своей всегдашней системе — действовать согласно же­ланию самого сильного... стараясь всячески узнать, кто самый сильный в настоящем случае, т. е. чье мнение разделяет го­сударь, дабы действовать в пользу оного» ¹⁵². Эту характерис­тику подтверждал П. Д. Долгоруков ^,53.

Переход дела судебной реформы из II отделения в Госу­дарственную канцелярию явился переломным моментом в ее подготовке и свидетельствовал об окончательной потере влия­ния курса графа Д. Н. Блудова ¹⁵⁴.