§ 2.3. Правовые основы вложения иностранного капитала в советскую экономику периода НЭПа

Особенным и важным достижением нэпа является допущение в экономику страны и увеличения спектра деятельности иностранных вложений, что спровоцировало толчок и позволило восстановить многие отрасли экономики, разрушенные в результате Первой мировой и гражданской войн, а также в результате неумелого хозяйствования в первые годы советской власти.

В период управления великими вождями пролетариата, взгляд на иностранный капитал был весьма разносторонним. НЭПу он был необходим для завершения восстановления разграбленного и разрушенного гражданской войной народного хозяйства. В 1921 году, IX съезд Советов издал Постановление, провозгласившее о восстановление народного хозяйства, в некогда великой стране, это потребовало притока иностранных финансов во многие сферы хозяйства, как в виде займов, так и в концессионной форме.

В 1918 году США и Германии предложила заключить первые официальные концессионные соглашения. На основании этого предложения в будущем Совнарком РСФСР при заключении концессионных соглашений, рекомендовал привлекать иностранные инвестиции в разработке природного богатства страны. Так в 1920 году предложили проект закона - «Тезисы о концессиях». В них оговаривалось, что Советское правительство будет давать разрешения такого рода концессии, но при этом они не должны конкурировать с уже национализированными промышленными предприятиями. Давался шанс на развитие производства, в котором советская экономика в кротчайшие сроки не сможет получить прибыль; производство, не затрагивающее природные богатства и не злоупотребляющее привлечением рабочей силы; особое предпочтение отдавалось тем, которые за короткий промежуток времени значительно смогут увеличить производственную мощь страны.^[312] В общем, иностранный капитал оказал благотворное влияние на экономику государства, после гражданской войны, в восстановительный период.

Как государство не пыталось контролировать иностранные инвестиции, но все его преобладание наблюдалось в основном в разработке угля, руд драгоценных и черных металлов, литье чугуна.

В такой ситуации Советская Россия оказалась перед серьезным выбором — «или полная изоляция от мирового сообщества и надежда на его расслоение — в международной политике, что же касается внутренней — опираться главным образом на свои собственные силы и аккумулирование этих сил военно-коммунистическими формами. Либо ускоренный вариант, не влекущий последствий для общества, хозяйственное строительство по средствам развитых стран — реинтегрирую в мировую политику и экономику, находя компромиссы во взаимоотношениях с капиталистическими странами».

После Октябрьской революции практически сразу выявилась потребность в привлечении иностранных капиталов. Она диктовалась, стремлением преодолеть экономическую и техническую отсталость страны, вызванную, затянувшейся войной и прекращенный к 1917 г. притоком внешних и внутренних капиталов в промышленность.

Сумма иностранных капиталов, потерянных иностранными государствами, иностранными физическими и юридическими лицами при

национализации банков, ^[313]страховых и промышленных предприятий колебалась от 1400 млн.^[314] до 2032,8 млн. рублей.^[315] Известный исследователь и статистик иностранных капиталов в России П. В. Оль, анализировал показания по направления деятельности компаний с участием иностранных капиталов при национализации банков, страховых, промышленных и торговых предприятий с учетом их национальности и отраслевой принадлежности.

Советское правительство отказалось признавать долги царского и Временного правительства, полученных в виде кредитов, займов, в том числе и из договоров о создании и деятельности многих совместных акционерных обществ, с другими государствами, что в свою очередь вызвало полное прекращение иностранных инвестиций.^[316] Так Декретом Совета народных комиссаров «Об отказе от договоров Правительства бывшей Российской Империи с Правительствами: Королевства Пруссии и Баварии, Германской и Австро-Венгерской Империй» отменялось действие ранее достигнутого Россией соглашения с Германией о взаимном признании акционерных обществ и других товариществ, которое было заключено 18 июля 1885 г., конфискации подлежало то имущество обществ, которые не желали подчиниться распоряжениям Советского правительства. Так, в постановлении ВЦИК Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов от 15 декабря 1917 г. «О конфискации имущества Русско-Бельгийского металлургического общества» разъяснялось: «Ввиду заявления правления Русско-Бельгийского металлургического общества о ликвидации дел общества к 05 января 1918 года и явного нежелания подчиниться Декрету СНК о введении рабочего надзора над производством, советское правительство постановило: конфисковать все имущество этого общества, независимо от места его пребывания, заграницей или в России, и объявить

его собственностью Советской Республики».^[317] Что же касается имущества совместных товариществ и обществ, были приняты ряд декретов о национализации предприятий. Такие как: Декрет СНК от 28 (15) июня 1918 г. «О национализации предприятий по горной, металлургической и металлообрабатывающей, текстильной, электротехнической, лесопильной и деревообрабатывающей, табачной и прочих отраслей промышленности...».^[318]И ряд актов правительственных ведомств, в частности, Постановление Народного комиссариата торговли и промышленности «О правовых ограничениях, устанавливаемых для торговых и торгово-промышленных предприятий», в котором шла речь о «запрете без особого на то разрешения Народного комиссариата торговли и промышленности, продажи и покупки а также прежних предприятий...

Изначально вопрос о концессиях подвергался рассмотрению советским правительством в двух его ракурсах: экономическом и политическом. Впервые годы советской власти преобладающим был, первый аспект. Концессиями Советская власть предполагала откупиться за сепаратный выход из первой мировой войны, национализацию иностранного имущества и отмену долгов. Основанием для надежд имелись: Соединенные Штаты Америки и Германия, ассоциировали Советскую Республику как выгодный рынок для вложения своего капитала. В. Вильсон, американский президент, занял дружественную позицию по отношению к советской России. Дольше всех западных политиков сопротивлялся признанию союзниками Колчака и Деникина.^[321] В этой связи впервые вопрос о концессиях упоминался в плане развития экономических отношений между Советской Россией и США,

разработанном 12 мая 1918 г. И уже 14 мая 1918 г. США, а потом и 15 мая - Германия, сделали первые на официальном уровне предложения концессий.

В ноябре 1920 года появилась правовая основа для использования концессий - Декрет СНК РСФСР «Об общих экономических и юридических условиях концессий»^[322]. Его значение трудно переоценить. В 1920-х годах совершенно справедливо отмечали, что этот декрет явился первым предвестником отказа советского руководства от политики «военного коммунизма».

С точки зрения интересов советского народного хозяйства, на начальном этапе концессионной политики концессии были призваны стать:

1) средством оплаты импорта;

2) гарантией возврата внешних займов;

3) средством удовлетворения имущественных претензий Запада к Советской России.

В 1921 году концессионная политика перешла в практическую плоскость.

Концессия в советский период оформлялась двумя способами:

1. Через заключение концессионного договора, субъектами которого выступали: с одной стороны, советское правительство или орган его заменяющий (наркомат), и физическое лицо или юридическое - с другой.

2. Через утверждение советским правительством уставов акционерных обществ, отвечавшим следующим условиям:

а) если в их учреждении принимали иностранные юридические и физические лица;

б) если их уставы предусматривали возможность приобретения акций иностранцами;

в) если они учреждались даже без участия иностранного капитала, но имели концессионный характер.

Под «концессионным характером» следовало понимать:

а) что текст устава имел в своей основе концессионный договор;

б) что в уставе содержались изъятия из общих законов.

С середины и до конца 1921 года СНК РСФСР утвердил первые концессии, которые были сданы:

21 июля 1921 года - датскому «Большому северному телеграфному обществу» (БСТО);

11 августа 1921 года - смешанному германо-советскому обществу «Дерутра», куда с германской стороны вошла компания «Гамбург-Америка Лайн»;

25 октября 1921 года - группе американских рабочих (Автономная индустриальная колония «Кузбасс»);

2 ноября 1921 года - американской компании «Аламерико»;

31 декабря 1921 года - смешанному германо-советскому обществу «Дерулюфт», куда с германской стороны вошла фирма «Аэро-Унион» («Аэро-Ллойд»).^[323]

Впоследствии Главный концессионный комитет (Главконцесском) отмечал, что первые договоры являлись несовершенными по степени разработанности своих условий, они были неточны в формулировках. Однако опыт первых договоров помог выработать стандартные (типовые) условия, которые стали использоваться для большинства концессий, предоставлявшихся в Советском Союзе.

Но точность формулировок или разработанность условий концессий не были столь важны тогда - в период подготовки к важнейшим международным переговорам, в период самого начала восстановления дипломатических отношений, в период преодоления экономической блокады, различных эмбарго и санкций. Вообще, как отмечали творцы

концессионной политики, концессионная практика первых трех лет развивалась, «главным образом и почти преимущественно», под давлением политических, а не экономических соображений.

Начало концессионной практики, применяемой в Советской России, приходилось на тот момент, когда ни западноевропейский, ни американский капитал еще не верил в устойчивость Советской власти. На Западе не верили в саму возможность какой-либо работы в данной стране. Иностранная печать того времени изобиловала пророчествами о быстром падении советского режима. Расчеты на «неустойчивость» советского государства строилась на прогнозах, что правительство большевиков не справится с теми глубокими экономическими потрясениями, которые переживала Россия.

Советскому правительству было необходимо убедить Запад в противоположном мнении, постепенно восстанавливать международное значение России и налаживать деловые отношения. Во многом этому способствовала концессионная практика. Однако впоследствии именно неточность формулировок и не разработанность условий концессий, вызванных их политической ангажированностью, дали о себе знать самым отрицательном образом. Особо негативно эти обстоятельства проявили себя в случае концессий обрабатывающей промышленности на этапе перехода СССР к ускорению темпов социально-экономического развития.

Концессии в Советской России и СССР предоставлялись лишь в период 1921-1928 годов. По своей отраслевой принадлежности первые концессии относились к области связи, транспорта и горной промышленности. В дальнейшем, концессии стали сдаваться также в сельском хозяйстве, лесном хозяйстве, обрабатывающей промышленности, в области эксплуатации водных биоресурсов (промыслы), строительстве и даже в области кинематографии.

Были обозначены и непосредственные государственно-правовые основы предстоящей концессионной политики, первоначальный этап которой советский историк В. А. Шишкин определил в соответствии с

хронологией "примерно с весны 1918 по начало 1919 г.".^[324] Ранее же, главным образом современники нэпа соблюдали другого хронологического существования концессионной политики. Например, историк В. П. Бутковский выделил следующие этапы концессионной политики. Первый этап он обозначил, начиная с ноября 1917 г., и гражданскую войну, - включительно по ноябрь 1920 г. - опубликование Декрета о концессиях. Следующий второй этап - с 23 ноября 1920 г. (Декрет СНК "Общие экономические и юридические условия концессий") - по 1924 г. В данный период произошел значительный резкий упадок концессионных предложений и как следствие, уменьшилось их число, при этом произошло улучшение их качества. ^[325] Концессионная политика имеет и третий этап, датировался он 1925-1927 гг., на основании числа концессионных предложений. И последний, четвертый этап с 1928 г. (начало государственной политики по сворачиванию нэпа) до окончания нэпа.^[326] При этом отметим, что, по вопросу определения точного периода отказа от нэпа до сих пор ведутся научные дискуссии.^[327] Приведенное выше разделение на этапы, концессионной политики государства, нам представляется менее верным. Ряд современных ученых придерживаются несколько иной трактовки, определяющей лишь два этапа концессионной практики: основной - 1921-1924 гг. - международное развитие концессионной политики, деловых предложений, при незначительной доли участия советского правительства в заключении концессий;^[328] итоговый - 1926-1928 гг. (снижение числа предложений о концессиях при возрастании числа промышленных концессий над торговыми; обеспечение концессионных соглашении определенными правовыми гарантиями).^[329] Такого рода

хронологическая периодизация не отражает на наш взгляд основных направлений концессионной политики проводимой правительством и особенности ее правового обеспечения.

Можно выделить несколько этапов законодательного регулирования в период нэпа по привлечению иностранного капитала. В основном они совпадают с рассмотренными выше хронологическими рамками концессионной политики. Первый этап разумно был выделен с 26 мая 1918 г. - (доведение до сведения тезисов об обстоятельствах и условиях получения концессий), по 23 ноября 1920 г. - (утверждение Декрета СНК "Общие экономические и юридические условия концессий"). Определение дат первого этапа была связана с развитием и обособлением советского законодательства, а также замедленностью его развития, что было обусловлено гражданской войной, и иностранной интервенцией и внутренними обстоятельствами.

Второй этап - с 23 ноября 1920 г. по 1924 г., ознаменован интенсивным развитием законодательства. В обозначенный период была централизирована вся система концессионной политики. Основные функции в этой области в конце 1922-го и 1923 г. казались возложенными непосредственно на советское правительство. Концессионное законодательство, закрепляло контроль советского государства над концессиями, обеспечивало хозяйственные интересы страны, предусматривало сроки, способы регулирования их деятельности, правда, в рамках действующего тогда коллективного трудового законодательства СССР. Концессионная политика определяла приоритетное право страны на приобретение концессионных товаров по закрепленным ценам и принудительный выкуп концессии, в то же время, предоставляя возможность для владельцев концессионных предприятий распоряжаться всеми делами их предприятий и извлекать из этого прибыль.^[330]

Третий этап - с 1924 по 1928 гг. характеризовался принятием значительного числа ведомственных актов, которые в этот период были. Был фактически усложнен процесс привлечения иностранных капиталовложений на территории СССР. Отчетливо в это время проявилась тенденция, реализующая непосредственную зависимость, законодательства от особенностей проводимой советским руководством внутренней и внешней политики.

Четвертый этап продлился с 1929 г. вплоть до свертывания нэпа, однако остановка деятельности и полная ликвидация последней концессии значится как 8 августа 1946 г. Это дата закрытия концессии, которая значилась как Большое Северное телеграфное общество (БСТО), восстановившее ранее прерванную работу по обеспечению телеграфной связи Японии и Китая с Северной Европой. Следует помнить, что БСТО было первым концессионным предприятием, открытым летом 1921 г.^[331] 8 августа 1946 г., был издан последний правопрекращающий нормативно­правовой акт. Тем самым, начавшийся с 1928 г. процесс приостановления деятельности иностранных концессий в СССР был завершен в 1946 г.^[332]

Уже на первом этапе становления Советской концессионной политики Постановлением СНК 20 июля 1918 г. для формирования проекта стандартно концессионного договора была организована комиссия. Этой комиссии было поручено разработать и представить в СНК проект типового концессионного договора с иностранными организациями, а также рассмотреть уже имеющиеся предложения со стороны иностранных компаний на концессии. Результатом плодотворной деятельности явилась выработанная правительственная программа экономических взаимоотношений с капиталистическими странами, обнародованная 26 мая 1918 г. на 1 съезде

ВСНХ.^[333] В этой программе были декларированы основные положения по вопросу о концессиях. Определены условия их предоставления:

1. Территориальное расположение концессий не должно было создать отдельных сфер влияния иностранного государства в России.

2. Обязательно было жесткое правовое регулирование иностранного капитала, прежде всего в социальной и торгово­промышленной сфере.

3. Исключение из правил, устанавливаемых декретами, могли делаться лишь путем издания специальных постановлений Совета народных комиссаров или Центрального исполнительного комитета по каждому такому изъятию.

4. Государству предоставлялось преимущественное право на покупку продукции иностранного предпринимателя.

5. За советским правительством сохранялось приоритетное право досрочного выкупа предприятия концессии.

6. Недопустима была переуступка договора концессии без особого на то разрешения правительства.

7. Советское государство на всех стадиях деятельности концессионного предприятия имело право ревизии и контроля его дел.

8. В концессионном договоре должны были точно фиксироваться сроки и условия начала и осуществления эксплуатации.

9. Концессионеру гарантировалась процентная выплата на внесенный капитал в товарном или денежном эквиваленте.

10. Сырье, используемое в процесс производства концессионными предприятиями, должно было быть переработано именно в России.

11. Иностранный капитал мог быть использован при организации и налаживании производства государственных предприятий с компенсационной выдачей за это, особого права на

концессию преимущественно той территории, где еще не были использованы природные богатства России, главным образом Сибирь и Дальний Восток.

В этих положениях, определяющих условия проводимой советским правительством концессионной политики, четко прослеживался один из основных принципов внешнеэкономической политики Советского государства в отношении привлечения иностранного капитала - это был возмездный характер отчуждения концессий, а также требования жесткого государственно-правового регулирования их организации и деятельности (к 12 пунктам ст. 74)

Данный документ содержал наиболее детальную разработку оснований концессионного договора и, стал нормативным актом, выражающим советскую концессионную политику на ее начальном этапе.

Вновь можно проследить преемственность и учет исторического опыта в проведении концессионной политики при формировании советского законодательства, в сравнении с политикой проводимой царским правительством в отношении иностранного капитала. Как было показано ранее, иностранный капитал играл в экономике царской России значимую роль, особенно в период Виттовской индустриализации. Причем либеральная инвестиционная политика царского правительства привели к созданию на территории Советского государства промышленных областей, являвшимися сферами влияния иностранных компаний отдельных буржуазных государств: на юге России - франко-бельгийский, на Урале и севере страны господствовал английский капитал, так же в Польше и на Украине - немецкий капитал. Поэтому единой из задач советской концессионной политики было недопущение раздела территории советского государства на сферы влияния со стороны иностранного капитала. Не было единого мнения, что считать началом правового нормирования иностранного инвестирования в Советской республике. Так, Положение о законодательных льготах концессионному предприятию, о гарантиях выплаты иностранным

корпорациям процентов на затраченный капитал, привлеченный для государственных предприятий впервые, были обнародованы 29 июля 1918 г., в «Тезисах об условиях привлечения иностранного капитала в товарной форме». Эти расхождения нам видятся не значительными. Разрыв в два месяца в опубликовании этих положений не оказать влияние на инвестиционную обстановку в СССР в 20-е годы ХХ века до осложнения политической международной обстановки. ^[334]

Гражданская война и иностранная интервенция помешали реализации концессионной политики в области привлечения иностранного капитала в российскую экономику. Это стало возможно только в условиях новой экономической политики.^[335]Однако следует сказать о том, что советское правительство не теряло никогда интереса к концессионной практике. 4 февраля 1919 г. СНК РСФСР рассмотрел единственное, такого рода предложение, поступившее еще в 1918 г. от норвежского подданного Э. Ганневита на закладку железного полотна от реки Оби, сквозь Северный Урал, до объединения с Балтийскими железными путями. Совет народных комиссаров признал концессии допустимыми в интересах развития промышленного производства страны и данную в целом концессию в

339 частности - желательной.^[336]

IX съездом РКП(б) было принято решение о применении крайних мер по выведению из кризиса Советской экономики, что было известно как политика «военного коммунизма». Но были и противники такой политики - это были сторонники привлечения иностранного капитала в советскую экономику в виде концессий и займов. Л. Б. Красин, 4 марта 1920 г. предложил на обсуждение советского правительства разработанный им проект «Тезисов о концессиях», в которых оговаривалось, что Совет народных комиссаров РСФСР будет предоставлять только такие концессии

иностранному капиталу, которые не будут способны конкурировать с уже национализированными отраслями промышленности. Будут развивать те виды производства, которые советская экономика быстро поднять не могла; не будут истощать природные богатства и эксплуатировать рабочую силу; в кратчайшие сроки и с наименьшими потерями будут увеличивать производственную мощь советской республики.^[337]Впоследствии, за Декретом СНК, опубликованным 25 марта 1921 г. «Общие экономические и юридические условия концессий», были подписаны «Тезисы о концессиях» и Особое постановление СНК РСФСР «О создании при Президиуме Высшего Совета Народного Хозяйства концессионной комиссии».

Все это, приводило советское правительство к разработке и принятию первого декрета, регулирующего процесс привлечения иностранного капитала в российскую экономику. А 26 октября 1920 года началась подготовка проекта правительственного декрета о концессиях.^[338] 23 ноября 1920 года был обнародован Декрет СНК «Общие экономические и юридические условия концессии»,^[339]что стало началом второго этапа концессионного законодательства. В этом законодательном акте, подчеркивалась ведущее значение иностранных инвестиций для «процесса возрождения производительных сил России», указывалось, что необходимо расширить концессионную политику путем привлечения иностранных государственных учреждений, и организации частных предприятий, обществ, других государств по добыче и переработке природных богатств России». А также перечислялись «условия концессионных соглашений, которые могли быть заключены советским правительством, с иностранными промышленными и торговыми обществами и организациями, которые пользовались его доверием»:

1. Концессионному предприятию должно было быть предоставлено определенного рода вознаграждение частью

произведенной продукции, что определялось концессионным договором.

2. В случае использования концессионными предприятиями особых технических средств, в значимых размерах их владельцами должны были предоставляться всякого рода преимущества.

3. Продолжительность срока действия концессионного соглашения определялась в зависимости от характера и условий концессий с целью обеспечения полного возмещения концессионному предприятию за используемые технические средства и оборудования.

4. Законодательно было гарантированно, что вложенное в предприятие имущество концессионера не должно было подвергаться ни реквизиции, ни конфискации, ни национализации.

5. Концессионному предприятию было предоставлено право найма рабочих и служащих исключительно из числа российских граждан, требований, содержащихся в Кодексе Законов о Труде или специальном договоре, который гарантировал соблюдение по отношению к ним определенных условий труда, обеспечивающих безопасность их жизни и здоровья.

6. Правительство РСФСР гарантировало концессионеру недопустимость одностороннего изменения со стороны советского государства условий концессионного соглашения.

Тот факт, что политика «военного коммунизма» проводилась одновременно с концессионной политикой. Это значительно отразилось на экономической политике. Отчего и содержание Декрета носило значительные различая от ранее опубликованных законодательных актов. Если в 1918 г. концессионное предприятие имело право свободно распоряжаться произведенной продукцией. То и советское государство предоставляло себе лишь право на выкуп некой части реализуемой продукции, то на основании Декрета от 23 ноября 1920 г. вся реализуемая продукция такого предприятия должна была принадлежать государству и

только часть ее могла, быть передана концессионеру как вознаграждения. Все это говорило о склонности государства установить монополию на экономическую деятельность, расширить государственный сектор

экономики. В силу чего, концепция Декрета о гарантиях от конфискации, реквизиции и национализации, а так же односторонней переработке и утверждении со стороны правительства положений и условий концессионного договора звучали, как скорее, исключение из общих правил, 343

³⁴³ проводимой жесткой правовой политики в период «военного коммунизма». И всего вернее как уступка иностранному капиталу, что выражалось в добровольном отказе советского правительства от применения традиционно в обозначенный период ограничительных и карательных 344

хозяйственных мер.^[340][341]

В Декрете от 23 ноября 1920 г., в отдельном к нему приложении, закреплялся перечень возможных предметов концессий, особым образом оговаривалась разработка земельных и лесных богатств России и организация некоторых промышленных предприятий с развернутым обоснованием их экономического состояния и планом местности.^[342]Предлагалось предоставлять горнодобывающие, лесные, (по типу Кузбасса, Экибастузского каменноугольного месторождения, Зырянского месторождения цинка, свинца, меди, Ирбитское и Абаканское железорудных месторождений и т. д.). И на окраинах отечественного государства, а именно на северной и юго-восточной частях Европейской России сельскохозяйственные концессии,^[343] а также в Сибири. Не только сырьевые концессионные объекты, но и объекты обрабатывающего производства, основывались для удовлетворения имущественных нужд западных государств.^[344] Но эти предложения не были приняты. Это можно было

объяснить тем, что ни экономические льготы, ни правовые, самостоятельно не могли привлечь иностранных капиталовложений, поскольку действующая командно-административная система управления хозяйством в РСФСР, не могла обеспечить действительно эффективного управления привлекаемых собственных денежных средств.

В период зарождения советского законодательства нэповского содержания, в особенности с опубликованием Гражданского кодекса РСФСР 1922 года, частные постановления Декрета от 23 ноября 1920 г. были признанны утратившими силу. Но декрет этот в полном объеме пока не был отменен, так как именно им определялись задачи, которые реализовывались

348 советским государством при предоставлении концессии.^[345]

После X съезда РКП(б) в марте 1921 г., с проведением новой экономической политики и определением рыночных отношений возникли предпосылки, которые государства западных стран, признали терпимыми для реализации хозяйственной деятельности в стране. Лично, по замыслам инициатора нэпа и концессионной политики глава советского правительства - В. И. Ленина, «практическая цель ...новой экономической политики состояла не только в получении концессий». Основной экономической сутью нэпа было вхождение советского хозяйства в мировую экономику посредством концессий.^[346] Ленинское положение об экономическом единстве мира было радушно принято зарубежными политиками. Так, английский премьер-министр Лойд Джордж говорил: «Европа нуждается в том, что Россия может выращивать и добывать: пшеницу, рожь, лес, марганец, сало... России необходим капитал... Германия же не может оплатить репарации, пока не возрождена Россия». В свою очередь рейхсканцлер Германии Вирт писал: «С позиции экономики все народы мира составляют одно великое, неразрывно объединенное целое». Японский министр иностранных дел Исии Кикудзиро призывал «осуществить, наконец, идею международной

солидарности, которая является единственным средством к восстановлению мирового благосостояния».^[347] Советское правительство придавало большое значение именно международно-правовому аспекту данного вопроса. Наряду с помехой создания опаснейшего для страны единого антисоветского фронта, империалистических держав в конкурентной борьбе за концессии, он видел восстановление посредством концессий мирных соглашений и торговых отношений. А также веский экономический и политический аргумент против войны, так как те страны, которые хотели бы вести военные действия против России, «воевать уже не в силах, если поднимут концессии, это объединит их с советским государством определенными обязательствами».^[348]

X съездом РКП (б) в основном была одобрена концессионная политика. В одной из его резолюций говорилось, что иностранные концессии призваны были поднять производительные силы советской республики. Улучшения главной производительной силы - рабочего класса и что эта основная задача, стоящая перед Советской Республикой, не могла быть решена в крупных масштабах и в сокращенные сроки без внедрения передовых иностранных технологий, техники и современных производительных средств. Объектами концессионных соглашений становились в основном те направления народного хозяйства, от которых в целом зависела степень формирования производительных сил страны и которые одновременно не могли быть в кратчайшие сроки обеспечены собственными силами и денежными силами Советской Республики. Исходя из этих соображений XI Съезд РКП (б) принял Декрет СНК «Об экономических и юридических условиях концессий» от 23 ноября 1920 г. Таким образом, в 20-е годы ХХ столетия была образована единая правовая система регулирования отношений, возникающих в сфере вложения иностранных капиталов в экономику РСФСР, одной из составных частей которой был Декрет «Об экономических и юридических условиях концессий» от 23 ноября 1920 г.

В современной научной литературе имеет место критика Декрета о концессиях 1920 г., главным доводом которой является утверждение о том, что «большевики путем привлечения концессионных договоров торговали Россией».^[349] Но, во-первых, данный вопрос необходимо рассматривать в рамках исторического ракурса, что связанно с проблемой целесообразности привлечения иностранного капитала в национальную экономику в целом. Во-вторых, в указанный период при формировании концессионной политики ее разработчики рассматривали концессии исключительно с практической позиции - как одно из средств восстановления и дальнейшего формирования народного хозяйства на базе достигнутого сотрудничества в экономической области, с иностранным капиталом, нацелены были на привлечении инвестиций, для лучшего освоения природных ресурсов России без передачи концессионерам денежных средств, что безусловно было в интересах 353 отечественной экономики.^[350]

Эти установки перекликаются с потребностями современного положения России. Сегодня, как и более 90 лет назад, перед страной стоят важные задачи, решение которых представляется весьма затруднительным или даже невозможным без привлечения капиталов иностранных инвесторов.

Однако В. И. Ленин не ограничивался теоретическим обоснованием концессионной политики и ее разъяснением на многих собраниях партийных и советских работников. Он добивался осуществления практических мер в области иностранных концессий и создания условий, обеспечивающих реализацию положений Декрета от 23 ноября 1920 г. На основе чего затем уже 1 февраля 1921 г., было принято Постановление СНК одобрявшее, выдачу нефтяных концессий и предлагавшее ВСНХ разработать программу, 354 определяющую условия их действия.^[351]

В качестве руководителя концессионной политики выступал В. И. Ленин В марте 1921 г. ВСНХ подготовил проект «Основных принципов концессионных договоров». Ознакомившись с этим документом, Ленин выразил недовольство неудовлетворительной подготовкой проекта и сам принял участие в разработке основных принципов учитываемых при заключении концессионных договоров.^[352] В основе данных принципов утвержденных Постановлением СНК РСФСР 29 марта 1921 г., лежала система основных обязанностей владельцев концессионных предприятий по соблюдению законов советской технико-правовых норм развития производства, обеспечения предприятий новым оборудованием и внедрение в производство нового оборудования.^[353] Основные принципы концессионных соглашений стали основой той политики, которую проводили советские внешнеэкономические ведомства в переговорах с корпорациями, ходатайствующими о предоставлении им концессий.

Итак, после принятия Советом Народных Комисаров Декрета о концессиях от 23 ноября 1920 г. вопрос о концессиях переместился в исключительную область практической деятельности. Необходимо было разработать четкий механизм и порядок осуществления концессионных дел, разрешение концессионных споров, которые в свою очередь должны были привести к унификации всей концессионной системы, руководствовалась ей со стороны Совета Народных Комиссаров.

В 20-е годы ХХ века, была основана законодательная основа для привлечения иностранного капитала, ценность которой заключалась, в том, что она была создана за короткий период - всего за несколько лет. Несмотря на то, что ни в одном нормативном акте 20-х годов не было ссылки на дореволюционный опыт концессионной политики, проводимой царским правительством. Однако при их анализе можно было усмотреть некоторые общие тенденции и преемственность, во-первых, в осуществлении на основе

постоянной системы проводимой правительством экономических реформ и контрреформ, можно было выделить ряд закономерностей в правовом регулировании деятельности иностранного капитала что, заключалось в основном предоставлением определенного рода преимущества для осуществления им предпринимательской деятельности.^[354] В то же время, контрреформой можно было признать отмену указанных льгот и преимуществ. Подтверждением чего служил факт принятия в мае 1926 года Советским правительством Постановления о льготах в отношении концессионных предприятий на строительство жилища, фабричных зданий и других объектов промышленного производства в целях привлечения иностранного капитала к участию в строительстве новых предприятий. Этим постановлением концессии по строительству уравнивались в правах с государственными организациями в вопросах организации их деятельности и их налогообложения. Позже, когда концессионная политика не получило основательного развития, льготы были убраны, а предприятия упразднены.^[355]

С окончанием формирования организации концессионных предприятий в конце 1922 и в 1923 г., разрешительный порядок становился основным для начала деятельности иностранного капитала и иностранных предпринимательских объединений в СССР. Порядок создания и деятельности конкретных предприятий должен был отвечать всем основным требованиям. А именно, наличие нормативного акта, определяющего тот орган, который был уполномочен на выдачу при определенных условиях требуемого со стороны советского правительства. То есть разрешения, предписывающие концессионное соглашения и утверждающие устав предприятия, а так же осуществляющею контроль за тем, чтобы предпринимательская деятельность концессионного предприятия не выходила за рамки разрешенной ему деятельности в силу специальной правосубъектности такого предприятия.

Концессии в СССР нашли себе применение практически во всех отраслях хозяйства страны. При этом, вопреки первоначальному стремлению советского правительства широко внедрять концессионные отношения в лесные концессии так и не заняли лидирующее положение ни по количеству, ни по объемам инвестированных в народное хозяйство СССР иностранных капиталов. Несмотря на это, в современной специальной литературе порой появляются утверждения, что «большая часть концессий разрабатывалась в

359

лесном секторе».^[356]

Впрочем, упомянутые в теории смены «концессионных мод» договоры о консигнационном складе и договоры технической помощи никакого отношения к концессионным формам не имели, хотя в 1923-1930 годах они находились в зоне ответственности главного концессионного ведомства государства, возникая порой в его списках заключенных и ликвидированных концессий.

Концессии были далеко не единственной формой работы иностранного капитала в СССР. Но и неконцессионные формы работы иностранного капитала, также зачастую находились в зоне ответственности Главного концессионного комитета при СНК СССР в период 1923-1930 годов, и получали свою реализацию через:

1) регистрацию иностранных фирм на право производства торговых операций;

2) регистрацию иностранных фирм на право осуществления технических консультаций;

3) регистрацию иностранных фирм на право производства строительных работ;

4) договоры о консигнационном складе;

5) договоры финансирования экспортных операций как разновидность договоров о консигнационном складе;

6) договоры технической помощи;

7) комбинированные договоры;

8) агентские договоры.

Факт нахождения в зоне ответственности Главконцесскома явно не концессионных дел отразился в заявлении работника Главконцесскома М. Иоэльсона, сделанном в 1925 году. Он утверждал, что «в формальном смысле, концессиями называются все договора, утверждаемые Главным Концессионным Комитетом».^[357] Вот почему в концессионную статистику попадали не только концессии.

В 1928 - 1929 году начался директивный пересмотр действовавших концессионных договоров, предусматривавший сокращение уровня производства концессионных предприятий. Это, в свою очередь, частично объясняет их низкий удельный вес в производстве валовой продукции промышленности.

Процесс свертывания концессионных отношений в СССР, начавшийся во второй половине 1920-х годов, был обусловлен как экономическими, так и внеэкономическими причинами. Очевидно, что частично регресс был предопределен общим ухудшением международных отношений. На регресс концессионных отношений влияли и причины субъективного характера, озвученные специальной комиссией Политбюро УК ВКП (б) по концессионной политике в июне 1925 года.

Главные же причины свертывания концессионных отношений коренились в экономической сфере. В силу ухудшения мировой экономической конъюнктуры, Советскому Союзу нельзя было ожидать достаточный приток концессионных инвестиций в виде иностранной валюты, оборудования и сырья, что сочеталось с огромными бюджетными расходами и сверхкредитованием тяжелой промышленности и капитального строительства. Острота существовавших проблем во второй половине 1920-х годов множилась не разработанностью финансово-экономических вопросов

концессий. Особо это дало о себе знать в случае концессий обрабатывающей промышленности, где основные проблемы проистекали из:

1) снабжения концессионеров сырьем;

2) сверхрентабельности концессионных предприятий;

3) сбытовой деятельности и ценовой политики концессионеров;

4) интервалютного курса.

Все эти проблемы формировали центральную проблему советской концессионной практики - вывоз иностранными концессионерами своих прибылей за рубеж, что сопровождалось государственными валютными расходами. Отток валюты и операции концессионеров по переводу в СССР червонцев вместо валюты были несовместимы с форсированием индустриализации.

На фоне экономической ситуации, начавшей складываться во второй половине 1920-х годов, имела место трансформация инвестированных капиталов. Ненормально высокие прибыли большинства концессионных предприятий за короткий промежуток времени превратили долгосрочные концессионные инвестиции в краткосрочные спекулятивные капиталы, что нашло свое отражение в их «бегстве» из страны.

Этот негативный процесс не мог не сопровождаться резким сокращением, а затем и ликвидацией концессий. Но для Советского Союза проблема формулировалась не столько общим понятием «бегство капиталов», сколько понятием «бегство иностранной валюты» - одного из основных ресурсов форсированной индустриализации.

Анализ нормативной основы регулирования концессионных отношений со стороны государства в сфере привлечения иностранных инвестиций в 1920-х годах ХХ века, и организационно-правовых условий функционирования концессионных, совместных и иностранных корпораций, иностранный капитал в различных организационно-правовых формах его проявления сыграл важную роль в 20-е годы ХХ века в период развития рыночных отношений. Исследователи спорят в оценке результатов

привлечения иностранных инвестиций в советскую экономику в 1920-е годы. Дело в том, что статистически, в рамках, производства валового национального производства, объем, и доля концессионных предприятий была незначительной^[358].

На первый взгляд, это было вызвано незначительным количеством времени, которое отводилось на развитие концессионных предприятий в целом с негативным отношением советской власти к частному и тем более иностранному капиталу.

Опыт НЭПа в сфере правового регулирования концессионной политики по привлечению иностранного капитала был важен тем, что он был накоплен в аналогичных политических, социально-экономических условиях. Прежде всего была определена основная организационно-правовая форма деятельности иностранных корпораций - это была форма акционерного общества.

Во-вторых, разрешительный порядок допущения к деятельности иностранных корпораций, подписание концессионных договоров был схож как в царский, так и в советский период российской истории.

В-третьих, еще одна преемственность между российскими дореволюционным правом и правом 20-х годов ХХ века была связана с судебной защитой иностранных корпораций, не получивших разрешения на участие в гражданском обороте на территории России. Законодательство СССР, как и дореволюционное право за основу брало, принцип взаимности при заключения соглашений с иностранными государствами.

В-четвертых, в дореволюционный период особенно в советский ярко проявилась следующая закономерность - правовое регулирование иностранного инвестирования во многом зависящего от политических установок.

В-пятых, основные условия концессионных договоров в 20-е годы ХХ века были схожи с дореволюционными аналогами: срочность договоров, безвозмездный переход к государству капитала и имущества концессионного предприятия по истечении срока действия концессии; обязанность такого предприятия работать, на советском (русском) сырье; совершенного для того времени оборудования; преимущественное право покупки продукции концессионного предприятия государством.

361

В-шестых, как в дореволюционной России, так и в СССР формирование механизма правового регулирования носили незаконченный характер.

Таким образом, иностранный капитал внедрялся для развития экономики, её диверсификации. Именно он в середине XIX и начале XX вв. способствовал зарождению энергетическая, металлургическая, электротехническая промышленность, в страну ввозилась передовая техника. Особо отмечается то, что стране удалось создать условия, при которых, иностранные инвестиции не конкурировали с отечественными, а служили дополнением. Государственными органами управления пресекалась и исключалась вероятность решающей роли иностранцев в хозяйственном подъеме России.

Приобретённый столетиями опыт показал, что нельзя отрицать вероятность присутствия иностранных капиталов. Это иллюстрируется в советском периоде экономического развития. Если у государства отсутствует собственный опыт создания высокотехнологичных производств и выпуска конкурентоспособной продукции, требуемый управленческий опыт, то страна может не войти в десятку мировых лидеров по уровню экономического развития. Должным образом в инвестиционном направлении страны, могут привлечь иностранных инвесторов в экономику, вместе с новыми технологиями, опытом ведения и организации производства. Но необходимо учитывать, что необоснованная политика в отношении иностранного инвестора, может привести к дисбалансу экономики, и перекос в сторону сырьевой специализации, характерной для

90-х гг. ХХ века. Чтобы не было такой ситуаций, необходимо ясно и жестко, четко определить позицию, по отношению к деятельности иностранных инвесторов. Такая политика будет лояльно настроена к притоку иностранных капиталов, а с другой стороны, страна добьется главной цели — осуществление диверсификации экономики.

Что же касалось различий в нормативной базе регулирования концессионных отношений дореволюционной и советской практики, то это можно было объяснить, прежде всего, особенностями политического строя, различием социально-экономической системы страны.

В некоторых вопросах нормативного регулирования, законодательное регулирование не соответствовало интересам концессионеров. Однако в целом сложившаяся в России система допуска и деятельности иностранных корпораций и иностранного капитала в российскую промышленности отвечала потребностям страны и разрешала получить предельную выгоду, для самой страны, и для иностранных корпораций. В целом же из-за изменения политического курса проводимого правительством удалось адаптировать иностранный капитал в России эволюционным путем, а не с помощью национализации.