Месть

Исторически обусловлено наличие в памятнике мести как особого вида наказания, под которой в самом общем виде понима­ется отплата злом за зло[375], Как справедливо отмечает природу этого явления А.

Дело в том, что зарождающаяся государственная власть была еще слишком слаба, а стародавний обычай довольно силен. Этим и объясняется, что в какой-то период времени власть, считаясь с су­ществованием мести - древнего обычая, трансформирует ее в месть-предписание закона. «Месть - уже не дикий животный ин­стинкт, а право, санкционированное юридическими нормами. A так как в древности право, нравственность и религия были слиты, то это не только право, но и нравственный долг, религиозная обязан-

ность; исполнение мести - доблестный подвиг; уклонение от нее - позорный поступок»[377].

Однако, по мере того, как сознается идея соответствия между карой и родом обиды, постепенно суживается круг тех обид, за ко­торые можно мстить смертью[378].

B доктрине высказана любопытная точка зрения, правда, де­тально не обоснована, что разрешенная месть проходила у народов три стадии: первая - просто разрешалась месть; вторая - досудебная месть, когда разрешалось отомстить обидчику и до суда, но надо потом заявить о совершенном акте мести суду, который и должен был санкционировать законность мести; третья - мстить можно бы­ло только после суда, когда мстители являлись как бы исполните­лями судебных приговоров[379].

Месть, как бы освященная законом, существовала в форме кровной и личной мести. B XIX в. кровная месть определялась пра­вом и вместе с тем обязанностью каждого мстить лишением жизни за убитого своего родственника[380].

Тем не менее, любопытной представляется и современная трактовка кровной мести: «Кровная месть является родовым обы­чаем, в силу которого родственники убитого или близкие ему лица, которые считают себя обиженными, по обычаю кровной мести «обязаны» убить обидчика»[381].

Так или иначе, правовую основу сохранения древнего прин­ципа кровной мести, уже носившую послесудебный характер[382], ко­торый был не только «простым императивом правового сознания, но и актом религиозным, необходимым для «освящения» души уби­того, для доставления ей мира в замогильной жизни»[383], со строго персонифицированным кругом субъектов (родственников), имею­щих право применять эту норму, составляет ст. 1 Краткой редакции (ст. 1 Пространной редакции).

B тех случаях, когда мстителей не было, устанавливается вира в размере 40 гривен и дается список лиц, за которых платится вира. За их пределами месть превращается в преступление. «Месть» за убийство не было произволом родственников убитого, а исполнени­ем закона»[384].

Русская Правда ничего не говорит о формах совершения кровной мести. B русских былинах, народных легендах, сказках, основанных на языческих представлениях, описываются случаи реализации права мести в форме отсечения головы, расстрела, по­вешения, сожжения, четвертования, закапывания в землю, разорва- ния лошадью, голодной смерти[385].

Законоположения, содержащиеся в ст. 2 Пространной редак­ции, свидетельствуют о том, что съездом Ярославичей кровная месть, ранее санкционированная властью, уступив времени и влия­нию лучших нравственных и политических условий, была отменена и заменена денежными взысканиями при сохранении остальных юридических установлений Ярослава Мудрого. По мнению иссле­дователей, этот съезд состоялся в Вышгороде после церковного торжества в 1072 г.[386]

Несомненно, что это шаг по усилению государственных и пра­вовых начал в решении вопроса об ответственности за совершенное преступление. «Уничтожение мести и денежное вознаграждение - вот основная мысль, которая развивается во всех постановлениях»[387].

Запрещая кровную месть, независимо от ее мотивации, заме­няя ее денежными взысканиями, предписывая обиженным жало­ваться на обидчиков на княжеском дворе, отмечает А. Чебышев- Дмитриев, Русская Правда изымает дело суда из рук народа, равно как и расправу из рук оскорбленного, вручает то и другое княже-

ской власти, чем наносит удар прежней непосредственной форме суда и расправы[388].

Личную месть определяем как ответные действия пострадав­шего в отношении своего обидчика. «Обиженный, по праву мести, вероятно мог подвергать виновного тоже увечьям, ранам и побоям, взять с него произвольную плату, или даже примириться с ним, но убивать его, если он был свободный человек, обычай кажется уже запрещал, потому что постановлением Ярослава допускалось умерщвление в возмездие за побои только при нанесении удара хо­лопом свободному мужу... »[389]

Впоследствии было установлено, что «если кто либо из лиц сво­бодного состояния был побит, ранен или изувечен чьим либо холопом, и владелец его не заплатил бы обиженному за побои и рану гривны кун, а за увечья 10 гривен, или не выдал бы ему, вместо платежа, голо­вою самого виновного, а стал бы напротив его укрывать, то в таком случае господин такого холопа подвергался взысканию 12-ти гривен- ной продажи или полувиры, а обиженный мог, аче где налезетъ вин­ного раба, вязати его, т.е. задержать. По задержании холопа, обижен­ному представлялось выбрать одно из двух: или держать его у себя до получения от господина платы за побои, раны или увечья, или же бить холопа розвязавше, т.е. поколотить его, ранить, или изувечить, а за тем отпустить его, не дожидаясь выкупа»[390].

По мнению ряда исследователей - это лишение свободы и те­лесное наказание[391].

Как нам представляется, вывод о лишении свободы как спо­соба реализации личной мести все же носит предположительный характер.

Определялся и круг преступлений, за которые полагалась личная месть. Это посягательства на здоровье - ст. 2, 3, 6 Краткой редакции, ст. 26 Пространной редакции[392], честь и достоинство - ст. 8, 17 Краткой редакции, ст. 65 Пространной редакции[393].

Например, если кто будет окровавлен («кровав») или избит так, что остались следы побоев («синь надъраженъ»), то ему не надо представлять свидетелей, которые необходимы в случаях отсутст­вия следов насилия. Он может или мстить за себя, или взять с ви­новного за свою обиду три гривны с известной суммой на лечение. Если же он явится с жалобой на побои, но, не имея на себе их сле­дов и не сможет представить свидетелей, «то ту конець», TO есть OH не имеет никакого права на вознаграждение, но само собою предпо­лагается, что на месте он мог отплатить своему обидчику тем же[394].

3.6.