<<
>>

Ограничение кровной мести и присяжничества институтами публичной власти

Наиболее ярким из правовых институтов Дагестана являлся обычай кровной мести. В юридическом словаре кровная месть (также вендетта, от итал. vendetta - мщение) характеризуется как обычай, сложившийся при родовом строе, как универсальное средство защиты чести, достоинства и имущества рода, которая выражается в обязанности родственников убитого отомстить убийце

или его родным[144].

Кровная месть - это принцип, согласно которому лицо, совершившее убийство, либо кто-либо из членов его семьи, рода, племени, клана, группировки, обязательно подлежит смерти в порядке возмездия, а не правосудия. Кровную месть осуществляет, соответственно, кто-либо из членов семьи, рода, племени, клана, группировки, к которой принадлежал убитый. Единый в своей основе, обычай кровной мести существовал в различных вариантах: у одних народов считалось достаточным убить одного из представителей рода обидчика (т.е. не обязательно его самого), у других кровная месть должна была продолжаться до тех пор, пока число жертв с обеих сторон не сравняется, и т. д.

Проблема кровной мести, как осуществления права на наказание самим потерпевшим или его родственниками, всегда вызывала повышенное внимание со стороны исследователей, как историков, так и юристов.

Часть из них (С.В. Жильцова, Г.Е. Колоколова и др.) считают, что обычай кровной мести возникает задолго до появления первых государств и относится ко времени догосударственного быта[145]. Другие (например, П.А. Кошель) - что право мести появляется у древних народов, потому что любое человеческое действие, которое причиняет вред, нужно рассматривать через призму ответственности частного лица, а именно перед частным лицом. Похожую точку зрения мы видим и у других исследователей: они отмечают, что вся система древнего права была буквально пронизана духом мщения за причиненную обиду или вознаграждением за понесенную обиду [146].

Вначале некоторые исследователи кровную месть рассматривали как проявление животного инстинкта самосохранения.

Впоследствии, по мере развития человечества, возникло мнение, что за обиду можно и нужно мстить. Это положение формировалось постепенно, по мере повторения отдельных фактов мести. Известный ученый М.О. Косвен писал, что в раннегосударственных обществах кровная месть не была ликвидирована, но была несколько ограничена: суживался круг мстителей и ответчиков, принимались во внимание степень ущерба, пол, возраст, общественное положение объекта мести[147].

Итак, обычай кровной мести — это элемент правовых систем, где государство или не существует, или не в состоянии обеспечить правопорядок (отсутствует монополия права на насилие у государства). При этом за убийство семья жертвы наказывала семью преступника с целью восстановления «семейной чести». Заметим, что в качестве семьи могли выступать, в зависимости от обычая, не только биологические родственники, но и весь клан или преступная группировка.

Впервые кровная месть появилась в первобытном обществе, в котором не было иных средств правового регулирования.

В кровной мести отражен принцип равного воздаяния за преступление, сформулированный в Ветхом Завете как «око за око, зуб за зуб». За нанесение имущественного вреда виновные отвечали имуществом, вреда здоровью - материальной компенсацией, за убийство - изгнанием или смертью, что соответствовало простому пониманию горцем справедливости. Возложение же ответственности

на семью, или род, во-первых, делало месть легко осуществимой, а во-вторых, - ставило убийцу в положение ответственного перед своей семьей: ведь если он избегал мести, она осуществлялась по отношению к кому-нибудь другому в семье.

Кровная месть была чревата опасными последствиями - зачастую она становилась более жестокой, нежели предшествующее ей преступление, влекла за собой ответную месть и в результате выливалась в длительные кровавые конфликты, которые часто обескровливали обе враждующие группы или полностью уничтожали одну из них. С одной стороны, это служило фактором сдерживания, но с другой — негативные последствия являлись слишком значительными.

Порой целые кланы мстили за события трехсотлетней давности, и в итоге полностью уничтожали друг друга. Как отмечает В.А. Кузнецов, в дореволюционной литературе приведен пример, когда согласно адатам в одном дагестанском селении кровомщение между двумя родами-тухумами продолжалось более 200 лет, а началось оно ... из-за ссоры за курицу[148]. Поэтому уже у древних народов имелись обычаи, позволявшие прекращать или предотвращать кровную месть. К примеру, у арабов-кочевников род человека, который совершил непреднамеренное убийство, имел право откупиться довольно большим выкупом.

В настоящее время принцип кровной мести существует в странах Ближнего Востока, в ряде регионов Северного Кавказа и в Албании. В Европе этот обычай был широко распространен в средневековой Италии, сейчас он сохранился в более отсталой Южной Италии. Термином «вендетта» кровную месть называли, преимущественно, на островах Сардиния и Корсика. Здесь она

существовала даже в нач. XX века. В XII-XIX веках обычай кровной мести практиковался у греков-маниотов с полуострова Мани в Южной Греции[149].

Кровная месть является одним из распространенных обычаев Дагестана, получивших свое законодательное закрепление. В правовых памятниках XVI-XVII вв. - кодексе Умма-хана, Гидатлинских адатах, «Постановлениях Рустем-Хана» кровная месть не только не была запрещена, а, наоборот, была предписана. Вместе с тем для признания ее «законности» требовалось соблюдение ряда условий.

Правовое регулирование обычая кровной мести, имевшее целью избежать массовое кровопролитие, было направлено на всемерное ограничение произвола и самоуправства отдельной личности и тухумов по кровным делам. Уже в названных правовых памятниках заметно постепенное вытеснение кровной мести выкупами, а также сокращение круга лиц, имеющих право на осуществление кровной мести. В Гидатлинских адатах правом мести обладали лица, которые, согласно шариату, являлись наследниками убитого.

В основных чертах правила применения кровной мести сводились к следующему.

После совершения убийства убийца немедленно объявлялся кровником-канлы и обязан был покинуть аул. Нередко, в зависимости от тягости содеянного, в изгнание вместе с убийцей назначались его ближайшие родственники (от 1 до 6). Через некоторое время, от 6 дней до года, изгнанные родственники, называемые мал-канлы, в отличие от главного

виновника баш-канлы, искали примирения с родственниками убитого и давали им определенный выкуп (алум) деньгами или вещами. Вносился также штраф в пользу сельского общества. После примирения можно было мстить только главному виновнику - самому убийце.

По истечении довольно продолжительного времени, не менее года, родственники канлы с помощью посредников старались за особое вознаграждение - дият - добиться прощения убийцы родственниками убитого. С момента уплаты дията канлы уже мог возвратиться в свой аул.

Описанные правила имели множество особенностей. Почти во всех местностях различались величина алума, штрафа и дията, сроки примирения; в некоторых местах не применялся алум, в других не было штрафа в пользу общества и т.д.

Кровник, покинувший свой аул, поселялся где-либо по соседству. По дагестанским адатам считалось крайне предосудительным отказывать канлы в убежище. Почти повсеместно действовали специальные адаты, обязывающие принимать канлы, а также карающие за содействие в его преследовании.

Уже в правовых памятниках XVI-ХVII вв. достаточно ярко видна эволюция кровной мести. Принцип талиона «око за око, зуб за зуб», пришедший на смену всеобщей обязанности кровной мести непременного мщения убийце, заметно вытеснялся выкупом, аналогичным русской вире. Неоднократно встречающееся в «Постановлениях» Рустем-Хана изгнание 7 канлы первоначально допускало месть в отношении любого из них. Постепенно, позднее, на первый план выдвигается ответственность непосредственно виновного лица - канлы, которого разрешалось убить, а остальные родственники, по существу, несли лишь материальную

ответственность. Впоследствии родственники канлы не покидали аул, но до примирения избегали встречи с родственниками убитого.

Наряду с ограничением права мщения кругом ближайших родственников сужается также сфера применения кровной мести. Многие обиды, личные и имущественные, вызывавшие обязательное применение кровной мести, разрешались возмещением ущерба потерпевшей стороне. По древнему, идущему еще от античности, обычаю примирение осуществлялось с помощью возмещения за убытки. «Если не хочешь получить удар копья, купи его» - эта старинная английская поговорка не утратила своей мудрости и в рамках института обычного права дагестанских народов.

При нанесении вреда, требующего мщения, обиженный уже отказывался от мести, вступал с обидчиком в мировую сделку, по которой последний должен был заплатить за обиду определенную денежную пеню. Такие сделки - «compositiones» (композиции) - постепенно входили в обиход, и месть-самоуправство заменялась, таким образом, системой выкупов или композиций». Следует отметить, что, несмотря на несомненные преимущества системы выкупов-композиций, ученые отмечают и их очевидные недостатки. К примеру, Г.Е. Колоколов и Э.В. Георгиевский считают, что система выкупов была недостаточна для охранения права, потому что у богатого человека была возможность откупиться, у бедного не было такой возможности. Это могло привести к двояким последствиям: во-первых, в обществе оставались серьезные преступники, и, во-вторых, оставались без наказания лица, не имеющие возможности откупиться[150]. Возникает серьезный вопрос о

несрабатывании принципа равенства граждан перед законом в современном их понимании.

Система композиций, возникшая на стадии разложения родоплеменного строя, пережиточно сохраняется и при феодальных отношениях. А.В. Комаров по этому вопросу писал: «Кровомщение, допускается между лицами одного сословия. На этом основании бек, убивший узденя незначительного рода (тухума), подвергается только изгнанию на короткий срок (три месяца), по истечении которого родственники убитого обязаны, за определенное вознаграждение, с ним примириться, без соблюдения обрядов, установленных адатом для примирения.

За убийство раба виновный обязан только уплатить владельцу высшую плату, какая полагается при оценке рабов. Раб, убивший узденя или бека, не подвергается кровомщению, за него выходит в канлы его владелец, если не освободит его»[151].

В адатах Кайтаго-Табасаранского округа правила по кровной мести применялись в зависимости от принадлежности убийцы к слабому и сильному тухуму: если убит член слабого тухума представителем сильного тухума, то за кровь платилось имущество на сумму 600 руб.; если убит член сильного тухума представителем слабого тухума, то убийца обязан был, взяв за руки своих детей и жену, выйти из дому, оставив весь дом со всею домашней утварью родственникам убитого, даже в случае превышения суммы имущества вдвое более цены крови (600 р.). Кроме того, он принимал присягу в том, что у него нет никакого другого имущества; если убийца бедного состояния, а родственники не могли или не хотели ему оказать помощь в уплате цены за кровь, убийца оставался кровником до своей смерти.

Самой распространенной причиной применения кровной мести являлось убийство. Адаты по убийству, в основных чертах сходные во всем Дагестане, имеют и ряд различий даже в среде одной народности.

Согласно общим адатам даргинцев в убийстве всегда обвинялся один человек, а если убитому нанесено несколько ран, можно было обвинить двоих, но не более. Убийство доказывалось присягой Кораном обвинителем с шестью родственниками. Различалось простое и убийство с отягчающими обстоятельствами, называемое кара. Убийца признавался кровным врагом, баш-канлы, который родственником убитого (право на кровную месть имели все родственники убитого) до примирения подвергался кровомщению. Вместе с ним признавались мал-канлы и шесть его ближайших родственников из совершеннолетних мужчин.

Размер взыскания за преднамеренное и случайное убийство по всему Дагестану в принципе был одинаков. Месть проявлялась независимо от того, виновно или невиновно было совершено действие, главным было установление факта наличия случайной причинной связи. Г.Е. Колоколовым было отмечено в связи с этим, что вред, который был нанесен случайно, вызывал тогда месть точно так же, как умышленное действие.

Признанный убийца - баш-канлы - обязан был заплатить наследникам алум за кровь убитого: 7 быков и 49 кари бязи. За убийство с отягчающими обстоятельствами к алуму прибавлялось еще 7 быков. Если родственники соглашались простить убийцу и примириться с ним, канлы платил определенную плату и угощал их. Мал-канлы могли примириться с родственниками убитого в любое время, и при этом каждый мал-канлы уплачивал по одному быку.

В случае, если обвиняемый не имел возможности уплатить все взыскание, разрешалось брать имущество его и жены, за исключением необходимой одежды, оружия и пропитания на несколько дней. Когда и этого имущества оказывалось недостаточно, взыскание обращалось на 40 близких родственников обвиняемого по 20 со стороны отца и матери. Родственники жены, когда взыскание налагалось на мужа и, наоборот, взысканию не подвергались. Примечательно, что родственники, участвовавшие в платеже композиции, впоследствии могли требовать от обвиняемого возвращения уплаченной ими доли.

Правила кровной мести в Южном Дагестане в основных чертах схожи с общими дагестанскими правилами. В канлы удалялись убийца и один-два его ближайших родственника. В течение непродолжительного времени побочные канлы из родственников достигали примирения с врагами без особого затруднения.

По адатам Кюринского округа до присоединения Дагестана к России при примирении убийца обязан был заплатить 24 тумана; туман составлял три быка, или три коровы, или три ружья, или три сабли, или три паласа, или три участка земли и т. д., т. е. по три штуки одинаковых вещей.

За нечаянное убийство виновный не изгонялся в канлы, но обязывался заплатить родственникам убитого цену крови. За убийство отца виновного должен был убить родной брат, если не было братьев, убийцу лишали доли наследства. Все взыскания за убийство и другие тяжкие преступления относились за счет общего имущества родственников, если только они жили вместе и вели нераздельное хозяйство.

Адаты по кровной мести у дагестанских народов имеют большое сходство и следующие особенности:

• Во всей полноте родственная связь выражалась в кровной мести. Возможности одного человека в тот период были очень ограничены. Если требовалось искупление чьей-нибудь смерти, в мщение была включена вся родственная группа. Проступок одного человека сразу же сказывался на его семье, затрагивал всех его родственников.

• Кровная месть применялась непосредственно к виновнику. Назначение его ближайших родственников мал-канлы имело целью увеличить имущественное взыскание.

• Алум, уплачиваемый наследникам немедленно после совершения убийства, достигал значительных размеров. Его уплата, как правило, была непосильна для семьи и требовала участия ближайших родственников.

• Для погашения имущественных взысканий в первую очередь бралось имущество виновника и его семьи, затем, по очереди, его ближайших родственников. При недостаточности всего этого имущества взыскание обращалось на других родственников по линии отца и матери. В некоторых случаях родственники, принимавшие участие в платеже выкупов, впоследствии могли требовать от виновника возмещения внесенной ими доли платежа.

• Право на убийство канлы имели ближайшие родственники убитого, в основном наследники покойного. По адатам отдельных обществ право на месть ограничивалось родством 4-й степени.

• Содействие в убийстве канлы признавалось одним из тяжких преступлений.

• Преднамеренное и случайное убийство наказывалось одинаково, в том случае, если умирающий от раны или его родственники не соглашались простить убийцу по неосторожности.

• Как правило, примирение состояло в уплате дията и угощении родственников убитого. Величина дията также была исключительно высокой.

Итак, правила кровной мести у горских народов, сложившиеся в период присоединения Дагестана к России, свидетельствуют о коренном преобразовании тех начал, на которых было основано кровомщение в эпоху родоплеменных отношений. Прежде всего, кровная месть имела место лишь в случаях причинения наиболее тяжких обид: убийства и несколько насильственных деяний, рассматриваемых как оскорбление чести и достоинства тухума. По мнению И.А. Малиновского, месть была ответной реакцией не только на убийство, но и на другие более-менее серьезные преступления, совершенные по отношению к мстящему. А ответом на все эти различные по характеру преступления обычно было причинение смерти, хотя не только: «Кровавая месть не ограничивается только лишением жизни виновного или близких ему людей. Мститель уничтожает или захватывает имущество обидчика, обращает в рабство близких ему людей», - пишет ученый. К этому списку можно прибавить еще и разорение дома (видимо, наряду с захватом имущества имеется в виду уничтожение и повреждение движимого и недвижимого имущества), уничтожение посевов[152].

М. Блок пишет, что «смертельная ненависть» - это словосочетание, которое стало почти термином, - которую культивировали родственные связи, была, без сомнений, одной из основных причин нарушения общественного спокойствия. В то же время она была той составляющей общей морали, которой в глубине

сердца сочувствовали и оставались верными самые горячие сторонники общественного порядка, и только редкие утописты мечтали о ее полном исчезновении. Назначая денежную компенсацию, запрещая применение насилия в определенных местах, сторонники мирного урегулирования конфликтов, бесспорно, признавали законность кровной мести. Точно так же вела себя публичная власть: она старалась защитить невиновных, оберегала их от злоупотреблений родственной солидарности тем, что назначала отсрочку, только после которой возможно было начало мести. Она пыталась отделять дозволенное возмездие от обычного разбоя, совершенного под прикрытием искупления. Порой она старалась ограничивать количество преступлений и определять, какие именно заслуживают того, чтобы их смывали кровью [153].

Принцип индивидуализации ответственности, связанный с распадением большой семьи на малые индивидуальные семьи и ослаблением родственных связей, находит свое выражение во все большем сужении круга лиц, на которых могла быть направлена месть, и круга лиц, имеющих право на кровомщение.

Кровная месть, ранее применявшаяся в отношении всех родственников обидчика всеми родственниками потерпевшей стороны, ограничивалась, во-первых, тем, что мстить можно было только непосредственно виновнику и, во-вторых, право на месть имели только ближайшие родственники, являющиеся наследниками убитого или оскорбленного. Как исключение, в отдельных обществах, как например Цудахарском, допускалось кровомщение ко всем членам нераздельной семьи, проживавшим в одном доме с обидчиком.

Система высоких выкупов, уплачиваемых за освобождение от кровной мести, ставила в неравное положение членов общества. Будучи разорительной для основной массы населения, она в то же время служила усиленной охране жизни феодальной знати, предоставляя возможность откупиться за убийство бедного человека.

Кровная месть, первоначально являвшаяся актом, касающимся лишь родственных групп, в последующий период, с упрочением местной власти, вызывала и определенные наказания со стороны общества. Убийство кого-либо, помимо имущественного выкупа, влекло и взыскание штрафа в пользу общества; иногда штраф превышал размер алума, который получали наследники убитого. Об этом же говорит и преследование обществом лиц, совершивших убийство своего ближайшего родственника или члена семьи.

В заключение следует подчеркнуть, что кровная месть у аварцев, даргинцев, лезгин и лакцев в процессе феодализации горского общества применялась в соответствии с определенными правилами, ограждавшими жизнь феодальной знати. Размер платы за кровь, оставаясь почти неизменным, уплачивался меньшим числом лиц, что вело к разорению и закабалению рядовых членов общества. Кровник лишался имущества и земли и в отдельных случаях даже своего жилища.

Для богатых же возможность откупиться создавала условия для безнаказанности при совершении тяжких преступлений, направленных против крестьян. Нередко богатые и влиятельные лица, не желая уплачивать бедняку за кровь, вообще отказывались примириться с ним. Все это свидетельствует о глубоком преобразовании пережиточно сохранявшегося института кровной мести и применении его в соответствии с имущественным и социальным положением личности. В правилах применения кровной

мести открыто провозглашались правовые привилегии социальной верхушки горского джамаата[154].

Таким образом, можно показать все этапы развития института кровной мести, постепенную замену ее выкупом и зарождение публично-правового наказания. В ходе замены кровной мести на право обвинителя перед судом как органом публичной власти выделяются 4 стадии: 1) кровная месть всех членов рода убитого направлена на всех родственников убийцы, 2) кровная месть направлена на убийцу и его близких сородичей, 4) кровную месть заменяют выкуп и символическое мщение (приставление меча к груди убийцы), 4) кровная месть трансформируется в обязанность стать обвинителем в суде.

Первая стадия была свойственна эпохе матриархата и патриархального родового строя; вторая стадия - периоду распада родов на задруги; третья стадия - периоду разложения первобытнообщинного строя и последняя стадия - периоду становления сложившегося государства. С точки зрения А.М. Ладыженского, кровная месть была основана не на принципе товарного эквивалента, а на стремлении смыть обиду[155].

В СССР кровная месть и композиции, сохранявшиеся у некоторых народов Кавказа, Средней Азии и др., рассматривались уголовным законодательством ряда союзных республик как преступления, составляющие пережитки местных обычаев (см., например, УК РСФСР, ст. 102, 231). В СССР кровная месть практически была изжита.

Современное уголовное право России содержит только одно преступное деяние, квалифицированное отягчающим признаком - совершение преступления по мотивам кровной мести (пункт «л» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса РФ). По состоянию на начало 2015 г. законодательством Российской Федерации мотив кровной мести при совершении убийства рассматривается как отягчающее вину обстоятельство. За убийство на почве кровной мести статьей 105Уголовного кодекса РФ предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок от 8 до 20 лет или пожизненного лишения свободы, или смертной казни. В настоящее время в России кровная месть как родовой обычай остается не только в Дагестане, но в других республиках Северного Кавказа (Чечне, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии).

Присяжничество, присягать, присягнуть - клясться, дать присягу, клятву, клятвенное обещанье или уверенье в чем; призывать гласно и торжественно Бога во свидетельство, с установленными обрядами[156].

Присяга была важнейшим видом судебных доказательств во время господства родоплеменных отношений. В ранний период истец только изредка мог использовать свидетелей, как и вещественные доказательства. Вследствие этого единственным судебным доказательством служила обвинительная присяга истца или очистительная присяга ответчика. М. Ковалевский, анализируя причины, вызвавшие появление института присяжничества, писал: «... при тесном сожительстве между собою члены родовых и семейных союзов редко когда действуют обособленно друг от друга, поэтому и большинство совершаемых ими преступлений является

актами не отдельных лиц, а целой группы нескольких соединившихся родственников. Очевидно, с другой стороны, что родственные отношения препятствуют членам не только одной семьи, но и одного рода свидетельствовать друг против друга на суде и что мотив, способный побудить их к такому свидетельствованию, должен быть достаточно сильным, чтобы заглушить в них на время голос крови»[157].

На Кавказе в самом начале владычества русских присяга повсюду служила лучшим средством раскрытия судебной истины. Кому предоставлять принесение присяги, зависело от усмотрения судьи. Судьи, как правило, предоставляли присягу той стороне, которая согласно обстоятельствам дела являлась правой, в частности: истцу, если он был и потерпевшим, и очевидцем при ограблении или поранении; а в остальных случаях - по преимуществу ответчику. Истец или ответчик присягал вместе со своими родственниками в количестве от 2-х до 40, в зависимости от важности обвинения. Присягой надо было утверждать только правду, которая наиболее связывала их совесть.

Каждое племя знало такие страшные клятвы, перед которыми тускнели и смолкали все остальные инстинкты. Вызывая на себя тайные силы земли и неба, гнев предков и богов, присягающие клялись, что такой-то человек совершил или, напротив, не совершил такое-то преступное действие. Отказ хотя бы одного соприсягателя очистить присягой ответчика, даже под предлогом незнания дела, считался бесспорным доказательством его виновности, и ответчику выносили обвинительный приговор. Также отказ хотя бы одного соприсягателя принять обвинительную присягу считался очевидным

доказательством неосновательности утверждений истца и влек за собой оправдательный приговор. Требование такой солидарности для всех соприсягателей не кажется чрезмерным, если учитывать, что к присяге призывались только родственники, жившие в одном селе с ответчиком и имевшие возможность разузнать у него всю истину в домашних условиях[158].

Как видно из ранних правовых памятников Дагестана, присяга и присяжничество применялись практически во всех случаях доказывания. Число присяжников в «Постановлениях Рустем -хана» обычно составляет 7 родственников, в случае особо тяжких преступлений - 40, в Гидатлинских адатах число присяжников составляет 15, как при обвинительной присяге, так и очистительной. Если соплеменников из числа родственников не хватало, было разрешено призывать к присяге и посторонних односельчан, что противоречило принципу родственной солидарности, на котором был основан институт присяжничества.

В кодексе Умма-хана число соприсяжников-родственников достигает 50-ти человек. Было разрешено принятие присяги и неродственниками. По кодексу допускались и показания свидетелей, однако требовалось, чтобы муфтием они были признаны правильными. Местная администрация была вправе обязать жителей аула принять присягу.

В этих трех правовых памятниках Дагестана («Постановлениях кайтагского уцмия Рустем-хана», «Кодексе Умма-хана Аварского (Справедливого)», «Судебнике Гидатлинского союза вольных обществ») между количеством присяжников и тяжестью

совершенного преступления существовала прямая связь: чем выше был размер причиненного ущерба, тем большее количество родственников обязаны были принять присягу.

Уже в адатах XVI-XVII вв. в институт присяжничества были внесены значительные изменения, выражавшиеся, в первую очередь, в том, что к присяге допускались лица, не принадлежащие к тухуму истца или ответчика.

Надо сказать, что присяга и соприсяжничество имели большое значение в судебном процессе и в XIX веке. Однако их уже не считали основными доказательствами. Их значимость из-за частых случаев приведения ложных клятв была сильно поколеблена. На смену присяге со временем приходили показания свидетелей и прочие доказательства. Из-за ослабления кровнородственной солидарности, как следствия имущественной и социальной дифференциации в обществе, институт присяжничества в XIX веке лишь формально был схож с правилами присяги предшествующей эпохи.

Присяга в Дагестане чаще всего была двух видов: на Коране именем Бога и «хатун-таллах». Дав ложную клятву «хатун-таллах», горец должен был развестись с женой. Также кебин, который он давал жене при заключении брака, ему не возвращался.

Количество присягателей в различных обществах было разным: больше всего (12—60) — по делам о кровной мести. По другим делам, разбираемым по общим даргинским адатам, размер взыскания зависел от того, какими доказательствами признано обвинение. Так как предпочтение отдавалось свидетельским показаниям, личному признанию и прочим доказательствам, минимальный размер взыскания устанавливали, если обвинение или иск признавались на основании присяги обвинителя или претендателя. Однако если

ответчик или его родственники отказывались совершать очистительную присягу, это считалось очевидным доказательством виновности. Вместе с тем такое значение не признавали за обвинительной присягой из-за возможных ложных оговоров.

В делах, разбираемых по адату, была необходима присяга не более двух свидетелей. В том случае, если свидетель был один, он присягал с двумя родственниками, присягавшими «хатун-таллах». Бремя доказывания было возложено на истца; свидетелей требовали лишь от обвинителя или претендателя. Свидетелями не могли быть: лица, давшие обет никогда не присягать, куллы и караваши, которые были заинтересованы в исходе дела из-за родственных отношений. Присягу можно было принимать лицам, достигшим 15 лет - родственникам со стороны отца. Количество присяжников определяли по каждому виду дел. Обязательным условием для присягающего было проживание в одном ауле. Лиц, переехавших на постоянное местожительство в другое селение, даже из своего общества, к присяге не допускали. Для присяги в обязательном порядке нужны были ближайшие родственники. При нарушении этого правила и привлечении к присяге дальнего родственника взамен близкого дело считалось проигранным.

В гражданско-правовых спорах и исках претендатель должен был предоставить свидетелей, которые присягали «хатун-таллах». Если не было свидетелей, ответчиком давалась очистительная присяга на Коране с родственниками, число которых определяли в зависимости от цены иска.

По адатам Акушинского, Балхарского и Цумиканского обществ женщин допускали в свидетели, только если присутствовал мужчина-свидетель. Если свидетельствовали две женщины, то это равнялось свидетельству одного мужчины.

Если присяга «хатун-таллах» оказывалась ложной, свидетель, помимо обязанности расторгнуть брак с женой, вносил джамаату штраф - одного быка. Согласно адатам Мугинского общества за ложную присягу истца, ответчика или свидетеля они вносили джамаату одного быка. Если для присяги было необходимо менее 12-ти родственников, все они должны были быть со стороны отца, а если более 12-ти - половина со стороны отца и половина со стороны матери. Но на это давалось разрешение, только если мать присягавшего была уроженкой этого аула. Данное правило уже свидетельствует о значительном отхождении от основного принципа, на который опирался институт присяжничества, — агнатического. Этот принцип присяжничества в адатах уже был поколеблен.

Надо сказать, что в присяжники допускались также родственники с со стороны матери, а адатами некоторых обществ — даже посторонние лица - односельчане.

Присяга чаще всего использовалась тогда, когда не имелось иных прямых доказательств. Она выполняла вспомогательную роль в судебном процессе. Перед присоединением Дагестана к России институт присяжничества уже не был строго агнатическим. Так, у лезгин доказательственная роль присяги, в сравнении с другими дагестанскими народами, существенно снизилась.

В качестве основных доказательств использовались собственное признание и свидетельские показания. Количество свидетелей зависело от значимости рассматриваемого вопроса. По делам об особо серьезных преступлениях, имевших следствием кровомщение, нужно было не менее четырех, а по остальным - два свидетеля. При наличии одного свидетеля требовали присягу истца, что приравнивали к доказательству двумя свидетелями.

Свидетельствовать не допускали родственников сторон, что полностью противоречило основам судебного процесса патриархально-родового общества.

Преимущественное значение свидетельских показаний в сравнении с присягой можно выявить в том, что если ответчик очищал себя присягой, истец был вправе возобновить свой иск, если соберет соответствующие доказательства.

Впоследствии присяга потеряла свою значимость в качестве доказательства и уступила место показаниям свидетелей. Свидетелем мог быть любой человек, начиная с пятнадцатилетнего возраста и не имевший отношения к рассматриваемому делу. Свидетельствовать не могли женщины, родственники, лица, которые были опорочены общественной молвой, и лица, враждебно относившиеся к ответчику. В Самурском округе в свидетели не допускались: враги ответчика, родственники убитого, которые могли стать наследниками убитого, лица с дурным поведением, лица, которых хотя бы один раз обличили в лжесвидетельстве. Если свидетель вызывал сомнение, требовали, чтобы один ближайший родственник принял присягу в истинности его показаний. Если родственник отказывался принимать присягу, свидетеля считали неблагонадежным и отводили от участия в разбираемом деле.

Показания свидетеля принимали за доказательство, если он являлся очевидцем преступления или ему сообщил о преступлении сам ответчик. Определенные условия предъявляли также к присяжникам: при очистительной присяге по воровству от ответчика требовалось четыре соприсяжника из числа близких родственников, из которых два человека выбирались истцом и два - ответчиком. В деле о поджоге присягу должны были принести двадцать родственников, из них 10 выбирались истцом и 10 - ответчиком.

Общие характерные черты института присяжничества — следующие:

- присягу и соприсяжничество у горцев к периоду присоединения Дагестана к России постепенно вытесняли другие доказательства, прежде всего свидетельские показания;

- в число соприсяжников включали родственников, в ряде обществ горного Дагестана — также и посторонних лиц, назначаемых одним участником судебного разбирательства — истцом или ответчиком, сельским судом и иной раз по жребию. Данные изменения подтверждают коренное преобразование института присяжничества: во время господства патриархально-родового строя к соприсяжничеству были допущены лишь ближайшие агнаты — родственники с отцовской стороны;

- в связи с участившимися случаями ложных клятв именем Аллаха назначалось по адату определенное наказание за лжеприсягу;

- в ряде местностей соприсяжниками и свидетелями могли быть и женщины, что также противоречило главным принципам присяжничества во время патриархально-родового строя.

Разное социальное и имущественное положение лица считалось критерием, определявшим доказательственное значение присяги и свидетельства. Максимальное доверие вызывали присяга и свидетельские показания лиц, принадлежавших к социальной верхушке, и не допускали в соприсяжники кулов и каравашек. Также можно было сделать отвод нежелательному свидетелю, объявив его опороченным общественной молвой и пр.;

• значение присяги снижалось параллельно с индивидуализацией ответственности; за действия виновного отвечали имуществом не все родственники, а только ближайшие - члены малой индивидуальной семьи.

Со снижением значения присяги возросло значение свидетельских показаний, но в обычном праве горцев не выработалась отчетливая грань между присяжниками и свидетелями, потому что свидетель наряду с показаниями об известных фактах принимал присягу в правдивости своих сообщений. Помимо этого, вместе со свидетелем в процессе участвовали присяжники, от которых зависело признание показаний свидетеля достоверными[159].

2.3.

<< | >>
Источник: Джалилов Шамиль Надирович. РАЗВИТИЕ ОРГАНОВ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ОБЫЧНОЕ ПРАВО ДАГЕСТАНА (XIX - НАЧ. XX ВВ.): ИСТОРИКО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Махачкала - 2018. 2018

Еще по теме Ограничение кровной мести и присяжничества институтами публичной власти:

  1. Судебныя доказательства.
  2. ОГЛАВЛЕНИЕ
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. Ограничение кровной мести и присяжничества институтами публичной власти
  5. Институты маслагата, ишкиля, аталычества и значение публичной власти в их развитии
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -