В. Система выкуповъ,

При всѣхъ послѣдовательныхъ ея ограниченіяхъ кровная месть далеко не исчезаетъ такъ быстро, какъ предполагаетъ это большинство историковъ уголовнаго права, всегда склонныхъ относить ее въ глубь временъ.

При такихъ условіяхъ неудивительно, если до послѣдняго времени она удержана была Осетинами, но только въ случаяхъ наиболѣе тяжкихъ обидъ. Что-же касается до остальныхъ, то за долго до русскаго владычества выработалась въ примѣненіи къ нимъ система взиманія частныхъ выкуповъ, однохарактерныхъ съ головничествомъ русской Правды и съ тѣми платежами натурой и деньгами, какіе въодинаковой мѣрѣизвѣстны были Кельтамъ Ирландіи и древнимъ Германцамъ.

Историки уголовнаго права не говорятъ обыкновенно ни слова о томъ процессѣ, благодаря которому отдѣльныя народности, сомопроизвольно н независимо другъ отъ друга, перешли къ установленію композицій или выкуповъ за разнообразнѣйшіе виды преступныхъ дѣяній. Признается за Фактъ, что сознаніе неудобства кровной мести ведетъ къ установленію системы выкуповъ. Ho почему ЭТОЙ, а не какой-либо другой системы, положимъ,систе- мы публичныхъ каръ, системы насильственнаго лишенія свободы на болѣе или менѣе продолжительные сроки?

Возразить на этотъ вопросъ замѣчаніемъ, что примѣненіе системы композицій вызвано было желаніемъ потерпѣвшаго рода вознаградить себя за вредъ, причиненный ему обидчикомъ, чего, разумѣется, нельзя было достигнуть при системѣ публичныхъ каръ, временныхъ или постоянныхъ лишеній свободы,—мнѣ кажется, потому уже невозмо жнымъ, что осуществленіе кровомщенія очевидно не ведетъ за собою для обращающагося къ нему рода никакихъ матерьяльныхъ выгодъ, и что поэтому стремленіе къ матерьяльному вознагражденію вовсе не входитъ въ задачу древнѣйшаго праг восудія.

Ключъ къ выясненію поставленнаго мною вопроса лежитъ, какъ мнѣ кажется, въ той же идеѣ мести, какою вызывается какъ первоначальное кровное возмездіе, такъ и самоуправство сто ронъ въ гражданскихъ спорахъ. Эта месть неразборчива въ выборѣ средствъ къ нанесенію вреда. Она грозитъ одновременно и личности и имуществу. Убійство, закабаленіе и грабежъ въ одинаковой мѣрѣ могутъ быть признаны древнѣйшими способами ея проявленія. Ho не всѣ эти способы въ равной степени лежатъ въ СФерѣ возможности: виновникъ преступленія можетъ скрыться и даже, какъ общее правило, обязанъ по обычаю скрыться, чтобы своимъ присутствіемъ не раздражать род- ственниковъ обиженнаго, а ограниченіе мести имъ однимъ не позволяетъ болѣе мстителю пролить кровь кого либо изъ родственниковъ обидчика. He имѣя возможности направить своей мести противъ личности преступника, мститель довольствут- тся захватомъ всего оставленнаго имъ имущества.

Такой порядокъ вещей выступаетъ передъ нами въ Осетіи конца XVIII и начала нынѣшняго столѣтія. Если,говорятъ, составители сборника Ада- товъ 1836 r., убійцабѣжитъ, мститель,буде пожелаетъ, можетъ забрать себѣ его имущество [52] [53]). И что такой порядокъ вещей не составлялъ особенности однихъ Осетинъ, указаніе на это можно найти не только въ договорѣОлегасъГреками,въ знаменитомъ текстѣ: „аще ли убѣжитъ сотворивый убійство, да еще будетъ домовить, да часть его, сиречь.иже его будетъ по закону, да возьметъ ве) ближній убіеннаго11, но и въ нѣкоторыхъ выраженіяхъ славянскихъ народныхъ Правдъ, и въ частности въ „Рядѣ земскаго права Чеховъ.* Названный памятникъ предвидитъ тотъ случай, когда отвѣтчикъ уклонится отъ явки въ судъ, не смотря на троекратный вызовъ въ него—каждый разъ на разстояніи шести недѣль. Въ этомъ случаѣ дозволялось истцу требовать ввода его во владѣніе всѣмъ имуществомъ отвѣтчика; такой вводъ сопровождается для истца такъ наз. „гіанованіемъ*, которое, какъ замѣчаетъ r. Иванишевъ, въ эпоху редакт- рованія гРядаа было уже двоякаго рода: полнымъ и неполнымъ, т. e. связаннымъ и несвязаннымъ съ правомъ пользованія. Въ Т(Рядѣа такой вводъ во владѣніе служитъ только обезпеченіемъ тому, что истецъ рано или поздно получитъ съ отвѣтчика ту сумму, въ какую онъ оцѣнилъ голову убитаго, почему изъ поступившаго въ „панованіеа имущества ему предписывается отдѣлитъ себѣ часть, равную слѣдуемой ему „головщинѣи. Ho изъ этого нельзя заключить, чтобы цѣлью захвата издревле было одно удовлетвореніе себя истцомъ изъ имущества отвѣтчика, такъ какъ при такомъ предположеніи необходимо было[54]бы допустить, что съ момента производства выдѣла прекращалось право мести истца. Ho этого именно мы и не видимъвъ «Рядѣ»: и послѣ захвата имущества, истецъ, нашедшиубій- цу, вправѣ былъ сдѣлать его своимъ- рабомъ или убить, т.

Отсутствіе точнаго обозначенія размѣра головничества, предоставленіе сторонамъ права условиться на счетъ его—черты, характеризующія собою, по вѣрному замѣчанію Иванишева, древнеславянскіе своды, стоятъ, какъ мнѣ кажется, въ прямой причинной связи съ архаическимъ правомъ мстителя захватитъ все имущество бѣжавшаго обидчика. He было, очевидно, необходимостивъ опредѣленіи такого размѣра, разъ все имущество отвѣчало за обиду. Въ свою очередь, тотъ Фактъ, что размѣръ головничества въ обществахъ, только что переходящихъ отъ кровомщенія къ системѣ композицій, обыкновенно на столько высокъ, что на практикѣ рѣдко когда можетъ быть удовлетво ренъ вполнѣ за недостаткомъ нужныхъ къ тому у отвѣтчика средсгвъ, какъ мнѣ кажется, говоритъ въ пользу той мысли, что взиманіе головничества на первыхъ порахъ совпадаетъ съ полной конФИ скаціей имущества обидчика. У Осетинъ, въ частности, плата за кровь выражается высшей циФрой, далѣе котороЙ не шло у нихъ первоначально исчисленіе. Гакстгаузенъ въ своемъ путешествіи въ Закавказье сообщаетъ, что далѣе l8 не идетъ счетъ у Осетинъ; поэтому 324 коровы или что тоже l8 разъ i8, очевидно, представляли собою на первыхъ порахъ максимальный размѣръ богатства и, какъ слѣдуетъ изъ всего, что говорятъ намъ на этотъ счетъ путешественники и русскіе администраторы на Кавказѣ, выплачиваемы были далеко не сполна.

Обиженный обыкновенно прощалъ обидчику часть слѣдуемаго платежа. Такому Факту предшествовало устроенное по желаніюпосредниковъ угощеніе. При этомъ угощеніи, издержки котораго несъ обидчикъ, посредники объявляли сколько еще остается заплатить для окончательнаго расчета, послѣ чего обыкновенно обиженный дарилъ обидчику этотъ остатокъ *). Въ германскихъ правдахъ, въ которыхъ, какъ сказано, размѣръ виры строго опредѣляется, послѣдняя настолько превосходитъ имущественныя средства средняго плательщика, что невозможность единовременной ея уплаты заставляетъ разсрочивать на продолжительный періодъ времени выполненіе постановленнаго на ея счетъ приговора. Въ законодательствѣ Саксовъ для этой цѣли назначается 3 срока; въ законодательствѣ Англо-Саксовъ сперва 4, а позднѣе, какъ видно изъ законовъ Генриха I—7. Что-же касается до Рипуарской правды, то она разрѣшаетъ платежъ ея per tres successiones liberorum, т. e. отсрочиваетъ окончательную расплату на 3 поколѣнія, не считая самого обидчика**].

#) Свѣдѣнія о кавказскихъ горцахъ Владикавказскаго округа. **) Brunner, Sippe und Wehrgeld, Zeitschrilt fur Rechtsge- Schichte 3 Band., стр. 8 и 9.

Итакъ, установленію размѣра головничества вовсе не предшествовало, какъ думаютъ нѣкоторые историки, рѣшеніе вопроса о томъ, что стоитъ человѣческая жизнь или честь—вопроса, очевидно, столь-же неразрѣшимаго для древняго человѣка, какъ и для современнаго. Лишеніе жизни или чести, какъ самый тяжкій видъ обидъ, вызывало собою неограниченность мщенія, т. e. убійство виновнаго, а если оно по обстоятельствамъ было невозможно— совершенное его разграбленіе, т. e. захватъ мстителемъ всего имущества обидчика. Когда обычай пожелалъ внести числовую опредѣленность въ эти Фактическія отношенія, онъ остановился на той циФрѣ, которая въ его глазахъ представляла собою максимальный размѣръ имущественныхъ средствъ. Объ установленіи какого-нибудь эквивалента за жизнь или честь—эти два ничѣмъ невозмѣщаемые урона—не было и помину.

бі

бленнаго супруга, какой требуется отъ убійцы[56]). И тоже постановляютъ и другія германскіяПравды, напр. Баварскіе и Англо-заксонскіе законы, требующіе вознагражденія мужа полнымъ размѣромъ виры. Въ Скандинавскихъ законахъ, и въ частности въ Датскихъ и въ Шведскихъ, платежъ, производимый прелюбодѣемъ, равняется 40 маркамъ; но это тотъ самый платежъ, какой взыскивается и въ случаѣ убійства[57]). Важность причиненнаго обидчикомъ матерьяльнаго вреда принимается въ расчетъ обычаемъ и древнимъ закономъ только при опредѣленіи размѣра выкуповъ за менѣе тяжкіе виды обидъ, при чемъ масштабомъ является тотъ высшій размѣръ платы, какой взыскивается за недо- иускающее имущественнаго эквивалента лишеніе жизни и чести. При изученіи отдѣльныхъ видовъ преступныхъ дѣйствій и полагаемой за нихъ обычаемъ мѣры наказаній мы увидимъ, что одни, какъ напр., кастрація, приравниваются къ этимъ невозмѣщаемымъ обидамъ и потому оплачиваются одинаковымъ съ ними размѣромъ головничества,—другіе, какъ остальные виды увѣчій, считаются въ половину болѣе легкими; третьи, какъ тяжкія pa- ненія,—въ четверть и т. п. Матерьяльный вредъ, слѣдовательно, принимается въ расчетъ обычаемъ и древнимъ закономъ, но не при установленіи размѣра платы за самые тяжкіе виды обидъ, а только при сравненіи второстепенныхъ видовъ съ важнѣйшими. Въ этомъ отношеніи мы имѣемъ дѣло ни съ чѣмъ другимъ, какъ съ приложеніемъ начала равнаго возмездія или talio къ частному виду постигающихъ преступника уголовныхъ послѣдствій. Въ кастраціи, прилагаемой къ прелюбодѣямъ, начало равнаго возмездія не сказывается въ большей степени, какъ и въ требованіи, чтобы за отсѣченіе руки или ноги, платилось вдвое менѣе противъ того, что слѣдуетъ за убійство.

Дошедшіе до насъ памятники древняго права не одинаково рѣшаютъ вопросъ о томъ, кѣмъ должны быть платимы, и въ чью пользу поступаютъ уголовные выкупы.

Въ славянскихъ Правдахъ право мстить и получать плату за голову всегда принадлежитъ ближайшему наслѣднику убитаго, который не обязанъ дѣлиться въ этомъ отношеніи съ другими отдаленнѣйшими родственниками. Такъ у Чеховъ только ^дѣдичъа мстилъ или подавалъ искъ объ убійствѣ, а подъ „дѣдичемъ0, разумѣютсяодинаково сыновья, внуки, правнуки и т. д., также братья, дяди, ихъ дѣти — но только неотдѣленные. Какъ наслѣдство переходило по степенямъ родства, и ближайшій родственникъ устранялъ дальнѣйшаго, такъ и право мести и плата за убитаго принадлежали, по всей строгости наслѣдственнаго права, ближайшему наслѣднику; а если ихъ было нѣсколько, то плата дѣлилась на равныя части [58]), „Крвавинаа Сербовъ,

Ьз

какъ доказываетъ Иванишевъ, платится также однимъ преступникомъ и получается только бли жайшимъ родственникомъ убитаго [59]). „Гловщина0, въ польскомъ и литовскомъ правѣ также слѣдуетъ закону наслѣдства, по которому ближайшій родственникъ устраняетъ отдаленнѣйшаго [60]). Наконецъ тотъ же порядокъ вещей имѣетъ въ виду и Русская Правда. Одинъ только ближайшій родственникъ имѣетъ согласно ей право мести и соотвѣтственно право на полученіе выкупа, далеко не весь родъ убитаго. Отсюда постановленіе ст. I „мстити брату брата, либо сынови отца, либо отцу сына, либо брато чаду, ли сестрину сьшовиа. Отсюда же выраженіе: истцу истцово заплатити, безъ всякаго отношенія къ другимъ родственникамъ убитаго, доказывающее, по вѣрному замѣчанію г. Ивани- шева, что всю плату за голову удерживалъ одинъ истецъ. Право мстить и получать удовлетвореніе изъ имущества убійцы предоставлено одному только ближайшему родственнину убитаго. Упоминая о иравѣ обиженнаго вознаградить себя изъ имущества обидчика, договоры Олега и Игоря говорятъ только о „ближнемъ убіеннагоа: „да возьметъ ближ ній убіеннаго*, и въ полномъ соотвѣтствіи съ этимъ Русская Правда постановляетъ, что головничество должнобыть уплочено всецѣло самимъ головникомъ: „а головничество, а то самому заплатити и съ дружиныя своею частью*—правило, какъ показы- ваеть r. Иванишевъ, соблюдаемое и позднѣйшимъ законодательствомъ: уставными грамотами и судебниками [61]).

Ограниченіе ближайшимъ родственникомъ СФеры лицъ, участвующихъ въ платежѣ головничества? далеко не можетъ быть признано древнѣйшимъ порядкомъ. Въ Кельтическомъ и Германскомъ правѣ мы еще встрѣчаемся съ совершенно другимъ состояніемъ правоваго сознанія , при которомъ плательщикомъ за кровь является, какъ мы сейчасъ покажемъ, не только весь дворъ убитаго, но и весь его родъ. Текстъ Тацита, гласящій—recipit que satisfactionem universadomus—далеко непере- даетъ всего разнообразія существовавшихъ въ древней Германіи обычаевъ по платежу Wehrgeld'a. Плательщикомъ у разныхъ племенъ являлись не одни только сожительствующіе съ обиженнымъ родственники, его дворъ wm*domus, но и отдѣленные отъ него члены одного и того же рода. Указаніе на этотъ счетъ Бруннеръ находитъ одинаково какъ въ Саксонскомъ законодательствѣ, такъ и въ законодательствѣ Фризовъ и Салическихъ Франковъ. У Саксовъ континента одна треть Wehrgeld’a выплачивается отдаленными родственниками (maeg) обидчика, двѣ трети имъ самимъ или его наслѣдниками. У Саксовъ островныхъ за уплатою V10 всей слѣдуемой суммы самимъ обидчикомъ, его отцемъ и братьями вслѣдъ за приговоромъ на правахъ wadium’a или задатка, вся остальная сумма дѣлится между родственниками съ отцовской и материнской стороны, при чемъ первые вносятъ V3 ея, а послѣдніе — V3- У Фри- зовъ родственники со стороны отца и родственники со стороны матери даже въ отдаленныхъ степеняхъ участвуютъ въ платежѣ всей той виры, которая не вносится немедленно вслѣдъ за постановкой приговора на правахъ wadium’a. Наконецъ, что касается до Салической ІІравды, то и въ ней ближайшіе родственники-наслѣдники несутъ только половину композицій, остальную же уплачиваютъ — parentes, qui proximiores sunt quam de patre tam de matre,-npH чемъ размѣръ платежа, производимаго каждымъ изъ родственниковъ въ отдѣльности, становится все менѣе и менѣе значительнымъ, чѣмъ дальше родство его съ обидчикомъ *).

Что и германское право не остановилось въ своемъ развитіи на началѣ родовой помощи при уплатѣ композицій, что нѣкоторыя племена уже въ эпоху редактированія варварскихъ Правдъ перешли къ той же системѣ личнаго платежа композицій самимъ обидчикомъ и полученія ея не всѣмъ родомъ обиженнаго, а одними только ближайшими его наслѣдниками, доказательство этому можно найти частью въ Рипуарской Правдѣ, частью въ законахъ Англовъ и Вериновъ. Согласно титулу, 12-му

*) Подробное развитіе этихъ взглядовъ не можетъ быть представлено здѣсь, такъ какъ оно потребовало бы детальнаго изученія относящихся сюда текстовъ. Поэтому намъ остается только отослать читателей къ образцовой монограФІи Бруннера.

5

Lex Ripuaria, убившій женщину, при недостаткѣ въ средствахъ, передаетъ обязательство платежа тремъ нисходящимъ отъ него поколѣніямъ, а такое правило, очевидно, не примиримо съ дальнѣйшимъ участіемъ отдаленныхъ родственниковъ или maeg въ платежѣ виры. Въ свою очередь законы Англовъ и Вериновъ требуютъ пла- тежа тѣмъ, на кого переходитъ земельное владѣніе. [62]) ПостановленіяРипуарскойПравды пріобрѣтаютъ для насъ тѣмъ большій интересъ, что, со гласно Зому, законодательство это на половину составлено изъ позднѣйшихъ видоизмѣненій права Салическаго, а потому косвенно бросаетъ свѣтъ и на результаты, достигнутые постепеннымъ ходомъ развитія послѣдняго.

Отъ Германцевъ перейдемъ теперь къ Кельтамъ. И у нихъ, какъ слѣдуетъ изъ трактата „Ай- сильа (Lebar aicle)[63]) и изъ позднѣйшаго по отношенію къ нему разсужденія „о судѣ надъ всякимъ видомъ преступленіяа,—плательщикомъ головничества является не одинъ обидчикъ, HO и его ^finea терминъ, которымъ, какъ показалъ Мэнъ, одинаково обозначается и родъ, и нераздѣльная семья. Что въ данномъ случаѣ подъ fine долженъ разумѣться цѣлый родъ, слѣдуетъ изъ того, что, въ случаѣ бѣгства преступника, обязанность платежа падаетъ не только на членовъ одной съ нимъ не-.

раздѣльной семьи —его джельФайновъ, но и на боковыхъ родственниковъ перваго, втораго и третьяго порядка, т. e. происходящихъ отъ дѣда, прадѣда ипрапрадѣда*).Отличіемъ ирландскаго права отъ Германскаго, покрайнеймѣрѣ въ ту позднѣйшую эпоху, отъ которой дошли до насъ точныя указанія насчетъ порядка производства выкуповъ за преступленія,—является то обстоятельство, что отвѣтственность родственниковъ наступаетъ не одновременно, апогруппамънаслѣдниковъ. Когда на лицо не имѣется членовъ одного съ преступникомъ двора, т. e. въ томъ случаѣ, когда онъ одинъ изъ всего двора остался въ живыхъ, обязанность платежа падаетъ на слѣдующую затѣмъ группу родственниковъ, въ составъ которой входятъ уже лица, связанныя съ нимъ однимъ оак томъ принадлежности къ общему роду. Ho если въ этомъ отношеніи ирландское право стоитъ на позднѣйшей ступени развитія, сравнительно съ германскимъ, то, съ другой стороны, оно вполнѣ сходится съ послѣднимъ въ требованіи, чтобы плата за убійство, и при состоятельности обидчика, вносима была не имъ однимъ, а всей совокупностью лицъ, живущихъ съ нимъ въ одномъ дворѣ, или, при отсутствіи таковыхъ, наслѣдующихъ ему сообща, иначе говоря — всѣми членами одной съ нимъ нераздѣльной семьи, а при недостаткѣ ихъ—ближайшими по родству членами рода **).

*) См. толкованіе, данное терминамъ дербФайнъ, яроайнъ н индФайнъ Скиномъ въ его Kingdom-of-St-Alban, т. III, глава посвященная Ирландіи.

**) См. Ancients lows, стр. 243, 245, M7, т. IV.

- *

D

Въ результатѣ всего предшествующаго оказывается, что древнѣйшіе законодательные памятники Германцевъ, Кельтовъ и Славянъ рисуютъ передъ нами отдѣльныя стадіи одного и того же процесса постепеннаго ограниченія роли, играемой кровнымъ родствомъ въ платежѣ композицій. Исходнымъ моментомъ этого процесса является тотъ періодъ, когда обида, нанесенная частнымъ лицомъ, считается обидой, сдѣланной цѣлымъ родомъ, и потому возмѣщаемойвсею совокупностью его членовъ. Отъ этой древнѣйшей стадіи дошли до насъ только Факты переживанія, говорящіе о добавочномъ и совмѣстномъ участіи отдаленныхъ родственниковъ наровнѣ съ ближайшими, но въ несравненно меньшемъ размѣрѣ. Конечнымъ моментомъ того же процесса является уплата композиціи самимъ обидчикомъ и полученія ея наслѣдникомъ обиженнаго. Между этими двумя группируютсявсѣ промежуточныяста- діи одновременнаго и преемственнаго участія отдѣльныхъ группъ родственниковъ въ платежѣ выкуповъ, ограниченіе этой обязанности членами нераздѣльной съ обидчикомъ семьи, или наконецъ— однимъ ближайшимъ его наслѣдникомъ. Помимо этихъ различій, мы должны отмѣтить еще два. Удержавшіеся въ германскомъ правѣмногочислен- ные слѣды материнства допускаютъ возможность одновременнаго участія въ платежѣ виры рода матери съ родомъ отца. O такомъ участіи въ славянскихъ памятникахъ нѣтъ и помину. Въ свою очередь, большая близость германской дѣйствительности къ періоду родоваго осуществленія мести и устраненіе изъ числа лицъ - qui faidam-

Ievare possunt, т. е. осуществляющихъ кровомщеніе, всѣхъ женщинъ—причина тому, что послѣднія не участвуютъ въ платежѣ виры у Германцевъ. Наоборотъ, въ Славянскихъ Правдахъ руководящая точка зрѣнія—наслѣдованіе вмѣстѣ съ имуществомъ правъ и обязанностей по платежу выкуповъ, ведетъ къ тому послѣдствію, что, при отсутствіи мужскихъ родственниковъ, къ платежу призываются и женщины, такъ какъ тѣ же женщины при тѣхъ же условіяхъ допускаются и къ наслѣдству. По чешскому Ряду, женщины имѣли право на полученіе платы за голову, если онѣ были законныя наслѣдницы убитаго [64]). Тоже правило признаваемо было одинаково, какъ показываетъ Иванишевъ, и въ Литовскомъ Статутѣ, по которому, если нѣтъ отца, то мать съ сыновьями и дочками дѣлятъ ro- ловщину на равныя части [65]), и въ позднѣйшихъ памятникахъ русскаго права, которые, по всей вѣроятности, выражаютъ исконное воззрѣніе, не высказанное законодательствомъ ранѣе только по причинѣ сжатости предпринятой властью редакціи обычаевъ [66]).

Спрашивается теперь, на какой изъ отмѣченныхъ нами стадій развитія стоитъ по вопросу о платежѣ головничества осетинское правоѴ

Изъ сборниковъ осетинскихъ Адатовъ предпринятыхъ въ разное время русскимъ начальствомъ, съ очевидностью выступаетъ тотъ Фактъ, что, сверхъ платежа того выкупа, который за отдѣльные виды преступныхъ дѣйствій требуется съ обидчика, происходитъ еще взысканіе со всего его рода такъ называемаго ботана или подарка, состоящаго изъ нѣсколькихъ коровъ или барановъ.При бѣгствѣ убійцы, платежъ бонгана все же имѣетъ мѣсто. Независимо отъ него дворъ бѣжавшаго платитъ еще причитающуюся съ преступника плату за кровь, какъ полагаютъ собиратели обычаевъ, съ тою цѣлью, чтобы не лишиться имѣнія, которое, вмѣстѣ съ семействомъ бѣжавшаго, въ правѣ забрать обиженный [67]).

И тотъ и другой платежъ не устраняютъ необходимости угощенія, устраиваемаго на средства одного съ обидчикомъ двора, и которое въ устахъ народа носитъ названіе „мирнаго угощеніяа. Ha него приглашаются родственники убитаго, нерѣдко до ioo человѣкъ. Тотъ, кто не пожелаетъ сдѣлать угощенія, обязанъ отдать въ Дигоріи 7 штукъ рогатаго скота [68]). Что подарокъ родственникамъ не устранялъ собою необходимости особыхъ затратъ на ихъ угощеніе, на это указываютъ въ частности обычаи, регулировавшіе собою порядокъ производства дѣлъ о смертоубійствахъ въ средѣ высшаго сословія Дигоріи, не далѣе еще какъ въ i866 г. Сверхъ положеннаго выкупа въ 15 серей, или что тоже въ 15 человѣкъ рабовъ или рабынь, стоимостью приблизительно въ 3QOO p. полагалось еще угощеніе на ioo человѣкъ, а при окончательномъ примиреніи родственники убитаго получали въ подарокъ серебряную вазу въ 50 p., шелковой матеріи на 20 p. и лошадь хорошаго достоинства, которая шла въ пользу дяди убитаго. Тоже въ болѣе скромныхъ размѣрахъ соблюдалось и у Дигорцевъ нисшаго сословія; они также устраивали угощеніе и .производили подарки въ пользу родственниковъ убитаго, обыкновенно шелковой матеріей, цѣною на іо р.-не болѣе [69]).

Изъ приведенныхъ данныхъ съ наглядностью выступаетъ тотъ Фактъ, что осетинское обычное право перешло уже на ту ступень развитія, когда плата за кровь возлагаетсявсецѣло на тотъ дворъ, на ту нераздѣльную семью, въ которой проходила жизнь виновнаго до момента совершенія имъ преступленія. Право обиженнаго забрать не только имущество, но и семейство бѣжавшаго обидчика и право этого семейства откупиться отъ такой неизбѣжной потери свободы путемъ уплаты слѣдуемаго обиженному выкупа—и означаетъ ничто иное, какъ такую солидарную отвѣтственность всей нераздѣльной семьи за преступленія, совершенныя однимъ изъ ея членовъ. Вѣдь заборъ семейства, сопровождаемый его закабаленіемъ, является не болѣе какъ средствомъ удовлетворить обиженный дворъ въ полномъ размѣрѣ слѣдуемой ему платы. Нѣтъ возможности достигнуть этого удовлетворенія непосредственнымъ платежемъ, мѣсто послѣдняго занимаетъ отработокъ, производимый въ теченіи всей жизни закабаленнымъ родомъ. Такая обязанность удовлетворенія обиженнаго двора падаетъ на нераздѣльную семью обидчика не непосредственно, а только въ томъ случаѣ, когда самъ обидчикъ не въ состояніи расчитаться съ обиженнымъ имъ дворомъ. Всего чаще это имѣетъ мѣсто, разумѣется, въ случаяхъ наиболѣе тяжкихъ обидъ лишенія жизни и чести, когда обидчикъ, удовлетворяя требованію обычая, обыкновенно покидаетъ свой аулъ, какъ бы съ цѣлью избѣжать тѣмъ самымъ мести родственниковъ. Кътому-же величинапола гаемаго обычаемъ платежа настолько значительна, что требуетъ затраты имущественныхъ средствъ не отдѣльнаго лица, а по меньшей мѣрѣ цѣлаго двора. Иное дѣло, когда рѣчь заходитъ объ удовлетвореніи за раны или за преступленія противъ имущества. Неудивительно поэтому, если, какъ общее правило, сборники Адатовъ говорятъ объ удовлетвореніи обиженнаго непосредственно самимъ обидчикомъ.

Отвѣтственность членовъ нераздѣльной семьи далеко не обусловливается тѣмъ Фактомъ, что они являются наслѣдниками того лица, за которое производится платежъ, — иначе участниками въ немъ были-бы, наравнѣ съ неотдѣленными братьями, и братья отдѣленные. Ho составители сборника Адатовъ 1836 г. прямо оттѣняютъ ту мысль, что плательщиками являются, какъ они говорятъ, одни нераздѣленные братья. A если такъ, то въ платежѣ ими головничества слѣдуетъ видѣть не болѣе, какъ одну изъ Формъ проявленія того семейнаго коммунизма, благодаря которому всѣ затраты и всѣ доходы признаются общимъ дѣломъ всего двора. Очевидно, что, производя совмѣстно платежъ головничества, члены нераздѣльной семьи на томъ же началѣ участвуютъ въ выгодахъ, доставляемыхъ имъ уплатою однохарактернаго платежа, какъ выкупа за обиду, нанесенную кому-либо изъ ихъ среды. Пока продолжается общеніе, полученная семьею плата за кровь признается общимъ ея капиталомъ. Если-же братья положатъ раздѣлиться, плата за кровь, наравнѣ съ прочимъ имуществомъ, становится предметомъ семейнаго раз дѣла. Изъ германскихъ правдъ Салическая въ этомъ отношеніи стоитъ всего ближе къ тѣмъ обычаямъ, которые опредѣляютъ у Осетинъ отвѣтственность нераздѣльной семьи въ случаѣ бѣгства или несостоятельности преступника. Въ ст. 58-ой она говоритъ о платежѣ въ этомъ случаѣ композиціи прежде всего отцомъ и братьями [70]). Ho тогда какъ Салическая Правда допускаетъ, при несостоятельности двора дальнѣйшую отвѣтственность трехъ поколѣній съ отцовской и такого-же числа ихъ съ материнской стороны, осетинскіе обычаи ограничиваютъ обязанность дальнѣйшихъ родственниковъ уплатой одного только ^бонганаа,— весьма незначительнаго, какъ мы видѣли, платежа. Пла- тежъ этотъ, очевидно, является уцѣлѣвшимъ остаткомъ той солидарной отвѣтственности всѣхъ родственниковъ за головничества, которая въ свою очередьявилась необходимымъ послѣдствіемъ одинаковаго участія всѣхъ и каждаго исъ нихъ въ кровомщеніи. Наограниченіе отвѣтственности родственниковъ производствомъ одного подарка или „бонганаа слѣдуетъ смотрѣть, поэтому, какъ на позднѣйшее явленіе, однохарактерное съ тѣмъ, наступленіе котораго предлагаетъ существованіе, напр., у Фризовъ, на ряду съ такъ наз. ^boyne-bota или Wehr- geld’oMb, платимымъ въ пользу мужскаго поколѣнія убитаго, еще такъ наз. wtalett или платежа, дѣлаемаго въ пользу болѣе отдаленныхъ родственниковъ; но и здѣсь сходство далеко не полное, такъ какъ ббльшая часть такого платежа поступаетъ въ пользу братьевъ потерпѣвшаго, а послѣдніе, очевидно, входятъ въ составъ тѣхъ лицъ, которыя у Осетинъ получатъ не «бонганъ», а плату за кровь. Подобно тому, какъ въ германскихъ Правдахъ не всѣ родственники въ равной мѣрѣ участвуютъ въ платежѣ и полученіи той доли кровнаго выкупа, которая приходится роду, и которая, какъмы сказали, составляетъ-гдѣ половину, а гдѣ и треть всего размѣра композиціи, такъ точно и въ Осетіи нѣкоторые родственники играютъ въ этомъ случаѣ преимущественную передъ другими роль. Такими, какъ видно изъ свѣдѣній, сообщаемыхъ наэтотъ счетъ сборникомъ Адатовъ i866 r., является дядя, но не по матери, какъ у Германцевъ, согласно показаніямъ тацита,—а по отцу. Дядя по матери, какъ принадлежащій къ чужому роду, въ Осетіи ничего не получаетъ, и это обстоятельство служитъ лишнимъ доказательствомъ тому, что стадія материнскаго рода, переживаніемъ которой является въ варварскихъПравдахъ платежъ части композиціи родственниками съ материнской стороны, давно уже пройдена Осетинами ♦). Въ угощеніи, даваемомъ дворомъ обидчика всѣмъ родственникамъ обиженнаго желающимъ принять въ немъ участіе, и въ замѣнѣ его подчасъ неотложнымъ платежемъ нѣсколькихъ головъ скота, какъ и въ „бонганѣа, слѣдуетъ видѣть остатокъ того періода жизни Осетинъ, въ которомъ всякая обида, нанесенная однимъ лицомъ другому, считалась обидой всему роду. Обидчикъ и его родъ должны были вести кровную вражду до тѣхъ поръ, пока не послѣдуетъ примиреніе или такъ называемое бержданы, всякій разъ сопровождаемое вкушеніемъ пищи отъ общей трапезы. Удержаніемъ этой старинной точки зрѣнія на характеръ всякаго рода обидъ все равно, будутъ ли онѣ предумышленными или случайными, объясняется, почему при нанесеніикому-либоущерба,—хотя-бы Формою [71]

послѣдняго была словесная обида или случайно нанесенный ударъ,—заотсутствіемъвсякаго иного возмездія, отъ обидчика требуется угощеніе обиженнаго имъ рода.

Изъ сказаннаго слѣдуетъ, что Осетины далеко еще не покончили вполнѣ съ началомъ вмѣшательства рода въ СФеру тѣхъ отношеній, которыя вызываются преступленіемъ. O нихъ еще можно сказать, выражаясь языкомъ Тацита, что—suscipe- pereamicitias et inimicitiasnecesse est—не вътомъ смыслѣразумѣется, что каждая обида родственнику налагаетъ обязанность кровомщенія, а въ томъ, что послѣдствіемъ ея является большее или меньшее участіе каждаго въ платежѣ и соотвѣтственномъ полученіи композицій. Тогда какъ въ нѣко торыхъ германскихъ законодательств'ахъ, и въ частности въ Англо-саксонскомъ и Салическомъ, дозволяется родственникуосвободить себя отъ обязанности участвовать въ платежѣ виры торжественнымъ отказомъ отъ права родства и связанныхъ съ нимъ преимуществъ, *) въ Осетіи такіе отка- [72]

#

зы немыслимы, и единственными свободными отъ узъ родства лицами являются отверженные ихъ родомъ абреки обыкновенно преступники въ родственной средѣ.

Въ родовомъ обществѣ отсутствіе родственниковъ является величайшимъ несчастіемъ. Безродный стоитъ внѣ защиты закона, такъ какъ у него нѣтъ родственниковъ - мстителей. Далеко не случайнымъ является поэтому Фактъ принятія германскими купингами всѣхъ странниковъ чужеродцевъ нодъ охрану своего спеціальнаго мира, какъ это слѣдуетъ, напримѣръ, изъ законовъ Англосаксовъ и Баварцевъ [73]). Пока этимъ не было, сдѣлано тѣ изъ нихъ, которые не имѣли родствен никовъ мстителей, оставалось беззащитными, почему распространяя на нихъ дѣйствіе своего спеціальнаго мира, король обѣщаегьзамѣнить имъне- достающій родъ, „быть имъ за роднюа (for maeg), какъ выражаются законы Этельреда [74]). Послѣдствіемъ такой королевской милости было право Фиска взимать виру съ убійцы безроднаго человѣка, того, у котораго, какъ выражается баварская npaBAa,-desunt parentes. Самый Фактъ установленія такихъ виръ впервые королями—лучшее доказательство тому, что люди безродные на первыхъ порахъ могли быть убиваемы безнаказанно каждымъ. Эта первоначальная безнаказанность престу- гіленій, совершаемыхъ противъ лица, не принадлежавшаго къ кровному союзу, до послѣдняго времени была удержана Осетинами. „Убійство безроднаго, читаемъ мы въ сборникѣ ихъ адатовъ 1836 r., остается безъ отмщенія и платежа; по этому-то, прибавляетъ отъ себя составитель, Осетины такъ и заботятся оразмноженіи своего племени въ мужскомъ колѣнѣ [75]).

Ha ряду съ преступными дѣйствіями, совершенными надъ безродными, стоятъ у Осетинъ и тѣ, объектомъ которыхъ являетсярабъ. Родовая организація существуетъ только для свободныхъ: рабы, потому что они рабы, лица безродныя. Мы видѣли уже, что до 1869 г. ониприравнивалисьнекълич- ностямъ, а къ вещамъ. Это обстоятельство не могло не отразиться и въ сФерѣ уголовнаго права: опо имѣло своимъ послѣдствіемъ приравненіе Факта убійства раба къ уничтоженію чужой собственности, за которую хозяинъ долженъ быть только вознагражденъ имущественно. Если-же господинъ самъ убиваетъ своего раба, то такое дѣйствіе не ведетъ за собою никакихъ послѣдствій, такъ какъ въ противномъ случаѣ ему-бы пришлось вознаграждать себя самого. За убійство холопа, читаемъ мы въ сборникѣ адатовъ i866 r., уплачивается хозяину его стоимость[76]). Гурзіаковъ (т. e. холопей), находимъ мы въ другомъ сборникѣ 1844 r., владѣлецъ вправѣ умертвить по произволу***).Обычаи Осетинъ въ этомъ отношеніи совершенно сходны съ обычаями другихъ арійскихъ народовъ въ тотъ періодъ ихъ исторіи, который можно назвать переходнымъ отъ родоваго быта къ государственному. Вспомнимъ, иапр., знаменитое постановленіе РусскойПравды: „а въ холопѣ и въ рабѣ виры нѣтъа, въ которомъ г. Будановъ справедливо видитъ доказательство тому, что „холопы не считались въ это время объектами преступленія, и что убійство ихъ было не болѣе, какъ истребленіемъ чужой собственности[77]. Вспомнимъ также, что говорится о немъ въ законахъ древнихъ Фризовъ, а также въ нѣкоторыхъ изъ сѣверныхъ Правдъ, требующихъ чтобы госію- динъ убитаго получилъ вознагражденіе, смотря по тому, что стоилъ рабъ***). Нотогдакакъ германское правовое развитіе не остановилось на этомъ, тогда какъ въ законахъ Аллемановъ, Лонгобардовъ и Саксонцевъ, въ баварской и бургундской Правдѣ **) выступаетъ новое начало—платежа виры за убій- створаба, Осетины до 1869 r., до самагоуничто- женія въ ихъ средѣ зависимыхъ сословій, продолжали оставаться при прежнемъ взглядѣ на дѣло.