КРУПНОЕ БОЯРСКОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

Хорошо известен факт, никем, кажется, не оспариваемый, что на Руси времени уделов и в Московском государстве XVl в. латифундий в собственном смысле слова не было. Огромные владения в несколькодесятков и сотен тысяч десятин появляют­ся в нашей истории очень поздно — в конце XVII и в XVIII в.

Известный боярин вел. кн. Дмитрия Донского Федор Ан­дреевич Свибло принадлежал к одному из самых могуществен­ных родов. Как боярин и выдающийся воевода своего времени, он имел возможность приумножить свои вотчины. B конце XlV в. он подвергся опале и конфискации всего своегодви- жимого и недвижимого имущества, и в духовных грамотах вел. кн. Василия Дмитриевича мы находим перечисление его бывших вотчин, наверное, не полное. B Московском уезде ему принадлежали села Буйловское и Тимофеевское, с мельницей на р. Яузе; Тимофеевское село—это существующее ныне на окраине Москвы с. Свиблово. B уезде Переяславля Залес­ского Федору Свиблу принадлежали села Весьское в 8 км 146

от Переяславля и Родионовское, в Бежецком,уезде — с. Мак­симовское, в Нижегородском уезде — Непейцино, в Юрьев­ском— Иворово, в 18 км от города, Чагино и Карабузино. Вероятно, в том же уезде находилось с. Савельево. Затем упо­минаются его вотчнны без названия в Ростове, на Устюге и на Вологде, в Отводном стану и в Сямской волости. B общем у Ф.А. Свибла было не менее 15 владений в шести-семи уездах.[75]

Исключительно большим богатством обладал боярин кн. Иван Юрьевич Патрикеев. Ero отец, потомок великих князей литовских, выехал в Москву при вел. кн. Василии Дмитрие­виче и женился на его дочери.

B Московском уезде ему принадлежали села: Святые отцы (ныне Всехсвятское), Ехалово-Мневники, Щукино и Нахин- ское. Последнее, повидимому, тоже, что Захаркова на р. Хинке. Эти села составляли одно очень крупное владение. Для хо­зяйства большого боярина характерно то, что Иван Юрьевич прикупил у монастырей и частных лиц четыре луга на залив­ных берегах р. Москвы под Кожуховым. Затем под Москвой же ему принадлежала за р. Яузой слободка с вотчинным мо- настырьком Козьмы и Дамиана. Ha р. Клязьме Ивану Юрье­вичу принадлежало с. Козодавле (ныне Траханеево, около 1085 десятин), да за Клязьмой с. Киево, а ближе к Москве — с. Туриково (ныне Тюриково-Архангельское). Наконец, где-то в Московском же уезде у него были села — Глебовское, По- кровское и Мономахово.

B Коломенском уезде за Иваном Юрьевичем были с. Маково с деревнями, Вихорна (в 40 км от Серпухова), Рож- дествено-Телятево (в 9 км от Серпухова), и в 8 км от Коломны с. Карабчеево на Оке, к которому тянули Рожок и Маливка.

B южной части Ростовского уезда —с. Карагачево, ныне Карачев или Карагачев погост. B Дмитровском уезде, в 8 км от Дмитрова, с. Андреевское, а в северной части уезда, в Юлке, слободки Захаровская и Нижняя. B уезде Малого Ярослав­ца — села Шемякино, Колодязище и Алешковское с деревня­ми. ВВерейскомуезде—селаАграфенинскоеиКарпищево, да в Вышгороде — Протасьево, Филиппово и Ковригино с де­ревнями. B Переяславском уезде — села Романовское, Ho- сакино, Петрищево, Угримово Вишки и Климовское. B Кост­ромском уезде—села Турабьево и Шульговатое-Палачев- ское. B Можайске —села Федьковское, Моденовское и Влазнев- ское. B уезде Юрьева Польского — с. Деревеньки и деревня Севкова. Bo Владимире и Суздале — села Целадьино, Ост­ров, Никитинское-Скрябино, Мячково и Митрополье. B Муроме — Льгово Клыковское.

B общем кн. Ивану Юрьевичу Патрикееву принадлежало в четырнадцати уездах не менее 50 владений различных раз­меров, начиная от небольшой деревни и кончая большими се­лами с множеством деревень.

Примером землевладения рядового боярского рода могут служить вотчины Добрынских. Следует, впрочем, оговориться, что сведения наши о вотчинах Добрынских неполны и даже случайны. B XV в. сыновьям Константина Ивановича.получив- шего свое фамильное прозвище по селу Добрынскому в Юрье- ве.принадлежалиследующиевладения.Под Москвой: 1)сель- цо Васильевское на Рогоже, 2) на верховьях р. Раменки, притока Сетуни, небольшая деревня Дашина, возле которой внук Константина, боярин Вас. Фед. Образец Симской в конце века построил мельницу, и 3) мельница на устье р. Сетуни, а про­тив нее, на другой стороне р. Москвы, вотчинный монастырек св. Саввы с участком земли (позже церковь, в Саввинском переулке на Девичьем поле). B окрестностях Москвы Добрын- ским принадлежали четыре деревни у с. Крылатского, с. Образ­цово на р. Северке, Образцово же на р. Клязьме и в Боров­ском уезде еще Образцово. Последние триселения получили свое название от боярина В. Ф. Образцу Симского Добрын- ского, которому они принадлежали во второй половине XV в. B Бежецком уезде Добрынским принадлежало крупное вла­дение — с. Башарово. Наконец, в духовных грамотах великих

148

князей Василия Темного и Ивана 111 упоминаются села на Истре и на Шексне, конфискованные у младших сыновей Кон­стантина Добрынского — Ивана, Петра и Никиты, за участие их в измене кн. Ивана Андреевича Можайского и в ослеплении вел. кн. Василия.1

Примером землевладения боярина удельных князей могут служить вотчины Василия Борисовича Копнина, боярина бо- ровско-серпуховских князей. B первой трети XV в. ему при­надлежали следующие вотчины. B Радонеже, в двух-трех вер­стах от Троицкого монастыря, там, где ныне находятся Копнин пруд и бывшие монастырские огороды, В. Б. Копнину принад­лежало с.

B нескольких километрах насеверо-западот Троицкого-Сер- гиева монастыря В. Б. Копнину принадлежало большое владе­ние —с. Бебяково, часть земли которого и несколько деревень были в соседнем Дмитровском уезде, а другая часть, за р. Велей, в Переяславском уезде. 2 Самая большая вотчина В. Б. Коп­нина находилась в Переяславском уезде на р. Нерли и ее при­токах, где ныне лежат селения Копнино, Мериново, Свечино и Измалково и где много веков тому назад был огромный Kon- нинский лес, часто упоминаемый в актах XV—XVl вв. 3

Приведенных примеров, мне кажется, достаточно для подтверждения высказанного выше положения: дробность и

ля^бппгянность крупного боярского землевладения должны быть признаны очень характерным для нашего средневековья явлением. B этом отношении боярство следовало за князьями, которые тоже не видели никаких неудобств владеть «селами» и вести в них хозяйство на всей территории своих княжений.

H. П. Павлов-Сильванский характеризовал землевладение феодальной Руси, как «тесное соединение крупного землевла­дения 1) с государственной властью землевлТїдедьцЯ^и 2) с мелким крестьянским хозяйством». [77] Эта характеристика Павлова-Сильванского едва ли может быть принята без сущест­венных поправок.

Под государственной властью Павлов-Сильванский подразу­мевал право суда и управления, которым служилый землевла­делец пользовался впределах своей боярщины по иммунитетной жалованной грамоте. Ho такими же правами пользовались не только крупные землевладельцы, но и средние и даже мелкие. Если удельного князя еще можно назвать государем, а его удел государством, то в применении к иммунитетным правам служилых землевладельцев термин «государственная власть» мне представляется совсем неподходящим, так как понятие о суде, как прерогативе государственной власти, в'истории права есть явление очень позднее, а в удельной Руси этого понятия не было.

Судебный и податной иммунитет служилого землевладения является действительно очень существенным элементом фео­дального землевладения, но характерным для иммунитетной боярщины следует считать то, что она была самодовлеющей и независимой от местных властей хозяйственной и податной ячейкой феодальногообществаи кня^ёСТйа. ПіР тоҐЛДпіним понятиям правосуда и управления государя боярщины было не государственной властью, а главным условием бытовой, хозяйственной и податной самостоятельности и независимости боярщины от окружавшего ее мира. [78]

Общая фраза Павлова-Сильванского о крестьянском мелком хозяйстве, как характерном для крупного феодального земле­владения явлении, не может нас удовлетворить. Ведь крестьян­ское хозяйство оставалось мелким и в XlX в., но это не меша­ло землевладельцу-дворянину, пользовавшемуся правом суда и управления, хотя и меньшим, чем в XV в., развивать на ос­нове мелкого крестьянского хозяйства иногда весьма крупное производство. Дело не в том, что крестьянское хозяйство раннего феодализма было мелким, а в том, что весь строй крестьянского хозяйства и отношения крестьян к своим государям-земле- владельцам были иными, чем в эпоху полного развития крепо­стнических отношений. Да и дробность и разбросанность круп­ного землевладения обусловливались несколькими причинами, которые следует рассмотреть внимательно.

B экономике раннего феодализма не было предпосылок для ведения крупного лроизводства, рассчитанного на широкий сбыт продуктов сельского хозяйства, поэтому землевладельцы не имели побуждений приобретать большие массивы земель, заводить на них крупное производство и вкладывать в него наличные средства. Если у землевладельца были средства, он предпочитал употребить их на покупку новой вотчины. Тем более не было расчета интенсифицировать хозяйство и расши­рять производство на занятые деньги, — нормальный рост в то время был на пять шестой, т. e. 20ѳ/о. Такого кредита не могло выдержать никакое сельскохозяйственное производство.

И действительно, мы видим, что феодалы предпочитали не консолидировать и сосредоточивать свои вотчины, а если представлялась возможность —приобретать новые вотчины, рас­кидывать их по всем краям тогдашней Руси, где были еще не­истощенные природные богатства и где было возможно поль­зоваться защитой и покровительством князя, которому служил землевладелец.

Отсутствие широкого рынка сбыта сельскохозяйственных продуктов было фактором отрицательным, т. e. не создавало у землевладельца побуждений укрупнять и сосредоточивать свои владения, но в политических и экономических условиях жизни русского средневековья были такие обстоятельства, которые прямо побуждали богатого землевладельца разбрасы- ватьсяиприобретать земли не с точки зрения нужд и интересов сельского хозяйства, а по совершенно другим соображениям.

151

1. СЛАБОЕ РАЗВИТИЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ И НЕРАВНОМЕРНОСТЬ ЗАСЕЛЕНИЯ И ХОЗЯЙСТВЕННОГО ОСВОЕНИЯ ТЕРРИТОРИИ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ

Нет сомнения, что земледельческая культура в северо-во­сточной Руси с течением времени неуклонно развивалась и за­нимала в экономике страны все более и более видное место, HO так же несомненно, что в XIlI—XV веках, которые можно считать временем наиболее быстрого образования частного землевладения, B хозяйстве КРУПНОГО ЗЄМЛЄВЛЯp**лкііЯ ЯРМЛ- делие занимало второе мест Ha первом месте стояли различ­ные промыслы, СШШТГные с владением землей: охота на пушного зверя и птицу, рыбные ловли, соляные варницы, борт­ное пчеловодство и т. п. B погоне за этими богатствами природы князья и их бояре и слуги вольные приобретали владения за многие сотни верст от их резиденции и устраивали там своего ^m ,промысловые фактории.

Одно из первых местсредипромысловзанималисоляныевар- ницы. Русь времени уделов была очень бедна месторождения­ми соли. Bo владениях Вел. Новгорода было несколько очень древних мест добычи соли —в Старой Руссе, у СоЛй ТотемскоЙ, у Соли Вычегодской, на Каме и на побережье Белого моря, но эти промыслы едва удовлетворяли собственные потребно­сти Новгорода и его владений. A на территории княжеской Руси месторождений соли было мало, да и те невысокой про­дуктивности. Неистощимые запасы соли Нижнего Поволжья стали для Руси доступными только после завоевания Казани и Астрахани, т. e. со второй половины XVl в. При таких усло­виях на Руси княжеских уделов соль была одним из самых дорогих предметов питания. Естественно, что князья и их бояре, а позже и монастыри, прибегали к использованию всех наличных месторождений соли, даже таких, которые по своей низкой доходности позже были заброшены.

Наши сведения о древнейшем боярском солеварении слу­чайны и весьма скудны, но, тем неменее,показательны. B XIV__________________________________

XV вв. известны соляные промыслы следующих московских бояр: у Ивана Дмитриевича Всеволожа и у Ив. Фед. Кошкина- Кобылина были варницы в Переяславском усолье, при 152 р. Вексе, на запад от Клещина (Переяславскогр) озера. У Моро­зовых был старинный промысел у Соли Галицкой. B Костром­ском уезде, в бассейне р. Солоницы^прабого притока Волги), был ряд очень древних соляных промыслов — в Нерехте н ниже по течению Солоницы у Большой и Малой Солей. Соля- ные промыслы по р. Солонице были едва ли не самыми богатыми во всем великом княжении Московском. И здесь мы находим наряду с варницами великих князей и княгинь промыслы бояр Сабуровых и Кошкиных-Кобылиных. Менее доходными, ввиду далекого расстояния от Москвы, были промыслы у Соли Галицкой и в Чухломе, но и здесь, у Соли Галицкой, мы на­ходим в конце XlV в. варницы Морозовых.

Соляной промысел требовал большого количества дров и постоянных рабочих. Поэтому солепромышленники приобре­тали поблизости от варниц участки леса и заводили небольшое пашенное хозяйство, достаточное для обслуживания приказ­чика и рабочих.

C течением времени, большей частью в первой половине XV в., все указанные выше соляные промыслы бояр Всеволо- жа, Морозовых и Кошкиных перешли в руки монастырей: Tроиц- кого Сергиева, Симонова и других. Эти вклады бояр и продажи варниц монастырям не были случайным и исключительным явлением. Дело в том, что с последней трети XIV в. у старого боярства и вотчинников вообще на экономической арене появляется опасный соперник и конкурент в лице бра­тии крупных монастырей. И в первую очередь вотчинники старой формации теряют не землю, а такие промыслы, как соляные варницы. 0 причинах этого явления мы можем вы­сказывать только предположения.

Мне кажется возможным поставить его в связь с фактом по­явления в XV в. нового типа крупных землевладельцев — бояр, тесно связывавших свои интересы со службой мос­ковским князьям и прочно осевших на землю. Боярство не только мельчает, дробя свои вотчины в семейных разделах и отчуждая вотчины монастырям, но с потерей права и возмож- . ностей отъезда утрачивает былую хозяйственную предприим­чивость. Захват и приобретение новых земель становится все более и более трудным, и боярство направляет свою

153

хозяйственную деятельность в сторону развития земледелия и связанных с ним промыслов.

Следующее место после соляных варниц среди богатств при­роды занимали рыбные ловли и бобровые гоны, а затем вообще места охоты на пушного и съедобного зверя, и наконец — птичьи ловы. Невозможно сказать, в какой мере погоня за этими богатствами природы преследовала цель удовлетворе­ния потребностей домашнего хозяйства боярина и его много­численной дворни, но едва ли можно сомневаться, что некото­рая часть добычи этих промыслов, —и, быть может,значитель- ная, —поступала на рынок.

По сохранившимся источникам второй половины XIV и всего XV в. мы видим в разных концах Руси множество вла­дений*, часто весьма небольших, князей, митрополита и мо­сковских бояр, приобретенных несомненно не для земледель. ческого хозяйства, а в качестве баз для эксплоатации указан­ных выше промыслов. Нет сомнения, что рыбные ловли побу­дили Ф. А. Свибла приобрести с. Непейцино в Нижегород­ском княжении. Ero младший брат Иван Бутурля, родона­чальник Бутурлиных, имел владение в Пошехонье, с езами и рыбными ловлями в Шексне. По Шексне и по Мологе мы на­ходим в XV в. владения Шеиных, Морозовых и Воронцовых.

Пушнина бобра ценилась очень высоко в Рбиходе и на вну- треннеминавнешнихрынках.ВХІѴ в. бобры еще водились в близких окрестностях Москвы — в бассейне Пахры, в мелких притоках Оки и во многих речках верхнего течения Клязьмы. Изучая землевладение московского боярства, мы сразу за­мечаем, что вотчина крупного боярина обыкновенно лежала на небольшой речке, которых так много в Подмосковье, за­хватывая оба берега, иногда на две-три версты. Неизменно мы видим на таких речках боярскую мельницу, на одно ко­лесо, обслуживавшую егохозяйство. Конечно, не одни бобровые ловы побуждали бояр выбирать такие места, но несомненно, что уже в XIV в. все речки, в которых водились бобры, были расхватаны и охота на бобров производилась так успешно, что уже в начале XV в. в Подмосковье бобры стали редкостью. B погоне за ценным мехом бобра приходилось удаляться от Москвы.

154

Замечание о бобровых ловах н большей или меньшей сте­пени применимо и к другим богатствам природы: к бортным лесам, рыбным ловлям, кместамловли водянойидругой птицы и к охоте на пушного и непушного зверя вообще. Освоение и истребление этих богатств природы предшествовали раз­витию земледелия и определили землевладельческую фи­зиономию, если можно так выразиться, крупного боярина на­шего средневековья. Истребление природных богатств шло от центра и более заселенных местностей тогдашней Руси к окраинам и побуждало сильных экономически и социально землевладельцев XlV—XV вв. разбрасывать свои владения по всей территории великого княжения.

2.