Боярское землевладение

B результате развития производительных сил и фео­дальных отношений шло все более быстрое выделение слоя крупных землевладельцев. Бояре из родоплеменной знати приращавали свои земли, главным образом за счет об­щинных земель.

Землевладельцы из числа представителей родоплемен­ной знати смыкались в социальном отношении с наибо­лее крупными княжескими дружинниками, оседавшими на земле, и образовывали единую группу феодалов.

И те и другие в случае выполнения ими определен­ных обязанностей по отношению к князю получали за свою службу денежное жалование или натуралии из сель­ских доходов князя. Ho наиболее значимым источником быстрого обогащения были княжеские земельные пожа­лования, связанные со службой.

Исследователями было установлено, что в эпоху ран­него западноевропейского феодализма существовали раз­ные формы вознаграждения за службу — передача земли в оброчное держание (fief-roture), должности (fief-office), выдача денег (fief-argent), передача земли в пожизненное или наследственное владение (fief-terre). За пожизнен­ным владением утвердилось название бенефиции, а за на­следственным — феода. Возникает вопрос: существовали ли эти институты раннего феодализма в Киевской Руси?

Что касается существования fief-roture, т.е. переда­чи земли в оброчное держание, то об этом до нас не дош­ло никаких сведений.

Ho существование феодов-должностей (fief-office), которые позже (в Московском государстве) получили на­звание кормлений, в рассматриваемый период — вне вся­кого сомнения. Ha данной стадии экономического и соци­ально-политического развития Руси и не могло быть иной системы должностных отношений.

До нас не дошли прямые данные о том, какие дохо­ды получали древнерусские волостели и каким образом было организовано получение этих доходов. Ho имеется ряд косвенных сведений. Например, в Русской Правде пе­речисляются доходы различного рода низших судебных и административных должностных лиц — вирников, меч­ников и т. д. Несомненно, что эти доходы были частью общей системы доходов всех должностных лиц. Вероятно, должностные лица получали как деньги, так и натуру — хлеб, пшено, мясо, рыбу, фураж для своих коней. 06 объе­ме доходов можно судить по тексту Русской Правды, рас­сказывающему о доходах, получаемых вирником: «...вир­нику взята 7 ведор солоду на неделю, тъже овен, любо полот, или две ногате; а в среду резану въже сыры; в пятницу тако же, а хлеба по кольку могуть ясти, и пше­на; а кури по двое на день; коне 4 поставити и сути им на рот, колько могут обати; а вирнику 60 гривен и 10 резан и 12 веверици; а переде гривна; или ся пригоди в говение рыбами, то взяти за рыбы 7 резан» (41 (42) Акад.). Должностные лица получали также часть княжеских до­ходов от суда и торговых пошлин.

Раздача должностей как личная милость, жалова­ние князя, производилась каждым новым князем. На­пример, летопись сообщает, что во время болезни князя Владимира Васильковича претендовавший на его место князь Мстислав Данилович, опережая свое вступление во власть, стал раздавать города и сёла своим боярам. Дру­гой пример: когда князь Даниил освободил Галицию от венгров, он стал, как рассказывает летопись, раздавать го­рода боярам и воеводам.

Что касается раздачи сел в пожизненное владение, то здесь у нас нет почти никаких данных, относящихся к рассматриваемому периоду. 0 том, что князья вообще раз­давали села своим боярам, летописи говорят, но не отме­чают, на каких условиях происходила эта раздача. Мож­но предполагать, что раздача сел была связана с условием их службы или была вознаграждением за службу.

Между раздачей городов и сёл никакого различия с точки зрения существовавших тогда отношений не было. И города, и волости, и села, и вообще всякого рода уго­дья — все это могло давать доходы и быть объектами княжеских пожалований и боярских держаний. Больше того, можно думать, что раздача сел во временное или по­жизненное под условием службы владение было более обыкновенным и частым делом, чем раздача городов и волостей. Города и волости раздавались верхушке бояр­ства, а села, очевидно, основной массе княжеских дружин­ников.

Изучение проблемы провело к выводу, что наиболее типичной формой поземельных отношений со временем становилось наследственное землевладение. Своим наи­более близким дружинникам и вассалам князья жало­вали земли прямо в наследственное держание. A с другой стороны, у феодалов очень рано стала проявляться тен­денция закреплять за своим потомством владения, полу­ченные ими во временное держание, и таким образом по­жизненные держания переходили в наследственные вотчины. Наиболее интенсивно этот процесс протекал в Галицко-Волынской земле и в особенности в Новгороде, что во многом предопределило дальнейшее развитие этих земель.

Показательно, что в Русской Правде не содержится ни одной статьи, регулирующей земельные держания, имев­шие временный характер.

B целом, как показывают источники, владение зем­лёй со стороны бояр и княжеских слуг приблизительно C XI-XII вв.

B связи с этим в XI в. и в особенности в XII-XIII BB. при различных перипетиях междукняжеской борьбы бо­ярское землевладение в общем разделило судьбу княжес­кого. Как общее правило, боярство, верное своему князю, лишалось своих сел при потере князем своего княжения. Так, летопись рассказывает, что после изгнания князя Игоря из Киева «разграбивша Кияне с Изяславом домы дружины Игореве и Всеволоже, и села, и скоты». Летопи­сец, рассказывая об этих событиях, влагал в уста изгнан­ному из Киева князю Изяславу слова, сказанные им сво­ей дружине: «Вы есте по мне из Русской земли вышли, своих сел и своих жизней лишився» (Ипатьевская лето­пись, 1146 г.). Можно было бы привести длинный пере­чень подобного рода известий, но достаточно и этих, что­бы констатировать почти закономерную последовательность грабежа боярских сел и, очевидно, их отнятие после ухо­да князя за пределы княжения. Bce это, конечно, на пер­вый взгляд, может быть объяснено тем, что имущество князя и княжеского окружения, естественно, должно было стать добычей победителя. Ho при ближайшем и более тщательном анализе всех дошедших до нас сведе­ний нетрудно установить, что боярские села грабились не потому, что они были вообще боярскими, а потому, что они принадлежали боярству и дружине именно дан­ного князя.

Однако было бы неправильно думать, что все круп­ные земельные владения были связаны со служебными отношениями. B Киевской Руси в рассматриваемую эпоху было много земельных владений, которые не были связа­ны с княжеским землевладением. Процесс дальнейшей феодализации в Руси XII-XIII вв. выражался в постепен­ном укреплении подобного рода земельных владений.

B XI и тем более в XII в. источники уже много и часто говорили о росте боярского землевладения, о боярс­ких селах, угодьях. Развитие крупного землевладения повлекло за собой возникновение целого ряда новых пра­вовых институтов, в частности, вызвало к жизни особые права владельцев, близко напоминающие или даже тож­дественные с правами западноевропейских сеньоров.

Уже в древнейших наших юридических памятниках крупное боярское землевладение четко разграничивалось от землевладения общинников. Русская Правда содержит ряд норм, проводивших различие между имуществом смер­да и боярина, причем очевидно, что это различие основы­валось, главным образом, на различном характере владе­ния землей этих двух социальных групп.

Наиболее характерными показателями различия меж­ду крупным и мелким землевладением являются поста­новления Русской Правды о наследовании. B них разли­чается наследование смерда и боярина, или княжьего мужа: «Аже смерд умреть, то задницю князю; аже будуть дщери у него дома, то даяти часть на не; аже будуть за мужемь, то не даяти части им... Аже в боярех, любо в дружине, то за князя задниця не идеть, но оже не будет сынов, а дчери возьмуть» (81,82 (90 ,91) Tp.). Таким образом, Рус­ская Правда исчерпывающим образом говорит, что бояре и боярские дружинники в отличие от смердов могли ос­тавлять наследство своим дочерям. Текст статьи не дает повода толковать ее ограничительно, в частности, делать предположения, что статья говорит только о домашнем имуществе умершего боярина, а не о земле. Смысл поста­новлений заключается в следующем. Они ограничивают право наследования смердов, указывая, что дочери смерда не могут продолжать трудовой эксплуатации земельного участка отца и потому исключаются из числа наследни­ков. B то же время боярин и княжой муж владели землей не по признаку трудовой эксплуатации и смерть главы семейства не влияла на правовую судьбу владения, поэто­му боярские дочери могли владеть всем имуществом сво­его умершего отца и, конечно, его землей.

Особые права бояр в отношении землевладения и вызванные ими некоторые юридические особенности ста­туса принадлежавших им земель, несомненно, по мере роста крупного землевладения все более и более развива­лись, прочно укрепляясь в правосознании тогдашнего об­щества. Таким образом, в рассматриваемый период выра­боталось и развилось понятие привилегированной вотчины, боярщины, как она стала называться впоследствии, ко­торая резко различалась от общинного землевладения.

2.4.