Исполненіе приговора.

Мы сказали выше, что приговоръ въ древнемъ процессѣ носитъ условный характеръ. Отъ отвѣтчика зависитъ или очистить себя отъ обвиненія или приступить къ выполненію того обязательства, какое создано для него судебнымъ рѣшеніемъ.

исполненіе приговора? говоря иначе—обяза ли для него приговоръ?

Изъ посредническаго, а потому и добровольнк характера первобытнаго суда само собоюслѣдуетъу что приговоръ вступаетъ въ силу только подѵѵ условіемъ принятія его обѣими сторонами. Разъ между ними не послѣдуетъ соглашенія на этотъ счетъ, недовольная рѣшеніемъ сторона вправѣ обратиться къ самосуду, къ личному и родовому возмездію. Обязательный характеръ пріобрѣтается судебнымъ рѣшеніемъ не иначе и нерань- ше, какъ въ томъ случаѣ, если самъ судъ, или стоящая надъ нимъ политическая власть приметъ какія либо мѣры къ его вынужденію.

• У Осетинъ, жившихъ независимыми родами, принужденіе къ выполненію приговора по необходимости долженъ былъ принять на себя судъ. Средствомъ къ тому явилось поручительство. Назначаемые сторонами поручители еще до постановки рѣшенія принимаютъ на себя обязанность побуждать тяжущихся къ строгому его соблюденію. Безчестіе грозитъ поручителю въ случаѣ неисполненія имъ взятой на себя обязянности, т. е. каждый разъ, когда приговоръ не будетъ выполненъ осужденною стороною. A это безчестіе имѣетъ своимъ послѣдствіемъ прекращеніе всякихъ дальнѣйшихъ сношеній съ нимъ, исключеніе его, если такъ можно выразиться, изъ гражданскаго общежитія. И такъ приговоръ въ осетинскомъ правѣ не носитъ въ себѣ самомъ санкціи его выполненія; онъ получаетъ ее извнѣ, отъ института

древне-германскомъ процессѣ судебное рѣ- шещ^также не вынуждаемо, какъ и въ осетинскомъ.

судебныхъ поручителей, каждый разъ выбираемыхъ ами, по настоянію суда.

Салическая Правда въ томъ толкованіи, которое въ этомъ отношеніи даетъ ей Зомъ и которое одно мнѣ кажется правильнымъ, слѣдующимъ образомъ описываетъ порядокъ приведенія приговоровъ въ дѣйствіе. „Въ деньнапередъ назначенный судомъ для представленія отвѣтчикомъ оправдательныхъ доказательствъ или для уплаты положенной ему пени, истецъ ожидаетъ своего противника въ сообществѣ свидѣтелей съ самаго утра и до заката солнца. Если приговоренный, явившись въ судъ, убѣдитъ послѣдній въ своей невинности, или уплатитъ цѣликомъ падающую на него пеню, то дѣло считается сразу поконченнымъ. Въ противномъ случаѣ, т. e. при неявкѣ отвѣтчика, или при выполненіи имъ только части приговора, истецъ вправѣ пойти къ rpaa>y и сдѣлать ему слѣдующее заявленіе. „ГраФъ! такой то (называетъ противника по имени) принялъ по отношенію ко мнѣ обязательство уплатить мнѣ (положенное судомъ); я сдѣлалъ все необходимое для того, чтобы, согласно Салическому закону, поставить его въ положеніе legitime jactivi admallati (указаніе на то, что истецъ прождалъ отвѣтчика въ положенный день съ восхода

солнца до заката). Подъ страхомъ личной и имущественной отвѣтственности я заявляю вамъ, что вы безопасно можете наложить руку на его имущество^ При этомъ истецъ объявляетъ граФу о томъ, по какому дѣлу и въ какомъ размѣрѣ отвѣтчикъ обязанъ удовлетворить его. Послѣ этого граФЪ въ сообществѣ 7 рахимбурговъ отправляется въ домъ осужденнаго, и, если послѣдній окажется на лицо, говоритъ ему: ^Уплати добровольно то, что ты обязался уплатить; выбери также съ своей стороны двухъ мужей, которые бы вмѣстѣ съ рахимбургами оцѣнили должнымъ образомъ то, что изъ твоихъ вещей пойдетъ на удовлетвореніе истца[497].

Салическая Правда не говоритъ ни слова о захватѣ недвижимости въ случаѣ недостатка движимости на покрытіе судебнаго взысканія и это потому, что при господствѣ общиннаго землевладѣнія такой захватъ могъ коснуться только усадебной земли, которая одна въ это время состояла въ частной собственности. Въ 9 вѣкѣ, въ эпоху уже совершившейся индивидуализаціи, по край-

ней мѣрѣ, воздѣлываемыхъ земель, — конФискація, какъ это слѣдуетъ изъ текста одного капитулярія, не ограничивается болѣе движимостью, но простирается и на недвижимость *).

Въ указанномъ нами случаѣ отвѣтчикъ не сопро тивляется приведенію приговора въ дѣйствіе. Онъ только медлитъ съ его выполненіемъ. Другое дѣло, когда со стороны приговореннаго обнаружено будетъ полное нежеланіе подчиниться приговору. При такихъ условіяхъ обиженнымъ является уже не одинъ истецъ, теряющій положенную ему судомъ сумму, а политическій глава націи—тотъ, высшей задачею котораго охранять миръ и спокойствіе государства - король. Отказывающій въ повиновеніи суду приравнивается къ нарушителямъ мира и ему грозитъ общая съ ними судьба. Король объявляетъ его стоящимъ внѣ закона и кон- Фискуетъ его собственность. *Кто, не явившись въ судъ, значится въ 56 ст. Салическаго Закона, откажется вмѣстѣ съ тѣмъ ♦♦) отъ выполненія того, что будетъ постановлено рахимбургами (касательно

в) Capit. 817. a. *Debitum.............. solvere debuit per comitem

ас ministros cius iuxta acstimationeiii damni, dc rebus mobilibus^

quae in eadem proprietate inventae fuerint.....................

mobilium ibi inventarum quantitas ad compositionem non suffice- rit, de immobilibus suppleatur, et quod superfuerit, liscus nos- ter possideat."—(Pertz. Legum. t. I. стр. 2і2).—Мѣсто это приведено Тоииссиноиъ на 478 стр. его Organisation judiciai- re de Ia Ioi SaKque.

**) Въ текстѣ стоитъ aut, но на языкѣ Салическаго закона, какъ это доказалъ Зоыъ aut, значитъ не—,или“, а—„ив.

удовлетворенія истца изъ собственности отвѣтчика), и при всемъ томъ, не приметъ обязательства очистить себя отъ подозрѣнія путемъ испытанія огнемъ, долженъ быть призванъ къ королю; который ставитъ его „extra sermonem suuma, т. е. признаетъ стоящимъ внѣ закона, и приступаетъ къ конФискаціи его собственности. Послѣдняя возвращается ему не раньше, какъ по выполненіи имъ приговора. До тѣхъ же поръ, какъ стоящій внѣ закона, онъ лишенъ крова, и наказаніе грозитъ каждому пріютившему его, хотя бы этимъ лицомъ была и собственная его жена. Для наступленія такихъ тяжкихъ послѣдствій, необходимо, чтобы отвѣтчикъ своимъ образомъ дѣйствій доказалъ рѣшительное нежеланіе выполнить постановленный противъ него приговоръ, чтобы онъ не явился на судебное разбирательство, и его неявка была засвидѣтельствована королю показаніями по меньшей мѣрѣ трехъ лицъ, чтобы на разстояніи 40 ночей со времени постановки рѣшенія онъ обнаружилъ свое сопротивленіе суду невыполненіемъ его приговора и непредставленіемъ въ тоже время доказательствъ въ свое оправданіе (Фактъ, въ свою очередь обосновываемый свидѣтельскими показаніями трехъ лицъ), чтобы, наконецъ на зовъ истца предстать на глаза королю приговоренный на разстояніи новыхъ 14 ночей отвѣчалъ неявкою, и эта неявка была бы засвидѣтельствована опять тремя свидѣтелями.

Испробовавши предварительно всѣ средства къ тому, чтобы побудить отвѣтчика къ выполненію приговора, истецъ, на разстояніи 54 ночей со вре-

мени постановки послѣдняго, призываетъ его въ королевскій судъ.

Таковъ порядокъ приведенія приговоровъ въ исполненіе по древне-германскому праву.

Еще болѣе архаическимъ является тотъ, какой рисуетъ передъ нами древнее Чешское право. „Если отвѣтчикъ не явится въ судъ изъ страха или но нерадѣнію, то истецъ признается выигравшимъ дѣло и приступаетъ къ уплатѣ судебныхъ пошлинъ, постановляетъ 27 ст. Ряда. Истецъ въ этомъ случаѣ проситъ у суда коморника (т. е. пристава), который обязанъ напомнить отвѣтчику о необходимости покончить всѣ несогласіясъ нимъ путемъ уговора до истеченія шестинедѣльнаго срока. По прошествіи его, буде отвѣтчикъ не уговорится съ истцомъ, послѣдній обязанъ занести о томъ въ доски (т. e. сдѣлать письменную запись). Послѣ этого истецъ посылаетъ къ отвѣтчику другого коморника для новыхъ переговоровъ, срокъ KOTO-

рымъ опять-таки шестинедѣльный. При упорствѣ отвѣтчика, все по прежнему заносится въ доски, и посылается новый, по счету третій, коморникъ для новыхъ переговоровъ втеченіе того же промежутка. Если и на этотъ разъ не состоится соглашенія отвѣтчика съ истцомъ, не смотря на троекратное напоминаніе о немъ коморниковъ въ домѣ отвѣтчика, въ присутствіи его домашнихъ, а въ торговый день—на рынкѣ, въ городѣ, ближайшемъ къ его жилищу,—то по занесеніи снова обо всемъ въ доски, истецъ вводится коморникомъ съ помощью урядника во владѣніе имуществомъ отвѣтчика. Втеченіе двухъ недѣль послѣ этого, отвѣтчикъ еще можетъ избавиться отъ всѣхъ дальнѣйшихъ послѣдствій своего упорства полнымъ удовлетвореніемъ претензіи истца.

гдѣ только найдетъ отвѣтчика, вправѣ не только лишигь его свободы, но и убить. Ст. 29 Ряда прибавляетъ, что за убійство отвѣтчика истцомъ при вышеназванныхъ обстоятельствахъ, не можетъ быть мести со стороны родственниковъ *). Чешскому праву еще извѣстенъ такимъ образомъ тотъ порядокъ вещей, при которомъ неисполненіе приговора ведетъ къ оживленію прежняго самоуправства. Политическая власть беретъ на себя только регулированіе послѣдняго. Она еще не считаетъ своимъ дѣломъ вынужденіе приговора и предоставляетъ это самодѣятельности стороны, выигравшей процессъ. Ho въ то же время, въ интересахъ охраненія мира она требуетъ, чтобы самоуправство истца не считалось поводомъ къ новому раздору между родами, а признавалось бы неизбѣжнымъ послѣдствіемъ того положенія, какое создано для него упорствомъ отвѣтчика. Иначе говоря, политическая власть легализируетъ это самоуправство, точь въ точь такимъ же образомъ, какимъ народныя правды Германцевъ или Славянъ легализируютъ родовое возмездіе или развившуюся задолго до появленія писаннаго закона систему денежныхъ виръ или композицій.

Къ тѣмъ же послѣдствіямъ ведетъ неисполненіе осужденнымъ приговора и у другихъ славянскихъ народностей. Въ Россіи окончательнымъ послѣд-

ствіемъ невыполненія приговора осужденною стороною еще въ l6 вѣкѣ была выдача его головою истцу. При этомъ отвѣтчикъ терялъ не только имущество, но и свободу, становился кабальнымъ холопомъ лица, выигравшаго процессъ [500]).

O таковой выдачѣ говоритъ также Вислицкій статутъ 1348 r., постановляя: „Volumus, ut tales inobedientes postquam convicti fuerint in iudicio, ad manus suorum adversariomm legati trahentur vel tradantur% т. e. желаемъ, чтобы такіе ослушники послѣ того, какъ будутъ уличены на судѣ связанными передаваемы были въ руки ихъ противникомъ. Въ дальнѣйшихъ словахъ текста, предвидя случай возможнаго бѣгства этихъ inobe- dientes отъ своихъ господъ, законодатель употребляетъ по отношенію къ нимъ выраженія—„іп cap- tivitate Hianentesa—прямо указывая на то, что окончательнымъ послѣдствіемъ неисполненія судебнаго приговора было обращеніе въ рабство [501]).

Въ Законникѣ СтеФана Душана ослушники судей признаются ослушниками короля (ст. i49) и какъ таковые, наказуются личнымъ задержаніемъ и разграбленіемъ всего имущества (ст. 122) [502]).

Такъ называемое „повѣтовое врушеніеа старо- польскаго процесса состоитъ въ отобраніи у лица, упорствовавшаго въ неисполненіи приговора, всего его имущества. Еще нагляднѣе выступаетъ роль

политической власти въ дѣлѣ вынужденія приговоровъ въ древнемъ правѣ Далматинцевъ. Полицкій Статутъ постановляетъ на этотъ счетъ слѣдующее: При „одбоѣа, т. e. открытомъ сопротивленіи, приставу, отряженному судомъ для выполненія приговора, виновный не только платитъ штраФЪ, но противъ него отряжается воевода съ товариществомъ, „дружбоюа, и выходитъ нерѣдко вся община, при чемъ всикія дѣйствія противъ него считаются дозволенными: позволяется не только грабить его имущество, но и разрушить или сжечь его домъ [503]).

Сравненіе осетинскихъ порядковъ съ#древне- германскими и славянскими приводитъ насъ къ слѣдующимъ заключеніямъ. Приговоръ, какъ исходящій отъ посредниковъ, на первыхъ порахъ не имѣетъ иного значенія, кромѣ того, какое свойственно всякой полюбовноЙ сдѣлкѣ. Приведеніе или неприведеніе его въ исполненіе зависитъ по этому отъ выбора сторонъ и, въ частности, той изъ нихъ, противъ которой онъ постановленъ. He исполняя приговора, осужденый тѣмъ самымъ соглашается на оживленіе того состоянія, какое на время было прервано обращеніемъ сторонъ къ посредничеству. Другими словами, при неисполненіи приговора, стороны по прежнему прибѣгаютъ къ самосуду. Такъ какъ такой порядокъ вещей является постоянной угрозой миру и спокойствію — необходимѣйшему условію всякаго гражданскаго общежитія,—то къ прекра-

4o6 щенію его одинаково направлены силы, какъ развивающейся судебной, такъ и только что возникающей политической власти. Первая ищетъ въ самыхъ основахъ родоваго устройства гарантій разъ постановленнымъ ею рѣшеніямъ и находитъ ихъ въ институтѣ поручителей-родственниковъ. Вторая на первыхъ порахъ только регулируетъ самоуправство стороны, страдающей отъ невыполненія приговора, а затѣмъ принимаетъ въ собственныя руки обязанность вынужденія. Видя въ упорствѣ осужденнаго прямую угрозу спокойствію и обще&ъенному порядку, она караетъ за него какъ за всякій иной видъ нарушенія мира, произнося надъ виновнымъ отлученіе отъ общества, лишая его крова и подвергая конФискаціи его имущество [504]).

VI. Обжалованіе пршовора. Перейду къ вопросу о томъ, извѣстенъ ли, или неизвѣстенъ древнему процессу пересмотръ дѣлъ, по жалобѣ стороны, недовольной рѣшеніемъ.

Подъ такимъ пересмотромъ я отнюдь не разумѣю аппелляціи. Послѣдняя является впервые въ эпоху историческую, и мы имѣемъ даже возможность пріурочить ее къ опредѣленному царствованію. Такъ въ Провансѣ и во всей южной Фран-

26[505]

ціи она введена АльФОНсомъ де Пуатье, а къ сѣверу отъ рѣки Луары братомъ егоЛюдовикомъ Святымъ [506]). Въ Англіи аппелляція возникаетъ также не ранѣе 13 в. съ установленіемъ судебныхъ разъѣздовъ, сперва такъ называемыхъ justices itinerant, позднѣе вестминстерскихъ судей [507]). У насъ въ Россіи, какъ это доказываетъ Дмитріевъ, ясныя представленія объ аппелляціи появляются не ранѣе Петра Великаго [508]).

Пересмотромъ дѣла я считаю вторичное разби рательство его въ тѣхъ немногихъ случаяхъ, когда у осужденнаго имѣются подъ руками доказательства, что судьи постановили свое рѣшеніе вопреки закону. Салическая Правда даетъ поводъ думать, что такое право извѣстйо было Франкамъ. Иначе не было бы въ немъ упоминанія о правѣ стороны, недовольной рѣшеніемъ, обвинятьрахим- бурговъ въ томъ, что они судили не по закону— quod non secundum legem iudicavemnt и при у- спѣшности жалобы, подвергать каждаго изъ нихъ взысканію въ размѣрѣ 15 солидовъ [509]). Трудно предположить, что въ подобныхъ случаяхъ неправое рѣшеніе рахимбурговъ оставляемо было въ прежней силѣ, чтобы дѣло ограничивалось только

штраФованіемъ рахимбурговъ. Это было бы не только непослѣдовательностью, но и вопіющей несправедливостью.

Писатели, которые видятъ въ рахимбургахъ однихъ подготовителей рѣшеній, высказываются въ томъ смыслѣ, что пересмотръ ихъ приговора происходилъ въ народномъ собраніи той самой сотни, въ предѣлахъ которой онъ былъ постановленъ [510]). Наоборотъ тѣ, которые отождествляютъ понятіе рахимбурга съ понятіемъ каждаго свободнаго, выступающаго въ роли судьи, и собраніе рахимбурговъ съ народнымъ собраніемъ сотни, считаютъ болѣе вѣроятнымъ пересмотръ ихъ рѣшеній коро левскимъ судомъ [511]).

Съ нашей точки зрѣнія обѣ догадки одинаково невѣроятны. Признавая за рахимбургами характеръ посредниковъ, мы полагаемъ, что сторона, признающая себя неправильно осужденною, даже послѣ выполненія ею приговора, имѣла право начать новый искъ,какъ противъ своихъ судей,такъ и противъ лица, въ пользу котораго постановлено было судебное рѣшеніе. Этотъ искъ каждый разъ предъявляемъ бьиіъ новымъ посредникамъ, или,— употребляя терминологію Салической Правды— новымъ рахимбургамъ. Осужденіе ими прежнихъ сопровождалось пенею въ 15 солидовъ съ каждаго и само по себѣ могло послужить доказательствомъ права обвиненнаго требовать возвращенія ему про-

тивникомъ уже уплаченной или только еще присужденной судомъ пени. Нерѣдко также сторона, недовольная рѣшеніемъ, не прибѣгая къ новому посредничеству, обращалась къ самосуду и вызывала на поединокъ несправедливого въ ея глазахъ судью. Въ позднѣйшей по времени практикѣ Франк- скихъиангло-норманскихъ судовъ такой поединокъ встрѣчается на каждомъ шагу; и этотъ порядокъ вещей продолжаетъ держаться до самаго момента установленія аппелляціи. Если судья выходилъ изъ поединка побѣдителемъ,его рѣшеніе признавалось справедливымъ и приводимо было въ исполненіе. Если же, напротивъ того, побѣда оставалась за обвиненнымъ, приговоръ падалъ самъ собою, судья- же подлежалъ отвѣтственности за несправедливое рѣшеніе[512]). Современникъ англійскаго короля Генриха II.—Гланвиль открыто высказываетъ ту мысль, что судья обязанъ идти на поединокъ въ защиту постановленнаго имъ рѣшенія [513]). Въ XI столѣтіи, говоритъ новѣйшій историкъ англо-норманскаго процесса, Бижло, судья, приговоривши ту или другую изъ сторонъ къ предъявленію не того вида доказательства, какой полагается закономъ, подлежалъ потерѣ свободы, и штраФу въ 6o шиллинговъ въ пользу короля. Этотъ штраФъ увеличенъ вдвое (120) въ той законодательной компиляціи, которая слыветъподъ наименованіемъ законовъ Генриха I. [514]).

Обычное право Осетинъ въ эпоху, предшествовавшую русскому владычеству, представляетъ намъ нѣчто весьма аналогичное съ только что описанными порядками. При недовольствѣ рѣшеніемъ выбранныхъ ими же самими медіаторовъ (посредниковъ), стороны во всякое время имѣли возможность передать свое дѣло на разбирательство новыхъ посредниковъ, въ ихъ глазахъ, болѣе опытныхъ и знающихъ. Въ этомъ случаѣ они обыкновенно прибѣгали къ содѣйствію тѣхъ, которые засѣдали въ судахъ Дагома и Уазага. Ихъ принадлежность къ жителямъ древнѣйшихъ ауловъ считалась залогомъ болѣе близкаго знакомства съ на родными обычаями. Въ средѣ Осетинъ далеко нерѣдки были также случаи личнаго возмездія посреднику за постановленный имъ приговоръ. Личное возмездіе въ этихъ случаяхъ переходило подчасъ въ родовое, которое въ свою очередь оканчивалось рано или поздно третейскимъ разбирательствомъ и примиреніемъ.

K O H E Ц Ъ.