Говоря об особенностях своего подхода к решению правовых проблем, Башмаков отмечал

"В воззрениях на вопрос о родовых имуществах я стою почти особняком в русской юридической литературе. В области наследственного права я не могу мириться с преобладающим модернизмом, гласящим: "все заденьги", и стремлюсь к отстаиванию духовного, не материального интереса в гражданском праве.

А в строительстве наших гражданских кодексов я осуждаю (и в том я также грешу против моды), я не мирюсь с возобладавшим среди наших юристов полным небрежением к обычному праву и юридической психологии народной массы... Не дорожа тем, чтобы со мною была толпа, повинующаяся всегда последней моде, я тем более дорожу одобрением численно ограниченного круга русских мыслителей, любящих - во всех смыслах этого слова: "Духовную Салюту"*(506).

Содержание работ А.А. Башмакова показывает, что в исследовании правовых институтов он на самом деле почти всегда старался идти своим собственным путем. Именно поэтому его работы были проникнуты духом критики. Он постоянно как бы следовал правилу: "подвергай все сомнению".

Так, рассматривая институт родовых имуществ в русском праве, Башмаков отмечал, что существуют две теории для объяснения происхождения и исторического значения данной категории имуществ, а именно: "теория родового быта" и "теория служилого происхождения института". Если первая из названных теорий выводит родовые имущества из родового состояния первобытного общества, то вторая усматривает в них результат земельной политики Московских государей. Сам же Александр Александрович предложил третью - смешанную - теорию. По его мнению, родовые имущества появились в глубокой древности, "они явились как форма разложения семейной общности обычного права и переходной ступенью к развивающейся собственности"*(507). Институт родовых имуществ существовал, как считал Башмаков и в эпоху Судебников. Им воспользовались тогда Московские государи, реставрировав его в своих интересах.

"Эта реставрация была односторонняя и в некоторых чертах противоречила исторической природе института. Ошибка позднейших исследователей в том, что они реставрацию старого приняли за рождение нового"*(508). Башмаков считал, что в условиях, сложившихся в России к концу XIX в., институт родовых имуществ необходимо сохранить - "историческая древность института говорит в пользу его сохранения, покуда его вредность не будет доказана"*(509). "Что мы теперь, не поняв, излишне сохраним, то мы всегда успеем потом отменить. А что при этих условиях отменим, того уж не воротим"*(510). Родовое имущество ученый отличал от имущества семейного. "Имущество должно быть в том случае признано родовым, когда оно фактически перешло между лицами, которые вместе не составляют семьи, а соединены только связью рода. Поэтому родовым закон должен считать только такое имущество, которое досталось от деда или бабки. Дошедшее от отца или матери должно считаться семейным, а не родовым"*(511).

Ценной частью научного наследия А.А. Башмакова являются его работы, посвященные ипотеке. Данный институт он изучал прежде всего на практике во время своей работы в Либаве. В книге, посвященной анализу ипотеки, он писал: "Мы постарались, в связи с теоретическими соображениями, служащими фундаментом каждой системы, изобразить те приемы ипотечной практики, которые, по нашему пониманию, должны считаться правильными и законными - и в пределах нашего округа применяются безусловно"*(512). Башмаков высказывал здесь мнение о том, что "Ипотечным" надлежит именовать тот отдел вещного права, который объемлет собою порядок возникновения права собственности и вещных ее обременении, насколько это возникновение стоит в связи с книжною записью"*(513). "Ипотечное же право, - пояснял правовед, - является среди них в качестве придаточного института. Нигде он не мыслим как самостоятельно противополагающийся собственности, или залогу, или реальным повинностям.

Между тем везде и всюду чувствуется его прикосновение, и нет того отдела вещных прав, который был бы ему чужд"*(514).

Особенно актуальной для современной России представляется работа А.А. Башмакова "Борьба с немецким засилием в акционерном деле", вышедшая в свет в 1915 году. В ней русский правовед подверг критике существовавший в российском законодательстве способ определения национальной принадлежности акционерной компании по месту ее учреждения. Если законодатель, отмечал русский ученый, относясь с понятным недоверием именно к иностранным компаниям, как легче ускользающим от его контроля, нашел возможным объявить таковым только те, которые учреждены за границей, то в таком ограниченном определении круга иностранных предприятий "несомненно отражается глубокая доверчивость законодателя, направленная на следующие предположения: 1) предполагается, что место учреждения указано без всякой фикции, честно и открыто, не допуская даже мысли законодателя о возможности тут какой-либо фальши или злоупотребления со стороны учредителей - оказанным им в приютившей их стране доверием; 2) предполагается далее, что момент первоначального учреждения является решающим и что не может возникнуть позднейших фактов, от которых первоначальные учредительные действия могли бы потерять всякое значение"*(515). По словам Башмакова, "раз вопрос поставлен ясно как настоятельная необходимость для нашего государства не допускать на территории России могущества власти, имеющей своим приказывающим центром иностранное государство, то для наших целей становится необходимым прежде всего выяснить, в какой мере законы места учреждения компании безусловно гарантируют, что именно в этой стране, а не в другом государстве, находится и должен находиться центр тяжести деятельности общества"*(516).

Александр Александрович считал принципиально нежелательной значительную степень проникновения иностранного капитала в сеть российских экономических интересов, особенно в сферу крупных предприятий.

Принцип частной собственности в применении к большим предприятиям, затрагивающим жизненные интересы целых районов, должен, по его мнению, прогрессивно угасать, по мере роста числа рабочих, количества вложенного в дело капитала и т.д. Установление волею государства таких пределов частного владения предприятиями, дабы "предотвратить индустриальное закрепощение народа, представляется тем более необходимым, когда эту чрезмерную и социально несправедливую власть получают в свои руки иностранцы, т.е. люди неспособные понять душу того народа, угнетения которого они даже не замечают. Тут нужно твердое установление пределов внедрения иностранного капитала в глубь жизни народа. Грань должна быть там, где уже не идет речь об одном увеличении доходов с предприятия и начинается власть над народом. Предприниматели могут, как высший предел своих надежд, требовать себе денежного обогащения и доходности предприятия, но власти - никогда"*(517).

Общий вывод, который делал Башмаков по вопросу об определении национальной принадлежности предприятия, гласил: "Определение национальности данного акционерного общества есть вопрос факта и не должно зависеть от незыблемых формальных признаков, которые всегда могут быть использованы фиктивно, для прикрытия истинного положения вещей. Единственным правилом, для определения истинного национального характера данного общества должно быть признание, что где власть и распоряжения, решающие дела данного общества, там и родина. Или национальность данного предприятия. Самый факт учреждения фирмы под именем "русского акционерного общества" не должен служить препятствием для признания этого предприятия иностранным"*(518).

Будучи юристом-практиком, А.А. Башмаков много занимался реформой российского законодательства. Размышления его на сей счет представляют также немалый интерес. "В деле реформ, - писал он, - приходится всегда сталкиваться с двойным элементом, с одной стороны, - новейшая доктрина, философские убеждения, чисто отвлеченное строение начал нового института; с другой стороны, требования народного уровня, склада его привычек, обычаев, скажем старинное слово: "пошлина земли".

Как найтись в обоих течениях?"*(519) Решение данной проблемы должно быть, считал Башмаков, различным в отношении уголовного и гражданского права. "Легче воздействие общечеловеческих идей в первом, нежели во втором. Глубже в частную жизнь целого народа внедряется гражданское право"*(520). Живя по нормам уголовного права, народ терпит их применение со стороны органов власти. Живя по правилам своего гражданского законодательства, народ его оживляет ежедневным воздействием. Поэтому, делал вывод Башмаков, "реформа уголовного законодательства может и должна руководиться началами отвлеченными, выработанными на общечеловеческих основаниях. Если и в этой области наследие прошлого проникает в новые уголовные законы, то пусть, по крайней мере, будет это свое историческое прошлое, а не чужое"*(521).

<< | >>

↑

Источник: Томсинов В.А.. Российские правоведы XVIII-XX веков: Очерки жизни и творчества. Том 2. М.:,2007. – 672 с.. 2007

Еще по теме Говоря об особенностях своего подхода к решению правовых проблем, Башмаков отмечал: