О зонах правового регулирования

Теперь пора вернуться к тем двум способам правового регулирования, которые наиболее тесно связаны с самой природой права и которые выражают «противоречивую суть» правовой материи – к юридическим запретам и дозволениям, и попытаться ответить на вопросы, возникшие при их общей характеристике.

Итак, при рассмотрении юридических дозволений и запретов все время дает себя знать глубокая связь между ними. Но если внимательней приглядеться к этой связи, то окажется, что она странная, нелогичная.

В известных пределах юридические запреты, с одной стороны, и юридические дозволения – с другой, соотносятся (по отношению к конкретному, точно определенному предмету, поступку) по принципу «зеркальной обратной связи»: либо то, либо другое. Либо запрет, либо дозволение. Есть запрет и потому нет дозволения. Есть дозволение и потому нет запрета. Запрещены сверхурочные работы для женщин, имеющих малолетних детей, следовательно, они не дозволены. Дозволено гражданину увольняться по собственному желанию, следовательно, это не запрещено. Здесь в каждом конкретном случае юридическое дозволение и юридический запрет как бы исключают одно другое. И это понятно: они действительно – своего рода противоположности, два не совмещающихся полюса в юридическом регулировании. Хотя, как мы увидим дальше, применительно не к конкретному поступку, а к деятельности они, как правило, сочетаются.

Но такая синхронная, прямая зависимость между юридическими запретами и дозволениями существует не во всех отношениях. Если

281

Общие дозволения и общие запреты в советском праве

наличие одного (запрета или дозволения) предполагает с закономерной неизбежностью отсутствие другого, то жесткой обратной зависимости тут нет.

Такое несинхронное, нелогичное соотношение дозволений и запретов не всегда учитывается при рассмотрении социальных и юридических вопросов. Так, в 1987 году, т.е. еще до принятия Закона о кооперации в СССР, когда в особых постановлениях правительства была предусмотрена возможность образования только ряда видов малых кооперативов, в устных обсуждениях не раз высказывалось такое мнение: коль скоро нигде нет запрета создавать кооперативы других видов, то значит... это дозволено. Между тем, о такой общей дозволенности, установленной позже Законом, в то время еще нельзя было говорить.

Как объяснить подобную нелогичность в соотношении юридических дозволений и запретов (что, кстати сказать, и связано с необходимостью их законодательного закрепления)?

Исходным при ответе на этот вопрос является характер юридического регулирования тех или иных общественных отношений. Знаменательно, что такого рода подход уже намечен в нашей литературе при анализе правомерности сделок по гражданскому праву. По мнению В.П. Шахматова, «между запретами и дозволениями имеется особая самостоятельная «промежуточная» категория, представляющая собой такую область, где следует «говорить не о правомерности, дозволенности поведения, а о его незапрещенности»1. И хотя эти соображения высказаны на базе довольно узкого фактического материала (автор предполагал случаи, когда лица не сообразуют свои поступки с требованиями норм о порядке заключения сделок, исполнение ко-

1 Шахматов В.П.

282

Глава 3. Дозволения и запреты в советском праве

торых зависит от их усмотрения, т.е. случаи диспозитивного регулирования), они представляются вполне конструктивными. Коль скоро между дозволениями и запретами в указанных выше случаях не всегда есть прямая обусловленность, непосредственный контакт, значит между ними существует нечто «промежуточное», которое нельзя отнести ни к юридически дозволенному, ни к юридически запрещенному, – «просто» незапрещенное.

Однако это обстоятельство (а также то, что в большинстве случаев здесь все же имеется прямая обусловленность по принципу «нет запрета, значит существует дозволение») нуждается в более широком теоретическом обосновании. И такое обоснование, надо полагать, может быть дано, если обратиться к вопросу об интенсивности правового регулирования, точнее, к вопросу о зонах интенсивного и неинтенсивного юридического регулирования.

Суть этих положений вот в чем.

Правовое регулирование, существующее в данных социально-экономических, политических условиях, может быть охарактеризовано с разных сторон, по различным показателям. Одним из таких показателей, не привлекших еще внимание советских ученых – правоведов, является степень интенсивности правового регулирования. Правовое регулирование имеет особенности не только по тому, к какой отрасли права оно относится, выражаются ли в нем централизованные или де-

централизованные начала и т.д., но и по тому, охватываются ли правом

данные отношения, а если да, то какова его детализированность, жесткость, напряженность. Вот это все и может быть названо интенсивностью регулирования. В соответствии с этим в общественных отношениях могут быть выделены зоны интенсивного правового регулирования и зоны неинтенсивного правового регулирования.

В зонах неинтенсивного правового регулирования необходимо различать два качественно различных круга случаев: а) случай существования таких участков общественной жизни, которые требуют правового регулирования, но которые реально, фактически еще не урегулированы или недостаточно урегулированы в правовом порядке (как это может быть отмечено применительно к космическому пространству); б) случаи, когда общественные отношения таковы, что они и не нуждаются в правовом регулировании (как это характерно для сугубо личных, семейных отношений, где, по меткому выражению одного из советских правоведов, закон нередко скромно молчит...).

Чрезвычайно интенсивное или недостаточно интенсивное правовое регулирование может наступить в силу субъективных причин, прежде

283

Общие дозволения и общие запреты в советском праве

всего в силу излишней или, напротив, недостаточной законодательной деятельности компетентных органов, ошибочных в этой области решений. Надо учитывать, что степень интенсивности правового регулирования зависит от его предмета, других факторов. Есть общественные отношения, которые нуждаются в правовом регулировании, но в таком, когда оптимальным является «мягкое», преимущественно диспозитивное регулирование (как это присуще правовому опосредованию отношений с гражданско-правовыми сделками).

И вот решение вопроса о соотношении юридических дозволений и юридических запретов (и думается, ряда других сложных вопросов) в значительной мере зависит от того, какая перед нами зона – зона интенсивного или же зона неинтенсивного юридического регулирования?

В зонах интенсивного юридического регулирования, где существует детальное, без «пустот» правовое опосредование поведения всех участников общественных отношений, и тем более там, где в этом регулировании превалируют императивные элементы, юридические дозволения и запреты в большой степени приближены, плотно «прижаты» друг к другу. Вот почему здесь, например, предоставление лицу известной меры дозволенного поведения (субъективного права), в принципе,

может происходить за счет сужения юридических запретов. Следова-

тельно, в этих зонах действует принцип «зеркального отражения» – отсутствие запрета с большой долей вероятности свидетельствует о наличии по данному вопросу юридического дозволения (хотя оно и тут нуждается в прямой нормативной регламентации).

Иная ситуация в зонах, где такого интенсивного юридического регулирования нет, где, стало быть, существует юридически «разряженное» пространство. Тут уж юридические дозволения и юридические запреты разъединены, отдалены друг от друга, их регламентация – пока или постоянно – происходит обособленно и тут отсутствие, например, юридического дозволения вовсе еще не говорит о том, что по данному вопросу существует юридический запрет.

Подчеркнем, именно в зонах неинтенсивного юридического регулирования есть два круга случаев: а) случаи, когда нужного регулирования еще нет, но оно объективно требуется, постепенно формируется и через какой-то период времени должно быть; б) случаи, когда по природе, по характеру существующих отношений вовсе и не требуется регулирование, во всяком случае, всех их сторон и граней.

Если в первом круге случаев нужно все же видеть тенденцию сближения дозволений и запретов, которое в перспективе намечается,

284

Глава 3. Дозволения и запреты в советском праве

и ориентиром в понимании этого намечающегося соотношения может служить мораль, другие социальные неюридические регуляторы (применительно к космосу мы рассмотрим проблему дальше), то во втором круге случаев регулирование запретов и дозволений так и обречено проходить обособленно. При этом в некоторых областях жизни общества может существовать, например, довольно развернутое законодательное регулирование юридических дозволений (прав), но именно дозволений, именно прав, все же остальное остается зоной неинтенсивного регулирования, как бы «юридическим небытием».

В связи с этим хотелось бы еще раз высказаться против гиперболизации юридических запретов, против такого понимания – и это особенно важно в современных условиях развития социалистического общества, – когда для лица, которому предоставлено право, все остальное, все, что за границами права, будто бы юридически запрещено (в чем, кстати, состоит смысл положения о так называемых имплицитных запретах).

И это касается не только граждан, где подобный подход следует признать недопустимым прежде всего по идеологическим и политическим основаниям, но и вообще всех субъектов права. Например, и в законодательстве, и в судебной практике прослеживается линия на то, чтобы все государственные органы, должностные лица, все организации строго придерживались рамок предоставленных им законом прав (в этом состоит суть одного из типов, порядков регулирования – разрешительного; о нем дальше).

В начале 1981 года прокурор района г. Калининграда опротестовал решение постройкома профсоюза РСУ № 14 треста «Горремстрой», которым постройком в связи с длительной болезнью председателя товарищеского суда постановил избрать новый состав суда. Как указано в протесте, постройком не наделен правом избирать товарищеский суд. Согласно действующим нормативным положениям, «такое право предоставлено общему собранию рабочих и служащих предприятия»1. Понятно, что протест прокурора был удовлетворен, свое незаконное решение постройком отменил. Постройком вышел за пределы предоставленных ему прав. Но допустимо ли в данном случае ска-

1 Социалистическая законность. 1982. № 3. С. 75.

285

Общие дозволения и общие запреты в советском праве

зать, что постройкому запрещено избирать состав товарищеского суда? Ведь если ответить на этот вопрос положительно и затем попытаться осмыслить все возможные отступления от имеющихся прав, то окажется, что постройком (как и любой субъект, обладающий правами) опутан бесчисленным множеством «запретов». Он не может прямо назначить директора предприятия, он не может устанавливать административную ответственность, не может регистрировать браки и т.д. и т.п. Да мало ли чего он «не может»! И выходит при указанном варианте решения проблемы, что эти бесчисленные «не может» являются для лица, имеющего то или иное право, юридическими запретами. Очевидна безусловная – по очень многим основаниям – неприемлемость подобного решения.

Итак, между юридическими дозволениями и юридическими запретами могут находиться зоны неинтенсивного («слабого») правового регулирования. И там, в этих своего рода промежуточных зонах, в зависимости от характера отношений возможное поведение субъектов оказывается просто непредусмотренным, таким, которое находится в значительной степени за сферой права, в «юридическом небытии», в юридическом вакууме. Следовательно, юридическим дозволениям и юридическим запретам не всегда противостоит их юридическая в противоположность (соответственно запрет или дозволение), им мо-

жет противостоять с правовой стороны просто непредусмотренность

(незапрещенность). Кстати сказать, тут можно увидеть, что в идентичных, казалось бы, выражениях «нет права» и «не вправе», тем более если последнее выражение помещено в тексте закона, есть словесный нюанс, который на деле имеет существенное юридическое значение:

«не вправе», помещенное в тексте закона, – это юридический запрет, тогда как «нет права» – обычно лишь констатация того, что возможность данного поведения просто не предусмотрена действующими нормативными положениями.

Помимо иных принципиальных, уже частично упомянутых идеологических, политических соображений проведение достаточно четких (хотя, конечно же, не абсолютных) различий между «непредусмотренным» и «запрещенным» важно учитывать при толковании соответствующих нормативных положений, при решении вопроса о возможности их конкретизации в интерпретационных актах; в частности, как показывает юридическая практика, в случаях, когда конкретизированно интерпретируются нормативные положения о предоставленных правах, центральные юрисдикционные органы охотно идут на распространительное толкование.

286

Глава 3. Дозволения и запреты в советском праве