§ 4. Юридическое образование в России: от поиска мнимых закономерностей к постижению смысла права

Изучение правового мышления позволяет по-новому взглянуть на юриди­ческое образование, подготовку юристов, формирование у них правового мыш­ления. Существует три основных принципа, которые должна учитывать модель юридического образования в XXI веке: “расширение контекста восприятия пра­ва”, “понимание через применение”, “разделение смысла и значения”.

действовали механизмы понимания; третий принцип связан с предыдущим - следует помнить о том, что значение и смысл имеют различные единицы челове­ческого общения, и универсального, одинакового для всех восприятия социаль­но-правовой действительности не бывает.

Правовое мышление и юридическое знание обладают разными особенно­стями в зависимости от господствующей юридической парадигмы, зависят от эт­нической культуры, национального менталитета, общественно-политической си­туации. Отсутствие понимания этого очевидного для любого современного фи­лософа положения негативно сказывается на юридической науке и юридическом образовании. Связано это с тем, что современная модель юридического образо­вания не предполагает глубокого постижения смысла права, которое возможно лишь в ситуации активного погружения в правовую сферу через расширение контекста интерпретации правовых явлений, а не в пассивном “отражении” со­циально-правовой действительности или заучивании мнимых закономерностей. В реальной жизни право существует не в виде самостоятельного явления, разви­вающегося по своим закономерностям, как это полагали юристы вплоть до сего­дняшнего дня и продолжают полагать по причине модернистской мировоззрен­ческо-методологической установки.

ситуаций и человеческих отношений, не способное передать его единство, мно­гомерность и гармоничную целостность. Особенно способствует этому специа­лизация юридического образования. Современный выпускник юридического ву­за обладает знанием формы, но не знанием содержания: в этом нам видится влияние логоцентризма и “перерожденной формальной рациональности” евро­пейского правового мышления, в котором вопросы справедливости были заме­нены вопросами методов ее поиска.

Итальянский ученый Ф. Джентиле, фиксируя все возрастающее в научных кругах убеждение, что обучение юристов стало более интенсивным, а “знаний при этом они получают гораздо меньше”, видит причину в увеличении специ­альных юридических знаний, в то время как гораздо важнее здесь овладение ос­новами и методами изучения разных предметов, в особенности философских ос­нов права¹. Дефицит философии права у юристов, увлечение ими анализом зако­нов взамен более глубокого проникновения в правовые принципы служит пре­градой на пути надлежащего юридического образования, полагает автор, спра­ведливо отмечая, что в повседневной жизни в юридическом опыте соседствуют логическая форма, экономический интерес и этические ценностные позиции.

Следует отметить, что подобные тенденции обнаруживают и другие сферы высшего образования. Зарубежные эксперты, исследующие состояние образова­ния в Бельгии, Дании, Франции, ФРГ, считают, что кризис системы образования носит универсальный характер, так как “это кризис всего процесса, его развития, его целей, поведения студентов”, и связан он с тем, что в мир воспитания актив­но проникают “принципы и новшества утилитарного технократического мира и, что самое опасное, в мир воспитанников приходит цинизм, поверхностность, скоротечность человеческих контактов”^{[732][733][734]}. По мнению отечественных авторов, современное вузовское образование во всем мире практически ничего не делает для того, чтобы сформировать умение “...мыслить самостоятельно и критично,

т.е. рефлексивно и саморефлексивно, творчески и контекстуально. В результате в мышлении получается перекос: учащиеся на практике не в состоянии пользо­ваться полученным знанием. Хуже того, у них неразвитыми остаются способно­сти решения моральных проблем, межличностных конфликтов, социального об­щения”¹.

Однако в зарубежной юриспруденции в последние несколько десятилетий работы формально-догматического анализа права отходят на второй план, усту­пая место исследованиям, проводимым на стыке права и других областей гума­нитарного знания. Позитивно это влияет и на юридическую подготовку студен­тов. Так, например, современные тенденции развития европейского образования связаны с углубленным изучением истории и социологии права, а также права в социально-политическом контексте^[735][736].

В отечественной юриспруденции положение адекватно охарактеризовал О.В. Мартышин, отметивший, что современные отечественные учебники по тео­рии государства и права отличаются заметным формализмом и догматизмом, конструированием явно искусственных схем, мало что дающих для понимания сути предмета^[737].

Следует признать, что на сегодняшний день в России практически отсутст­вует собственная, самобытная и оригинальная философско- и теоретико­правовая мысль, задачей которой было бы не слепое подражание западным мо­делям, а поиск собственного пути правового развития, отвечающего духу и чая­ниям российского народа^[738].

денции, еще в недавнем прошлом вполне справедливо критиковавшие европей­ский буржуазный правопорядок и капитализм как далекие от совершенства об­щественно-политические идеалы^[739]. Теперь же почти не ставится под сомнение то, что эти ориентиры могут претендовать на универсальную роль морально­правовых идеалов для всего человечества и верховенство по отношению к иным ценностным порядкам.

В то же время осмысление такого богатейшего по своей многомерности явления, как право, с помощью понятий, выработанных в западноевропейской политико-правовой традиции, будет всем, чем угодно, но не наукой, так как нельзя “общую теорию права” строить на опыте исключительно европейской ис­тории и отбрасывать тысячелетний опыт истории других культур, который не укладывается в “прокрустово ложе” представлений о праве европейской науки. Поэтому важнейшим условием правоведения являются преодоление европейско­го эгоцентризма, привлечение в орбиту исследований всех возможных правовых культур.

Современная государственно-правовая идеология, получившая закрепле­ние в действующей Конституции РФ, представляет собой откровенное обобще­ние идеалов и норм либерально-демократической версии правового государства и европейского правопонимания как единственно верных и не подлежащих кри­тике теоретико-методологических аксиом. Единичны исследования, преодоле­вающие откровенный европоцентризм в понимании права и государства и не воспроизводящие штампы и стереотипы модернистской эпохи. Результат нали­цо: почти вся страна живет по неписаному, “теневому праву”, по новым, уродли­вым формам социальной справедливости, которую не в силах обеспечить дейст­вующее законодательство с его идеалистическими схемами.

Реформы в сфере профессионального образования, “навеянные” многочис­ленными консультациями с зарубежными коллегами, особенно из США, привели

к тому, что современная система подготовки юридических кадров для правоох­ранительных органов России - искусственный гибрид советской отечественной образовательной системы, еще в недавнем прошлом оцениваемой директором ФБР Гувером в качестве “пугающе эффективной”^[740], и американской системы по­лицейских и иных академий, отвечающей особенностям правовой и правоохра­нительной системы США с ее узкой специализацией правоохранительных и си­ловых структур, совершенно иной по отношению к отечественной, досудебной процессуальной деятельности, и остальным особенностям англосаксонской пра­вовой семьи.

Правовое мышление представляется сегодня чисто формальным, рацио­нально-логическим механизмом управления и конструирования социальных свя­зей. C помощью этой “инженерно-конструкторской” мысли можно легко сконст­руировать идеальное общество. C позиции такой рациональности становится по­нятным, почему так легко изменяются целые отрасли законодательства, пере­краивается в одночасье вся система правовых ценностей и принципов. Так и не учитывается то обстоятельство, что право - в первую очередь, произведение культуры, истории, человеческой жизни, а не разума, инженерной смекалки, и постижение права, соответственно, есть процесс осмысления, а не отражения. Следовательно, юридическая наука будет значительно объективнее, если ее ос­новной задачей станет раскрытие самобытных и уникальных структур правового бытия своего народа. Следует, наконец, понять, что чем ближе правовед к юри­дическому быту своего народа, чем больше он “задет” уникальной правовой культурой его, тем ближе и адекватнее реальной правовой жизни будут его пра­вовые идеи, суждения, модели. Правовое мышление не универсально, оно “при­вязано” к тому праву, к тем правовым ценностям, которые еще в детстве ученый впитывал в себя, как губка из океана, самые разнообразные жизненные ситуации, события и случаи, порожденные всегда остающейся в корнях своих иррацио­

нальной человеческой деятельностью. Стоит ли удивляться тому, что зарубеж­ные юристы, как и многочисленные доморощенные либералы и западники, счи­тают нашу правовую культуру отсталой - не может человек, воспитанный в “ду­хе” протестантского индивидуализма и современного западного материализма, понять, что главное для русского человека — не “подарочный набор” его основ­ных прав и свобод (подарочный в смысле навязанный сверху), а “Правда - Исти­на”, не сводимая к формально-правовому равенству и “букве” юридических предписаний. Не зная основ православной духовности и культуры, сформиро­вавшей русскую правовую ментальность, отличающуюся государственно­правовым патернализмом, ее поспешили окрестить отсталой.

Непонимание этого, казалось бы, лежащего на поверхности, экзистенци­ального наблюдения порождает виртуальную реальность научного знания права и бытия самого законодательства: ярким тому подтверждением является теоре­тическая конструкция “писаной” и “фактической” Конституции РФ, которая при­звана “выручить” догматическое конституционно-правовое мышление из этого виртуального тупика.

Впрочем, с таким пренебрежительным отношением к философии в совре­менном юридическом образовании это и не удивительно: идеи неклассической философии XX века, в первую очередь, неокантианство, экзистенциализм, фено­менология и герменевтика, акцентирующие внимание на социокультурных осно­ваниях гуманитарной науки, остались, видимо, незамеченными идеологами ре­форм. На культурно-нравственных качествах права были сосредоточены иссле­довательские усилия и русских правоведов. Мощная традиция отечественной правовой мысли, которая всегда являлась и философской мыслью, а большая часть русских философов серебряного века были юристами по образованию, уте­ряна.

На этом фоне крайне удручающим видится сокращение часов по теории государства и права, философии, исключение истории политических и правовых учений из Государственного образовательного стандарта 023110 - “Правоохра­нительная деятельность”, а также философии права из перечня научных специ­

альностей ВАК. Ведь юрист, применяя общее правило к конкретному случаю, выступает как соавтор, созаконодатель, творчески преодолевая формальность и абстрактность правовых предписаний, и здесь важны его человеческие качества, его правовая интуиция, знание особенностей отечественной политико-правовой культуры и менталитета, самобытности российской политико-правовой традиции и правовой системы. Отраслевые дисциплины - безусловно, важнейшая часть юридических знаний, но ограничиваться лишь ею в подготовке будущих юри­стов означает все то же стремление к воспитанию биороботов, роль которых в правовой жизни общества ограничивается так называемым “правоприменитель­ным силлогизмом”. Не будем здесь приводить многочисленные аргументы, оп­ровергающие подобный подход к правоприменению, укажем лишь на то, с чем согласится любой юрист: при применении нормы всегда присутствует элемент правотворчества, причем зачастую неосознанного. Отсюда уже видна та роль, которую играет самостоятельное и “живое” осмысление применителем происхо­дящих в обществе процессов. Его интеллект, образованность, общегуманитарная подготовка, ценностно-мировоззренческая позиция, общая эрудиция играют в этом процессе расширения и дополнения действующего права важнейшую роль. Ведь “общей основой права является философия”, как указывал один из круп­нейших юристов Франции XX века Л. Жюллио де ла Морандьер, отмечая также особо тесную связь юриспруденции с наукой о нравственности и социологией^[741].

Все эти вопросы решаются юридическим образованием. Только мыслящий (понимающий) человек способен адекватно воспринять и реализовать адресо­ванный ему нормативный текст. Прежде необходимо научить человека мыслить, а затем уже требовать от него юридических знаний. Законодательство регулярно обновляется, содержание нормативных актов меняется, а человек, его мировоз­зрение и мышление остаются. Тот факт, что отечественное право в течение по­следнего десятилетия кардинально изменилось, еще раз сигнализирует о том, что для деятельности будущих юристов гораздо более важна не динамичная компо­

нента правосознания (знание положительного (официального) права), а статич­ная - интуиция права и справедливости, правовое чувство, идея права. Сущ­ность, или идея, права постигается не столько рассудочным, теоретическим пу­тем, сколько интуитивно, посредством накопления политико-правового опыта, юридического знания, идей и взглядов других мыслителей, в первую очередь, тех, которые жили и мыслили в рамках отечественной истории и культуры. По­этому воспитание такой интуиции - дело не столько отраслевых юридических дисциплин, сколько историко-теоретических: философии и теории права, исто­рии политических и правовых учений, истории государства и права, культуроло­гии, религиоведения и т.д.

При этом важно не забывать, что профессиональная интуиция права и справедливости, в свою очередь, необходима и преподавателям. Только юриди­чески подготовленный человек обладает знанием практических аспектов права и отраслевых особенностей реализации его норм и, соответственно, может иметь непосредственный правовой опыт. Поэтому мы считаем совершенно справедли­вой точку зрения, согласно которой философию права следует читать в юридиче­ской, а не в философской традиции¹. И лектор должен быть высоко образован­ным юристом, соединяющим свой правовой опыт с глубоким философско- мировоззренческим анализом, используя достижения современной философии, этики и социологии.

Г.Дж. Берман приводит такой пример. Однажды Оливер Холмс сказал классу студентов-юристов: “Ваше дело как юристов - видеть связь между вашим конкретным фактом и зданием всей вселенной”. За этим утверждением Холмса, полагает Берман, стоит трагическое видение мира, порожденное гражданской войной между Севером и Югом. “Он-то знал, сколь шатки факты вне всеобщего контекста”, - подчеркивает ученый^[742][743]. Фрагментация и дифференциация общест­венных наук, узкий взгляд на право, которое сводится лишь к господствующим нормам, процедурам и приемам, лишает богатейшего источника понимания сво­

их дисциплин и юристов, и представителей других гуманитарных наук - фило­софов, политологов, социологов¹.

Таким образом, современный уровень развития социальных наук вообще и юридических в частности требует новых подходов к образованию. Чем дольше на принципы этой сферы человеческой деятельности будут распространяться стереотипы и идеалы рациональности, господствовавшей в течение последних столетий субъект-объектной гносеологии, тем больше времени в учебном про­цессе будет тратиться впустую. Правовое мышление никогда не будет свобод­ным от субъективных структур правосознания и личного опыта, что в корне ме­няет ценность общегуманитарных дисциплин в юридическом образовании. Дав­но не является новаторским тезис о независимости правосознания, чувства ува­жения к праву от уровня юридических знаний, что выводит на первое место по уровню значимости именно общегуманитарную подготовку.

В средние века одна из особенностей школы глоссаторов по сравнению с современным юридическим образованием заключалась в том, что смысл обуче­ния праву виделся не в изучении современного средневекового или римского права, а в подготовке и воспитании высокообразованных юристов-ученых, сво­бодно владеющих методами анализа и обобщения, филологическими способно­стями, При этом активно применялся диспут как форма обучения на основе имитации суда и применения нормы к конкретному случаю. Получившие обра­зование в Болонском университете специалисты отличались завидными анали­тическими способностями, что делало их незаменимыми в области конфлик­тов. Э. Аннерс отмечает, что уже первые глоссаторы сразу же оказались на са­мых высоких должностях при императорском дворе, заняв должности личных советников императора^[744][745].

Поэтому только в случае вовлечения в орбиту юридического образования фундаментальных философских, филологических, искусствоведческих, культу­рологических, социологических исследований возможно создание интегративно­

го правопонимания, о котором все больше говорят и в России, и за рубежом. От “формальной рациональности” к живому праву, от знания процедур к знанию фундаментальных оснований права, от формы к содержанию должен происхо­дить переход в реформе образования.

В качестве одной из ключевых задач социальной теории права Г.Дж. Бер­ман, помимо интеграции трех основных направлений юриспруденции (юридиче­ский позитивизм, естественное право, историческая школа), рассматривает фор­мирование такого исторического правового знания, которое было бы свободно от экономической истории (истории классовой борьбы и т.п.) и любой другой исто­рии. Право и его формирование должно рассматриваться вне причинно- следственных связей по отношению к другим предметам знания. У права каждой страны собственная уникальная история, обусловленная самобытностью право­вой культуры народа, - представляется, именно таким образом, следует интер­претировать суждение ученого, описавшего в своем объемном исследовании путь становления и развития западной традиции права именно в контексте со­циокультурных детерминант. Религиозные, духовно-практические факторы - ос­нова правового развития любой цивилизации. В свою очередь, право согласно подходу Г.Дж. Бермана, само сыграло важную роль в смене эпох социально- экономического развития Запада.

Сейчас, когда все острее стоит вопрос о границах универсальности гума­нитарного научного знания, уже нельзя сомневаться в том, что правовое мышле­ние должно быть “привязано” к той почве, на которой произрастает тот или иной исследуемый правовой или политический институт. Поэтому мы считаем, что возможно поставить вопрос о разработке единого, базового, внутренне гармо­ничного и синхронизированного блока социально-гуманитарных и юридических дисциплин, в который вошли бы история, философия, культурология России, ре­лигиоведение (история православия и иных традиционных для нашей страны конфессий), история отечественного государства и права, история политических и правовых учений, теория государства и права. Изучаться этот блок должен не менее двух лет и быть стандартным для обучения по любой юридической спе-

цианизации независимо от ведомственной принадлежности вуза. Судьбы многих людей зависят от подготовки будущих правоприменителей.

В сфере юридического образования должны быть активно задействованы Понимающие подходы в гуманизации образования, активно разрабатываемые в зарубежной и отечественной философии и педагогике¹. Опираясь на мнение мно­гих выдающихся мыслителей современности, И.И. Сулима отмечает, что в осно­ве признаваемой многими проблемы человека, его воспитания и образования в качестве важнейшей глобальной проблемы современности ограниченность ми­ропонимания, стремление все объяснить с помощью науки, кризис духа и разру­шение эмоционально-ценностной сферы, что предполагает особую значимость герменевтических оснований образования^[746][747]. При этом главная задача педагога должна состоять не в том, чтобы дать истину ученику, а в том, чтобы научить его приходить к истине самому, развивать ум, что предполагает ситуацию диалога, получившую впервые осмысление у Сократа в качестве метода “майевтики”.

Остановимся на одной из вышеперечисленных юридических дисциплин - истории политических и правовых учений - с целью демонстрации применения тех выводов, которые были сделаны в результате исследования правового мыш­ления.

История политических и правовых учений представляет собой дисциплину историко-теоретического характера, что предполагает единство как теоретиче­ского, так и исторического знания и позволяет рассматривать ее в качестве более оптимального примера, чем, например, теорию права.

Процесс изучения политико-правового учения того или иного автора явля­ется интерпретацией, пониманием, а не познанием^[748]. Интерпретатор того или иного произведения, учения, доктрины предстает в роли соавтора, сомыслителя.

Субъект интерпретации политических и правовых учений становится в позицию диалога с мыслителями прошлого, соучастником политико-правовой жизни прошлого в контексте настоящего. Тот смысл, который в свои понятийные кон­струкции вкладывали авторы учений, остается в реальности недостижимым, так как между интерпретатором и ими огромная культурно-историческая дистанция. Но подлинный смысл не важен. Важно то, что в ходе осмысления того или иного политико-правового учения интерпретатор не осознанно для себя расширяет свой горизонт мировосприятия, реконструируя свой жизненный опыт, надстраи­вая и перестраивая его новыми смыслами. Отсюда видна фундаментальная роль этой дисциплины в формировании правового мышления, юридического мировоз­зрения и правовой культуры будущих юристов. Делая своим государственно­правовое знание других исторических эпох, интерпретатор, усваивая, творит.

Например, изучая правовую традицию Китая, обучаемый сталкивается с идеей “отрицания права”. Как только учащийся пытается понять, почему так происходит, он, пользуясь тем пониманием права, которое определено собствен­ной национальной правовой культурой, находит ответ на основании своего жиз­ненного опыта, который обогащается новым содержанием в результате новой жизненной ситуации: отрицания права. Точно так же, когда мы, закрывая книгу художественного произведения, внезапно осознаем, что смысл первой главы ока­зывается в свете прочитанного окончания совершенно иным, чем тот, с которым мы начинали чтение, после освоения элементов чужой культуры мы сталкиваем­ся с новыми точками зрения, аспектами, смыслами права.

Однако следует помнить, что понять тот смысл отрицания права, который вкладывают в него китайцы можно, только родившись китайцем и получив вос­питание в соответствии с правилами конфуцианской морали, китайским миро­воззрением, - только в этом случае будет присутствовать адекватное “предмне- ние”, “предсуждение”, “предпонимание”. Поэтому исключительно важно воспи­тать в человеке чувство “инаковости” текста и уважения к этой инаковости. Как пишет Х.-Г. Гадамер: «Речь идет о том, чтобы помнить о собственной предвзято­сти, дабы текст проявился во всей его инаковости и тем самым получил возмож­

ность противопоставить свою фактическую истину нашим собственным “пред- мнениям”»¹.

История идей о праве и государстве необходима для понимания сущности государства и права. Сущность государства, его идея постигается не столько рас­судочным, теоретическим путем, сколько интуитивно, посредством накопления политико-правового опыта, юридического знания, усвоения идей и взглядов дру­гих мыслителей. Сущность государства и права многогранна, не поддается лишь одной дефиниции, лишь одному измерению и требует для своего постижения особой интуиции, воспитываемой изучением истории политических и правовых идей и истории государственно-правовых институтов, в которых эти идеи во­площались и продолжают воплощаться.

Понимающие технологии преподавания истории политических и правовых учений основаны на постоянном обращении к практическим результатам той или иной идеологии. Для этого необходимо обращаться к темам родственных дисци­плин: теории государства и права, государственному (конституционному) праву, гражданскому праву, истории государства и права и т.д. Именно на основе при­менения знаний достигается наилучшее понимание идеологий и тех правовых методов и понятий, которые возникли на их основе.

В связи с тем, что по отношению к теории государства и права история по­литических и правовых учений выступает в роли метатеории, истории правовой философии права, правоведения, формирования теории государства и права, науки государственного права и других отраслей юридического знания, а также историей методологических проблем теории государства и права, для лучшего понимания отдельных тем общей теории права было бы желательно предвари­тельно совершать историко-теоретический экскурс по отношению к той или иной теме. Поэтому в идеале история политических и правовых учений должна предварять изучение теории государства и права. В то же время связь этой дис­циплины с философскими идеями делает необходимым ее изучение параллельно

с историей философии. Наконец, поскольку все политико-правовые доктрины “произрастают” на определенной социокультурной основе, история политиче­ских и правовых учений тесно связана с культурологией, что часто забывается в литературе.

В самом деле, профессиональное юридическое мышление играет ключе­вую роль в процессе толкования (интерпретации) нормативно-правового мате­риала. Систему законодательства можно представить себе в качестве пирамиды норм, на каждом уровне которой прослеживается связь основания с вершиной. Государственно-правовая идеология, будучи закрепленной в основной, самой вышестоящей норме - Конституции, ввиду того что все нормативно-правовые акты должны соответствовать последней, “разлита” по всей пирамиде ниже­стоящих правовых норм, вплоть до основания, оказывая влияние на их содержа­ние. Следовательно, применение правовых норм (в ходе которого толкование имеет решающее значение) невозможно без знания основ государственно­правовой идеологии. Можно сказать, знание последней является по отношению к толкуемой норме предварительным знанием (“предзнанием”, по терминологии современной герменевтики), определяющим смысл всей нормы в целом и всех входящих в нее понятий в частности. Таким образом, знание государственно­правовой идеологии - главный фактор более или менее адекватного Конститу­ции и замыслу законодателя толкования правовых норм и правильного их при­менения. Более того, знание государственно-правовой идеологии - гарант пра­вильного понимания норм самой Конституции, которые также нуждаются в тол­ковании.

История политических и правовых учений может рассматриваться как ис­тория возникновения, развития и изменения государственно-правовых идеоло­гий, а по отношению к современной российской государственно-правовой идео­логии - как история ее формирования. Именно этой дисциплине принадлежит ведущая роль в изложении ее основ, принципов и понятий. Благодаря истории политических и правовых учений учащиеся постигают стержневой компонент правовой системы - правовую идеологию.

История политических и правовых учений - история понятий юридической науки. Научное юридическое мышление, являясь по своей природе теоретиче­ским, предполагает использование большого количества юридических катего­рий, дефиниций и понятийных конструкций. Однако для профессионального юридического мышления не в меньшей степени характерен высокий уровень по- нятийности, вызванный, в первую очередь, тем, что юрист-профессионал работа­ет с нормативным материалом, в котором в сжатом виде присутствует весь мно­говековой опыт юридической науки. Поэтому история политических и правовых учений, представляя собой в некотором роде историю развития правовых понятий и определений, является необходимым, можно сказать, стержневым (понятия - основа юридического текста) компонентом юридического знания независимо от того, каким оно выступает, - теоретическим или практическим (профессиональ­ным). Например, такие политико-юридические понятия, как: “право”, “государст­во”, “суверенитет”, “республика”, “единовластие”, “демократия”, “федерализм”, “общественный договор”, “народное представительство”, “система сдержек и про­тивовесов”, “конституционализм”, “фракция”, “права человека”, “правовое госу­дарство”, “формально-правовое равенство” и многие другие, имеют давнюю ис­торию, не зная которой невозможно понять все их смысловые оттенки. Чем луч­ше обучаемый знает историю понятий, тем более адекватно сможет он интерпре­тировать их в зависимости от различного контекста и, соответственно, лучше понимать юридический текст, а также видеть, где эти понятия употребляются со­вершенно неуместно или некорректно. Иными словами, обучаемый сможет кри­тически воспринимать правовую информацию. Кроме того, что не менее важно, обучаемый будет способен видеть не только юридическую природу правовых понятий, но и культурно-исторические и социально-экономические корни и предпосылки их возникновения.

Таким образом, в качестве предложения по методике формирования юри­дического мышления у обучающихся на юридических факультетах может вы­ступать следующее: необходимо при преподавании курса истории политических и правовых учений особо выделять моменты возникновения авторской интерпре­

тации и употребления правовых понятий и дефиниций в политико-правовых учениях. Кроме того, необходимо рекомендовать создание различных ролевых игр, ситуаций, практических задач, решая которые, студент будет формировать свой субъективный смысл этих понятий.

Наконец, в качестве рекомендации преподавателям отраслевых юридиче­ских дисциплин можно предложить разработать ряд спецкурсов по истории пра­вовых учений не общеправового (политико-правового) характера, а более кон­кретных - посвященных проблемам отраслевых юридических наук. Иными сло­вами, в качестве особой дисциплины целесообразно выделить историю отрасле­вых юридических наук, и в рамках каждого вуза изучать историю профилирую­щих. Например, для вузов МВД России полезно исследование и изучение исто­рии науки уголовного права, уголовного процесса, административного права. Такие понятия, как “презумпция невиновности”, “вина”, “умысел”, “необходимая оборона”, “состав преступления” и многие другие, имеют давнюю историю ста­новления и развития, ее необходимо изучать не только в рамках истории госу­дарства и права по правовым памятникам, но и по произведениям ученых- юристов. Это послужило бы более глубокому проникновению не только в изу­чаемые отраслевые дисциплины, но и в их нормативный материал - ведь все дос­тижения отраслевых юридических наук воплощаются рано или поздно в право­вые нормы. Кстати, последние учебники А.В. Наумова по уголовному праву, в которых содержатся краткие экскурсы в историю возникновения уголовно­правовых понятий, а также информация об ученых-юристах, их разработавших, могут послужить прекрасным примером взаимодействия истории уголовно­правовых учений и современного уголовного права.

В связи с вышеизложенным представляется необходимым сформировать курс данной дисциплины не в историческом порядке возникновения и развития правовых доктрин, который представляет собой “сухое” перечисление некото­рых политико-правовых идей, а в проблемологическом, выделяя такие темы, ко­торые можно применить сегодня для анализа текущих общественно-правовых проблем. Например, это могут быть следующие темы: “Методологические про­

блемы юриспруденции в истории правовых учений”, “Современные государст­венно-правовые идеологии и их историко-культурные корни”, “Правовое и соци­альное государство в доктринах прошлого и современности”, “Национальный вопрос и федерализм в истории политико-правовых идей”, “Соотношение духов­ной и светской власти в политической и правовой мысли” и др. Только в таком контексте, актуализирующем современность тех или иных идей, взглядов и кон­цепций, преломляя их в свете тенденций XXI века, можно добиться заинтересо­ванности обучаемых и оптимального понимания, которое, еще раз напомним, яв­ляется соавторством, а не пассивным отражением материала. Мы называем этот метод изучения истории политических и правовых учений “погружением в со­временность”, “интерпретацией в контексте современности”.

Понимающие технологии в юридическом образовании предполагают пере­смотр и отраслевых методик. Понимание отраслевого права достигается не в процессе заучивания теоретических схем, объясняющих возникновение тех или иных терминов, понятий, приемов и схем, а в процессе применения норм. По­этому отраслевые дисциплины основным методом обучения должны иметь прак­тические занятия по применению норм к различным жизненным ситуациям. Ре­шая задачи, обучаемый пользуется “мышлением в праве”, живой правовой ин­туицией, соотносит желаемое право с официальным, с одной стороны, корректи­руя первое на основе второго, с другой стороны, замечая все недостатки и пре­имущества действующих нормативных актов. Не случайно в первых юридиче­ских учебных заведениях - европейских университетах - в завершение каждой лекции преподаватель обязательно формулировал вопросы, проверяя какую- нибудь широкую доктрину или теорию к конкретным проблемам или делам¹.

В этом плане достаточно продуктивной является идея “юридических кли­ник” - консультативных пунктов при юридических факультетах вузов с целью бесплатной помощи населению в решении самых разных юридических вопросов. Такие образовательные формы следует предусмотреть в качестве общеобяза­

тельных для всех юридических факультетов, как это сделано при медицинских вузах. Погрузившись в гущу сложных жизненных проблем неимущих и социаль­но необеспеченных людей, число которых катастрофически растет, в том числе и по вине реформаторов отечественного нрава, студенты смогут глубже понимать смысл действующих нормативных актов, так как практическая среда инициирует процесс смыслопостроения, постижения смысла правовых норм и права в целом. Кроме того, студент гораздо глубже поймет основную задачу юриста, которая состоит не в поиске соответствия процедуре, а в нахождении справедливости: “Ius est ars boni et acqui” (Право есть наука о добром и справедливом)^[749].