VII.6. Справедливость и государство j
Истоки рассматриваемого анализа мы найдем в знаменитом комментарии кардинала Каэтана к «Сумме теологии» Аквината. Аквинат посвятил один из разделов вопросу, следует ли делить справедливость на два вида — распределительную и коммутативную, — и доказывал, что следует77. В своем комментарии к этому разделу Каэтан ввел обновленную интерпретацию всей аристотелевско-томистской схемы, делившей справедливость на «общую» (или «справедливость законного») и «частную» и подразделявшей частную справедливость на распределительную и коммутативную. Заманчивость каэтанов- ского нового анализа была в том, что он полностью использовал язык прежнего и даже, как казалось на первый взгляд, основывался на каком-то рассуждении Аквината, — но главное, неизменная привлекательность нового анализа состояла в его наглядной соразмерности:
«Существует три вида справедливости, так как существует три типа отношений в каждом "целом": отношения частей между собой, отношения целого к частям и отношения частей к целому. И подобным образом есть три справедливости: справедливость законного, распределительная справедливость и коммутативная справедливость. Справедливость законного приспосабливает части к целому, распределительная справедливость — целое к частям, коммутативная же справедливость приспосабливает части друг к другу»78.
В кратчайшее время, без сомнения, в период создания трактата Доминика Сото «De Justitia et Jure»* (1556), была раскрыта внутренняя логика каэтановского обобщения.
Современный представитель посткаэтановской традиции излагает ее так:«Существует троякого рода отношение: отношение частей к целому, отношение целого к частям, отношение одной части к другой. Справедливость законного принадлежит к первому роду, так как она связывает граждан с государством. Распределительная справедливость принадлежит ко второму роду, так как связывает государство с гражданами. Коммутативная справедливость принадлежит к третьему роду, ибо связывает одного частного гражданина с другим»79.
С точки зрения Аквината, у всякого, кто имеет на своем попечении часть «общего запаса», есть обязанности распределительной справедливости; следовательно, у любого собственника могут быть такие обязанности, поскольку богатства земли должны эксплуатироваться и использоваться для блага всех. С позднейшей точки зрения (ныне считающейся традиционной), обязанности распределительной справедливости возлагаются только на государство, или персонифицированное «целое» (т.е. сообщество). С точки зрения Аквината, государство и его чиновники имеют обязанности в части коммутативной справедливости перед подданными государства; наказание, например, — это главным образом, хотя и не исключительно, вопрос коммутативной справедливости80, а ложное обвинение невиновного человека есть отрицание коммутативной справедливости81. С позднейшей точки зрения, коммутативная справедливость касается только частных сделок. С точки зрения Аквината (хотя он выражает ее недостаточно ясно), «справедливость законного» — это фундаментальная форма всякой справедливости, основа всех обязанностей, распределительных или коммутативных; ибо такая справедливость есть подразумеваемая обязанность считаться с общим благом и содействовать ему. С позднейшей точки зрения, справедливость законного — это практически обязанность гражданина быть лояльным по отношению к государству и его законам.
Исторический успех новой, соразмерной, троичной схемы имеет не только историческое значение. Особенно влиятельным было и остается понятие, что именно государство или «сообщество в целом» ответственно за распределительную справедливость.
Это решительное сужение взгляда способствует доказательству, которое Роберт Нозик обращает против перераспределительного налогообложения. Главная задача его книги «Анархия, государство и утопия» — доказать, что, коль скоро кто-либо справедливо приобрел правомочия, получил дары или предметы владения (собственность и т.д.), несправедливо с чьей бы то ни было стороны, включая и государство, лишать его какого-либо из этих предметов владения или ограничивать какое-либо из его правомочий с целью помощи другим людям. Системы налогообложения, установленные в целях перераспре- деления и социального обеспечения, таким образом, несправедливы; они равнозначны принудительному труду, необоснованному нарушению прав человека на себя самого, на результат своей деятельности и на свою собственность, права не быть принуждаемым к определенным действиям82. В действительности Нозик далек от традиции схоластических учебников, написанных до и после Каэтана. Но внешняя убедительность его доказательства целиком обусловлена тем, что он сосредоточил внимание на принудительном характере вмешательства государства как субъекта (пере)распределительной справедливости. Предположим, что мы изменили угол зрения. Иными словами, мы не будем пока принимать в соображение государство и поставим вопрос, есть ли у частного собственника обязанности (пере)распределительной справедливости. (Такой вопрос совершенно немыслим в посткаэтановской традиции.) Тогда мы обнаружим, что Нозику фактически нечего сказать в пользу своей посылки, согласно которой справедливо приобретенным человек может по справедливости владеть безотносительно к удовлетворению потребностей, оценке заслуг или иным требованиям других (за исключением требований, предусмотренных им самим, например, в договоре, — их он обязан удовлетворить в соответствии с тем, что я, не Нозик, назвал бы коммутативной справедливостью). Если мы не видим основания принимать его посылку, что блага земли правомерно могут присваиваться немногими при реальном исключении всех остальных, и предпочитаем иной принцип30 — что они должны рассматриваться всеми как существующие для пользы всех, согласно критериям распределительной справедливости, хотя доступ к ним в известном объеме опосредован частным владением, — тогда вопрос о государственном принуждении, преобладавший в доказательстве Нозика, будет, в сущности, второстепенным. Ведь, устанавливая схему перераспределительного налогообложения и т.д., государство всего лишь кристаллизует и обеспечивает правовой санкцией обязанности, которые уже имеет владелец собственности. Принуждение, таким образом, применяется только при наличии сопротивления, неправомерного не только по закону, но и по справедливости. Распределительная справедливость здесь, как и в большинстве случаев, есть отношение между гражданами или группами и объединениями внутри сообщества и ответственность этих граждан и групп. Роль власти и закона в определении для конкретных политических сообществ конкретных требований распределительной справедливости — роль бесспорная, но вспомогательная (см. VI.5).1 На чем зиждется этот принцип? В одном пассаже из «Анархии, государства и утопии» (р. 160) Нозик с тонкой иронией замечает: «Вещи появляются в мире уже в привязке к людям, которые имеют на них титул собственности. С точки зрения концепции справедливости, основанной на титулах собственности на имущество и учитывающей исторический характер этих титулов [именно ее поддерживает Нозик], те, кто начинает с заполнения пробела
в формуле "каждому по его рассматривают объекты, как
если бы они появлялись ниоткуда, из ничего. Завершенная теория справедливости могла бы учитывать и этот крайний случай [отличный, как говорит автор в соответствующем примечании, от "нашего" случая]; возможно, здесь пригодились бы и обычные концепции распределительной справедливости»*. Но, относится ли моя теория распределительной справедливости к «обычным концепциям», подразумеваемым Нозиком, или нет, ясно, что его ирония направлена не по адресу. То, что в «нашем» мире природные ресурсы, из которых созданы все «вещи» и «объекты», действительно появились «ниоткуда, из ничего», а вовсе не «появились в мире уже в привязке к людям, которые имеют на них титул соб - ственности», — очевидный факт. Этот основной факт обусловливает все правовые титулы, воспоследовавшие затем из труда, внесенного вклада, купли или других справедливых источников права частной собственности. См. также выше, с. 215 — 219.
Ф
Еще по теме VII.6. Справедливость и государство j:
- VII.5- Коммутативная справедливость
- VII.4- Критерии распределительной справедливости
- VII.3. Распределительная справедливость -; -
- VII.2, Общая (general) справедливость
- VII.7- Пример справедливости: банкротство
- 23. Развитие английской судебной системы и права в Средние века. «Общие суды» и «общее право». «Суд справедливости» (канцлерский) и «право справедливости».
- Франкское государство в V - VII в.в.
- 9.5. Теория естественного права (философский подход к праву) как утверждение свободы и справедливости в практике правового государства
- Глава VII. Функции государства
- 2. Возникновение государственности у восточных славян в VII-IX вв. Причины образования Древнерусского государства. Процесс складывания государственных органов и правовых институтов. Сущность «норманнской теории» происхождения Древнерусского государства.
- IV. Внутренние и внешние мероприятия в Китайском государстве в начале VII в.
- Раздел VII.Государственное управление охраной и защитой безопасности личности, общества и государства
- Глава VII. Особенная часть Уголовного права зарубежных государств (Англии, США, Франции И ФРГ)
- VII. Государство и право России в период разложения крепостнического строя и роста капиталисти-ческих отношений (XIX в.)
- 1.1. Становление и развитие справедливости
- 2.1. Справедливость и право
- 4.1. Справедливость судебного разбирательства
- Принцип справедливости
- 2.2. Справедливость и правотворчество