2.2. Справедливость и правотворчество

В многообразной и динамичной правовой сфере общества правотворчество занимает ведущее место. Это объясняется тем, что именно правотворчество дает жизнь праву, порождает, формирует, оформляет его и открывает «дверь» в общество.

Любое государство исходит из того, что всякий нормативно-правовой акт должен быть воплощением справедливости. Поэтому проблема обеспечения справедливости правовых норм приобрела широкое социальное значение.

Известный румынский юрист А. Нашиц писал о том, что, решения, на которых останавливает свой выбор законодатель, «призваны служить не чисто юридическим или исключительно юридическим проблемам; они должны содействовать урегулированию важных проблем социального характера».2 Здесь речь идет об обеспечении «справедливого и соответствующего возможностям данной стадии развития общества удовлетворения всех законных интересов».3

В отношении представлений о справедливости правовые нормы выполняют две функции. Во-первых, правовые нормы объединяют данные представления в правовую систему. В результате этого объединения представления о справедливости приобретают характер всеобщей обязательности, опираются на силу и авторитет государства. Вместе с этим, повышается нравственная ценность самой правовой системы. Во-вторых,

•

См.: Общая теория государства и права. Академический курс // Под.ред. Н.М.Марченко в 2 т. Т. 2. М. 1998. С. 157.

2 См.: Нашиц А. Правотворчество. Теория и законодательная техника. М. 1974. С. 131.

3 См.: Там же. С. 131.

'

113

правовые нормы способствуют широкому распространению соответствующих идей о справедливости среди населения государства.

Идеи справедливости детализируются при разработке отдельных законов и закрепляются в правовых нормах. Нормативно закрепленная справедливость внедряется во все области общественных отношений. Все области законодательства должны, в идеале, проводить справедливость в общественные отношения, которые регулируются ими.

Существует несколько путей закрепления справедливости в юридической норме. Самый простой из них - ее непосредственная фиксация в правовом установлении. Например, в части 1 статьи 60 Уголовного Кодекса Российской Федерации, определяющей общие начала назначения наказания, говорится: «Лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса, и с учетом положений Общей части настоящего Кодекса...»1 Однако, если в законодательном акте не упоминается слово «справедливость», то это не означает, что этому акту чуждо его значение. Как показано Н.А. Чечиной, «все юридические нормы могут быть оценены с позиции морали, а, следовательно, и с позиции справедливости».2

Когда справедливость прямо не упоминается в нормативно-правовом акте, она может закрепляться в нем в различных формах: в виде равенства между участниками общественных отношений; путем установления определенного соотношения между правами и обязанностями; посредством определения соответствующего характера целей и средств правовых норм; путем индивидуализации санкций.

Как показатель справедливости, равенство выражается в правовой сфере в равноправии. Принцип равноправия в полной мере реализован в Конституции Российской Федерации, в частности, во второй главе в статье 19: «Все равны перед законом и судом.

1 См: Уголовный Кодекс Российской Федерации: Постатейный комментарий. М. 1997. С. 118. См.: Чечина Н.А. Воспитательная функция советского гражданского процессуального права.

114

Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.

Мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации».

Закрепление в Конституции РФ неотъемлемых прав и свобод человека и гражданина не является достаточным условием демократизма государства и общества, если вместе с этим не будет конституционно провозглашено равенство всех перед законом и органами отправления правосудия. Неразрывна связь этих положений проходит красной нитью через многие международно-правовые документы, которые касаются прав человека. Сегодня подобные документы входят в правовую систему России в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Особая роль суда в защите прав человека подчеркнута в статье 9 Всеобщей декларации прав человека, согласно которой «каждый человек имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случае нарушения его прав, предоставленных ему Конституцией или законом».

Первое из соображений русского правоведа И.А. Покровского - мысль о соотношении неотъемлемых прав человека не с «органами власти», а с государством в целом.

«Все декларации прав были направлены против органов власти, но напротив, власти народа; все они имели своей целью гарантировать свободу политическую, а не свободу индивидуальную».1

Покровский, отстаивая позицию верховенства личности в обществе, формулирует вывод: «... есть такие «неотъемлемые права», которые никаким

1 См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М. 1998. С. 81.

115

законом уничтожены быть не могут, которые даже для государства в целом не досягаемы.

Наряду с общим перечнем факторов и свойств, которые являются возможным основанием дискриминации граждан, в статье 19 Конституции регламентирован вопрос о равноправии мужчин и женщин. Фактор пола упоминается наряду с другими возможными основаниями дискриминации, такого рода дублирование конституционных предписаний должно иметь под собой специальное основание. Подобным основанием является ратифицированная СССР в 1980 году Конвенция ООН 1979 года «О ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин», по которой правопреемником СССР является Россия. Одно из важнейших требований данной Конвенции заключается в необходимости включения принципа равноправия полов в национальные конституции государств — участников.

Конституция Российской Федерации провозглашает наличие у мужчин и -женщин не только равных прав и свобод, но и равных возможностей для их реализации. Это дополнение хотя и не содержит гарантий равноправия, все же может служить конституционной базой для защиты как индивидуальных прав женщины и мужчины, так и коллективных прав лиц каждого пола.

Равноправие граждан Российской Федерации обеспечивается во всех областях: экономической, политической, социальной, культурной.

Каждый гражданин государства демократического знает, что он может воспользоваться своими правами. Это означает, что, во-первых, резко повышается социальная ценность прав граждан, а во-вторых, возрастает их

См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М. 1998. С. 309-310.

116

регулирующая роль в жизни общества.

Становятся понятными те основания, которые приводят к отрицанию некоторыми режимами и деятелями универсального характера самой категории неотъемлемых прав человека. Сюда можно отнести настойчивые усилия деятелей ряда стран, особенно восточных, представить категорию «прав человека» в качестве явления сугубо «западных цивилизаций» будто бы не согласующихся с национальными культурами тех или иных стран. Прискорбно, хотя и в чем-то знаменательно, что подобные утверждения начинают звучать в России, когда отвергается абсолютный характер прав и свобод человека и на первое место среди национальных ценностей, будто бы согласующихся с российской историей и культурой, выдаются идеи «государственности», «державности».'

Принцип справедливого равенства может по-разному проявляться в каждой из отраслей права и это многообразие форм только подчеркивает важное значение равенства в качестве показателя справедливости. Однако, в роли справедливости может выступать и неравенство.

Говоря о справедливости, необходимо отметить, что она не мыслима без социального равенства, но в тоже время в некоторых ситуациях равенство заменяется прогрессивным неравенством.

1 См. Алексеев С.С. Право: азбука-теория - философия: опыт комплексного исследования. М. 1999. С. 624.

117

Люди с рождения неравны по своим умственным и физическим способностям, социальному и семейному положению.

Так, например, в некоторых отраслях права имеются специальные институты, которые направлены на полную реализацию принципа справедливости. В уголовном праве в статье 44 Уголовного Кодекса России говорится, что с учетом обстоятельств дела и личности виновного суд может прийти к убеждению о нецелесообразности отбывания виновным назначенного наказания в виде лишения свободы или исправительных работ и принять решение об условном неприменении наказания к виновному с обязательным указанием в приговоре мотивов условного осуждения.

К тому же, правовые нормы предусматривают несколько решений вопроса, которые выбираются правоприменительным органом с учетом особенностей случая. К нормам такого рода относится статья 123 КЗоТ России, которая позволяет определить размер возмещения работником за причиненный ущерб с учетом его материального положения. Из-за неравенства в материальном положении к субъектам применяется разный правовой масштаб.

Равенство и неравенство как выражение справедливости в праве в своей совокупности служат для того, чтобы максимально защищать интересы каждой личности и не наносить при этом ущерба общественному благу, интересам народа и государства, законным интересам других лиц.

Справедливость правовых норм выражается в том, что они кладут конец разрыву между правами и обязанностями, который присущ всем историческим типам эксплуататорского права. Естественная связь между правами и обязанностями человека, в результате которой люди одинаково свободно и охотно исполняют свои обязанности, как и реализуют права, была в самом начале исторического развития надлома прервана и искажена практикой

118

эксплуататорских институтов. В варварскую эпоху, когда право только что возникло, права не воспринимались людьми как нечто такое, что можно изолировать, абсолютизировать, выделить из круга ценностей, которой характеризуют отношения человека и коллектива. Права в их юридическом (законодательном) оформлении становятся «выше» подобных отношений, «выше» обязательств и ответственности человека перед обществом и другими людьми. В условиях господства рабовладельческой и феодальной организации общественных связей юридические права прямо связывались с привилегированным статусом отдельных категорий людей, они превратились в преимущество сильного перед слабым, богатого перед бедным, благородного перед чернью... Именно данные «права-привилегии» сами по себе стали заманчивой целью и объектом одностороннего присвоения их господствующим классом. Обратной стороной подобного процесса выступает возрастание социально-негативных черт обязанности, которые окончательно утратили свою нормальную связь с правами человека и тем самым потеряли свою разумную основу, здравый смысл.

Дуализм прав и обязанностей в рабовладельческом и феодальном обществах символизирует двойственный, противоречивый характер социального строя, который базируется на неприкрытом конфликте эксплуататоров и эксплуатируемых. Если в правах юридически санкционировалась широкая возможность господства для одних, то в обязанностях также широко утверждалось необходимость подчинения для других.

В борьбе против феодализма и сословных привилегий буржуазия, безусловно, отдавала себе отчет в несправедливости принципов распределения прав и обязанностей в рамках предшествовавших капитализму общественных формаций. Лозунги равенства и равноправия возникли как буржуазные и свое законодательное оформление также нашли в первых буржуазных конституционных актах. Капиталистический способ производства и буржуазный общественный строй, однако, не создали и не могли создать

119

сбалансированную систему прав и обязанностей, потому что гигантская машина капиталистической эксплуатации включает в себя объективные экономические механизмы отделения прав от обязанностей, выработанные хорошо отрегулированные в течение долгого времени. Для капитализма, в самом деле, отрыв прав от обязанностей человека не есть нечто случайное или сложившееся в результате действия субъективных факторов общественного развития. Такой отрыв необходимо обусловлен имманентными законами капиталистического способа производства, структурой и характером обмена между трудом и капиталом.

Несмотря на это, было бы неверно рассматривать вопрос о единстве прав и обязанностей лишь в том смысле, что нет прав у данного лица без противостоящих им обязанностей у другого лица. Данный аспект, безусловно, существенный, однако реализуется и другой аспект: невозможно обладать правом, не становясь в тоже время субъектом обязанности. При этом допустимы различные сочетания прав и обязанностей. Например, гражданин Российской Федерации имеет право на замену военной службы альтернативной в случаях, прямо предусмотренных Конституцией Российской Федерации (статья 59 Конституции Российской Федерации). Это право гражданина сопряжено с моральной и юридической обязанностью - воинской обязанностью (статья 59 Конституции Российской Федерации). Моральный характер обязанностей совсем не свидетельствует о какой-то их второстепенной роли по отношению к обязанностям юридического характера, точно также как мораль не второстепенна по своему социальному значению в сравнении с правом.

Иногда бывает, что моральные обязанности не перерастают в юридические обязанности, но выступают как юридические права. Так, моральная обязанность участвовать в выборах депутатов Государственной Думы также является субъективным правом граждан (статья 96 Конституции Российской Федерации). Несовпадение моральных и юридических прав и обязанностей вовсе не говорит о недостаточной согласованно права и морали. Напротив, оно свидетельствует об их различных «способностях» к социальному

120

регулированию. Не все моральные обязанности могут выступать в качестве правовых. Перефразировав известные слова Л.Н. Толстого, можно сказать, что это связано с тем, что нормы морали устанавливают такие образцы поведения, к которым люди должны стремиться. Правовые же нормы очерчивают пределы, ниже которых нельзя опускаться. Таким образом, требования права оказываются нередко заниженными, чем определенные требования морали. Однако говорит ли это об отставании права от морали вообще? И да, и нет. Да, в случае, если речь идет о наиболее передовых нормах морали. Нет, если говорится о наиболее распространенных нормах морали.

Нередко бывает так, что нормы права в своем развитии могут опережать моральные нормы. Подобное утверждение неверно. Так как требование морали в отношении одного и того же не в одну минуту становятся однородными. Необходим относительно продолжительный период времени, для того, чтобы соответствующие нормы были усвоены всем населением и заменили прежние нравственные представления. В данный период в структуре морали возможно сосуществование неодинаковых требований. Подобное явление для права недопустимо, Поскольку одним решением можно опрокинуть любые правовые нормы, которые себя не оправдали. Однако пока в структуре морали сосуществуют несовпадающие требования, может сложиться ситуация, в которой некоторые правовые нормы окажутся вполне возможно впереди тех нравственных требований, которые характеризуют скорее прошлое, чем будущее морали. Следовательно, право никогда не отрывается от морали в своем развитии, не опережает и не отстает от нее, но оно может опережать или отставать от тех или иных норм, находящихся в противоречии с другими нормами морали.

Не вызывает сомнений тот факт, что не всегда субъективные права выступают в качестве нравственной обязанности. Это бывает в случаях, когда они имеют особое значение для социальной жизни, когда их более полная реализация является предпосылкой успешного решения задач, которые стоят

121

перед обществом. Преобразование в области морали юридических прав в нравственные обязанности в целом повышает значение юридических прав.

Когда речь идет о выяснении справедливости права, то особо должен стоять вопрос о том, на сколько справедливы правовые цели и правовые средства, которые закрепляются в юридических нормах.

Любое юридическое правило можно рассматривать как единство цели и средства, цели, ради которой издана правовая норма, средства, с помощью которого правовая норма должна осуществляться. Правовая норма представляет собой реализовавшуюся цель, но только тогда, когда в правовой норме и с ее помощью цель получает официальное признание. Как известно, юридическая норма устанавливает права и обязанности участников общественных отношений. Поэтому будет правильно рассматривать подобные права и обязанности, а также то, что возникает в следствие их осуществления, в качестве целей, которые ставит законодатель. Между тем, одна из данных целей, то есть ближайшая цель, в ее реализованной форме может выступать как средство по отношению к другой отдаленной, перспективной цели, в связи с этим возникает вопрос о том, на сколько справедливы выбранные законодателем средства. Однако перед практикой стоят и иные проблемы: всегда ли справедливая цель оправдывает избранные для ее осуществления средства, допустима ли постановка цели, которая может быть достигнута с помощью применения дурных средств?

Наука, давая ответы на эти вопросы, знает две разнополярные, в сущности, метафизические точки зрения. Согласно одной из них, которая наиболее полно выражена в христианской этике, все средства характеризуются неизменными моральными качествами и независимо от места и времени, от конкретной ситуации являются или хорошими, или дурными. Надуманность данных положений обнаруживается при первой же попытке их воплощения в реальной действительности. В самом деле, государство не может с «любовью» относиться к преступнику, которые нарушает установленные им нормы. Согласно другой точки зрения, средство никогда не имеет самостоятельной

122

моральной ценности, поскольку свою моральную самостоятельности оно получает лишь в зависимости от конкретной цели. Цель оправдывает любое средство, с помощью которого она может быть достигнута. Таким образом, неоправданно абсолютизируется зависимость ценности средства от ценности цели. Взятое безотносительно к цели средство само по себе не обладает абсолютной гуманностью либо же антигуманностью, не является оно так же, безусловно, хорошим или, безусловно, плохим. Соответствующие качества средства можно обнаружить только при его соотношении с конкретной целью. Справедливость обладает определенной устойчивостью своего содержания; поэтому она ограничивает выбор средств. Нормы справедливости выступают в качестве критерия поведения человека.

Предъявляемые к целям требования справедливости, которые заключены в правовых нормах, состоят в следующем:

во-первых, цель, чтобы быть справедливой, должна адекватно отражать интересы народа. Другими словами, цель должна обладать качеством истинности. Однако недостатки общественного познания еще дают о себе знать. Именно они могут быть причиной появления правовых норм, не соответствующих объективным закономерностям. Этим и определяется возрастающая роль общественных наук в правотворческом процессе;

во-вторых, цель, которая закреплена в правовой норме, чтобы быть справедливой, должна обладать признаком реальности. Реальна та цель, для осуществления которой уже в наличии, а не только потенциально имеются достаточные средства. Любая истинная правовая цель - исторически назревшая цель, для осуществления которой имеются все необходимые условия.

В правовой цели истинность и реальность не всегда совпадают. Истинная цель может быть в определенный момент нереальной, и наоборот, реальная цель может быть неистинной. Законодатель, обсуждая вопрос о реальности цели, просто обязан исходить из возможности субъекта поступать правомерным образом. Должны быть созданы либо же уже существуют условия, которые содействуют поведению, не влекущему санкции. Другое

123

положение противоречило бы справедливости. А.А. Ивин обоснованно писал: «Если не существует способа поведения, позволяющего предохранить субъекта от наказания, то санкция не может быть фактором, мотивирующим его поведение»1;

в-третьих, цель должна опираться лишь на такие средства, применение которых является нравственно оправданным. Цель, для которой требуются не правовые средства, не есть правая цель.

В роли специфического средства осуществления правовой цели выступают санкции, предусмотренные нормативно-правовыми актами. Использование санкций, сопряженных с различного рода лишениями, - мера вынужденная. Поэтому... законодатель придает особое значение реализации требований справедливости при юридическом закреплении конкретных форм государственного принуждения. В числе этих требований необходимо назвать следующие:

а) санкции должны применяться лишь к тем, кто нарушил закон;

б) санкции должны обеспечивать восстановление нарушенного права в полном объеме;

в) между санкциями правовых норм, устанавливающих ответственность за различные противоправные деяния, должны соблюдаться определенные пропорции, более опасные правонарушения должны наказываться более строго;

г) закон, смягчающий или устраняющий уголовную ответственность, должен иметь обратную силу, напротив, закон, устанавливающий или усиливающий уголовную ответственность, не должен распространяться на отношения, имевшие место до его издания;

д) суды должны иметь возможность индивидуализировать наказание с учетом конкретных обстоятельств дела;

г) за одно правонарушение никто не должен осуждаться дважды.2

1 См.: Ивин А.А. Логика норм. М. 1973. С. 55.

2 См.: Самощенко И.С. Общая теория советского права. М. 1966. С. 436-437.

124

Подобные требования справедливости, безусловно, учитываются в практике правотворческих органов. Так, реализуя принцип индивидуализации наказания, российское уголовное законодательство предусматривает возможность назначения наказания ниже низшего предела, предусмотренного законом за данное преступление, или же назначить более мягкий вид наказания при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, а равно при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления (статья 64 Уголовного Кодекса Российской Федерации).

Следовательно, выбор морально оправданных средств, допустимых при правовом регулировании конкретных видов общественных отношений, был и остается важной задачей правотворчества. Однако имеют место случаи, когда проблема справедливости правовой нормы сводится лишь к проблеме справедливой цели. «Справедливость правовой нормы предполагает научную обоснованность, истинность отображения в ней требований закономерного развития общества, учет непосредственных и более отдаленных целей, стоящих перед ней. Справедлива та норма, которая подчинена как конкретной, так и более общей цели...»1 Между тем необходимо не упускать из виду и те средства, с которыми соединяются конкретные цели.

|необходимо отказаться от средств, использование которых могло бы дать временный эффект, но нарушало бы нормы морали. «Многие отрицательно-ценностные средства, связанные с унижением человеческого достоинства, прямо запрещаются ... законом, а их применение преследуется в уголовном порядке»2. При оценке целей необходимо во всех случаях учитывать и средства их осуществления, также при оценке средств, следует выяснить цели, которым они служат. В этом случае находит свое отражение тот факт, что цели

См.: Попков В.Д. Гуманизм советского права. М. 1972. С. 110.

См.: Актуальные проблемы теории социалистического государства и права. М. 1974.С. 69.

125

и средства не существуют отдельно друг от друга. По существу оценка правовых норм с позиции справедливости направлена против создания правовых норм, реальных с точки зрения их осуществимости, но не обоснованных с аксиологической точки зрения.

Что касается системы правосознания, то право не может ни создаваться, ни модифицироваться, ни применяться без опоры на понимание справедливости предпринимаемых правовых актов. Пожалуй, наиболее полно выявляется правовое воплощение идеи справедливости в принципе законности. Мы жестоко поплатились за имевшие место в прошлом нарушения данного принципа. Злоупотребления властью, нарушение прав граждан - все было в истории нашего государства и забыть это невозможно. Несправедливость той эпохи - это наша боль.

Законность - функциональная категория юридической науки и практики. Ее уровень и состояние служат главными категориями оценки правовой жизни общества, его граждан. Как видно, право реально, прежде всего, потому, что властная воля, выраженная в законах, находит свое воплощение в поведении людей - граждан, исполняющих закон, лиц, вступающих в отношения путем заключения договоров, судей, прокуроров, сотрудников органов внутренних дел и иных лиц, применяющих закон. Даже самый совершенный закон действует только тогда, когда он выполняется, воздействует на общественные отношения, на сознание и поведение людей. Эта сторона права, связанная с претворением требований закона в жизнь, его действительностью, характеризуется понятием «законность».1

Идея законности своими истоками уходит в далекое прошлое. Древнегреческие ученые Сократ, Платон, Аристотель в своих работах призывали граждан укреплять и соблюдать законы.

1 См.: Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. №3. С. 3-8; Теория госу­дарства и права. Екатеринбург. 1994. С. 165-183; Тихомиров Ю.А. Юридическая коллизия, власть и правопоря­док // Государство и право. 1994 .№ 1. С. 4-7.

126

Вызывает интерес вопрос о том, существовала ли законность в рабовладельческих, феодальных государствах, в фашистской Германии, например, или в нашем государстве в период сталинизма.

По мнению С.Л. Зивса, И.С. Самощенко и других, в добуржуазном обществе законность вообще отсутствовала, в связи с тем, что в то время не существовало даже формального равенства людей. Большинство ученых полагали, что поскольку законность неразрывно связана с нормами права, то она возникла вместе с ними (М.С. Строгович, П.М. Рабинович и другие). Профессор С.С. Алексеев предложил свой подход решения этой проблемы. Он считал, что законность возникла вместе с законами как требование их соблюдения, причем только с образованием буржуазного общества она становится принципом и режимом, который с учетом характера политического режима - демократического или антидемократического - является режимом формальным или реальным. Следует отметить, что все формы выражения содержания законности присутствуют в любом общественном строе, поскольку требование «соблюдать правовые предписания» - и есть принцип законности, который существует в любом обществе и обращен к большинству населения; пресекая незаконные действия, в любом обществе законность становится методом поведения и деятельности; в результате появляется определенный режим общественных отношений.

Долгое время в советской юридической литературе понятие законности рассматривали с позиции обязательного исполнения закона всеми субъектами советского права. В.И. Лениным была выработана идея о социалистической законности, которая господствовала в тоталитарной системе. Эта идея была представлена как новый и высший тип законности. Впоследствии взгляды В.И. Ленина на законность будут основательно откорректированы советской юридической наукой.

В марксистско-ленинской общей теории государства и права принцип (идея) законности представляет существенную ценность. Этот принцип включает в себя ряд весьма важных аспектов. Законность призвана выступать в

127

качестве одного из важнейших методов государственного руководства обществом, принципах деятельности государственного аппарата и поведения граждан, принципа правового регулирования.

Ослабление демократического народного контроля за деятельностью тех или иных звеньев государственной власти, подмена законности административным своеволием отдельных лиц, затяжка в процессе своевременного изменения системы законодательства, отмена устаревших положений, не отвечающих требованиям времени - все это создает обстановку, в которой справедливости проявляться трудно, она сникает, размывается.1

Законность - это весьма необходимая и важная предпосылка справедливости. Без наличия строго очерченной и отшлифованной нормативной системы, которая выражает в обществе всеобщую волю народа, справедливость того или иного решения была бы полностью отдана на откуп субъективному мнению. Юридически признанная свобода существует в государстве в форме закона... Законы - это положительные, ясные, всеобщие нормы, в которых свобода приобретает безличное, теоретическое, независимое от произвола отдельного индивида существование. Свод законов есть библия свободы народа.

Для того, чтобы поступки людей могли претендовать на признание их справедливыми, они, по крайней мере, должны опираться на действующие законы. При этом данные законы сами несут в себе возможность справедливого подхода к практически возникающим отдельным ситуациям. Как верно подметил Л.С. Явич, «по своей социальной природе право не только формально равный. Но и справедливый масштаб свободы...»

Без ориентации на справедливость ни государственная акция законодателя, ни практические шаги судей, прокуроров, адвокатов и иных должностных лиц не могут быть одобрены общественным мнением, свободно приняты теми, кого данные правовые акта касаются. В праве справедливость обретает

1 См.: Давидович В.Е. Социальная справедливость: идеал и принцип деятельности. М. 1989. С. 189.

2 См.: Явич Л.С. Сущность права. Л. 1985. С. 37.

128

фиксированный характер, в ней выявляются моменты строгой нормативности. Справедливость шире права, поэтому она не может быть полностью умещена в его строгих реестрах, кодексах, установлениях. Справедливость не замкнешь в пункты должностных инструкций, министерских приказов, ведомственных распоряжений. Однако без нее все они выцветают.

Разумеется, отдельные процессуальные нормы, требования, предъявляемые к документальным материалам, ритуальной формы сами по себе не могут быть ни справедливыми, ни несправедливыми. Но весь опыт функционирования права говорит о том, что без данных сугубо формальных моментов справедливости трудно быть самой собой.

Справедливость как непременный элемент правовой системы охватывает все ее составляющие, выступает как качественная характеристика права. В текстах основных юридических документов, которые образуют общий

i

фундамент всего правового здания, термин и понятие справедливости наглядно

[ ВИДНЫ.

Принцип законности создает предпосылки для обеспечения справедливости, поскольку в нем содержится требование равенства всех граждан перед законом. Всеобщность закона такова, что она ни для кого не делает исключения, когда возникает вопрос об ответственности за нарушение закона, а также не создает ни для кого необоснованных привилегий при осуществлении конституционно гарантированных субъективных прав.

Необходимой предпосылкой справедливости является законность. Беззаконие чудовищно. В истории нашего государства были целые полосы развития, когда законность громко декларировалась и тут же бесстыдно попиралась. Сейчас идет процесс полного восстановления исторической правды, который начался ещё в пятидесятые годы XX века, но впоследствии угасший. Реабилитация, открытое признание тяжести и аморальности творившегося произвола - все это отрадные явления нашей истории.

Как уже отмечалось, понятие справедливости и понятие равенства в своих смысловых основах во многом пересекаются. Несмотря на это, выдавать

129

положение "равенство = справедливости" за высший принцип и за последнюю истину нелепо. Равенство существует лишь в рамках противоложности неравенству.

Необходимо отметить то, что справедливость фиксирует только то соотношение равенства и неравенства, при котором обеспечивается достаточно точная соразмерность поступков и последствий этих поступков. В многочисленных поправках и дополнениях, в частности, в судебной и административной практике, подлинное социальное неравенство обнаруживается предметно и наглядно. Норвежский криминолог Н. Кристи прямо говорил, что существует «хорошо отлаженный механизм перевода структурного неравенства в переживание личной несостоятельности и чувства вины... Неравенство больше уже не рассматривается лишь как предварительная стадия. Все заинтересованные стороны считают его постоянной чертой общества, во всеуслышание заявляющего о равенстве». В области уголовной юстиции это проявляется весьма рельефно и порой даже демонстративно. «Люди получают различные приговоры за совершение одинаковых преступлений, законы составлены и применяются таким образом, что они ведут к дискриминации бедных», - отмечал американский социолог Дж. Ньюман. «Несправедливость, которая совершается в отношении наших близких во имя уголовной юстиции, является самым тяжким злом».1

Принцип всеобщего равенства перед правом провозглашался тысячекратно, однако в жизни он столько же и попирался. Задача предоставления одинаковых прав и предъявления единых требований не исчерпывается лишь формальным провозглашением. Она входит в ткань реально существующих отношений, модифицируясь применительно к конкретной обстановке. Между тем, равенство требований не означает абсолютной одинаковости в распределении прав и обязанностей, оно означает предъявление к действующим субъектам таких претензий, которые исключали

См.: Кристи Н. Пределы наказания. М. 1985. С. 68.

130

бы не только антидемократические привилегии, но и любые формы дискриминации.

Режим законности предполагает как его провозглашение, так и фактическое осуществление. Действующий правопорядок, функционирующее правосудие - все это и есть реализация законности, которая обеспечивает справедливость. В правовой системе принцип законности имеет приоритетный характер и обладает первостепенным значением. Укрепление законности и правопорядка поставлены в прямую связь со строгим соблюдением принципов справедливости. Любое ущемление законных интересов граждан, местное «законотворчество», вольное толкование общегосударственных установлений несправедливы.

Значительный интерес представляет философско-правовая концепция B.C. Соловьева. В своем подходе к определению понятия права Соловьев отмечает, что «в основе права лежит свобода как характеристический признак личности».1 Однако свобода лица превращается в право лишь тогда, когда за всеми одинаково признается их свобода. «Таким образом, моя свобода как право, а не сила только, прямо зависит от признания равного права всех других. Отсюда мы получаем основное определение права: право есть свобода, обусловленная равенством. В этом основном определении права индивидуалистическое начало свободы неразрывно связано с общественным началом равенства, так что можно сказать, что право есть не что иное, как синтез свободы и равенства».2

Признание свободы и равенства субъектов права как необходимое условие любого права - и есть выражение смысла требований и естественного права. При этом свобода выступает в качестве субстрата права, равенство же выступает как необходимая форма права. «Отнимите свободу, и право становится своим противоположным, то есть насилием. Точно также отсутствие общего равенства (то есть когда данное лицо, утверждая свое право

1 См.: Соловьев B.C. Право и нравственность // Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л. 1990. С. 90.

2 См.: Там же. С. 98.

131

по отношению к другим, не признает для себя общеобязательными права этих других) есть именно то, что называется неправдой, то есть также прямое отрицание права».1

Согласно этому юридическому правопониманию, закон должен соответствовать праву, В противном случае он перестает быть правовым явлением и теряет свое правовое значение. «Поэтому и всякий положительный закон, как частное выражение или применение права, к какому бы конкретному содержанию он, впрочем, ни относился, всегда предполагает равенство. Как свою общую и безусловную форму: перед законом все равны, без этого он не есть закон; и точно также закон, как таковой, предполагает свободу тех, кому он предписывает, ибо для рабов нет общего формально обязательного закона, для них принудителен уже простой единичный факт господской воли».2

Согласно Соловьеву, в общем определении права в качестве свободы, которая обусловлена равенством, именно равенство является определяющим термином данной формулы, так как лишь равное ограничение делает из свободы право. «Значит, окончательно все дело не в равенстве, а в качестве самого ограничения: требуется, чтобы оно было действительно справедливо, требуется для настоящего правового закона, чтобы он соответствовал не форме справедливости только, а её реальному существу, которое вовсе не связано с отвлеченным понятием равенства вообще. Неправда, равно применяемая во всем, не становится от этого правдой. Правда или справедливость не есть равенство вообще, а только равенство в должном»,3 - пишет Соловьев.

Подобная характеристика справедливости в подходе Соловьева означает трактовку справедливости в качестве категории нравственности. Соловьев пишет поэтому поводу следующее: «Справедливость есть, несомненно, понятие нравственного порядка».4

1 См.: Соловьев B.C. Право и нравственность // Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л. 1990. С. 99.

2 См.: Соловьев B.C. Право и нравственность // Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л. 1990. С. 90

3 См.: Там же. С. 101.

4 См.: Там же. С. 101.

132

Соловьев говорит о «коренной внутренней связи между правом и нравственностью» и считает, что в терминах правда и закон «одинаково воплощается существенное единство юридического и этического начал».2 Соловьев сводит существенное различие между данными терминами к трем следующим пунктам. Во-первых, по существу требование нравственности является неограниченным и всеобъемлющим, а также предполагает нравственное совершенство. Юридический же закон по существу ограничен и вместо совершенства требует низшей, минимальной степени нравственного состояния. Поэтому в соотношении с нравственностью «право (то, что требуется юридическим законом) есть низший предел, или некоторый минимум, нравственности, равно для всех обязательный».3

Вместе с тем Соловьев подчеркивает то, что между нравственным и юридическим законом здесь нет противоречий. С другой же стороны, хотя юридический закон не требует высшего нравственного совершенства, но он и не отрицает его.

Во-вторых, отличие нравственности от права заключается в том, что высшие требования нравственности не предписывают заранее никаких внешних определенных действий, а предоставляют самому идеальному настроению выразиться в соответствующих действиях применительно к данному положению и «эти действия сами по себе нравственной цены не имеют».4 Закон же юридический имеет своим предметом реально

определенные внешние действия, совершением либо не совершением которых исчерпывается соблюдение требований данного закона. «С точки зрения юридической важно именно объективное выражение нашей воли в совершении или недопущении известных деяний. Это есть другой существенный признак права, и если оно первоначально определялось как некоторый минимум нравственности, то, дополняя это определение, мы можем сказать, что право

1 См.: Там же. С. 105.

2 См.: Там же. С. 106.

3 См.: Соловьев B.C. Право и нравственность // Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л. 1990. С. 106.

"См.: Там же. С. 108.

133

есть требование реализации этого минимума, то есть осуществления определенного минимального добра, или что то же, действительного устранения известной доли зла, тогда как интерес собственно нравственный относится непосредственно не к внешней реализации добра, а к его внутреннему существованию в сердце человеческом».1

Также Соловьев подчеркивает, что между нравственным и юридическим законом нет противоречия. Требование нравственного закона не исключает внешних поступков и предполагает их как своё доказательство и оправдание. Предписание юридического закона определенных действий нисколько не отрицает соответствующих им внутренних состояний, хотя и не требует их непременно.

В-третьих, различие между нравственностью и правом заключается в том, что нравственный закон предполагает свободное и добровольное исполнение требований нравственности, любое же принуждение либо физическое, либо психологическое здесь нежелательно и невозможно, что касается внешнего осуществления требований юридического закона, то он допускает прямое или косвенное принуждение, поэтому принудительный характер подобного закона является необходимостью.

Таким образом, Соловьев делает общий вывод: «Соединяя вместе указанные три признака, мы получаем следующее определение права в его отношении к нравственности: право есть принудительное требование реализации определенного минимального добра, или порядка, не допускающего известных проявлений зла».2

Следовательно, согласно Соловьеву, право — не просто выражение справедливости, а выражение принудительной справедливости. Требование принудительной справедливости, «составляющее окончательный существенный признак права, коренится всецело в идее общего блага или общественного интереса - реализации добра или требования, чтобы

1 См.: Соловьев B.C. Оправдание добра. С. 329.

2 См.: Соловьев B.C. Оправдание добра. С.ЗЗО.

134

справедливость непременно становилась действительным фактом, а не оставалась только субъективным понятием, ибо фактическое ее бытие соответствует принципу альтруизма или удовлетворяет основное нравственное чувство жалости».1

В целом взаимосвязь нравственности и права выглядит в трактовке Соловьева следующим образом: между идеальным добром и злой действительностью есть «промежуточная область права и закона, служащая воплощению добра, ограничению и исправлению зла. Правом и его воплощением - государством обусловлена действительная организация нравственной жизни в целом человечестве».2 Без права нравственная проповедь, которая лишена объективной опоры в реальной действительности, осталась бы лишь невинным пустословием, а право же, при полном отделении его формальных понятий от нравственных принципов и целей, потеряло бы свое безусловное нравственное основание и ничем в сущности уже не отличалось от произвола.

«Задача права вовсе не в том, чтобы лежащий во зле мир обратился в Царство Божие, а только в том, чтобы он - до времени не превратился в ад». Подобный ад грозит человечеству с двух сторон: нарушение правильного равновесия между личным и общим интересом в пользу личного произвола, который разрушает общественную солидарность, грозит «жгучим адом анархий», а нарушение в пользу общественной опеки, которая и осуществляет это, грозит «ледяным адом деспотизма».4

B.C. Соловьев дает высокую оценку роли и значения юридического закона в качестве общепризнанного и безличного определения права и должного равновесия между частной свободой и благом целого. При этом имеется в виду, что, несмотря на различие нравственности и закона, требования нравственности вполне совпадают с сущностью права и между ними нет противоречий.

'См. 2 См. 3См. 4 См.

Соловьев B.C. Нравственность и право. С. 112. Соловьев B.C. Оправдание добра. С. 326. Там же. С. 332. Там же. С. 332.

135

«Поэтому, если какой-нибудь положительный закон идет вразрез с нравственным содержанием добра, то мы можем быть заранее уверены, что он не отвечает и существенным требованиям права, и правовой интерес относительно таких законов может состоять никак не в их сохранении, а только в их правомерной отмене».1

По смыслу такого правопонимания Соловьев выделяет три отличительных признака закона: 1) его публичность; 2) конкретность; 3) реальную применимость.

Соловьев, определяя конкретность закона как выражение в нем норм об определенных отношениях в данном обществе, но не каких-то отвлеченных истин, идеалов, подвергает критике те законы, которые предписывают воздерживаться вообще от пьянства, быть благочестивым, почитать родителей, отмечая при этом, что «такие мнимые законы представляют собой лишь неубранный остаток от древнего состояния слитности или смешанности нравственных и юридических понятий».2

Нельзя не отметить тот факт, что, рассматривая содержание правовых норм, подчас именно они закрепляют такие положения, которые уже сами по себе являются показателем справедливости действующего права. Данные положения вырабатывались в течение многих веков. В научной литературе они именуются как юридические аксиомы. Эти положения являются своеобразным выражением ценности права, показателем его вклада в духовную культуру человечества. С.С. Алексеев отмечает: «Отход от подобных аксиом, их несоблюдение могут привести к тому, что право... перестает быть правом, оставаясь мерами прямого принуждения, организационного воздействия».

По своему содержанию юридические аксиомы представляют собой простые нормы права и справедливости, значение которых в настоящее время становится поистине глобальным. Поэтому ни один законодатель в мире не может пренебречь ими, не ставя под вопрос справедливость своих действий.

1 См.: Соловьев B.C. Оправдание добра. С. 335.

2 См.: Соловьев B.C. Оправдание добра. С. 335.

3 См.: Алексеев С.С. Право и наша жизнь. М. 1978. С. 48.

136

Выработка целей и средств, которые закрепляются в правовых нормах, процесс чрезвычайно сложный. Именно поэтому в правотворчестве все шире вовлекаются народные массы. Конституция Российской Федерации, и в частности статья 32, закрепляет за гражданами Российской Федерации «право участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей». Участие граждан в управлении делами своего государства, как непосредственно, то есть путем изъявления своей воли на референдуме, а также личного участия в деятельности органов власти, так и через избираемых ими же представителей в органах государственной власти либо местного самоуправления, является выражением суверенитета народа и формой осуществления им своей власти. Разумеется, реализация этого права помимо создания необходимых социальных, политических и правовых гарантий со стороны государства предполагает и активную общественную позицию самого гражданина, его осознанный интерес к жизни общества, определенный уровень правовой и политической культуры.

Вместе с тем как бы то ни было значительно участие масс в принятии законов и решений, большая доля ответственности лежит на государственных органах, которые обязаны четко и своевременно определять содержание воли народа, закрепляемой в нормативно-правовых актах. Общая воля - это то модель действий, которая в наибольшей степени воплощает интересы всех.

При определении общей воли многое зависит от личности законодателя и его культуры. Как пишет П.М. Рабинович: «Право - не только отражение общественного бытия, но и самовыражение личности законодательного субъекта, несущее на себе отпечаток психологических особенностей составляющих его индивидов, их личного опыта, условий жизни».1

Там, где правотворческий орган сравнительно многочисленен, индивидуальные мнения, накладываясь друг на друга, как бы нивелируются и, наоборот, если малочисленен, то индивидуальные мнения воплощаются в правовых нормах примерно в том виде, как они были высказаны. Поэтому

1 См.: Рабинович П.М. Право как явление общественного сознания. // Правоведение. 1972. №2. С. 115.

137

представляет немалый научно-практический интерес вопрос о том, как отдельные качества личности сказываются на работе правотворческого органа. Ясно, что столь ответственная деятельность, какой является правотворческая, не должна «размножать» негативные качества отдельных лиц. Соблюдение в правотворческой деятельности принципов права придает действительно справедливый характер правовым решениям. Наоборот, их нарушение может привести к выхолащиванию права, исключительно из него именно того, что делает его правом в полном смысле этого слова.

Нельзя закрывать глаза на это, что в силу деформации демократии широкое распространение в массовом сознании получил правовой нигилизм, неверие в декларируемые официально правовые принципы.

Сейчас, когда восстанавливается справедливость, многие посматривают на все происходящее с сомнением, недоверчиво, поскольку в прошлом их надежды оказывались тщетными. Именно поэтому особо важно поднять уважение к закону, к справедливости как к реальной гарантии законных прав человека.

138