VII.3. Распределительная справедливость -; -

9 Там же, 1130 b 10, 21-25.

Исчерпывающий анализ того, что относятся к общему благу, конечно же, выходит за пределы этой главы или даже этой книги. Но мы можем хотя бы сориентироваться в обескураживающе сложной области, обратив внимание на то, что проблемы реализации общего блага через координированную совокупность условий индивидуального благосостояния в сообществе могут быть разделены на два весьма широких класса. Во-первых, существуют проблемы распределения средств, возможностей, выгод и преимуществ, ролей и должностей, ответственности, налогов и тягот — словом, распределения обгцего запаса и прав и обязанностей в деятель - ности сообщества, которые не служат общему благу, до тех пор пока они не разделены между конкретными индивидуумами. Теория распределительной справедливости очерчивает круг разумных решений этих проблем. Во-вторых, существуют все прочие проблемы, касающиеся того, что требуется для индивидуального благосостояния в сообществе; они возникают в таких отношениях и делах между индивидуумами и /или группами, когда общий запас и то, что требуется для деятельности сообщества, непосредственно не затрагиваются.

Надо, чтобы читатель правильно понимал цели этой классификации. С одной стороны, классификация задумана как исчерпывающая, в том смысле, что все проблемы справедливости и все конкретные требования, порождаемые требованием «общей справедливости», относятся к одному или к другому или (в различных аспектах) к обоим этим видам «частной справедливости». С другой стороны, не отрицается возможность других классификаций и, конечно же, делений на подклассы. Но, как будет показано в разделе VII.4, принятая здесь классификация, несмотря на свой академический дух и философское происхождение, может помочь в понимании некоторых постоянных конфликтов в сложных правовых системах.

Распоряжение можно считать распределительно справедливым, если это — разумное решение проблемы распределения какого-то предмета, который, по существу, является общим, однако нуждается (ради общего блага) в том, чтобы быть розданным индивидуумам. Но предметы могут быть общими различным образом. (A)

Предмет является общим, в смысле, соответствующем распределительной справедливости, если он не составляет долю отдельного лица и никем не был создан, но может использоваться любым и каждым: например, солнечная энергия и свет, море, его дно и его содержимое, земля и ее недра, реки, воздух и воздушное пространство, луна... (B)

Общий предмет другого рода возникает вследствие готов - ности индивидуумов сотрудничать, чтобы улучшить свое положение. Например, группа индивидуумов может подвергнуться нападению других люден, ее может постигнуть наводнение, эпидемия или голод. Никто не способен обеспечить свою безопасность собственными некоординированными усилиями, но все вместе могут быть спасены благодаря сотрудничеству. Такое сотрудничество предполагает (В1) задачу принятия решения, что надо делать и как; задачу посильного участия в определенных проектах; обязанность внесения вклада в виде необходимых ресурсов или денежных средств; и т.д.

Некоторые проблемы распределения обязанностей, упомянутых в (В1), будут рассмотрены позднее, в нашем рассуждении о власти: IX.4. А здесь мы можем отметить, что, как показывает опыт человечества, очень многие общие дела лучше ведутся тогда, когда на отдельных индивидуумов возлагается обязанность решения координационных проблем, которые должны быть решены, чтобы дело продвигалось, и которые иначе могли бы быть решены только единодушным согласием, чего на практике достичь невозможно, во всяком случае своевременно. Немного найдется армий, тем более армий-победительниц, где нет никаких офицеров.

Некоторые из тех, кто участвует в общих («публичных») делах, гражданских или военных, занимая какую-то должность, имеют четко определенные, регулируемые нормами обязанности, требующие ненамного большего, чем применение или соблюдение этих норм. Другие обязанности не могут исполняться подобающим образом, если должностному лицу, на которое они возложены, не позволено осуществлять широкую и даже непререкаемую дискреционную власть.

Здесь мы должны напомнить, что общее благо есть, по существу, благо индивидуумов (один из аспектов их блага — дружба внутри сообщества). Общее благо, которое составляет цель всякой справедливости, с которым всякая разумная жизнь в сообществе должна считаться и которому она должна способ - ствовать, не следует смешивать с общим запасом или с общими предприятиями, поскольку это лишь способы реализации общего блага. И общие предприятия, и создание и использование общего запаса средств служат общему благу, так как они приносят выгоду индивидуумам — членам сообщества: толковать о пользе «сообщества» — значит не более чем в сокращенной (небезопасной) форме говорить о пользе членов этого сообщества. Далее, мы должны напомнить, что главная задача практической разумности — самоконституирование личности и ее власть над собой (self-possession); внутренняя цельность характера и внешняя подлинность действия представляют собой аспекты такого основного блага, как практическая разумность, так же как и свобода от автоматизма привычки и от подчинения неинтегрированным импульсам и навязчивым влечениям. Даже дружба в обычном смысле слова и тесное семейное сообщество требуют и предполагают определенную специализацию и ограничение интересов человека; коротко говоря, ни одно общее предприятие само по себе не может привести к всестороннему процветанию какого бы то ни было индивидуума. Поэтому попытка ради общего блага полностью поглотить индивидуума в общих предприятиях была бы раз - рушительной для общего блага, как бы ни преуспевали общие предприятия (см. также выше, VI.5).

Следовательно, важнейшим аспектом общей справедливости является то, что общие дела должны рассматриваться и на практике вестись не как цели сами по себе, а как способы содействия, как средства, помогающие индивидуумам «помогать себе самим» или, точнее, конституировать самих себя.

У всего этого есть следствия во многих областях деятельности, и в частности, в той сфере труда и предпринимательства, которую мы называем экономической деятельностью, Следствия касаются, например, надлежащих условий наемного труда рабочих или служащих; т.е. надлежащих условий работы, которая есть proprium — нечто свое — человека, выполняющего ее, но не входит в фокусное значение «собственности». Но чтобы проиллюстрировать взаимосвязь «частного» и «общего» в понятии справедливости, мне надо остановиться на частной собственности.

Только что отмеченное нами в главных чертах благо личной автономии в сообществе наводит на мысль, что возможность осуществления какой-либо формы частной собственности, включая собственность на средства производства, чаще всего есть требование справедливости68. Это требова- ниє, которое строго обусловливает конкретное применение общих принципов и критериев распределительной справедливости, но также и обусловлено ими. Очевидно, что термин «частная собственность» нуждается в некотором разъяснении. Но разъяснить его будет легче, если мы сначала рассмотрим второе (альтернативное) отвечающее справедливости основание для установления режима частной собственности. (Как всегда, объяснение социальных институтов и терминов, подходящих для их обсуждения, есть, прежде всего, осмысление их рационального содержания.) Это второе основание опирается на «правило» человеческого опыта: природные ресурсы, капиталы и производимые благодаря им предметы длительного пользования более продуктивно эксплуатируются и более заботливо сохраняются частным предприятием, частной администрацией, частным сельским и домашним хозяйством, нежели «функционерами» (включая служащих всех уровней) государственных предприятий.

Я привел две независимые причины, почему система частной собственности (которая в одном и том же сообществе может сосуществовать с более или менее развитой государственной собственностью, т.е. управлением ресурсами со стороны чиновников), как правило, требуется для общего блага и, следовательно, требуется справедливостью. Остается прояснить, что я подразумеваю под «частной собственностью». Это резюмировано в кажущемся парадоксе, к которому прибегает Аристотель, чтобы подытожить свое обсуждение, довольно схожее с моим: «Собственность должна быть общей только в относительном смысле, а вообще — частной. ...Лучше, чтобы собственность была частной, а пользование ею — общим.

Подготовить же к этому граждан — дело законодателя»70. Я цитирую Аристотеля отчасти затем, чтобы подчеркнуть, что анализ, проводимый в этом разделе, даже когда он применим к предметам текущих политических споров в сообществе, к которому принадлежит читатель, не должен восприниматься так, как будто я намерен сказать свое слово в каком-либо из подобных частных споров.

Ведь режимы собственности весьма многообразны и обычно сложны; и это вполне понятно, поскольку то, какие сочетания частной и общественной собственности достаточно отвечают требованию общей справедливости, меняется в зависимости от времени, места и многих различных обстоятельств: даже само деление на «общественное» и «частное» может обоснованно рассматриваться в некоторых системах как не исчерпывающее. (См. также ниже, Х.7.) Таким образом, здесь не стоит вопрос о том, чтобы описать какой-то образец или «идеальный случай» частной собственности как релевантное требование справедливости во всех политических сообществах или хотя бы в большинстве из них. Достаточно сказать следующее: два аргумента, выдвинутых выше, выражают мысль, что индивидуумы, по отдельности или объединившись, должны иметь доступ, прямо или (как, например, акционеры какой-либо компании) косвенно, к природным ресурсам, предметам производственного назначения и/или потребительским товарам длительного пользования, и такой доступ является в большей или меньшей степени исключающим (в том смысле, что индивидуумы или группы вправе исключить доступ для других индивидуумов), более или менее защищенным от лишения его другими индивидуумами или по настоянию других индивидуумов и в большей или меньшей степени передаваемым индивидуумом по своему выбору. Цель этих прав исключения, передачи и иммунитета от лишения — дать частному собственнику свободу применять свои творческие способности и изобретательность и проявлять неуклонную заботу о средствах, о которых идет речь, дать ему гарантию беспрепятственного пользования ими, инвестирования или освоения их и обеспечить возможность обменивать их на другой или другие объекты собственности, представляющиеся ему более соответствующими его жизненному плану. Вот главное, что необходимо для того, чтобы удовлетворять требованиям общего блага, на которые я ссылался в двух выдвинутых выше аргументах в пользу справедливости частной собственности.

Аргументы эти отнюдь не означают, что частная собственность, понимаемая таким образом, безусловно справедлива. Наоборот, основываясь на широком понятии общего блага и подчеркивая, что природные ресурсы являются, по сути, общим запасом (хотя и подлежащим распределению, в том числе и предоставлению в частную собственность), сами эти аргументы указывают на условия, с которыми частные собственники должны сообразоваться, чтобы их собственность была справедливой в распределительном отношении.

Частный собственник какого-либо природного ресурса или товара производственного назначения по справедливости обязан продуктивно использовать его или, если у него нет других ресурсов, необходимых для этого, предоставить его в распоряжение кого-то, у кого есть соответствующее желание и способность. Необработанные земли в латифундиях богатых (как в Римской империи и в различных регионах в наши дни) — при - знак несправедливости, независимо от того, допускаются ли они законом. Точно так же спекулятивное приобретение и использование собственности единственно в целях финансового выигрыша, не влекущего за собой какой-либо экономически продуктивного освоения или использования, противоречит распределительной справедливости. Таково обычно накопление золота и вообще отвлечение ликвидных активов с рынков капитала, где они могли бы быть мобилизованы для продуктивного применения. Таково приведение в негодность предметов длительного пользования, например домов, и отсутствие разумной заботы об их сохранности. Таково укрепление монополистических и олигополистических позиций или порядков, которые ради выго - ды и могущества небольшого множества индивидуумов ограничивают доступность собственности для других индивидуумов и препятствуют функционированию системы свободного рынка, поддерживающей эффективное производство и распределение благ более существенно, в больших масштабах и с меньшими затратами, чем какая-либо иная. Таковы же и многие (не все!) придумываемые частными лицами ограничения в отчуждении и/или в будущем использовании собственности.

Смысл частной собственности, с точки зрения справедливости, — в том, чтобы дать собственнику возможность первому располагать и пользоваться ею и ее плодами (включая ренту и прибыль), ведь именно эта возможность расширяет его разумную автономию и стимулирует его производительность и заботу. Но сверх разумной меры и степени такого использования собственности для нужд его самого и его иждивенцев и сособственников он владеет остальной своей собственностью и ее плодами как частью (по справедливости, если не по закону) общего запаса. Иными словами, за определенной чертой то, что было общедоступным, но справедливо стало частным, ради общего блага, снова становится по справедливости частью общего запаса; хотя эта часть отдана под его управление и контроль, он владеет ею теперь не для своей частной выгоды, а непосредственно для общей пользы (что Аристотель, как мы видели, выразил более лаконично). С этой точки зрения, справедливость налагает на владельца собственности обязанности, несколько схожие с обязанностями доверительного собственника в английском праве. Выполнять их он может различным образом — вкладывая свой избыток в производство больших благ для последующего распределения и потребления; обеспечивая оплачиваемые должности тем, кто ищет работу; предоставляя субсидии или кредиты больницам, школам, культурным центрам, детским домам и т.д. или оказывая прямую помощь бедным. Там, где собственники не будут исполнять эти обязанности или не смогут эффективно координировать свои действия по их исполнению, государственная власть вправе помочь им исполнить их, разрабатывая и реализуя схемы распределения, — например, через «перераспределительное» налогообложение в целях «социального обеспечения» или с помощью такой меры, как экспроприация.