VI. правОЗакОннОсть

Законы должны исполняться

Мысль о том, что законы должны исполняться, сама собой разумеющаяся, простая, просто плоская. Как же иначе?

Но тогда, спрашивается, для чего в договоре Магеллана с испанским королем Карлом V, подписанном 22 марта 1518 года, о дальнем заморском путешествии от имени короля записано: «И касательно всего этого Я обещаю и ручаюсь Своей честью и королевским Своим словом, что Мною приказано будет все и каждую статью соблюдать в точности, как она здесь изложена»?

Да потому, что по разным причинам законы, другие юридические документы довольно часто не исполняются, остаются одним лишь

«бумажным правом».

Для того чтобы законы исполнялись, и сами законы должны быть хорошими (чтобы хотелось исполнять их каждому), и должно быть «приказано» исполнять записанные в них нормы, предписания, особенно в том случае, если исполнение юридического документа – что характерно для описанной ситуации с Карлом V – касается самой власти.

Для обеспечения исполнения законов должна быть использована сила именно государства. Иначе может получиться так, как это было на первых стадиях становления человеческого общества, например в Древней Индии. В соответствии с действовавшим в то время юридическо-религиозным документом (дхармаша-строй), именуемым Законами Ману, власть кредитора над должником (скажем, заимодавца, одолжившего деньги другому человеку) была неограниченной, мало чем отличающейся от открытого произвола.

74

VI. Правозаконность

осадой его дома или же захватом самого должника; он вправе был держать должника у себя, морить его голодом и избивать до тех пор, пока тот не уплатит долг.

В государстве же власть, которая используется для поддержания законов, в той или иной степени упорядочивается, вводится в известные рамки. А для этого в свою очередь требуется, чтобы существовали и обладали нужной силой особые государственные органы, которые так и назывались бы – правоохранительные. Верно говорил А.Н. Радищев: «Приметы всех времен свидетельствуют, что право без силы всегда в исполнении почитаемо пустым словом».

Все это и охватывается понятием законность – требованием не-

укоснительного, полного и точного соблюдения всеми (без исключения и привилегий) предписаний законов, других нормативных юридических актов. Всеми! Без каких-либо исключений!

Несговорчивый Сократ

Строжайшее, неукоснительное соблюдение законов должно стать для каждого человека непреложным правилом.

Вот случай из истории общества, подтверждающий необходимость строжайшей законности.

Речь идет о древнегреческом философе Сократе.

По свидетельству Платона, другого древнегреческого философа, Сократ был несправедливо приговорен жителями города Афин к смертной казни, и тогда его друг Критон стал уговаривать философа бежать из тюрьмы. Однако Сократ отказался, и вот что он сказал в ответ на уговоры: «Пусть мы вознамеримся бежать; вдруг приходят законы и, вступаясь за общее дело, говорят: скажи нам, Сократ, что ты это задумал? Видно, помышляешь причинить погибель и нам, законам, и целому обществу? Разве общество может еще существовать, если судебные решения не имеют в нем никакой силы?» И Сократ, оставаясь верным законам, отказался от побега. В назначенное время он принял наказание – несправедливое, но в соответствии с законом.

Смерть знаменитого философа всколыхнула жителей Афин. Афиняне, раскаявшись в содеянном, приговорили главного обвинителя философа к смерти, а остальных обвинителей – к изгнанию. А Сократу была сооружена бронзовая статуя, которая выставлялась в музее города. Не стремились ли афиняне отдать этим дань не только философским заслугам Сократа, но и его верности законам?

75

Право: Законы, правосудие, юриспруденция в жизни людей

Однако при всей важности верности людей законам нужны, как уже говорилось, и особые органы, призванные «охранять законы», обеспечивать в обществе строжайшую законность.

Знаменательный парадокс

Итак, «за» правом, «за» законом (для того чтобы право претворялось в жизнь и торжествовала законность) должны стоять правоохранительные органы: карательные, следственные, надзорно-контрольные, судебные, исполнительные. Отсюда вытекает, что исполнение законов в немалой степени зависит от государства, от того, насколько оно обладает силой для обеспечения законов, претворения их в жизнь. Стало быть, если иметь в виду эту зависимость, главным в жизни общества будто бы остается государство со своим могущественным аппаратом. И не случайно в советском обществе, которое было до предела огосударствленным, во главу угла неизменно ставилось могущественное государство и вопросы права изучались только в сочетании с вопросами государства.

Но все круто изменяется, если рассматривать соотношение права и государства в условиях демократии. В обстановке развитой демократии государство, его аппарат должны быть в зависимости от права, прежде всего от требований, основанных на главенстве в общественной жизни прирожденных прав человека. Именно такая зависимость

свидетельствует о том, что государство является правовым.

Вот такой парадокс. Государство, от силы которого зависит право, в условиях демократии должно стать правовым и, следовательно, зависеть от права. Главное в этой обоюдной зависимости – решающая роль правового фактора.

Законность законности рознь

Нередко когда говорят о законности, то считают, что законность всегда и всюду есть громадное благо, большой плюс без каких-либо оговорок. Что ж, соблюдение законов всегда дает известный выигрыш, оно во всех случаях (даже тогда, когда закон устарел или не оправдал ожидавшихся расчетов) является менее плохим вариантом, нежели прямой произвол, ничем не ограниченное своеволие, разгул вседозволенности.

76

VI. Правозаконность

Ну а если все же перед нами устаревшие, ошибочные и тем более реакционные, антинародные законы? Такие, например, которые существовали при советской власти: уголовная ответственность – с 12 лет, смертная казнь – с 14, расстрел за кражу колосков, вынесение приговоров за «контрреволюционные преступления» в упрощенном порядке, т.е. без адвокатов и обжалования? Именно эти законы строжайшим образом проводились в жизнь. И именно в строжайшем соблюдении такого рода законов состоит сама суть «социалистической законности». Ленин прямо говорил о том, что следует «свято соблюдать законы и предписания Советской власти». Соблюдать не право, основанное на общечеловеческих ценностях, справедливости, правах и свободах человека, а те нормы, которые издает советская власть, какими бы ни были эти нормы. Словом, это «право власти» и ничто иное, и, понятно, правящие круги советского общества были кровно заинтересованы в том, чтобы подобное «право» строго проводилось в жизнь. Ясно, в чем-то такая законность чуть-чуть лучше, чем бескрайний произвол (все же не расстрел семиили восьмилетних детишек). Но не перевешивает ли это «чуть-чуть» иные, весьма существенные минусы? Скажем, создание видимости «законности и демократии»? Причем за рамками законов и предписаний советской власти оказывается возможным творить любой, самый откровенный произвол, что и проис-

ходило в действительности в советском обществе.

Но есть и законность, которая заслуживает самых высоких оценок.

Что это за законность?

Правозаконность

Для демократического общества более подходит не понятие законности вообще и тем более не «социалистической законности» (которая подчиняет «соблюдение законов» партийным, идеологическим целям), а понятие правозаконность.

Это уже не просто строгое соблюдение любых и всяких норм, а законность, основанная на современном праве – на праве гражданского общества, т.е. такой юридической системе, в которой абсолютное значение имеют неотъемлемые права человека, соблюдается строго разрешительный порядок действия государственных органов, высокое место в обществе занимает независимое правосудие.

Достойно внимания при этом вот какое обстоятельство. Нередко считают, что отцом современного либерализма, т.е. общества, реали-

77

Право: Законы, правосудие, юриспруденция в жизни людей

зующего идеалы свободы, является американский ученый фридрих фон Хайек. Обычно это имя связывают с идеей «рынка» в экономике. И мало кто знает, что именно фон Хайек требование правозаконности назвал важнейшим явлением и приметой демократического, свободного общества. Он говорил, в частности: «Пожалуй, ничто не свидетельствует так ярко об особенностях жизни в свободных странах, отличающих их от стран с авторитарным режимом, как соблюдение великих принципов правозаконности». Вовсе не случайно близкие мысли (о свободном обществе и праве) задолго до Хайека обосновывали русские правоведы последовательно либерального направления, о которых уже говорилось ранее.

Vigilantibus iura scripta sunt – Законы писаны для бодрствующих

Иногда эту древнеримскую формулу понимают упрощенно. В том смысле, что законы писаны для «внимательных».

Что ж, такое поучение тоже справедливо, и подобная формула в римской юриспруденции тоже есть: нужно внимательно читать законы, принимать во внимание все их тонкости, детали.

Но по всем данным, в древнеримской формуле, вынесенной в заголовок, заложен более глубокий смысл.

Законы издаются с расчетом на людей, которые не сидят сложа руки, не уповают на то, что в области законности все свершится само собой, а настроены на активную, деятельную борьбу за законность. И это относится не только к юристам – работникам милиции, судьям, прокурорам и т.д., но и ко всем людям. Ко всем нам!

В противном случае, если все мы будем проходить мимо и тем более сами оставаться «юридически равнодушными», безразличными к праву и закону, никакая правозаконность не состоится и общество будет скатываться к анархии и хаосу или к авторитарному строю. Что здесь самое важное?

Есть тут два «ключика», которые делают человека юридически «бодрствующим».

Первый из них: утвердиться в том, что каждый из нас обладает не-

отъемлемыми прирожденными правами, с которыми обязаны считаться все окружающие, государство, любая власть. А в центре, в самой основе прав и свобод человека, – его высокое человеческое достоинство, и в силу этого достоинства человек должен знать себе цену как личности,

78

VI. Правозаконность

не гнуть спину перед чиновником, быть гордым и готовым отстаивать свое положение личности, свои права всеми законными способами.

И второй «ключик»: это такое изменение нашего отношения к суду, в соответствии с которым именно правосудие должно рассматриваться в качестве оплота и надежной защиты каждого человека, его прирожденных прав и свобод. Конечно, здесь многое зависит от самих

судов, от успешного проведения судебной реформы, в результате которой суды должны стать поистине независимыми и сильными органами, способными противостоять произволу власти. Но при всем том и для нас суд из казенного учреждения, где «дают сроки», должен превратиться в помощника и спасителя, который и рассудит, и поддержит, и каждому воздаст должное.

Аксиомы в праве

В праве есть своего рода аксиомы, непреложные истины. Они во многом связаны с тем, что на юридическом языке именуется принципами права, представляющими собой идеи, руководящие начала, раскрывающие «дух» права, его предназначение и смысл. Что это за принципы?

Вот, к примеру, принцип презумпции невиновности («презумпция» означает предположение). Согласно этому юридическому предположению, лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, считается невиновным до того самого момента, пока его виновность не будет установлена судом в обвинительном приговоре.

В недалеком прошлом, в советском обществе, эта презумпция признавалась далеко не всеми. Считалось, что дыма без огня не бывает, и коль скоро тот или иной субъект привлекается к ответственности – значит, он уже виновен.

Сейчас необходимость принципа презумпции невиновности ни у кого сомнений не вызывает (хотя довольно часто, даже на официальном уровне, тех или иных лиц, привлекаемых к ответственности, еще до суда именуют преступниками, и это противоречит презумпции невиновности).

Здесь крайне существенно уловить юридическое и гражданственное существо презумпции невиновности. С юридической стороны презумпция невиновности означает, что государственные органы, осуществляющие следствие и обвинение, – именно они, а не подозреваемый или обвиняемый! – должны доказать виновность лица, привлекаемого

79

Право: Законы, правосудие, юриспруденция в жизни людей

к ответственности, на них, говоря юридическим языком, лежит «бремя доказывания». А с гражданственной стороны презумпция невиновности – важнейшая гарантия безопасности личности, ее неприкосновенности, юридический барьер, поставленный произволу, своеволию карательных органов.

Так вот, презумпцию невиновности можно уверенно назвать юридической аксиомой – настолько очевидной, что она в демократическом обществе, как и всякая аксиома, не нуждается в доказательствах. Какие еще существуют юридические аксиомы? Многие из них известны с глубокой древности и выражены, в частности, в формулах

древнеримских юристов (частично уже приведенных ранее).

Назову некоторые из таких юридических аксиом: никто не может быть судьей в своем собственном деле; где есть право, там есть и защита;

никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам; нельзя осуждать дважды за одно преступление;

никто не обязан сам себя обвинять;

закон, устанавливающий новую или более высокую ответственность, не имеет обратной силы, т.е. в принципе не распространяется на случаи, которые произошли до введения закона в действие;

напротив, закон, смягчающий ответственность или устраняющий наказуемость данных действий, имеет обратную силу.

В этих и других аналогичных юридических аксиомах проявляется сам «дух» права– его нацеленность на то, чтобы в обществе торжествовали справедливость и правда, исключалась даже возможность произвола и беззакония.

Величие правосудия

Право и правосудие неотделимы друг от друга.

Знаменитому древнеримскому юристу, философу, оратору Цицерону принадлежат слова: «Судья – это говорящий закон, а закон – это немой судья».

Правосудие, выраженное в деятельности судов, призвано реально, на деле осуществить торжество права в конкретных жизненных случаях. Такое торжество, когда в самых трудных, сложных обстоятельствах, сцеплениях событий побеждают справедливость, правда, истина.

Чем объяснить эту миссию правосудия?

80

VI. Правозаконность

Все дело в том, что в обществах с развитой правовой системой суды и создаются для того, чтобы «судить по праву». А для этого законодательно закрепляется их независимый статус, подготавливаются высококвалифицированные кадры судей, судейская деятельность подчиняется строгим процессуальным правилам, которые направлены на то, чтобы не допускать несправедливости, неправых решений, защитить права всех лиц, участвующих в процессе, – потерпевших, подсудимых и т.д.

Для того чтобы отчетливее обрисовать особенности правосудия, можно сослаться на ряд юридических формул, аксиом о суде, известных с древности.

м ы с л и м у д р ы х

Если ты хочешь быть беспристрастным судьей, смотри не на обвинителя, а на само дело.

Не берись судить других, прежде чем не сочтешь себя в душе достойным занять судейское место.

Эпиктет

Судья, осуждающий невиновного, осуждает самого себя.

Публий Сир

Кто принимает решение, не выслушав обе стороны, поступает несправедливо, хотя бы решение это и было справедливо.

Сенека

Опаснейший подводный камень для правосудия – это предубеждение.

Ж.-Ж. Руссо

Тот, кто хочет обвинить, не вправе торопиться.

Ж.-Б. Мольер

Хоть криво сиди, но прямо суди.

Народная поговорка

Светлые страницы

В результате судебной реформы 1864 года в России были учреждены суд присяжных и институт присяжных поверенных – адвокатов («при-

81

Право: Законы, правосудие, юриспруденция в жизни людей

сяжные» потому, что присяжные заседатели и адвокаты действовали

«под присягой» – по своей совести, во имя гражданских чувств и устремлений). И пожалуй, без особых преувеличений можно сказать, что деятельность суда присяжных и адвокатская деятельность в то время – это светлые страницы российской истории, свидетельство обнадеживающего развития права в канун октябрьского переворота 1917 года.

Ранее уже рассказывалось о деле Веры Засулич, оправданной судом. Сейчас надо обратить внимание на то, что это оправдание, не во всем согласующееся с действовавшими в то время законами, было осуществлено судом присяжных. То есть главный вопрос юридического дела – о виновности или невиновности подсудимого – решался не юристамипрофессионалами, находящимися на службе у государства, а коллегией

«людей с улицы» (как говорили в ту пору правоведы), избранных по жребию представителями населения. Суд присяжных представляет собой существенное завоевание демократии. Причем в России его построение и формы деятельности соответствовали передовым мировым стандартам. Вместе с судом присяжных в России утвердилась и высокогражданственная адвокатура, которая тоже является показателем действительного демократизма (как же иначе, без квалифицированных и независимых адвокатов, можно в современном мире защитить права граждан?). Уже в конце XIX века выдвинулась группа выдающихся юристов, судебных ораторов: ф. Плевако, В. Спасович, А. Урусов и др. Знаменитый русский юрист А. Кони писал: «Несмотря на отсутствие предварительной технической подготовки, они представляли на собственном примере всю даровитость славянской натуры и сразу стали в уровень с лучшими представителями западноевропейской адвокатуры».

«В уровень» – это дань принятому в прошлом, да и ныне тоже нередко встречающемуся преклонению перед западноевропейской юриспруденцией. В действительности российская адвокатура – явление самобытное, крупное, особенно что касается нравственного, гражданственного содержания деятельности передовых русских адвокатов.

Прежде всего это относится к федору Никифоровичу Плевако, имя которого до нынешнего времени связывается не только с качествами выдающегося судебного оратора и профессионального защитника, но и истинно русского человека, неистово дравшегося за победу правды и справедливости. Сравнивая Плевако с Урусовым, А. Кони пишет: «...Плевако во всей своей повадке был демократ-разночинец, познавший родную жизнь во всех слоях русского общества, способный, не теряя своего достоинства, подыматься до его верхов и опускаться до его «дна», – и тут, и там все понимая и всем понятный, от-

82

VI. Правозаконность

зывчивый и простой. Он не «удостаивал» дела своим «просвещенным вниманием», подобно Урусову, а вторгался в него, как на арену борьбы, расточая удары направо и налево, волнуясь, увлекаясь и вкладывая в него чаяния своей мятежной души».

Речами Плевако, регулярно публикуемыми в газетах, читатели зачитывались, он был кумиром молодежи, любимцем передовых людей России.

у з е л к и н а п а м я т ь

● Законы должны строжайше исполняться. Это должно войти в кровь и плоть каждого человека, в самые недра жизни общества. Иначе все разговоры о законе, праве, правовом государстве – пустой звук.

● В демократическом обществе должна установиться не «просто законность», а правозаконность, т.е. законность, в основе которой лежат нерушимые права человека, строго разрешительный порядок деятельности государственных органов и должностных лиц.

● Центральным звеном в утверждении строгого правового порядка в обществе является правосудие – верховенство независимого суда в решении всех жизненных дел, затрагивающих права людей, конфликтные ситуации.

м ы с л и м у д р ы х

Всуе законы писати, когда их не исполняти.

Петр Первый

Невыгоды от строгого соблюдения буквы уголовного закона незначительны по сравнению с невыгодами, порождаемыми его толкованием.

Ч. Беккариа

Остается удивляться, сколько любви к порядку заложено в самой человеческой натуре. Тот факт, что значительная часть человечества живет и умирает с весьма приблизительными представлениями об установленных в обществе законах и, как правило, не приходит в столкновение с ними, ясно показывает, что большинство статей Уголовного кодекса – лишь письменное закрепление того, что рядовому человеку свойственно желать или чего он избегает.

Р. Кент

83

Право: Законы, правосудие, юриспруденция в жизни людей

Г о в о р я т д р е в н е р и м с к и е ю р и с т ы

? Iustitia regnorum fundamentum – Правосудие – основа государства.

? Legum servi esse debemus, ut liberi esse possimus – Нужно подчиняться законам, чтобы быть свободным.

? Ei incumbit probatio, qui dicit, non qui negat – Бремя доказательства лежит на том, кто утверждает, а не на том, кто отрицает.

? In dubio pro reo – В случае сомнения – в пользу обвиняемого.

И з р о с с и й с к о г о з а к о н о д а т е л ь с т в а

КОНСТИТуцИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАцИИ

(Извлечение)

Статья 46

1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

2. Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

3. Каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.

в О п р О с ы д л я р а З м ы ш л е н и й и с а м О п р О в е р к и

1. Может ли «режим законности» служить антидемократическим, реакционным целям?

2. Можно ли признать демократическим выдвинутый Лениным лозунг «свято соблюдать законы и предписания Советской власти»?

3. Нет ли тавтологии, ненужного повторения в слове «правозаконность»?

4. Чем объяснить, что в настоящее время, несмотря на наличие в российском обществе сильной адвокатуры, престиж адвокатов не столь высок, как это было в царской России?

VII. юрист

Говорит цицерон

Состояние права и законности в нашей стране во многом зависит от тех людей, специалистов, которые по своим профессиональным обязанностям призваны заниматься правовыми вопросами, – от юристов. Профессия юриста – и это добрый, оптимистичный знак – становится в нашем обществе все более престижной, уважаемой. Но что

представляет собой эта профессия?

Вновь сошлюсь на слова древнеримского юриста, оратора, философа Цицерона. Он говорил, что истинный законовед – «это тот, кто сведущ в законах и обычном праве... и который умеет подавать советы, вести дела и охранять интересы клиента».

Эти слова Цицерона применимы и к нашему времени. И сейчас в нашем обществе юрист – это специалист, который должен быть знатоком законов, уметь вести юридические дела (следственные, прокурорские, судебные, адвокатские), осуществлять юридическое обслуживание фирм, предприятий, населения.

Юридическая профессия имеет ряд ответвлений. Это и судьи, и прокуроры, и следователи, и нотариусы, и адвокаты, и юрисконсульты, и работники юридических служб и фирм. Кстати, это одна из привлекательных сторон юридической профессии. В ней есть работа на «любой вкус»: и работа глубоко исследовательского характера (следователь), и работа в области бизнеса (юрисконсульт, работник юридической фирмы), и работа принципиально государственного значения (прокурор), и деятельность высокогражданственного порядка (судья), и деятельность по «тихой» юридической проработке документов (нотариус). Но исчерпываются ли только этим особенности – и привлекатель-

ность – юридической профессии?

Холодный ум и пламень

Для истинного, высококлассного юриста – Правоведа с большой буквы – должны быть характерны такие, казалось бы, несовместимые

85

Право: Законы, правосудие, юриспруденция в жизни людей

качества: во-первых, четкий, ясный, логически выверенный («холодный») ум и, во-вторых, внутреннее горение, настрой на духовные свершения, готовность бескомпромиссной борьбы за торжество совести, глубоких правовых начал, за справедливость («пламень»).

Небольшие пояснения по каждому из этих двух качеств.

Как это ни покажется удивительным, юридические знания, охватывающие строгие юридические формулы и конструкции, приближаются к знаниям математического профиля, к данным точных наук. Недаром первый русский профессор-правовед С. Десницкий (XVIII век) требовал от юристов в первую очередь изучения грамматики, математики, физики, логики. Он говорил: «Тогда он только приготовленный вступить может в учение закона Отечественного с несказанными выгодами и успехом, в котором учение есть ли пробудет год или два и приобрящет твердое и систематическое основание сея науки, тогда он приступить может с превеликою удобностью к практике, в которой он сам опосле найдет и откроет другим такие тонкости, каковые многие и видеть не могут».

Внутренняя логика, математическая точность, завершенность, отработанность юридических формул и конструкций придают им изящество, научную, зримую привлекательность. Надо полагать, все это можно отчетливо увидеть в приведенных ранее суждениях и положениях древнеримских юристов.

И вот эта холодная «юридическая математика» должна в юридической работе не просто сочетаться, а находиться в глубоком единении с высокими духовными, нравственными началами, с пониманием «глубин» права. Для того чтобы более конкретно рассказать об этой стороне юридической работы, приведу одно судебное дело.

Случай в тайге

Это произошло более двух десятков лет тому назад в глубокой тайге, у быстрой речки, где по соседству работали две геологические партии. Участник одной из экспедиций – Петров (фамилии и некоторые детали дела изменены), умываясь утром в речке, услышал на противоположном берегу треск кустов, а затем сквозь дымку тумана различил неясный черный силуэт. Медведь? Наверняка медведь! Кто же еще? Медведи в последние дни стали часто наведываться к геологам. Петров бросился за своим товарищем Широковым, оба схватили ружья (ружья у них были одинаковые, купленные в одном магазине)

86

VII. Юрист

и, прибежав на берег, не раздумывая выстрелили одновременно в темное пятно, видневшееся в тумане.

финал этого происшествия трагичен. На другом берегу был не медведь, а человек – начальник соседней геологоразведочной партии Копылов, возившийся в кустах с рыбацкой «мордой».

Налицо преступление, подпадающее под признаки статьи Уголовного кодекса, предусматривающей уголовную ответственность за неосторожное убийство. При этом в суде на основании тщательного расследования было установлено, что смерть Копылова наступила только от одной пули. Другая же пуля, ударившись в патрон для ракетницы, лежавший в кармане убитого, отлетела в сторону. Чья пуля – Петрова или Широкова – была смертельной, установить оказалось невозможным.

Суд, рассматривавший это дело, признал виновными в убийстве обоих. Стреляли они оба одновременно, оба проявили грубую неосторожность. И уж чистейшая случайность, что одна из пуль ударилась в патрон для ракетницы. И Петров, и Широков были осуждены к лишению свободы.

Можно ли признать правильным такой приговор суда? Как будто бы – да, с точки зрения закона все логично. Но Верховный Суд с ним все же не согласился. Не согласился потому, что смерть потерпевшего наступила только от одной пули и, следовательно, приговором возложена ответственность на лицо, которое не причиняло смерти потерпевшему, а значит, заведомо является невиновным. И потому... Верховный Суд освободил от уголовной ответственности и Петрова, и Широкова. Как же так? Почему обоих?

Именно здесь дало о себе знать глубокое понимание судьями самой сути права. С точки зрения последнего следует считать вполне справедливым, обоснованным освобождение от ответственности обоих участников драмы, а не осуждение обоих, причем одного заведомо невиновного человека. Хотя, надо заметить, описанная жизненная ситуация требует того, чтобы была введена особая ответственность за действия лиц, грубо нарушающих общественные правила осторожности. Но ответственность такого рода законом не предусмотрена.

А теперь – более общий вывод. Юрист должен хорошо знать законы, уметь их применять к конкретным жизненным случаям. Но при этом решающее значение имеет самое главное для юриста качество. Это – глубокое понимание права, заложенных в нем начал, принципов, связанных с нравственной сутью права, и прежде всего – с правами и свободами человека (и вытекающей из них безу-

87

Право: Законы, правосудие, юриспруденция в жизни людей

словной, не знающей изъятий недопустимости осуждения невиновного человека).

Анатолий Федорович Кони

Очень хотелось бы, чтобы каждый, кто читает эти строки, почувствовал связь того давнего (дореволюционного) дела, когда суд присяжных освободил от ответственности Веру Засулич, с только что описанным случаем в тайге, его юридическими последствиями. Эта связь заключается в том, что и там, и здесь продемонстрировало свою гуманную, истинно нравственную силу право, его глубоко человеческие начала.

А вот связующим звеном в понимании обоих дел, в постижении права стала личность замечательного русского юриста Анатолия федоровича Кони. И не только потому, что А.ф. Кони был председателем суда по делу Веры Засулич, но и в первую очередь потому, что он вообще ярко воплотил в своей деятельности, в самой своей натуре качества крупного правоведа и – что особо примечательно – благородные черты российского юриста. Характерно, что А.ф. Кони, занимая крупные юридические должности – судейские, прокурорские, был истинным русским интеллигентом, талантливым литератором, знатоком словесности и был избран почетным академиком разряда изящной словесности императорской Академии наук.

Свое глубокое понимание правовых основ деятельности юриста А.ф. Кони изложил в особой работе, опубликованной в 1902 году под названием «Нравственные начала в уголовном процессе (Общие черты судебной этики)». Эта работа, демонстрирующая замечательные черты российской школы юристов (могу заверить – в зарубежной юридической литературе подобной работы нет), должна быть настольной книгой каждого юриста нашего, российского общества.

Для того чтобы получить хотя бы общее представление об этой работе Анатолия федоровича, приведу из нее несколько выдержек.

О сущности судейской работы:

«Для правосудия является бедствием, когда в приговорах stat pro ratione voluntas (лат.– решение зависит от личного произвола). Поэтому судья, решая дело, никогда не имеет ни права, ни нравственного основания говорить: Sic volo, sic ijubeo! – Я так хочу! Он должен говорить, подобно Лютеру: Ich kann nicht anders! – Я не могу иначе,

88

VII. Юрист

не могу потому, что и логика вещей, и внутреннее чувство, и житейская правда, и смысл закона твердо и неуклонно подсказывают мне мое решение, и против всякого другого заговорит моя совесть, как судьи и человека».

О качествах судьи:

«Судья ... типическое понятие прилагает к отдельным случаям жизни. Поэтому ему нужна наблюдательность, умение оценивать подробности и способность прислушиваться не только к голосу разума, но

и к предстательству (голосу.– С.А.) сердца».

О формах и обрядах правосудия:

«Можно ... настойчиво желать, чтобы в выполнении форм и обрядов, которыми сопровождается отправление правосудия, вносился вкус, чувство меры и такт, ибо суд есть не только судилище, но и шко-

ла. Здесь этические требования сливаются с эстетическими, оправды-

вая свою внутреннюю связь, подмеченную некоторыми мыслителями».

Трудное время

В обстановке советского общества профессия юриста в немалой степени деградировала. Ряд специалистов, носящих звание «юрист», стали прислужниками советской тоталитарной системы (такие, как А. Вышинский, Л. Шейнин), участвовали в расправах над безвинными людьми. Немало юристов того времени – адвокатов, юрисконсультов, нотариусов – занимались сугубо формально-юридической работой, оформляя юридические документы, давая консультации по юридическим вопросам и т.д.

Такой деградации (и дискредитации) профессии юриста, во всяком случае, обеднению юридической деятельности, способствовало, к сожалению, и советское юридическое образование, которое, хотя и сохранило некоторые общецивилизационные стороны и элементы правовой культуры, имело все же партийно-политический характер, было направлено в основном на то, чтобы подготавливать юридических работников репрессивно-карательных советских учреждений: следователей, прокуроров, судей, «верных партии и правительству».

В то же время и в условиях советского времени были юристы, которые в меру своих сил продолжали российские юридические тради-

89

Право: Законы, правосудие, юриспруденция в жизни людей

ции, выступали в защиту прав людей, защищали невинно осужденных, утверждали ценность права в общественной жизни. Здесь нужно сказать еще раз доброе слово юристам – научным работникам, преподавателям, практикам, – которые пришли в наше время «из дореволюционного прошлого», т.е. получили правовую подготовку еще до 1917 года и продолжали работать в советском обществе. Они оказали весьма благотворное влияние на своих коллег и учеников.

После крушения советского тоталитарного строя в 1991–1993 годах началось возрождение российской школы юристов, осуществляется и реформа юридического образования, которое призвано продолжить замечательные традиции российских юристов и воспринять достижения мировой юридической культуры.

Юристы в демократической России все более утверждаются в качестве специалистов, на долю которых выпали задачи борьбы за победу российской демократии, рыночной экономики, правового государства, твердой правозаконности. Задачи, скажем прямо, трудности невероятной и в то же время – высокогражданственные и почетные.

Где и как

Тем молодым людям, которые решили по-настоящему, глубоко освоить многообразные юридические знания и тем более посвятить свою жизнь юридической работе, предлагается небольшой справочный материал о том, где и как можно получить юридическое образование. Высшее юридическое образование можно получить в общегражданских вузах и учебных заведениях тех или иных ведомств правоохранительного профиля (в частности, в Академии и высших школах Мини-

стерства внутренних дел).

Общегражданские юридические вузы в России – это юридические академии (в Москве, Екатеринбурге, Саратове) и юридические факультеты университетов (в Москве, С.-Петербурге, Казани, Томске, Воронеже, Владивостоке и других «университетских» городах).

Все юридические вузы после четырех-пяти лет подготовки студентов, включающей теоретическое обучение всему комплексу юридических дисциплин и ряду общегуманитарных наук, а также юридическую практику, выдают дипломы о высшем юридическом образовании, имеющие независимо от места обучения одинаковую юридическую силу. Частные вузы могут выдавать дипломы только в том случае, если они имеют государственную лицензию.

90

VII. Юрист

В настоящее время в России, по примеру передовых демократических стран с развитой юридической культурой, делаются первые шаги в организации юридической подготовки более высокого уровня, соответствующего самым высоким мировым стандартам. Одним из учебных заведений подобного профиля должна стать двухлетняя Российская школа частного права (с отделениями в Москве и Екатеринбурге), в которую принимаются специалисты, уже имеющие высшее юридическое образование.

а в Заключение вОт О чем

В этом учебнике изложены азы правовых знаний, простейшие данные о законе, праве, правосудии. И вместе с тем хочется верить, что молодые люди, прочитавшие учебник, усвоили, быть может, самое главное – почувствовали то глубоко человеческое, гуманное и нравственное, что несет людям право. И если это случилось, то нужно проявить во имя утверждения таких, быть может, самых высоких жизненных ценностей усилия и старание, а потом во что бы то ни стало сохранить эти чистые и светлые представления на всю жизнь.

В связи с этим еще раз приведу слова Анатолия федоровича Кони (он говорит об университете, но его слова относятся и ко всем, кто начал постигать право, кто, как надеется автор, уловил его глубокие человеческие основы):

«Университет – эта alma mater своих питомцев – должен напоить

их здоровым, чистым и укрепляющим молоком общих руководящих начал. В практической жизни, среди злободневных вопросов техники и практики, об этих началах придется им услышать уже редко. Отыскивать их и раздумывать о них в лихорадочной суете деловой жизни уже поздно. С ними, как с прочным вооружением, как с верным компасом, надо войти в жизнь».