Российское Возрождение. Правозаконность
Эпоха Возрождения, прошедшая в Западной Европе через утверждение светской культуры XIII–XIV веков, реформацию религиозно-духовных начал христианства, политическое Просвещение, имеет в этой своей многогранности более глубокое значение, нежели просто великий культурно-духовный феномен.
Именно она стала порогом между традиционными и либеральными цивилизациями, отправным пунктом для всесторонней модернизации общества. И суть того гигантского поворота, к которому привела эпоха Возрождения, состоит в освобождении человека от гнета политической власти и религиозной идеологии. Именно на такой основе сформировалась свободная, независимая,«суверенная» личность, без которой были бы невозможны ни современная либеральная демократия, ни современная рыночная экономика, ни модернизация всей жизни общества. Отсюда – идеи естественного права, прирожденных, неотъемлемых прав человека, приоритет в обществе автономной личности.
Многие беды, связанные с неудачами экономико-социального и политического развития России, в том числе и с неудачей нынешней крас-
488
Стратегия реформ
ногвардейской «рыночной атаки», победа номенклатурного госкапитализма в немалой степени обусловлены как раз тем, что в российском обществе начавшееся несколько позднее Возрождение не нашло полного объективированного завершения. Россия не подошла к той исторической полосе вхождения в либеральную цивилизацию, когда бы основой, источником и главной силой освоения ценностей либеральной демократии и рыночной экономики стал свободный, независимый человек, сбросивший гнет тиранической власти и фанатичной идеологии.
Увы, время советского тоталитаризма ухудшило существующую в России ситуацию, перечеркнув и отбросив далеко назад начавшиеся с 1860-х годов процессы возрожденческо-демократического порядка.
Вместе с тем автор данных строк должен внести коррективы в ра-нее отстаиваемую им на этот счет позицию.
Конечно, – нужно повторить – «запоздавшее» Российское Возрождение в XIX веке уже на стадии утверждения светской культуры (к сожалению, «упустив» реформацию религиозно-духовных начал христианства) поднялось тем не менее на новую, более высокую ступень человеческого духа. Оно раскрыло новые грани христианской духовности и преимущественно через светскую литературу (Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова), а затем через философию духовно-религиозной ориентации (Бердяева, Флоренского, Франка) утвердило идеи свободы человеческой «души», ее бессмертия, неповторимости и уникальности индивидуальности, самодостаточность личности – все то, что предвосхищало возвышенный характер Российского Возрождения и в связи с этим уникальный и высокий уровень российской либеральной цивилизации.
Каковы же коррективы?
В книге «Россия. У роковой черты», продолжением которой является настоящая работа, развитие Российского Возрождения было ограничено упомянутыми выше характеристиками и было отмечено, что оно оказалось незавершенным... Я недооценил то принципиальной важности обстоятельство, что глубинная, духовная сторона возрожденческих процессов в России получила как раз завершенный характер; причем эта «завершенность» достигла уровня, который согласуется с современной передовой либеральной доктриной.
Особо примечательно то, что новые грани христианской культуры, выраженные в российском искусстве и философии, оказались раскрытыми в своего рода завершенном виде в трудах крупных русских правоведов-либералов (Чичерина, Новгородцева, Кистяковского, Покровского, Петражицкого, Гессена).
489
Идеология перестройки. 1992–1995 гг.
Начну пояснения по этому вопросу с самого модного ныне понятия, о котором уже говорилось (и это само по себе тоже имеет известный смысл), «рынок».
Придание приоритетно-возвышенного значения категории рынка связано с именем выдающегося ученого, философа и экономиста Фридриха Хайека, отца классического либерализма.
Хайек же, который прекрасно понимал значение производства в отношении «рынка», как мне представляется, выдвинул категорию рынка, как таковую, не в силу выдающихся экономических свойств последнего, а главным образом потому, что указанная категория четко и контрастно демонстрирует отличие свободной конкурентной экономики от социалистической плановой экономической системы, основанной на власти, административном произволе. Рынок и план – вот два показателя коренного отличия двух типов экономических отношений, претендовавших на главенство в середине XX века, тем более что в 1930–1940 годах вокруг «плана» и «социализма» еще крутилось немало идеологических химер и иллюзий, и оп-ределение Ф. Хайека сразу же обнажало суть дела.
А отсюда помимо всего иного следует, что, с точки зрения основоположника классического либерализма, главное – это не сами по себе достоинства рынка как экономической категории, а то, что он является противоположностью плану, антиподом всевластия чиновников. Рынок, стало быть, есть в первую очередь знак экономической свободы, отторжения государственно-чиновничьего произвола, начальствующего своеволия. И вот суть рассматриваемого вопроса. Точь-в-точь такие же идеи, как и Ф. Хайек, хотя и без использования термина «рынок» (что очень понятно: еще не было претендующего на главенство этого чудища «плана»), отстаивали упомянутые русские правоведы-либералы. На Западе появились даже специальные исследования, посвященные русской либеральной философии права, где, в частности, отмечаются поразительные совпадения в трудах русского правоведа Б. Чичерина и в бо-
лее поздних исследованиях Ф. Хайека.
Конечно, всем нам не безразлично, что именно русские мыслители фактически сыграли главенствующую роль в формировании самих основ мировых либеральных взглядов.
Мне же представляется не менее важным то обстоятельство, что такими мыслителями были именно правоведы и что их разработки, завершая духовную сторону Российского Возрождения, были прямым и логичным продолжением названных ранее новых граней христи-
анских ценностей, выраженных сначала в искусстве и религиозной философии.
Именно им, русским правоведам, принадлежит идея «воз-490
Стратегия реформ
рождения» естественного права, причем такого «возрождения», в соответствии с которым естественные права (права человека) через закон, позитивное право должны становиться реальностью в самом высоком значении, лишь в середине XX века получившем выражение на Западе не только в привычном положении о правовом государстве, но и в формулах «правление права», «верховенство права».
А в связи с этим – такой существенный момент. Весьма примечательно, что «сам» Ф. Хайек (экономист!), развернув блестящую аргументацию в пользу рынка с отмеченными ранее акцентами, в то же время выдвинул на первое место в категориальном аппарате современного либерализма другую категорию, для которой он не поскупился на превосходные эпитеты, вплоть до слов о самом «великом» симптоме и достижении либеральной эпохи, центральном звене либеральной доктрины. Эта категория – ПРАВОЗАКОННОСТЬ.
Есть достаточные основания видеть именно в современном возрождении естественного права, в правозаконности «завершение» Российского Возрождения, которое предопределено глубиной и основательностью российской возрожденческой духовности. То «завершение», которому, не случись большевистского слома в России, суждено было определить существо и основные параметры политико-государственной и нравственной жизни российской либеральной цивилизации. Можно уверенно предположить, что развитие политико-государственной жизни под эгидой Российского Возрождения последовательно шло, опережая дру-
гие страны, к правовому обществу – к передовой модернизированной
социальной системе, где господствует (правит) право, правозаконность.
Приходится с сожалением констатировать, что данная категория –
«правозаконность» – еще недостаточно понята даже самыми последовательными приверженцами либеральных взглядов. Это не просто соединение двух известных юридических слов – «право» и «законность».
Перед нами новое качество, вытекающее из российских возрожденческих идей о свободе «души», об уникальности человеческой индивидуальности, ее бессмертии, и отсюда в контексте идей возрожденного естественного права – о правах человека, абсолютности достоинства и свободы личности. Правозаконность означает, что в обществе, в котором утверждается современная либеральная цивилизация, воцаряется неуклонное и жесткое господство закона, и в то же время сам-то закон – уже не продукт власти, ее произвола и своеволия, а выражение великих либеральных ценностей, возрожденного естественного права, и прежде всего неотъемлемых прав человека, основанных на высоком досто-инстве каждой личности.
491
Идеология перестройки. 1992–1995 гг.
И одно попутное замечание. Допущенная в нашей теории и на практике ошибка в истинном понимании категории рынка, обусловленная в действительности не столько экономическими достоинствами самих по себе рыночных отношений, да к тому же рассматриваемых в отрыве от производства (товарного производства), сколько высшими ценностями либеральной доктрины, оказалась роковой для российского посттоталитарного общества. Ведь, строго говоря, действительно рыночные преобразования надо было бы начинать не с освобождения цен в нашем монополизированном госкапиталистическом хозяйстве (свободные цены – лишь один из элементов свободной экономики, позитивное действие которого раскрывается только в сочетании с другими элементами – производительной частной собственностью, конкурентной состязательностью), а с развития отношений производительной собственности (стало быть, товарного производства) и с утверждения в обществе России крепкой и последовательной правозаконности.