<<
>>

Законность («законосообразность»)

Достоинство формулы. – Сложности. – От «законосообразности» к правозаконности

Достоинство формулы. Из идей, обосновывающих органическое единство закона и права (при всей сложности и противоречивости их соотношения), вытекает ценность положений о законности в обществе, смысл и назначение ее требований.

Да и сама возможность конструирования подобной формулы. Ибо при «разъединении» закона и права логика соотношения этих явлений направляет мысль в обратную сторону – на оправданность и признание юридически значимой

«правомерности» таких поступков и ситуаций, которые не согласуются с действующим законом (но отвечают некоему «праву», существующему помимо закона), и таким образом обескровливает, лишает какого-либо смысла саму конструкцию законности, ее требований.

В тех разделах своего правового учения, в которых Кант строго придерживается своей же идеи о единстве закона и права, он по сути дела исповедует принцип абсолютности законности, недопустимости ее нарушения ни по каким, казалось бы, вполне оправданным причинам, тем более – по капризу правителя или под давлением изворотливой силы1. Вопреки модной в то время среди демократических, прогрессивных кругов концепции безусловного народного суверенитета, допустимости насильственного свержения народом неугодного прави-

1 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 375, 447 и др.

87

Самое святое, что есть у Бога на земле

теля путем восстания1 Кант пишет, что свергать правителя путем восстания «делает ненадежным всякое правовое устройство и приводит к состоянию полного беззакония (status naturalis), где всякое право по меньшей мере перестает иметь действие...»2. Обстоятельство, тысячи раз подтвержденное в жизни, но кажется, ни единого раза не остановившее радикально настроенных деятелей на все новые и новые «восстания» и «революции».

В то же время в сочинениях Канта по вопросам законности, ее абсолютности обнаруживается непоследовательность, и притом – прошу запомнить этот момент! – в той мере, в какой философ не освободился еще от этического контекста – трактовки вопросов права под углом зрения категорий морали.

Наиболее наглядно эта непоследовательность дала о себе знать в том месте рассуждений философа, когда он под предлогом «пустой тавтологии» (кстати, весьма неубедительно доказанной) выступает против определения, согласно которому «правовая (стало быть, внешняя) свобода есть правомочие делать что угодно, если только не нарушать чьего-либо права». Кант с нацеленностью на углубление приведенного определения (но фактически разрушая в данном месте идею законности) говорит: «Дефиниция моей внешней (правовой) свободы должна, скорее, гласить так: эта свобода есть правомочие не повиноваться никаким внешним законам, кроме тех, на которые я мог бы дать свое согласие»3.

Нечто близкое по смыслу, но все же более умеренно, с оглядкой на законность и выдвигая в этой связи конструктивную идею о «правовой зависимости», Кант утверждает по смыслу нечто близкое и в отношении равенства: «Внешнее (правовое) равенство в государстве есть такое отношение его граждан, когда каждый может обязать к чему-либо другого юридически, только если он сам подчиняется закону, требующему, чтобы и его могли обязать таким же образом»4.

Нет слов, в той мере, в какой приведенные суждения могли бы быть отнесены к «закону» и «законодательству» в моральном смысле и ка-

1 Попытка разбора такого рода ситуации предпринята автором этих строк в книге: Философия права. М., 1997. С. 104–106.

2 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 315. Революциями же, когда их осуществляет сама природа, следует, полагает Кант, «пользоваться не для оправдания еще большего угнетения, а как призывом природы к тому, чтобы путем основательной реформы осуществить единственно прочное правовое устройство, основанное на принципах свободы» (Там же.

С. 439).

3 Там же. С. 375.

4 Там же.

88

Глава вторая. Закон и право

саться внутреннего духовного мира человека, мысль философа не вызвала бы сомнений. Впрочем, и в этом отношении Кант придает моральным оценкам человека некий глобальный характер. Он пишет:

«Что касается моей свободы, то даже божественные законы, познаваемые мною только разумом, обязательны для меня лишь постольку, поскольку я сам мог бы дать на них свое согласие...»1

В данном же случае Кант прямо говорит о «внешних законах» и о допустимости «не повиноваться» им по субъективным соображениям морального порядка. Тем самым вопреки логике своих же воззрений он распространяет категории внутреннего, духовного («трансцендентного») мира человека на область внешних отношений, где законы в строго правовом смысле имеют свою, самодостаточную и в этом смысле абсолютную ценность.

В такой непоследовательности по вопросам законности, ее абсолютности нужно видеть сложный путь становления и развития правовых идей Канта. В противовес высказанному в литературе мнению о том, что у Канта обнаруживается «юридизация морали»2, можно высказать предположение иного характера: для Канта сообразно существующей в его время философской традиции с самого начала его творчества давала о себе знать – хотя в последующем со своеобразным, кантовским, ее философским воплощением и с тенденцией на освобождение от подобной традиции – тенденция морализации права, его понимания преимущественно под углом зрения морали, верховенства морали и во внешних отношениях, а отсюда – признания морали в качестве высшего регулятивного критерия в поведении людей и допустимости несоблюдения норм действующего права по моральным соображениям данного лица. Она-то, эта тенденция, то там, то здесь и сказывалась в трактовке Кантом правовых вопросов, а ныне при научной интерпретации его взглядов нашла выражение в идее «самозаконности»3. Под углом зрения такого понимания права нередко трактуются и другие, ранее уже приведенные слова Канта, относящиеся – как мы видели – к внутреннему, духовному миру человека (слова о том, что люди не догадывались, что человек «подчинен только своему собственному и, однако же, всеобщему законодательству и что он обязан действовать, только сообразуясь со своей собственной волей, всеобщезаконодательной,

однако согласно цели природы»4).

1 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 375.

2 Нерсесянц В.С. Философия права: Учебник для вузов. С. 488.

3 См.: Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали я права. С. 99 и др.

4 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 3. С. 179–181.

89

Самое святое, что есть у Бога на земле

Между тем идея «самозаконности» не может пониматься как некая юридическая реальность, которая находится в одном ряду с законом («внешним», «публичным», т.е. в строго юридическом значении) и тем более – возвышается над ним. По своей сути она – категория того же ряда, как и «закон» и «законодательство» в моральном смысле, и значит – относимая к внутреннему, духовному («трансцендентному») миру человека, а в области внешних отношений – не более чем к области правосознания. То есть – то основание мотивации поступков, которое лишь в условиях тоталитарных режимов (как было при советском строе) может служить неким оправданием для попрания действующего закона, а при последовательно правовой организации общества не согласуется с требованиями и идеалами законности. Отмечая непоследовательность в правовых взглядах Канта по вопросам законности, важно вместе с тем зафиксировать то обстоятельство, что с каждым шагом его углубления в правовую и этическую проблематику все более и более заметна линия на признание научной су-

веренности философского учения о праве.

Сложности. Среди других вопросов, в развернутом виде не представленных в сочинениях Канта, но затронутых им1, а по сути прямо относящихся к его воззрениям, необходимо сказать несколько слов о силе и значении естественного права (в сопоставлении с объективным правом). Настороженное отношение некоторых правоведов к этой категории объясняется, по-видимому, тем, что признание естественного права (как-никак – право!) создает впечатление о нем как о некой альтернативе объективному праву в области внешних, практических отношений – основание для непосредственного определения юридически правомерного и юридически неправомерного поведения, что, понятно же, не согласуется с требованиями законности, ее абсолютности.

Что ж, здесь действительно нужна предельная строгость в определениях. Категории естественного права по своей исконной природе таковы, что они в нашей практической жизни, во всех «внешних» отношениях не могут быть непосредственным критерием для определения юридически значимого поведения. По выражению Канта, они выступают лишь в качестве «идей разума и образца для нас»2 и как таковые, сами по себе, не отменяют и не умаляют верховенства права, моно-

1 По мнению Риттера, Кант развивал свою концепцию права в постоянных спорах с традиционными и современными естественно-правовыми учениями (см.: Ritter Ch. Der Rechtsgedanke Kants nach den frühen Quellen. Frankfurt a. М., 1991).

2 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 437.

90

Глава вторая. Закон и право

польного положения закона в определении юридически дозволенного и недозволенного.

Только в современную эпоху, со второй половины XX в., важнейший естественно-правовой институт, приобретающий в либеральных цивилизациях уникально высокое социальное значение, – институт неотъемлемых прав и свобод человека начинает играть регулятивную роль в юридической области. Но и то – подобное юридическое возвышение основных прав и свобод человека происходит потому, что они получили закрепление в международно-правовых документах, обрели качество «общепризнанности» и все более и более признаются в национальных законодательствах «непосредственно действующим правом» (ст. 2 Конституции ФРГ, ст. 18 Конституции РФ).

Да и к тому же это – лишь начавшийся процесс, который идет с трудом, по большей части – путем признания прав и свобод человека юрисдикционными учреждениями при вынесении решений. Пример тому дала Германия, высшие судебные инстанции которой в 1996– 1997 гг. вынесли приговоры в отношении руководящих деятелей уже несуществующего государства – ГДР, повинных, по мнению судов, в смерти перебежчиков, с прямой ссылкой на общепризнанные права и свободы человека.

Нелегко находит признание (и не все юридические трудности здесь действительно устранены) правомерность совершения гражданами таких действий, которые опираются на общепризнанные права и свободы человека, но которые не согласуются или не во всем согласуются с действующим законодательством.

В России, казалось бы, основные юридические препятствия на этот счет устранены, так как основные права и свободы конституционно введены в разряд действующего права. Однако дела Мирзоянова и Никитина в 1996–1997 гг., связанные с попытками привлечь их к правовой ответственности за разглашение данных, обнародование которых базируется на требованиях прав и свобод человека, свидетельствуют о сложности существующей здесь ситуации. И эта сложность обусловлена не только противоречивостью российской правовой системы, но и фактической коллизией между существующими правовыми реалиями. Во всяком случае, представляется, что твердая необходимость фиксации правоохранительными органами в каждом случае несоответствия поступков лиц, непосредственно опирающихся на права и свободы человека, нормам действующего «писаного права» (фиксации, надо подчеркнуть, в качестве юридически неправомерного поведения с точки зрения действующего права) не должна влечь в отноше-

91

Самое святое, что есть у Бога на земле

нии этих лиц никакой юридической ответственности, никаких иных неблагоприятных правовых последствий.

От «законосообразности» к правозаконности. Хотя идея законности, жесткость ее требований (при всей непоследовательности высказанных философом по этому поводу положений) вытекают из самой основы кантовских взглядов на право, Кант предпочитает использовать не термин «законность», а иное терминологическое обозначение – законосообразность («законосообразный порядок», «законосообразная свобода»). Чем это объяснить? Не простой ли это словесный изыск?

Здесь, не касаясь пока существа проблемы, необходимо заметить вот что.

Формула «законность» отличается достоинствами, но она одновременно – коварная формула. Ведь сама по себе законность означает только то (и это, конечно же, в принципе – достоинство), что непререкаемыми постулатами в жизни общества являются требования строжайшего, неукоснительного, безоговорочного соблюдения и исполнения всех предписаний действующего закона, «писаного права». Каких предписаний? Да любых! Лишь бы они содержались в существующих законах, иных правовых актах – пусть и устарелых, не отвечающих требованиям жизни (ибо соблюдение и исполнение даже таких предписаний принято считать все же некоторым плюсом по сравнению со сплошным беззаконием, безудержным произволом, анархией).

Отсюда – коварство рассматриваемой формулы. Она не только в какой-то мере оправдывает даже самое реакционное, антинародное, бесчеловечное законодательство, но и является условием его навязывания обществу. Потому-то – казалось бы, парадокс! – самые антинародные, бесчеловечные режимы неизменно выдвигают лозунг «твердой законности» – неуклонного проведения в жизнь «своих» законов. Ведь годы самого страшного кровавого сталинского террора конца 1930-х гг. – это и время величественного прославления «социалистической законности», ее жестких требований.

Трудно сказать, видел ли Кант в конце XVII в. коварство формулы «законность» (хотя в эпоху позднего Средневековья, абсолютизма идея законности, требование строжайшего соблюдения и исполнения общих законов – пусть и издаваемых монархической властью, – витала в воздухе, все более признавалась непреложной и одновременно, надо полагать, становились очевидными ее коварство, воздвигаемые ею преграды в связи с надвигающимися переменами в обществе).

92

Глава вторая. Закон и право

Но то, что можно утверждать твердо, – это необходимость того, чтобы формула, соответствующая началам законности, отвечала общим философским представлениям, исповедуемым Кантом. И с этих позиций корректнее, понятно, говорить о законосообразном порядке1. Именно «сообразном», т.е. о порядке, диктуемом не непосредственно законами, а иными, естественными, во многом природными началами, и лишь сообразующемся (не противоречащем, отвечающем) внешним законам, формальным предписаниям действующего «писаного права». Так что в этом непривычном, в чем-то неуклюжем слове («законосообразность») можно усмотреть шаг к тому, чтобы придать формуле о законности содержание, отвечающее требованиям жизни, логике перемен, надвигающихся на общество при переходе человечества

к либеральным цивилизациям.

Во всяком случае, подобное терминологическое обозначение согласуется с кантовской идеей о перспективах развития человеческого общества. Выражение «законосообразный порядок» с этой точки зрения, по-видимому, если не синоним кантовской мысли о всеобщем правовом гражданском обществе, то, по крайней мере, – категория, обозначающая одну из его черт. Для правового гражданского общества иного, если можно так выразиться, и не дано: жизнь и поведение людей в таком обществе строятся на основе свободы человека, и именно это и есть основа порядка в обществе – порядка, который должен только сообразовываться с действующими законами.

Спустя более чем столетие, в XX в., выдающимся мыслителем в области либеральной теории Ф. Хайеком была выдвинута идея правозаконности, в полной мере согласующаяся с представлениями о современном развитом гражданском обществе, – законности, основанной не на всяком и любом праве, а на праве гуманистическом по своей сути – таком, которое строится на основе неотъемлемых прав и свобод человека (идея, как мы увидим, прямо обусловленная философией Канта). С этой точки зрения положение о «законосообразности» может быть охарактеризовано как ступень к такой трактовке вопросов законности, которая в нынешнее время выражена в наиболее высокой по своей интеллектуальной и правовой сути идее – идее право-

законности2.

1 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 91, 101.

2 Примечательно, что видный философ, исследователь творчества Канта в связи с правовой проблематикой – Э.Ю. Соловьев, с одной лишь опорой на идеи Канта также использует категорию правозаконности (см.: Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. С. 115).

93

Самое святое, что есть у Бога на земле

1.

<< | >>
Источник: Алексеев С.С.. Собрание сочинений. В 10 т. [+ Справоч. том]. Том 5: Линия права. Отдельные проблемы концепции. – М.,2010. – 549 с.. 2010

Еще по теме Законность («законосообразность»):

  1. § I. Связь и взаимодействие законности и юридической ответственности в социалистическом обществе
  2. 10.1. Законность: понятие, сущность, содержание
  3. 10.2. Принципы, требования и функции законности
  4. § 1 Понятие теократического государства
  5. 1.3. Организационно-правовые формы налогового контроля в развитых зарубежных странах
  6. Консерватизм и национализм
  7. Представления российских социал-демократов о познавательном потенциале социально-философской теории марксизма
  8. 16.1. Общая характеристика правосознания и правовой культуры в государственно организованном обществе
  9. 1.Понятие и характеристика правомерного поведения.
  10. Феномен современной эпохи – право человека
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -