движЕниЕ навстрЕчУ дрУг дрУгУ

То обстоятельство, что два «имени», имеющие отношение к философии и праву, поставлены не только в одну строку, но рядом, притом – только они одни! – наверняка покажется читателю неожиданным и странным, выдающим сугубо личные авторские пристрастия.

Что ж, личностный момент здесь присутствует. Быть может, скажем так, очень личностный (автор этих строк, сообразно давней семейной традиции – почитатель философии И. Канта и одновременно ученик правоведов-цивилистов, которые, в свою очередь, были если не сотрудниками, то также учениками и последователями И.А. Покровского). Но главное здесь – основания принципиально научного порядка, впрочем, также отражающие, не скрою, особенности авторских взглядов на правовую материю, правовые ценности. И в этой связи должен заметить, что сделанный в данной книге выбор «имен» и сопряженное с ними видение философско-правовой проблематики не претендуют

9

Два имени

ни на исключительность, ни на то, чтобы хотя бы в малейшей степени умалить значимость иных научных подходов, опирающихся на идеи других мыслителей.

Но вернемся к И. Канту и И.А. Покровскому.

Да, Кант и Покровский – мыслители и люди очень разные. Далекие по времени эпохи, Кант – конец XVIII в., И.А. Покровский – начало ХХ в. Дистанция – полтора столетия. Несоизмерим общественный статус. Один, Кант (1724–1804), великий философ, основатель немецкой классической философии, уже при жизни признанный гением философской мысли – заслуженное признание, сохранившееся до сей поры. Другой, И.А. Покровский (1868–1920), чуть ли не рядовой «зав. кафедрой», профессор-правовед, не оченьто известный в мире, специалист по одной из отраслей юридических знаний – цивилистике, даже сейчас, в нынешнее российское время, когда на щит поднимаются все заметные дореволюционные юристы, далеко не всегда упоминаемый нашими коллегами-гуманитариями, да и нами, современными специалистами по правоведению1.

1 Достойно доброй оценки то обстоятельство, что в настоящее время в российской гуманитарной, в том числе юридической науке неизменно делаются ссылки на выдающихся дореволюционных правоведов – таких, как Б. Чичерин, Б. Кистяковский, П. Новгородцев, Л. Петражицкий, С. Гессен, С. Котляревский, В. Муравьев.

Вызывает, однако, сожаление, что подчас такого рода ссылки замыкаются указанной «обоймой имен» и не идут дальше приведения выдержек из сочинений упо-

мянутых авторов. Между тем суть дела в оценке трудов наших предшественников – в восприятии передового либерального духа замечательных русских правоведов, в понимании того уровня философского осмысления социальной и правовой действительности, которого они достигли ко времени трагического Октябрьского большевистского переворота.

Особо прискорбно, что за пределами указанной «обоймы» остается имя выдающегося русского цивилиста, правоведа-мыслителя, который наиболее значительно продвинулся вперед в философском понимании права (и который через своих теоретических приверженцев и последователей оказал прямое влияние на творческие поиски правоведов в советское время), – Иосифа Алексеевича Покровского. Как верно заметил автор блестящей вступительной статьи к книге И.А. Покровского «Основные проблемы гражданского права» А.Л. Маковский, эта книга «прина-

длежит к числу самых блистательных произведений юридической науки» и должна быть поставлена «в один ряд» с трудами Иеринга, Дюги, Кельзена (Маковский А.Л. Выпавшее звено // Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 3).

Весьма примечательно, что в сборнике статей ведущих российских правоведов, подготовленном к печати летом 1918 г. (но в то время не опубликованном) под названием «Из глубины», уже в наши дни на первом месте в одном из современных изданий (Интеллигенция и проблемы формирования гражданского общества в России. Екатеринбург, 2000. С. 117–119) выделен и многократно цитируем именно И.А.

10

2. Движение навстречу друг другу

В то же время и И. Кант, и И.А. Покровский – в чем-то необыкновенно важном очень близкие, на мой взгляд, наиболее близкие (во всяком случае по философско-правовой проблематике) мыслители. И даже – люди. Скромная профессорская жизнь в университетах, фанатичный творческий труд, без претензий на посты, чины, на близость к властным персонам. И, увы, уход из жизни – у одного в болезни, тяжелом угасании интеллектуальных сил, у другого – в житейской мученической жизни в пору военного коммунизма, у порога дома с вязанкой дров за плечами.

Наконец, роковая схожесть судеб творческих свершений по философии права: гигантская кантоведческая литература до сих пор не отдала должного великому немецкому философу именно по вопросам права (даже сейчас, в дни двухсотлетия его ухода из жизни). А имя И.А. Покровского, опубликовавшего свой главный труд в июне 1917 г., за несколько месяцев до Октябрьского большевистского переворота (ужас которого, по сути дела, и предрекала книга профессора-цивилиста), было дискредитировано большевиками, предано забвению.

Между тем возьму на себя ответственность сказать, что нет ни одного философа последних двух столетий и нет ни одного юриста прошедшего и нынешнего века, которые бы – как Кант и И.А. Покровский – каждый со своих творческих позиций – «сблизили» с мировоззренческой стороны философию и правоведение и разработали столь глубокие фундаментальные философско-правовые идеи для понимания смысла и назначения права в жизни людей в современную эпоху – эпоху, будем верить, утверждения последовательно демократических цивилизаций, свободного общества свободных людей, благополучия и солидарности людей.

Не потому ли это произошло, что оба мыслителя, жившие в разное время, оказались на переломе истории: один (Кант) в годы Великой французской революции, открывшей эпоху последовательно демократических («либеральных») цивилизаций, другой (И.А.

11

Два имени

ку, данные и достижения юридической культуры. И потому своим творчеством подтвердили определяющую черту философии права как особой области знаний – к одним и тем же ценностям и идеалам шли оба мыслителя. Только один «сверху» – с высот философской мысли, другой – «снизу», из самой толщи юридической материи, живого юридического бытия цивилистики. А итоговые выводы, в сущности, одни и те же.

Отсюда – единство взглядов И. Канта и И.А. Покровского по ряду принципиальных философско-правовых проблем (таких, как понимание позитивного права как жесткой реальности, признание высокой значимости «закона», его единства с правом, выводы о самоценности человека, намного опередившие время). И главное – у того и другого мыслителя есть центральный пункт в идеях, которые красной нитью

проходят через их воззрение на право. Это – правовая оценка личнос-

ти, отдельного человека, его достоинства, высокого статуса и неотъемлемых прав.

У Иммануила Канта такой подход стал основой его грандиозной идеи о праве человека как объективном праве (об этом ранее уже шла речь). У Иосифа Алексеевича Покровского этот же самый пункт в научных воззрениях получил развитие в виде углубленной трактовки положений о правах человека, раскрывающейся «в праве на самоценность личности», «в праве на ее индивидуальность»1 (об этом несколько подробнее дальше). Важность этой идеи, до сей поры совершенно недооцененной в науке и юридико-политической практике, как и то обстоятельство, что Покровский, на мой взгляд, наиболее последовательный и строгий среди всех своих знаменитых коллег на юридическом поприще сторонник истинно либеральных взглядов в современном их понимании2.

И еще один штрих в творчестве И.А. Покровского, имеющий, быть может, значимость – увы, также до сих пор по-настоящему не понятого – предупреждения нашим нынешним радикальным реформаторам, возмечтавшим одним прыжком, по-большевистски, при помощи силы власти, оказаться в «настоящем передовом капитализме» (рывок был сделан, но капитализм, стыдливо именуемый «рынком», на деле оказался капитализмом нагло-разбойничьим, криминальным). Это – необходимость единства действитель-

1 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 121.

2 См.: Редькин П.Г. Из лекций по истории философии права в связи с историей философии вообще. СПб., 1989. С. 395–396; Малинова И.П. Философия права (от метафизики к герменевтике). Екатеринбург, 1995. С. 14–17.

12

3. Кант о праве: идеи и современность

ной свободы человека и настоящей человеческой солидарности на основе права. Идея подлинной человеческой солидарности («солидарности» не по Л. Дюги, отрицавшего субъективные права вообще, а – настоящей, истинно человеческой, солидарности по И.А. Покровскому) также осталась неоцененной в науке. Хотя – надо заметить – практически после Великой депрессии, поставившей капитализм на грань тотальной катастрофы, и после Второй мировой войны, предотвратившей деградацию и истребление человечества тоталитарными режимами, именно она, идея действительной человеческой солидарности, а также идея верховенства права воистину в кантовском его понимании утверждаются (хотя и не во всем и не всегда последовательно) в передовых демократических странах. Увы, после 2001 г. с немалыми сбоями, вызванными недооценкой права и односторонне (по-имперски) трактуемыми процессами борьбы с международным терроризмом1.

1.