Давние походы

I

Марина уехала к деду…

Дед и бабушка жили в одном из крупных городов на востоке страны.

Дед в стародавние времена слыл одним из заводил того туризма (спортивного, самодеятельного), который в ту пору завоевал большую популярность и который, кстати, исповедовали мама, папа и их друзья.

Конечно, у дедушки-бабушки после приезда Марины начались аханья и хлопоты вокруг любимой внучки, пироги и шанежки, тут уж ничего не поделаешь (тем более что для Марины это было как раз тем, что нужно, ну и – чего уж там! – приятно).

Но суть дела была в другом. Мама по телефону рассказала деду о том, что у Марины вспыхнула – откуда бы? – страсть к настоящему («нашему» – спортивному, самодеятельному) туризму. Но что-то не получается, как ни старайся. Как быть?

Дед сказал: «Пусть риниха (так с пеленочного времени он называл Марину) приезжает. Подумаем. Может быть, что-то решим».

II

Дед сдал.

Война. Отечественная. Потом немереные нагрузки в начавшиеся годы перемен. Всяческие передряги. Непрерывная работа. Болезни. Все это, наконец, как-то надломило его. Болеет и бабушка. И она явно надорвалась всем прошлым, хотя изо всех сил старается – и дома, и в саду – все делать на хорошем уровне. Так повелось с детства.

А глаза у деда все еще живые, с «пониманием». Три вечера непрерывных разговоров, точнее даже – монологов. В чем-то скучных, даже нудных, во многом непонятных, с неизбежным стариковским возвеличиванием старого и отсюда, понятно, своей персоны («А у нас тогда...»).

Но Марина все время заставляла себя слушать. Надо понять.

Что было? Что случилось потом? И как быть сейчас, в будущем?

83

Книга вторая.

Поняла, кажется – главное. Дед рассказывал:

– Туризм того время (это 1950–1960-е годы) – явление уникальное, поразительное. Наше общество начало с великими муками освобождаться от страшной тирании – сталинского режима, построенного на насилии над человеком. Была после смерти Сталина, в хрущевские времена, «оттепель» – первый глоток свободы. И вот тут, прежде всего среди творческой молодежи – инженеров, молодых ученых, студентов стал складываться особый тип туризма. его называли «спортивный»,

«самодеятельный». Это был удивительный (возможно, исторически – уникальный) выход или прорыв в свободу.

Молодые люди шли в тайгу, на порожистые реки, в горы. И там в общении с природой утверждали себя. Притом – прошу внимания! – в самой колыбели свободы человека – природе. А это, как оказалось, дает неизъяснимую радость, настоящее счастье, таящееся, наверное, в глубинах человеческой души. Такое счастье, которое, как искусство и музыка, не способно дать ничто другое. Никакие блага современной цивилизации. Никакие дворцы, бассейны, круизы, ночные клубы, никакие шоу – ничто.

А тут еще, – добавил дед, – туристские песни – поразительный сплав русского романса, песен 1930-х годов (боль загнанного народа), может быть, и тюремных песен, тем более той поры, когда часть страны, притом – лучшая, пребывала в ГУЛАГе. Это – песни в большинстве своем светлые, чистые, ясные, способные очень точно выразить и боль, и жажду свободы в музыке и в словах. И создавали их люди талантливые. Ведь достаточно было Владимиру Высоцкому неделю-другую пожить в альпинистском лагере на съемках фильма «Вертикаль», как он подарил нам песни, лучшие из всех туристских, по моему разумению.

Но потом, уже в годы перемен устремившись, как казалось, к полной свободе, к благам цивилизации, мы все это, что только и может дать настоящее жизненное удовлетворение, проскочили. В чем-то даже, как бывает, и не заметили. Все это, как представляется многим, ушло в прошлое. Как и вся былая, будто бы во всем примитивная, убогая жизнь «при социализме».

Ведь это математически доказанный факт – сами по себе современные блага цивилизации (к несчастью, сугубо потребительского свой-

84

С чего начинается любовь

ства) не дают людям в полной мере настоящего жизненного удовлетворения. Они, действительно, облегчают быт, но быстро становятся просто условиями жизни (хотя, конечно, не забудем об искусстве, театре, музыке – высших человеческих ценностях). Однако здесь начинают господствовать новые страсти, соблазны, роскошь, соперничество в роскоши, стремление к изысканным наслаждениям. В общем, в чем-то, действительно, наступает «конец истории» (по словам одного западного философа), когда вся жизнь замыкается в основном на комфортном ничегонеделании и пищеварении.

Теперь вечный вопрос – что делать?

III

на следующее утро дед встретил Марину какой-то уж очень сосредоточенный, решившийся на что-то серьезное.

– А знаешь, Марина, – сказал дед, – я ведь решил съездить с тобой. Разобраться, как говорится, на месте.

Марина уже заметила на табуретке в прихожей старый, «абалаковский рюкзак», как говорили в старину (видимо, извлеченный с антресолей шкафа отживших вещей).

на вешалке – штормовка, походная шапочка.

Марина не стала расспрашивать деда, зачем ему ехать за тысячу верст к ней домой. Что он на самом деле задумал?

Ожидания

I

Дед прожил у Марины, точнее, у своей дочери, Марининой мамы, больше недели.

Сначала, поговорив (при закрытых дверях) с родителями Марины, он затем целыми днями где-то пропадал. По большей части на окраинах города. Уходил рано утром и возвращался поздно, порой после того, как все уже отужинали. Был деловит и мрачен. Что-то у него не получалось.

на третий день дед вернулся рано, к обеду.

– Все. Какое-то важное дело он сделал. Что-то получается. А дед, в свою очередь, предупредил Марину:

85

Книга вторая. О любви

– Завтра после школы нигде не задерживайся. есть дело. Срочное.

Иметь строго спортивный вид.

II

На следующий день, слегка перекусив (чай, бутерброд – «не разъедайся очень») и сменив школьную форму на спортивную, Марина вместе с дедом в быстром темпе отправились куда-то на окраину города. Сменили несколько автобусов. Наконец, после часа езды они прошли несколько кварталов пешком и оказались у одноэтажного, обветшалого здания со старой потертой вывеской – «Клуб мебельщиков». Дед вместе с Мариной уверенно вошел в здание, затем – по длинному коридору и вниз по лестнице – в большую полуподвальную комнату. Там, распластавшись на длинной резиновой штуковине («Оболочка байдарки», – догадалась Марина), мудрил какой-то человек. В потрепанном тренировочном костюме, худой и весь какой-то острый – острые локти, острый подбородок, острый нос. И острый взгляд,

брошенный на вошедших.

– Привет, Геннадий, – сказал дед.

– Добрый день, старина, – откликнулся Геннадий и, поднявшись на ноги, протянул деду руку. – Молодцы, не опоздали. А это, значит, наследница?

– Да, – ответила за деда Марина и, пожимая протянутую ей руку, представилась: «Марина, 9-й класс».

– Сейчас подойдут ребята, – сказал Геннадий («Геннадий Петрович», – пояснил для Марины дед; или Батя, как узнала позже звали его ребята). – Ты их не бойся, – сказал дальше нечто странное Геннадий Петрович, – они хорошие. Сейчас уже во всем хорошие. Почти.

Вскоре комната заполнилась парнями. Человек десять. Подошли и четыре девчонки. Все примерно Марининого возраста. Но главное – все в чем-то (да нет, не в «чем-то», а во многом) одинаковые. Все в похожей, с серым оттенком одежде. если приглядеться – беспокойные, снующие туда-сюда руки, бледные, помятые лица, в глазах – тень страха.

– Ну, что? Начнем? – спросил Геннадий Петрович. – Сначала представлю нового участника нашей команды. Марина, девятиклассница, из семьи потомственных туристов (тут Геннадий Петрович кивнул на деда). Марина, садись вот туда, к девочкам.

86

С чего начинается любовь

Теперь о походе. Идем к среднему течению реки Быстрая. Постараемся найти «волок» к большой реке – задел на будущее. Может быть, чуть расчистим дорожку, чтобы байдарки можно было переносить. Снаряжение обычное. С ночевкой. Сбор в 4 часа вечера у фонтана на Центральном вокзале. Затраты – из общей кассы. Я тебе (это – обращение к Марине) скажу, сколько вносить или что-то просто взять из продовольствия. У «наших» прямое отчисление из стипендии плюс профсоюз.

...По дороге домой дед и Марина долго молчали. Потом дед сказал:

«Твои новые товарищи – все бывшие наркоманы».

Марина невольно съежилась, напряглась. Дед продолжал:

– Это вселенская беда. Цыгане первоначально раздавали в ПТУ

«дозы» бесплатно. Через месяц посадили почти все училище на иглу. Началось воровство, серьезный криминал. Часть ребят разбежалась, некоторые уже погибли. Но кое-кого удалось вытащить.

Впрочем, оказалось, что медицина не в состоянии вылечить от наркомании до конца. Очень часты срывы. Тут нужно живое дело. Опыт показал, что лучше всего – спорт, в частности спортивный туризм. И слава Богу, нашелся такой человек, как Геннадий Петрович. Он из туристов-«старичков». Был несправедливо осужден, выпивал, кажется, тоже прикоснулся к наркотикам. Вылечился сам (только сам). Теперь все силы (по профессии он инженер-авиаконструктор) Батя отдает тому, чтобы вытащить из бездны дурмана всех, кто туда попал. И уберечь от срыва тех, кто оттуда выкарабкался или только выкарабкивается.

Дед продолжал:

– И получается.

В конце дороги, уже у самого дома Марина сказала: «Не беспокойся, дед, я справлюсь. Может, это как раз то, что было у тебя, молодого, во время и после войны?»

– Что ж, похоже, – согласился дед.

Дома, как и у Марины, была минута-другая растерянности. Все молчали. Папа низко опустил голову, все время сжимал и разжимал кулаки – нервничал.

Потом очень твердо сказала мама:

87

Книга вторая. О любви

– Спасибо, папочка. Это, наверное, самое святое дело, которое под силу нашей дочке. Нам всем. Только заклинаю тебя, Марина, никак не выделяйся, ни в чем не показывай, что ты другая, лучше и так далее, а они – «падшие». Участвуй, как и дома, во всех работах, только вместе с ними. Надо быть вместе с ними во всем. Тогда тебе воздастся. И убережет. Правда, папа? – закончила мама.

Папа (то есть ее, Маринин, папа, а не дед) уже оправился от первой растерянности и сказал: «Правда. Ну, что ж. Как санинструктор в бою».

III

На следующий день утром, еще до школы, дед сказал Марине: «Сегодня буду в вашей школе».

– Зачем? – удивилась Марина.

– Узнаешь. Ничего страшного. Сюрприз.

Действительно, к концу третьего урока в классе вместе с директором появился дед. Директор извинился перед «литераторшей» Ольгой Марковной и попросил ее оставшуюся часть урока предоставить «для разговора» с учениками «нашему гостю». После этого директор вместе с учительницей вышли из класса.

Дед помолчал минутку. Все обратились в слух. И тогда дед сказал:

– У нас, на Урале, есть горная река. Одна из самых красивых и уникальных в мире – она прорезает целый горный хребет. Протяженность ее в горной части свыше 300 километров.

Мне известно, что вы, в вашем классе, делали некоторые шаги по спортивному, самодеятельному туризму («Ну, дед. Умеет же хитрую дипломатию развести», – подумала Марина). Да вот и моя внучка, Марина, участвует в одной сильной туристской команде, о которой вы еще не знаете.

Вот я вам и предлагаю совершить путешествие по упомянутой реке. На плотах (а плоты – на «колесах», то есть на автомобильных камерах). Срок – две недели. В июле. расходы – небольшие: дорога на поезде плюс походное питание. Мы с моими друзьями все подготовим со спортивной и технической стороны, в том числе – все необходимое для постройки плотов. Будет и проводник, знаток сложных перекатов и скал на берегу. Весь поход (о чем я заверил директора) – моя личная ответственность. Состав группы должен быть определен (после совета с родителями) в два-три дня. Список и вся первичная подготовка – через Марину.

88

С чего начинается любовь

Дед ответил еще на вопросы. Да и на перемене его окружили ребята – дед рассказывал веселые байки путешественников.

На следующий день (и, действительно, после «совета с родителями») записалось в группу 14 ребят. А через два дня – еще пятеро. Всего 19, больше половины класса. Кое-кто еще продолжал «советоваться с родителями».

...Когда дед уезжал (он решил возвратиться поездом – дорога «прекрасная, одно загляденье»), Марина обняла деда, сказала: «Дед. Спасибо за все. Не сомневайся – я смогу».

Дед ответил задумчиво: «Спасибо-то спасибо. Но ты постарайся, будь, как говорится, на высоте. Может быть, мы сейчас начали делать самое главное дело в жизни».