марина

Первая попытка

I

К концу девятого класса Марина почувствовала, что она находится в тупике. По всем статьям, какую ни возьми.

Вдруг перестали интересовать все предметы.

Многое было известно. То же телевидение – уже поведало о новейших открытиях и гипотезах, но не тех, о которых рассказывают учителя и о которых написано в учебниках. И в обществе как будто бы все успокоилось, «стабилизировалось», как говорят, – можно не напрягаться, спокойно заниматься тем, что тебе интересно.

Выдохся интерес и к спортивным секциям, как их называли в школе. И здесь немало еще с детства, чуть ли не с садика, было освоено. Тем более что тренеры были озабочены в основном поисками «перспективных». Упорно гоняли по разным упражнениям, присматривались, отыскивали «будущих олимпийцев». Им все внимание. Правда, освоила еще несколько новых приемов борьбы, жестких приемов сопротивления, – может пригодиться на наших неспокойных улицах. В плавании повысила класс по своему любимому «брассу», а вот «бабочка» никак не шла. Тренер махнул рукой – иди плавай просто так. Что-то надорвалось в отношениях с девчонками в классе. Те все больше начали суетиться насчет «мальчиков», кучковаться по новым интересам – вечеринки, дискотеки, кафе. Кое-кто стал покуривать. А некоторые всем своим видом показывали, что уже перешагнули чер-

ту, отведали. Было видно – да, перешагнули, отведали.

И тут Марина вспомнила – как только родители встретятся со старыми друзьями, да еще примут горячительного, они не только буквально заходятся в своих старомодных туристских песнях (впрочем, действительно, красивых, многие из них Марина невольно запомнила),

72

С чего начинается любовь

но и беспрестанно твердят о том, что самое счастливое время в жизни – это школьные и студенческие туристские походы: восхождения, сплавы, песни у костра.

А почему у нас этого нет? Может быть, попытаться?

II

В субботу, перед последним уроком, когда «физичка» еще не пришла, но все уже утихомирились, Марина поднялась с места и громко сказала: «ребята! есть предложение – в воскресенье сходить в поход. На “Скалы”. Сбор – на платформе “Огородная” завтра, в 8.30 утра. С собой – бутерброды».

Класс было зашумел, но тут вошла «физичка», начался урок. Вечером в субботу дома были сборы. Папа, когда узнал, что Мари-

на идет в поход, обрадовался несказанно, крикнул маме: «Твой рюкзак потребовался Марине, она – молодец! – пойдет в поход».

родители быстро оснастили дочку всем необходимым из своего былого снаряжения – небольшой топорик, складной нож, крючья для костра, ведерко, широкая подстилка, целлофан, ну и, конечно, продовольственные припасы – чай для заварки, сахар, батон. Мама быстро напекла пирожков.

– Молодец, Марина, – еще раз сказал папа.

– Ты уж все хозяйство возьми на себя, – добавила мама. – Не забудь песенник.

Марина поподробнее выспросила у родителей дорогу до «Скал».

Начертила с помощью папы схемку.

На платформу пришли только четыре девочки. Подружка Марины, ее соседка по парте – Вика. Сестры-близняшки Смирновы. Да их знакомая по дому, из другой школы.

– Ничего, все равно пойдем. Берем билеты до «Осиновики», оттуда всего четыре кэмэ до «Скал», – скомандовала, не подавая вида, что огорчилась, Марина.

Электричка была набита битком – в основном огородники, садоводы. Но с каждой остановкой народу становилось все меньше. Наконец, когда до «Осиновики» оставалось всего три-четыре остановки, в вагоне Маринина группа оказалась чуть ли не одна, если не считать кучки молодежи на другом конце вагона, как видно по всему, из ближайшего поселка, наверное, «рудного», возвращавшейся, надо полагать, с какого-то городского вечерне-ночного шоу. ребята, кажется,

73

Книга вторая.

уже приняли пивка, весело, на весь вагон делились впечатлениями (в основном о «телках»), то и дело взрываясь дружным смехом. Неожиданно один из них заметил девочек.

– Братцы, да здесь выводок писаных красавиц! – воскликнул он. – Вот кому мы, наверняка, нужны.

ребята разом пересели к Марининой группе. Посыпались назойливые вопросы: «Вы куда, девчонки? Небось на “Скалы”? А проводники вам не нужны? Лучше не найдете. Да и мест укромных вы не знаете. Придется нам помогать ближнему…»

Девочки, до того болтавшие о всякой ерунде и о мелькавшей за окном природе, замолчали. Напряглись. Стало не по себе. Ощутили холодок опасности. Все они разом повернулись к окнам, – их интересует только природа.

– А вы нами не брезгуйте. Все всегда были очень даже довольны.

И для вас будут удовольствия, – хохотнули парни.

«Ничего, – думала Марина, следующая остановка уже наша. А эти молодцы из поселка проедут наверняка дальше».

Ничуть не бывало. Только Маринина группа сошла на перрон, как парни выпрыгнули вслед.

Тогда Марина, увидев на перроне скучающего милиционера, а рядом с ним длинную станционную скамейку, переглянулась с подружками и громко (так, чтобы слышали парни) сказала, рискнув на откровенное вранье: «Будем дожидаться наших ребят. Наверное, они устали после соревнований, не все сразу собрались. Подождем».

И они расположились на скамейке. Несколько поодаль остановились и ребята, сбились в кружочек, делая вид, что у них свои дела. Так прошло некоторое время. Из города пришла следующая электричка. С нее никто не сошел, никаких «ребят». Парни хохотнули, один из них бодро подошел к скамейке, присел рядом с Мариной. Как бы невзначай его рука легла на Маринино плечо. Она еле заметным движением плеча сбросила руку и тут же мгновенно резко сжала ее в запястье, как учили в секции, чуть-чуть с изгибом «против стрелки». Парень застонал от боли. Вскочил со скамейки и тут же скоман-

довал: «Пацаны, домой! Здесь – “динамо” детсадовское».

В это время из города подошла еще одна электричка, парни, не раздумывая, заскочили в ближайший вагон.

А тут подоспела и электричка, идущая в город. Девочки, не сговариваясь, сели в нее.

Наступило радостное облегчение людей, только-только избежавших беду. Съели все до единого пирожки, испеченные Марининой мамой.

74

С чего начинается любовь

Говорить ни о чем другом, кроме как о погоде и о прекрасной природе, мелькавшей за окном, не хотелось. О произошедшем – ни слова, будто бы ничего и не было.

В школе на вопросы о походе отмалчивались: «Так. Ничего».

III

Вика, школьная подруга Марины, где-то пропадала всю большую перемену. Даже в столовке ее не было. Запыхавшись, прибежала к началу следующего урока и сразу шепотом Марине: «есть новость». А затем во время урока, не отрывая глаз от учителя, еле шевеля губами (этой «техникой» они с Мариной прекрасно овладели к девятому классу) рассказала, что в «десятом» есть прекрасная, пусть и по «слухам», туристская группа (весной – сплав по порогам, летом – в горы, зимой – в тундру, каждую субботу-воскресенье однодневный поход с ночевкой). ребята там знают о Марине, да Вика кое-что рассказала. Они готовы, пока в порядке испытания, принять Марину.

– После уроков я сведу тебя с ними, – пообещала Вика.

Выйдя из школы, Вика вместе с Мариной подошла к одной из скамеек, плотно занятой ребятами из десятого, и уже издали окликнула: «Витя, можно тебя на минутку?» Лениво поднялся один из сидящих – высокий и худой очкарик. Все другие ребята, оторвавшись от разговора, за мгновение-другое довольно откровенно «просмотрели девочек» (то есть, понятно, в основном Марину) и вновь углубились в свои дела.

– Вот Марина, о которой я тебе говорила, – сказала Вика, – а это Витя, один из главных походников («Ничего себе, главный походник, – про себя усмехнулась Марина, – скелет в очках»). «Скелет в очках» тоже чему-то усмехнулся и лениво сказал: «Ладно, посмотрим. В четверг после уроков зайдем к Олегу. Настройся на воскресную однодневку с ночевкой».

IV

Когда в четверг Марина вышла из школы, Витя уже поджидал ее.

– Олег немного задерживается, – сказал он. – Все. Пошли в его хоромы. Там хоть пообедаем.

Дом Олега был недалеко от школы. Это был дом какой-то очень старой застройки, кажется, еще сталинской, шестиэтажный, с облез-

75

Книга вторая. О любви

лыми колоннами, с высокими потолками и широкими коридорами, в свое время импозантный, но ныне – запущенный, с отпадающей штукатуркой, грязными лестницами. Большинство из таких домов было уже снесено или перестроено, на их месте возвышались новые дома, а вот эта, нелепая, с обветшалым фасадом шестиэтажка по какой-то причине осталась. В ней и жила семья «предводителя» туристской группы Олега.

По широкой лестнице Марина с Виктором поднялись на четвертый этаж. На массивной двери квартиры на картонке начертано – «Входите». Виктор, не постучав, плечом открыл дверь и сразу громко крикнул: «Мы тута. Принимайте гостей». И из глубины квартиры кто-то весело откликнулся: «И мы тута. Все на кухню» («Это – хозяин. Олег Олегович, “ОО” сокращенно», – пояснил Витя).

Весь пол был устлан домоткаными половиками. Большой плакат – «Территория Свободы». ребята скинули обувь, остались в одних носках и как-то быстро («бегом») оказались на кухне. Там уже было полно народу. Хозяева – веселый толстячок Олег Олегович, молчаливая хозяйка-хлопотунья, вся в кухонных делах, – Нина Ивановна, готовая накормить любого, кто оказывался на кухне или вообще в квартире. Уже пришли ребята из туристской группы – две рослые девицы, Оля и Даша, несколько парней спортивного склада. На кухне новые плакаты, на холодильнике – «Свободный доступ», над столом – «Не проси добавки – бери все сам» и еще что-то в том же духе.

Марину и Виктора сразу же усадили за стол, налили по большой тарелке крепкого, со сметаной борща – вкуснотища! Под стук ложек Виктор полушепотом ввел Марину в дух и стиль семьи Олега – так, к сведению (главный – сам Олег, его отец «ОО», то есть Олег Олегович, давно не работает, поссорился с кем-то в конструкторском бюро, но где-то деньжат добывает немало (все их носит с собой); на полную катушку работает на полуторных ставках Нина Ивановна, плюс ведет все домашнее хозяйство.

Мало-помалу подтянулись на кухню и другие походники. В том числе и «сам» Олег – высокий, статный, широкоплечий, с широко открытыми глазами, но почему-то с каким-то остановившимся мутным взглядом. его взгляд на мгновение замер на Марине – по спине пробежали мурашки.

76

С чего начинается любовь

Через некоторое время Олег, молча протянув Нине Ивановне тарелку с недоеденным борщом, сказал: «Закончили базар. Будем решать походные дела».

Нина Ивановна тотчас же вышла из кухни. «ОО», собрав тарелки, примостился около мойки. Молчал. Потом как-то незаметно исчез. В коридоре хлопнула дверь.

– Итак, – начал Олег, – завтра идем в ночь. На скалы «Бараний лоб». Поезд (внимание – поезд, не электричка) отходит в 14.20. Берем все снаряжение по летней схеме. рюкзаки – походные. Сбор, как всегда, на вокзале, у памятника. У кого какие дела в школе – отменить. Сбрасываемся по тридцать рэ. У кого сейчас нет с собой – записываем в долг. Или вон – у банкиров, – он криво улыбнулся, взглянул на Олю и Дашу. – Из родительских холодильников берем все стоящее. Все понятно?

Все было понятно.

Правда, у Марины с собой было только 10 рублей. Она подошла к Оле и Даше, которые вышли в коридор – курили:

– Девочки, не одолжите?

Оля достала из сумочки толстую пачку денег, протянула Марине:

«Бери, сколько надо. А ты не хочешь пойти к “ОО” на посиделки? Ну, ладно – беги».

Мимо молча, не взглянув на девиц, прошла на кухню Нина Ивановна.

Марина была в восторге. Какая-то необычная, прекрасная семья. Весельчак «ОО». И так свободно во всем. Не то что наш домострой. И какой поход! Она где-то слышала, что поход проходят несколько раз. Первый раз – предвкушение. Так вот, предвкушение того похода, о котором говорил Олег, было необыкновенным. На поезде. В ночь. Неизвестные скалы. Какое счастье!

V

Сошли с поезда уже в подступающих сумерках. В группе 12 человек – 5 девочек, 7 парней. Все, кроме Марины, – десятиклассники. Вытянулись в цепочку. Впереди – Олег. Замыкающая – Оля.

Сначала бодро шли по проселочной дороге. Шаг в шаг. Привал строго через 50 минут. Потом, уже в сгустившихся сумерках, круто в гущу леса, по еле заметной в сумерках тропе. Начались болотистые, топкие места. Ноги то и дело соскальзывали в вязкую жижу. Все тяжелее становился рюкзак, как ни переставляй лямки, начали ныть пле-

77

Книга вторая. О любви

чи. В рюкзаке у Марины, кроме спального мешка («Смотри, какой прекрасный – потяни молнию, и будет одеяло», – агитировала мама) и всяких других вещей, продуктов, еще палатка «серебрянка», которую еще в поезде молча бросил ей на колени Олег. Пришлось привязывать палатку поверх рюкзака.

Стемнело. К счастью, выбрались на сухие места, да к тому же – на просеку. Справа и слева темные стены леса, вверху искрятся звезды. Начался пологий, а затем довольно крутой подъем, потом – спуск, вновь подъем – спуск, – еще, еще. На вершине косогора – резкий поворот с просеки на тропу, а затем после короткого пологого спуска – большая поляна. Посередине ее – избушка.

– Все! Ночевка! разбиваем лагерь!

Все с облегчением сбросили рюкзаки. Марина отнесла палатку Олегу. Тот, не говоря ни слова, бросил ее к своему рюкзаку.

Вскоре в избушке загудела печка – железная бочка с длинной трубой. рядом с избушкой уже полыхал костер, на нем два ведра (небольшой сруб с ключевой водой оказался рядом, прямо за избушкой).

– Сколько палаток будем ставить? – громко спросил Олег. – В избушке – не более пяти мест. – И пошутил: – Для комсостава и ценного снаряжения.

– Сколько? – переспросил Олег, – три? Давайте три.

И вот, выстроившись в ряд, поодаль от костра засеребрились три быстро поставленные ребятами «памирки», среди них – та, которую несла Марина.

– Можно мне в палатку, есть спальник. Можно? – спросила у Олега Марина.

– Забирайся в левую крайнюю, – разрешил Олег.

– Хорошо, – сказала Марина и бросила внутрь «левой крайней» свой рюкзак. И тут же удивилась: «Надо же! Да это же та палатка, которую я несла».

Не прошло и часа, как лагерь был готов. ребята натащили к избушке гору лапника. Дымились ведра, одно – с варевом (рис с тушенкой), другое – чай. Вокруг костра ребята прикатили толстые бревна – сиденья. «Вот это класс! Во всем высший класс!» – восхитилась Марина.

Когда расселись вокруг костра (рядом с Мариной оказался десятиклассник – маленькие глазки, массивная «бульдожья» челюсть. «Сашка», – как он представился), Олег неожиданно скомандовал: «Миски, котелки отложить. Собрать кружки».

78

С чего начинается любовь

Там, около костра, с кружками поколдовали и вновь раздали по цепочке.

– Чтобы не засохнуть! – провозгласил Олег. – Первую без речей и чоканий.

Парни дружно загоготали. Марина, как и все, не раздумывая, глотнула содержимое кружки. Горло обожгло огнем. Будто расплавленным металлом.

– Ты что? Не умеешь что ли? – всполошился Сашка.

– Да нет, все в порядке, – выдавила из себя Марина. Она вновь поднесла кружку к губам и тут же резким коротким движением, не меняя положения кружки, выплеснула ее содержимое за плечо. Потом взяла миски, свою и соседа, сбегала к ведрам, положила в миски по половнику риса с тушенкой (вкуснота!), а в свою кружку налила чаю. И когда один из парней вновь обходил костер с бутылкой, подливая в кружки, Марина говорила: «У меня уже налито».

В это время как-то очень быстро на небе появился гигантский (таких в городе не бывает) диск луны. И тут оказалось, что совсем рядом, чуть ли не прямо над поляной нависает чудовищный по размерам камень-скала – отполированный веками каменный массив (и впрямь

«бараний лоб»). Да такой, что в ярком лунном свете он не только блестел слепящим сиянием, но и отражал лунные лучи, посылая их обратно то ли к Луне, то ли еще дальше, в неведомый Космос.

– ребята, – неожиданно с восторгом воскликнула Марина, – смотрите, как кругом красиво! Давайте споем! Лучше всего Высоцкого или Якушеву. – И сама запела с расстановкой, как пели родители: «Вечер бродит по лесным дорожкам…»

ее прервали: «Эй, малолетка, брось ты эту древность. Заведем – наше».

Вокруг костра уже вовсю гудели: «Давайте наше». И вот сразу с двух сторон раздалось нестройное громкое пение. На одной: «По дороге колымского края...» На другой: «Приходи ко мне на ночку – на одну, на одну всего...» Потом все переключились на «Ночку».

Шум усилился. Краешком глаза Марина заметила, как Олег с одной из девиц скрылся в крайней справа палатке («Устал, наверное, бедняга – такая работа»). Двое парней, прихватив бутылку и миску с кашей, направились к избушке. Сашка, махнув на Марину рукой («динамо»!), побежал за ними. «Надо же! То же слово произносит, что и поселковые парни», – мелькнула мысль у Марины.

Было уже неинтересно. Совсем неинтересно. Хотя костер пылал вовсю, становилось холодновато. «Пора и мне баиньки», – подума-

79

Книга вторая. О любви

ла Марина и с ворохом лапника, лежащего около избушки, пошла в свою палатку. В ней никого не было. Марина поставила кеды около входа в палатку, разложила аккуратно, «горбом» вверх, лапник, сняла верхнюю одежду, забралась в спальник, который, как и говорила мама, действительно, оказался очень удобным, мягким (тем более когда под ним душистый лапник), и тотчас же уснула.

VI

Сквозь крепкий сон Марина ощутила, что какая-то непомерная тяжесть навалилась на нее, все более и более ее давит, расплющивает. В обрывках сна мерещилась каменная громада Бараньего лба, затем туша гигантского живого барана.

А затем, все более просыпаясь, почувствовала едкое водочно-перегарное, прерывистое дыхание. И что кто-то, раскрыв молнию спальника, упорно лезет в мешок, горячие, липкие руки тискают, мнут ее, лезут все дальше, дальше. С трудом раздирая слипшиеся глаза, она в полутьме палатки увидела массивную, «бульдожью» челюсть, прижимавшуюся к ее груди.

Ужас охватил Марину. Ужас, брезгливость и привитая с детства необходимость быстрых и резких действий. Марина, чуть развернувшись, нанесла острием локтя два коротких удара по массивной челюсти, тут же быстрой змейкой выскользнула из спального мешка и, схватив на ходу кеды, выскочила из палатки. И не останавливаясь, тоже на ходу, надевая кеды, одним духом взлетела по пологому подъему на косогор.

Очутившись на просеке, ярко освещенной Луной, нигде не останавливаясь, бегом, скорее-скорее по просеке. Вверх – вниз. Вверх – вниз. Марина, видимо, проскочила тот поворот, по которому они вечером вышли на просеку, да и место этого поворота она толком не помнила. И разве найдешь его в темноте? Марина продолжала бежать по просеке все дальше, дальше от той чарующей и проклятой поляны. На вершине одного из подъемов она приостановилась, оглянулась назад, никакого Лба уже не было видно, один безбрежный океан тайги с разлившимся на нем лунным сиянием, над ним – россыпь звезд.

Неожиданно просека уперлась в широкое болото. Марина попыталась проскочить по нему. Нет, сразу начинается топь чуть ли не по пояс. Тогда Марина бросилась в обход, но так (памятуя свои походы с родителями в детстве), чтоб все время держать в поле зрения край

80

С чего начинается любовь

болота. Пришлось продираться через чащобу. Уже не бег, а какие-то рывки. Колючие ветви били по лицу, ноги застревали в корнях, порой нужно было перелезать через завалы. Правда, иной раз как будто бы прорисовывалась тропинка. Но она тут же терялась – тем более, что все время приходилось держать в поле зрения край болота. Все более ощущался ночной холод, а промокшие ноги все больше мерзли. Наваливалась усталость.

И вдруг – о чудо (есть Бог!) – Марина чуть ли не носом уткнулась в высокую насыпь из щебня. А на насыпи – прямая, по линейке, широкая и гладкая бетонная дорога (большие, без единого шва бетонные плиты – одна к одной).

Марина уже не бежала, просто шла. ее все более заполняло какое-то безразличие. Поняла, что значит «подкашиваются ноги». Болело ухо, ощутила на шее болезненные царапины – следы трудного прорыва через чащобу около болота.

Через километр-другой слева от дороги, поодаль от нее показались какие-то строения. Большой деревенский дом, надворные постройки. Надо туда. Марина легонько постучала в дверь, потом – в окно. Никого. Ни звука. Марина стала обходить дом. Вот сарай, закрытый только на крючок. Внутри тяжелое дыхание, сопение. Да это же коровушка! В углу коровника еле видная лежанка из соломы, на гвозде – старая телогрейка. Не раздумывая, Марина, свернувшись калачиком, втиснулась в этот уголочек, укрылась телогрейкой и мгновенно вырубилась, – сил больше не было.

...В лицо ударил солнечный лучик. В глаза, в рот лезла какая-то шерсть. Марина подняла голову и увидела, что с ног до головы укрыта большущим и теплущим тулупом.

– Ну вот ты и проснулась, – услышала она чей-то голос. рядом с ней стояла старушка с чистым ведром («Кажется, подойник?» – спросила себя Марина). – А ведь, – продолжала хозяйка, – ты чуть не замерзла, ноги-то ледяные были (Марина ощутила, что на ней уже не кеды, а шерстяные носки). Что с тобой случилось? Ах, вот что – отбилась от группы. Заблудилась. Ну, что же, это случается в наших краях.

Старушка внимательно посмотрела на Марину, глаза в глаза, вновь оглядела ее и сказала, видимо, отвечая на свой же собственный вопрос:

«Вижу. Пусть будет так».

Потом продолжила: «Надевай вот эту старую поддевку. Я в ней полжизни ходила. Пойдем в дом. Твою городскую обувку я уже высушила. Отведаешь парного молока. А через час придет машина с базы (оказы-

81

Книга вторая. О любви

вается, бетонка вела в какую-то засекреченную воинскую часть). Солдаты любят нашу водицу, да и молочко им перепадает. Они довезут тебя до города. Я скажу. Начальник у солдат хороший».

Когда пришла машина, хозяйка сразу же поговорила с «начальником» – капитаном. Тот, обращаясь к Марине, сказал: «Залезай в кабину. А то в кузове моих ребят будешь смущать. Красивая очень».

К вечеру Марина была дома.

VII

Увидев Марину, мама (папы не было – он в долгой командировке), молча, ничего не расспрашивая, увела ее в ванную. И там долго отмывала ее, как в детстве, будто малого ребеночка. Марина безропотно подчинялась всему. Потом была еда на кухне – традиционная для семьи гречневая каша с котлетами. И сразу – в постель.

В постели Марина долго плакала, уткнувшись в мамино плечо. А успокоившись, все рассказала маме. Или почти все. О чем-то даже рассказывать было стыдно.

После того, как Марина закончила, мама сказала:

– Все нормально. Ты молодец. Наверное, надо было в нынешнее время пройти и через это. И ты прошла. Теперь я полностью уверена в тебе и знаю, что надо делать. Пока спи, завтра в школу.

В школу Марина пришла как ни в чем не бывало. Молча, сказав лишь: «Привет», прошла мимо ребят, столпившихся у входной лестницы (двое ребят-«походников» с испуганными глазами).

После большой перемены соседка-подружка Вика принесла большой бумажный мешок. Марина заглянула внутрь – все на месте: рюкзак, спальный мешок; мешок только распорот, видимо, острым ножом, крест-накрест («Ничего, – подумала Марина, – сама зашью, никто и не заметит»). Вика сказала:

– ребята говорят, чтобы ты зашла.

А во время урока, глядя на учителя и почти не шевеля губами, прошептала: «Не ходи. Особенно к Олегу. Я кое-что разузнала. Многие в школе знают, что его отец, да и он тоже, не пропускают ни одну девчонку. Ольгу «не пропустили», – да так, что та втянулась, сама теперь зарабатывает деньги» (Марина вспомнила пачку денег, из которой она дала Марине в долг; к счастью, долг она теперь вернула через Вику).

На следующий день, после договоренности по телефону мамы с директором школы, Марина уехала из города. Как было объявлено в школе и дома, – на неделю.

82

С чего начинается любовь