Введение

8

все чаще сталкиваются с необходимостью применения Конвенции и с проблемами, связанными с толкованием ее норм.

--------------------------------

<1> www.uncitral.org

Заключение Конвенции - не первая попытка закрепления в международном договоре правил, нацеленных на разрешение коммерческих споров, осложненных иностранным элементом. Еще в 1923 г. был подписан Женевский протокол об арбитражных оговорках (далее - Протокол 1923 г.). У этого Протокола были две цели: выделить арбитраж с участием сторон, относящихся к разным странам, из числа обыкновенных споров, рассматриваемых национальными судами, и обеспечить исполнение соответствующих арбитражных решений на территории государств, где эти решения выносились. Участниками данного Протокола были 13 европейских стран, а также Бразилия, Индия, Япония, Таиланд и Новая Зеландия.

Однако в связи с расширением международной торговли вскоре после принятия Протокола возникла необходимость в дальнейшем развитии механизмов международного арбитража. Уже в 1927 г. под эгидой Лиги Наций была согласована и подписана Женевская конвенция об исполнении иностранных арбитражных решений. Основными ее целями были расширение применения Женевского протокола 1923 г. и обеспечение приведения в исполнение арбитражных решений, вынесенных по спорам, подпадающим под действие этого Протокола, за пределами государств, на чьей территории выносились соответствующие решения.

Однако положения Женевской конвенции и Протокола в недостаточной степени отвечали требованиям международного коммерческого оборота, стремительно развивавшегося после Второй мировой войны. В 1953 г. Международная торговая палата - МТП (International Chamber of Commerce - ICC) - подготовила проект Конвенции о признании и приведении в исполнение международных арбитражных решений и направила его на рассмотрение в Экономический и Социальный Совет ООН (ЭКОСОС/ECOSOC). Но этот проект показался слишком радикальным, и ЭКОСОС в 1955 г. преобразовал его в проект Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений и вынес этот проект на рассмотрение Конференции, которая состоялась в 1958 г. в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке.

Участники этой исторической Конференции проделали поистине титаническую работу. Из множества предложений и пожеланий они смогли отобрать и согласовать именно те, которые позволили сделать радикальный шаг вперед - принять Конвенцию, значительно отличающуюся от Женевской конвенции 1927 г. и Протокола 1923 г. Во-первых, Конференция отказалась от архаичного принципа "двойной экзекватуры", значительно удлинявшего и усложнявшего приведение в исполнение арбитражного решения.

9

признание и приведение в исполнение. Наконец, Конференция сумела соединить в едином документе правила и о форме арбитражного соглашения, и об исполнении решений иностранных арбитражей, которые первоначально планировалось закрепить в двух параллельных документах по образцу Женевской конвенции 1927 г. и Протокола 1923 г. <1>.

--------------------------------

<1> Sanders P. The making of the Convention. Enforcing Arbitration Awards under the New York Convention. Experience and Prospects. N.Y.: United Nations, 1999. P. 3.

С момента принятия Нью-Йоркской конвенции мировая практика ее применения, отражаемая многочисленными специальными изданиями (прежде всего изданиями International Council for Commercial Arbitration), выработала устоявшиеся подходы к толкованию положений Конвенции, в развитых странах Запада сложились достаточно единообразные правила применения правовых механизмов, регламентированных Конвенцией, причем эта практика продолжает развиваться и совершенствоваться. В развитие Конвенции приняты международные договоры (прежде всего Европейская конвенция 1961 г. "О внешнеторговом арбитраже" (далее - Европейская конвенция)) и рекомендован к принятию национальными правовыми системами Типовой закон ЮНСИТРАЛ 1985 г. Этими актами еще больше расширена сфера применения института международного коммерческого арбитража при рассмотрении споров, осложненных иностранным элементом, регламентирован порядок приведения в исполнение международных арбитражных решений в государстве, на чьей территории они были вынесены, и еще больше ограничены пределы вмешательства государственных судов в споры, уже разрешенные или предполагающиеся к разрешению международным арбитражем.

В российской специальной литературе, традиционно уделявшей большое внимание вопросам международного частного права и осуществления внешнеэкономической деятельности, уже публиковались исследования, в которых затрагивались различные аспекты применения Нью-Йоркской конвенции <1>.

--------------------------------

<1> Выделим следующие публикации: Лебедев С.Н. Международный торговый арбитраж. М., 1965; Он же. Международное сотрудничество в области международного коммерческого арбитража. М., 1979; Он же. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитров и соглашение сторон. М., 1988; Минаков А.И. Арбитражные соглашения и практика рассмотрения внешнеэкономических споров. М., 1985; Поздняков В.С. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации. Закон, регламент, комментарии. М., 1996.

Хотя Нью-Йоркская конвенция связана со многими сложными институтами международного частного права (такими, как автономия воли сторон, сочетание публичного и частного интересов, проблема публичного порядка, доктрины "компетенции компетенции" и автономности арбитражного соглашения), она задумана и сформулирована как совокупность достаточно простых правил, соблюдение которых гарантирует проведение международного арбитража в соответствии с процедурой, закрепленной в арбитражном соглашении между сторонами, обязательность и окончательность вынесенного арбитражного решения и возможность его

10

принудительного исполнения. Нормы Конвенции сконструированы таким образом, что непрекращающиеся между специалистами дискуссии о правовой природе международного коммерческого арбитража и арбитражного соглашения, допустимых пределах вмешательства государства в международный арбитраж, возможности принуждения стороны к участию в арбитражном разбирательстве практически не влияют на движение дел, соответствующих простым критериям Конвенции о форме арбитражного соглашения и справедливом проведении арбитражного разбирательства.

Рост популярности международного коммерческого арбитража в рамках Конвенции связан со значительными выгодами и преимуществами, которые предоставляет сторонам внешнеэкономических сделок такой способ рассмотрения и урегулирования споров по сравнению с обращением в государственные суды. К этим выгодам и преимуществам относятся:

1) возможность приведения в исполнение арбитражного решения во всех странах - участницах Конвенции. На фоне неширокого распространения международных договоров о признании и приведении в исполнение решений иностранных государственных судов Конвенция представляет собой уникальный механизм придания арбитражному решению действительно международного характера;

2) ограничение возможности вмешательства государственных судов в процедуры арбитражного рассмотрения споров и оспаривания вынесенных арбитражных решений. Согласно ст. 5 Типового закона ЮНСИТРАЛ (и ст. 5 Закона о международном коммерческом арбитраже) государственные суды вправе вмешиваться в деятельность международных арбитражей только в случаях, прямо предусмотренных указанным Законом, а таких случаев немного и ни в одном из них государственный суд не наделяется полномочиями по осуществлению контроля за содержанием арбитражного решения;

3) ограничение возможности отказа в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений;

4) окончательный характер арбитражного решения и достаточно быстрые сроки на его вынесение (по сравнению с национальными судебными системами, где дело (особенно если в нем участвует иностранное лицо) может рассматриваться годами и направляться из инстанции в инстанцию по многу раз);

5) возможность сторон влиять на состав коллегии арбитров и обеспечить действительно независимое и компетентное рассмотрение спора;

6) простой и неформальный характер арбитражного разбирательства, исключающий необходимость изучения и исполнения сложных процессуальных норм и правил, сопровождающих движение дел в государственных судах, возможность ведения дела на своем языке или на языке, имеющем широкое распространение (английском, немецком, французском), а не на государственном языке страны, где происходит рассмотрение спора;

7) упрощенный (по сравнению с процедурами, предусмотренными в государственных судах) порядок сбора доказательств и представления документов;

8) возможность привлечения к участию в деле экспертов, являющихся ведущими специалистами в областях, примыкающих к тематике арбитражного спора;

9) широкие возможности, предоставляемые сторонам дела в выборе процедуры и даже сроков проведения арбитражного разбирательства (что невозможно в государственных судах), не говоря уже о свободе сторон в выборе применимого права (в том числе процессуального, так как стороны в своем арбитражном соглашении могут свободно согласовать регламент и место проведения арбитража, тем самым предопределяя

11

нормы процессуального законодательства, которые будут использоваться при слушании спора);

10) достаточно конфиденциальный, камерный характер проведения арбитражного слушания.

--------------------------------

<1> Romander C., Pettersson L. Confidentiality in Swedish Arbitration Proceeding. 2001-02-07 at www.chamber.se. См. также судебные акты английских судов по делу City of Moscow v. Bankers Trust Company [2004] EWCA Civ 314, перевод на русский язык опубликован в журнале "Международный коммерческий арбитраж". 2005. N 1. С. 140.

<2> О праве сторон арбитража уведомить об исходе арбитражного разбирательства третьих лиц см. решение Высокого Суда Англии по делу [2003] EWHC 1377 (Comm). Обращаю внимание читателей на то, что перевод этого решения на русский язык, опубликованный в журнале "Третейский суд" (2003. N 6. С. 66), изобилует неточностями и может использоваться только после сверки с английским первоисточником.

Все эти преимущества снискали арбитражному методу рассмотрения споров с участием сторон, домицилированных в разных государствах, широкую популярность, которая продолжает расти. Особенно важно, что в большинстве стран мира очень велика доля успешно исполняемых иностранных арбитражных решений: 10 лет назад их количество достигало 95% <1>, и, хотя с тех пор проф. А.-Я. ван ден Берг отметил некоторую тенденцию к росту числа "отказных" дел <2>, это, скорее всего, связано с тем, что за последние годы к Конвенции присоединилось много новых государств, чьи суды испытывают сложности в изучении международного опыта применения ее норм, хорошо знакомые российским юристам. Подчеркнем, что речь идет лишь о делах, в которых арбитражное решение пришлось приводить в принудительное исполнение, а таких дел существенно меньше, нежели тех, в которых арбитражное решение исполняется добровольно. При этом не существует и, принимая во внимание конфиденциальный характер проведения международных арбитражей, не может существовать статистики, претендующей на охват всех международных арбитражных решений, выносимых как институциональными арбитражами, так и арбитражами ad hoc.

--------------------------------

<1> Van den Berg A.-J. ASA Bulletin. 1996. P. 25.

<2> В 2004 г. он оценивал количество отказов в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения приблизительно в 10% от числа публикуемых дел этой категории (см.: Ван ден Берг А.-Я. Почему некоторые арбитражные решения не могут быть принудительно исполнены? // Международный коммерческий арбитраж. 2005. N 1. С. 38).

В России, к сожалению, доля успешно приводимых в исполнение иностранных арбитражных решений значительно ниже; по сообщениям, прозвучавшим на конференции по арбитражу между западными и восточными партнерами, состоявшейся в апреле 2000 г. в Москве, только 80% ходатайств о приведении в исполнение иностранных арбитражных решений успешно исполнялись в России, но это было до передачи данной категории дел в ведение государственных арбитражных судов в 2002 г. С тех пор, после нескольких лет, практически фатальных для исполнения в России иностранных арбитражных решений, можно говорить о некоторых положительных тенденциях в применении Конвенции российскими государственными судами, но и с учетом этих позитивных изменений, по подсчетам автора, доля исполненных в России иностранных арбитражных решений едва

12

превышает 50%. Для плохо осведомленных оптимистов, которые пожелают оспорить эту статистику, автор приготовил в Приложении к настоящему изданию обобщенную таблицу, анализирующую около 40 дел по Нью-Йоркской конвенции, рассмотренных в российских государственных арбитражных судах после 1 сентября 2002 г. Хотя статистика дел по оспариванию и приведению в исполнение решений МКАС при ТПП РФ выглядит лучше, все равно очевидно, что до международных стандартов поддержки международного арбитража со стороны государственных судов нашей судебной системе еще очень далеко.

Эта российская статистика и влияющие на ее возникновение объективные и субъективные факторы нуждаются в осмыслении. Существовавшая в СССР монополия внешней торговли, при всем ее негативном влиянии на экономику нашего государства, обладала по крайней мере двумя положительными чертами: те немногие организации, которые были допущены к участию во внешнеэкономических связях, имели возможность получить первоклассную юридическую помощь со стороны ведущих советских специалистов в области международного частного права и старались добросовестно соблюдать свои обязательства перед иностранными партнерами. Это касалось, в частности, и порядка рассмотрения споров, которые возникали в ходе исполнения заключенных договоров. Государственные внешнеторговые объединения хорошо представляли себе механизм действия международного арбитража, эффективно защищали свои интересы в ходе такого арбитража и, как правило, добровольно исполняли вынесенные арбитражные решения. Все это положительно сказывалось на их деловой репутации среди зарубежных партнеров.

Ситуация радикально изменилась с момента упразднения монополии внешней торговли, когда доступ на внешний рынок получили все российские предприятия и бизнесмены. Сразу сказалась нехватка в России квалифицированных юридических (да и предпринимательских) кадров - ведь большинство российских юристов, окончивших вузы до распада СССР, либо вообще не слушали курса международного частного права, либо изучали эту дисциплину в весьма ограниченном объеме. Заключенные в начале 90-х гг. прошлого века контракты характеризуются крайне низкой степенью понимания со стороны российских бизнесменов: они, как правило, либо представляют собой попытку переноса в международный оборот ущербной практики оформления многомиллионных сделок всего на нескольких страницах, в результате чего в регулировании таких отношений было больше пробелов, нежели решенных вопросов, либо являют примеры слепого следования западным формам договоров, когда российская сторона просто не осознавала значения многих подписываемых ею обязательств. Результатом обеих указанных тенденций стал лавинообразный рост числа внешнеэкономических споров с участием российских компаний. Так, в середине 90-х гг. на различных стадиях разбирательства в МКАС при ТПП РФ одновременно находилось до двух тысяч дел <1>, т.е. в 10 раз больше, чем сейчас. Не только отечественные предприниматели, но зачастую и их юристы не понимали разницы между ведением процесса в международном арбитраже и в государственном суде, не отдавали себе отчета в том, насколько внешнеэкономическая сделка отличается от договора, заключенного в рамках внутреннего оборота. К сожалению, в аналогичной ситуации оказались после вступления в силу АПК РФ 2002 г. многие судьи государственных арбитражных судов. К этим обстоятельствам следует добавить и то, что многие российские компании, к руководству которыми пришли люди, далекие от знания рыночных реалий, совершенно не заботились о своей репутации.

--------------------------------

<1> См.: Комаров А.С. Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации: к 70-летию образования // Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража. М.: Спарк, 2002. С. 17.

13

С тех пор ситуация несколько улучшилась. Вал споров схлынул, на рынке внешнеэкономических связей осталось меньше участников, улучшилась их правовая подготовка. Постепенно стали овладевать спецификой дел, связанных с международным арбитражем, судьи российских государственных арбитражных судов <1>. Кроме того, даже неквалифицированным юристам и бизнесменам стало ясно, что отказ от международного арбитража как метода разрешения внешнеэкономических споров и передача их на рассмотрение российских государственных арбитражных судов нецелесообразны еще и потому, что исполнить за рубежом решение российского государственного арбитражного суда шансов гораздо меньше, чем шансов исполнить за рубежом вынесенное на территории России решение международного арбитража. Ввиду специфических проблем, присущих российской судебной системе, исполнять акты наших государственных судов не торопятся даже в тех странах, где законом предусмотрено признание иностранных судебных решений на основе принципа "международной вежливости" <2>. Что же касается международных договоров о правовой помощи, то вне рамок СНГ у России заключено лишь очень незначительное количество договоров, предусматривающих исполнение за рубежом российских судебных решений по спорам, связанным с предпринимательской деятельностью <3>. В реальном бизнесе альтернативы арбитражу как средству рассмотрения споров нет, поэтому в настоящее время вряд ли найдется в России грамотный юрист, не включающий во внешнеторговый контракт арбитражную оговорку.

--------------------------------

<1> Вот мнение по вопросу о судебном вмешательстве государственных арбитражных судов в дела, рассмотренные международными арбитражами, бывшего Председателя ВАС РФ В.Ф. Яковлева: "Мы не являемся судами второй инстанции по отношению к третейским судам и не имеем права пересматривать дело, по которому имеется решение третейского суда... Следует подчеркнуть, что основания для оспаривания, а следовательно, отмены решений третейского суда четко обозначены в законе. И они никоим образом не связаны с правильностью или неправильностью решения по существу. Мы не имеем права вдаваться в эти вопросы и не делаем этого... Мы лишь проверяем решение третейского суда с позиции процедуры соблюдения правил разрешения спора..." (Яковлев В.Ф. Третейский - не лишний // Коммерсант(Ъ)-Деньги. 2003. N 9. 10 июня).

<2> См., например: решения американских судов по делам о признании лицензии на распространение советских мультфильмов (Films by Jove, Inc. v. Berov. 2003 U.S. Dist. Lexis 6233 (E.D.N.Y. Apr. 16.2003)), а также решения голландских судов по делу "Юкоса" // Коммерсант. 2007. 1 и 2 нояб.

<3> В Западной Европе такие договоры у России существуют лишь с Грецией, Италией, Испанией и Кипром.

На основании Нью-Йоркской конвенции и принятого в ее развитие Типового закона ЮНСИТРАЛ из включения в договор арбитражной оговорки вытекают три важнейших следствия:

1. Арбитражное соглашение (арбитражная оговорка), включенное во внешнеэкономическую сделку, автономно, т.е. его действительность в большинстве случаев не зависит от действительности основного договора, и оно, как правило, регулируется иными нормами права, нежели основной договор.

2. Арбитражное решение, вынесенное составом арбитража на основании арбитражного соглашения, окончательно и обязательно для сторон такого арбитражного соглашения. Его оспаривание возможно лишь по исчерпывающему перечню оснований, предусмотренных законодательством об арбитраже страны, на чьей территории вынесено арбитражное решение, но не страны, чье право применялось для регулирования материально-правовых обязательств сторон. Что же касается оспаривания арбитражных

14

решений по месту их вынесения, то законодательство развитых государств, включая и Россию, допускает возможность их отмены лишь в случае совершения арбитрами грубых процессуальных ошибок; существо же решения ревизии со стороны государственного суда не подлежит.

3. Включение в договор арбитражного соглашения препятствует рассмотрению внешнеэкономического спора, вытекающего из такого договора, в государственном суде, если хотя бы одна из участвующих в деле сторон до изложения своей позиции по существу спора попросит направить спор в международный арбитраж. Такая обязанность государственного суда вытекает из ст. II Нью-Йоркской конвенции. В российском законодательстве такое правило закреплено в п. 5 ст. 148 АПК РФ 2002 г. и в п. 1 ст. 8 Закона о международном коммерческом арбитраже; это правило международного договора было дополнительно разъяснено Высшим Арбитражным Судом РФ еще 10 лет назад и хорошо известно судьям <1>.

--------------------------------

<1> См.: п. 19 Обзора практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой иностранных инвесторов: информационное письмо Президиума ВАС РФ от 18 января 2001 г. N 58 // Вестник ВАС РФ. 2001. N 3.

Все эти следствия станут объектом детального анализа на страницах этой книги с точки зрения как реализации норм Конвенции в букве российского законодательства, так и с точки зрения изучения практики российских государственных арбитражных судов по соответствующим категориям дел. При этом отметим, что положения Закона о международном коммерческом арбитраже, касающиеся собственно организации и проведения арбитражного разбирательства, в этой книге изучаются и рассматриваются лишь постольку, поскольку от их исполнения зависит исход дела о приведении в исполнение или об оспаривании решения международного арбитража, вынесенного на территории Российской Федерации.