Понятие «вечного объекта» в философии А. Уайтхеда (продолжение)

Уайтхед вновь обращается к понятию вечного объекта, кото­рое, в итоге окончательно проясняется. Вечные объекты — это сфера сущностей, которые являются абстракциями, то есть выходят за пределы конкретного события в том смысле, что могут в различных комбинациях принадлежать другим собы­тиям опыта.

Думается, Уайтхед зря опасался возможности отождеств­ления вечных объектов с универсалиями. Вряд ли какому- нибудь средневековому реалисту пришло бы в голову назвать «синее» или «квадратное» универсалиями. Толкование фило­софом этого понятия разочаровывает — оно могло быть наде­лено более глубоким содержанием, чем «первичные и вторич­ные качества» Локка. И, несмотря на то, что Уайтхед пытается вложить в этот термин смысл идеального, по существу его ин­терпретация сущности остается недостаточной, так как сущ­ность, в конце концов, понимается как чувственные данные.

Итак, вечный объект, хоть он и абстрактен, имеет воз­можность вхождения в явление. Он обладает индивидуально­стью, он соотносится с другими вечными объектами, участ­вующими в реализации явлений; наконец, он обладает принципом вхождения в явление.

Сущность вечного объекта — его индивидуальное суще­ствование, уникальное и неповторимое. Сущность вечного объекта — его постоянство: входя в различные явления, веч­ный объект не меняет своих свойств. Вечный объект как сущ­ность представляет собой возможность для явления как дейст­вительности.

В зависимости от того, какие возможности актуализиру­ются, мы получаем то или иное явление в действительности.

Если признать, что некое «А» — вечный объект, то его сущность определяется внутренними отношениями с другими вечными объектами и с действительными явлениями. Для объ­яснения вхождения вечного объекта «А» в действительное яв­ление «а», Уайтхед использует термин «неопределенность», указывающий на «терпимость» «А» к «а», и термин «опреде­ленность», указывающий на готовность «а» принять в себя «А». «а» как «синтетическое схватывание» есть событие. И, как таковое, оно представляет собой превращение «неопре­деленности «А» в определенность «а»». Отношение между «А» и «а» двояко: оно внешне для «А» и является внутренним для «а». Истинное высказывание об «А» и «а» выражает полное вхождение «А» в «а».

Отношения между вечными объектами формируют об­ласть возможностей для внешней реализации.

Явление «а» активно: оно синтезирует в себе вечные объ­екты, причем так, что сохраняет определенность отношений между ними. С одной стороны, есть ограничения реализации вечных объектов в «а», с другой стороны, нет ограничения со­держания сущности и отношений этих вечных объектов.

Если «А» не включено в «а», то оно является для «а» не­бытием. Если некоторые свойства «А» включены в «а», то «А» для «а» будет бытием в аспекте этих свойств. Однако «А» бу­дет небытием в отношении тех своих свойств, которые не включены в «а». Получается, что бытие «а» имеет своей об­ратной стороной небытие «А».

Уайтхед сталкивается с проблемой: как возможна конеч­ная истина, если все явления и объекты связаны друг с дру­гом? Ведь если это так, то мы не можем познать нечто, пока не познаем все остальное. Из факта всеобщей взаимозависимости вырастает проблема о возможности истинного знания об од­ном предмете.

Для этого надо показать, как возможно некое конечное внутреннее отношение для группы вечных объектов. Пусть R будет таким отношением для вечных объектов А, В и С: RA В С)⁹³.

Поскольку это отношение находится в сфере возможно­сти, то оно ограничено «реляционной сущностью» объекта, проще говоря, возможным локальным местом объекта в дан­ной системе отношений. Надо сказать, что реляционная сущность не уникальна для конкретного вечного объекта, — она едина для всех вечных объектов, что обеспечено их лока­лизацией в сфере возможности. Все внутренние отношения всех вечных объектов единообразны для них. Естественно, что при этом происходит абстрагирование от индивидуальных сущностей вечных объектов. Результат абстракции — тожде­ственность отношений между ними. Этот принцип ограничи­вает область вечных объектов сферой возможного. Когда же один или несколько вечных объектов реализуются, в ход всту­пает их индивидуальная сущность. Это происходит тогда, ко­гда налицо реальная совместимость индивидуальных сущно­стей реализуемых вечных объектов. Совместимость же возникает тогда, когда есть ценность, то есть «внутренняя ре­альность события». Итак, есть форма — эйдос, «вечная отне­сенность» (возможность реализации отношений — С. С.), есть явление — реализация ценности, есть ценность сама по себе в отрыве от явления, есть абстрактная материя, коей обладают все конкретные явления. Далее: налицо «синтетическая дея­тельность», тождественная «субстанциальной активности», реализующей возможные вечные объекты в явлениях. Суб­станциальная активность как основа процесса реализации имеет своими атрибутами вышеперечисленные структуры.

Таким образом, форма реализует себя в явлении ценности в аспекте материи через субстанциальную активность.

Если вечный объект является отношением между другими вечными объектами, то он представляет собой сложный веч­ный объект. Уайтхед пишет: «Вечный объект, как, например, определенный оттенок зеленого, который не может быть раз­ложим на отношения компонентов, будет называться «про- стым»^[62].

Если сферу возможности расчленить как структуру, со­стоящую из объектов разной степени сложности, то можно по­лучить ответ на вопрос о том, как возможна конкретная исти­на. Само по себе А более конкретно, чем оно же в отношении Я(А В С), ибо отношение R исключает для А вхождение в дру­гие отношения. Стало быть, чем сложнее вечный объект, тем более высокую степень абстракции от сферы возможности он собой представляет. Существует, как пишет Уайтхед, «абст- рактивная иерархия» вечных объектов. Она может быть ко­нечной или бесконечной, но в любом случае она основана на множестве простых вечных объектов, или, как пишет фило­соф, на ряде «объектов нулевой сложности».

Иерархия представляет собой пирамиду. В основании — конечное или бесконечное число простых объектов. Ее верши­на (если иерархия конечна, а не бесконечна) — один вечный объект, обладающий максимальной степенью сложности по отношению к другим вечным объектам этой же иерархии. В иерархии вершины должен быть хотя бы один вечный объект, чья сложность на порядок ниже, чем сложность вершины. Вся эта иерархия оторвана от реальности и пребывает в сфере воз­можности, и это говорит о свободе вечных объектов от прин­ципа «реальной совместимости».

Уайтхед, выстраивая классификацию вечных объектов, отказывается от членения на виды и роды, что было предло­жено еще Аристотелем.

Поскольку существует бесконечная абстрактивная иерар­хия вечных объектов, схваченная «а», то появление «а» невоз­можно описать с помощью понятий, раз оно бесконечно. Можно говорить об иерархии понятий, описывающих явление «а». Если абстрагирование в сфере вечных объектов идет от возможности, то это значит, что чем абстрактнее вечный объ­ект, тем ближе он к действительности^[63].

Явление как событие в природе обладает максимальной конкретностью. Но в таком своем качестве явление представ­ляет собой лишь абстракцию от полного действительного со - бытия.

Философ предлагает принцип «прозрачности реализа­ции», согласно которому любой вечный объект сохраняет свою индивидуальность при вхождении в любое явление. Это свойство выражает толерантность вечных объектов. Если пе­ремена все же произошла — перед нами уже другой вечный объект. Итак, теория адекватного познания как гносеологиче­ское учение покоится на принципе «прозрачности реализации» и на идее разнообразных способов вхождения вечных объек­тов в явления действительности.

Уайтхед вводит понятие Бога. Именно так: понятие. Бог Уайтхеда не связан с религиозными или нравственными функциями. Так же, как и Бог Аристотеля. Наш опыт ограни­чен, мир же — бесконечен. По Уайтхеду, само бесконечное многообразие явлений действительности привело человече­ский разум к необходимости постулата высшей Божественной сущности для отыскания общего единства мира. Философский Бог Уайтхеда необходим ему для объяснения «принципа кон- кретизации»⁹⁶ в процессе воплощения явлений в реальности.

Анализируя категории возможности и действительности, философ приходит к выводу о двояком понимании природы универсума. С одной стороны, вечные объекты, конкретизиру­ясь в явлениях действительности, сообщают им принцип структурной иерархии. С другой стороны, любое явление дей­ствительности есть ограничение возможности, в условиях ко­торой существуют вечные объекты.

В явлении «а» сосуществуют другие явления, которые конституируют его, вступая с ним в отношения. Всеобщность отношений универсальна — и среди вечных объектов, и среди явлений. Однако сами отношения включают в себя класс ос­новных — фундаментальных отношений, определяющих при­роду всех остальных. Это — пространственно-временные от­ношения. Одни явления входят в другие по принципу реализации абстрактивных иерархий в пределах конкретных пространственно-временных отношений. Любое явление син­тезирует в себе все вечные объекты, но в границах своей реа­лизации. Следовательно, любое явление включает в себя все другие явления, но до той степени, которая задана определен­ным типом вхождения абстрактивных иерархий в действи­тельность этого явления. Явления влияют на структуру иерар­хий через схватывание, а иерархии оформляют явления.

В мире явлений господствует свобода. Любое явление — это процесс. Как писал Уайтхед выше: «Реальность есть про­цесс». В своем становлении явление определяет собственное место в мире других явлений, влияющих на него. Ограничен­ное индивидуальное явление впитывает в себя и «безгранич­ность вечных объектов»⁹⁷.

Любое явление обладает прошлым, настоящим и вероят­ным будущим. Будущее — наиболее интересная категория Уайтхеда. Когда он писал, что бытие есть небытие, он имел в виду возможность реализации тех свойств вечных объектов, которые еще не воплотились в действительность явления и есть поэтому небытие. Будущее явления как раз и определяется этими небытийными свойствами вечных объектов, могущих реализоваться в «а» в будущем.

Иногда в явлении вечные объекты реализуются «внезап­но». Внезапность реализации в «а» синтеза вечных объектов происходит из высшей, вечной сферы, здесь предполагается одновременно и активность самого события.

Итак, Уайтхед рассматривает событие как процесс, фор­мирующий «единство опыта». Как такое единство, событие будет являться субстанциальной активностью, синтезирующей потенциальностью и, в итоге, результатом синтеза.

Бог Уайтхеда очень похож на субстанцию Спинозы: он определяет его как «синтезирующую деятельность», сущность не только явлений, но и вечных объектов, «метафизическую определенность», лежащую в основе мира явлений. Атрибуты этой субстанции — «вечная возможность» (объектов) и инди­видуальное многообразие явлений.

Конкретные модусы атрибутов ограничены в том смысле, что они именно эти, а не другие (в реальности). Ограничения бывают логическими, каузальными, индивидуальными и смы­словыми или ценностными. Ценность явления задается опре­деленными критериями. Именно Бог дает эти критерии. Он необъясним, но все объясняет, Он иррационален, но является источником разума. Как принцип ограничения Бог отделяет добро от зла и устанавливает господство разума в мире.

3.10.