Гармонизация законодательства как фактор, способствующий взаимодействию судебных органов на европейском пространстве

Межгосударственное взаимодействие не всегда сопровождается гармонизацией национального законодательства сотрудничающих государств. Однако именно гармонизация способствует углублению интеграционных связей между государствами и их судебными органами (так как последние являются в первую очередь правоприменительными), что позволяет рассматривать данный феномен современного мира как один из факторов, способствующих такому взаимодействию^[54].

Чаще всего гармонизация законодательства соответствует более высокому уровню сотрудничества, более того в науке международного права гармонизация законодательства любой сферы жизнедеятельности ассоциируется с интеграцией правопорядков различных государств^[55]. Тем не менее можно констатировать, что данный юридический феномен также характерен и для отношений государств - участников Совета Европы и даже

(в ограниченной мере) для отношений Европейского Союза и Совета Европы.

Гармонизация или сближение законодательства государств как один из факторов интеграционных процессов несколько отличается от таких видов взаимодействия, как сотрудничество, которое в принципе может осуществляться посредством межправительственных отношений. Также можно сказать, что гармонизация отличается и от унификации законодательства. Унификация или униформизация в сравнении с гармонизацией характерна для более углубленного уровня правовой интеграции. Несмотря на сходство этих уровней сотрудничества - гармонизации и униформизации, между ними можно провести относительное различие. Унификация предполагает замену национального законодательства едиными нормами, применяемыми ко всем национальным правопорядкам, и, соответственно, передачу определенной части компетенции, принимая, таким образом, на себя достаточно «жесткие» правила взаимодействия. В этом смысле гармонизация является более «мягкой» интеграционной формой, поскольку для нее характерно сохранение сотрудничающими государствами определенной внутренней свободы, позволяющей адаптировать свое законодательство в соответствии со своими местными особенностями.

Помимо того, что гармонизация или даже унификация уголовного и гражданского законодательства могут быть рассмотрены как инструменты взаимодействия государств в сфере правосудия, данный феномен должен быть рассмотрен с точки зрения его функции по организации и продвижению взаимодействия судебных органов. Гармонизация

законодательств как таковая не является инструментом сотрудничества судебных органов, так как она осуществляется на уровне исполнительных и законодательных органов государственной власти. В связи с этим гармонизация законодательства европейских государств может

рассматриваться в рамках данного исследования лишь как юридический

42

феномен, способствующий взаимодействию судебных органов, а не как инструмент сотрудничества судебных органов различных (европейских) государств.

Говоря о функциях гармонизации законодательства, основной из которой, как уже отмечалось, является организация и упрощение сотрудничества между различными органами государств (и, в частности, между судебными органами), стоит также отметить, что гармонизация необходима для реализации целей, прямо поставленных в рамках права ЕС. Многие зарубежные авторы отмечают, что гармонизация законодательств государств - членов ЕС «является необходимым условием реализации пространства свободы, безопасности и правосудия Европейского Союза»^{[56] [57]. Таким образом, среди функций гармонизации (в первую очередь уголовного) законодательства можно выделить основные и дополнительные функции.}

Среди дополнительных функций гармонизации уголовного законодательства можно назвать борьбу с преступностью. Действительно, преступность, и в частности трансграничная преступность, использует преимущества, вытекающие из расхождения уголовного права и судопроизводства, тогда как сотрудничество правоохранительных и судебных органов различных государств затруднено расхождениями, существующими между их законодательствами.

Среди многочисленных второстепенных функций гармонизации уголовного законодательства также можно отметить необходимость обеспечения гарантий прав обвиняемого в уголовном процессе, что связано

57

со значимостью прав человека в современном мире , и подтверждается, в частности, интерпретацией, которую дает Европейский суд по правам человека ст.

государств - членов Совета Европы ставят участников процесса в неравное положение, что не сочетается с необходимостью однообразного применения конвенции на территории этих государств.

Среди основных функций гармонизации уголовного законодательства и уголовного судопроизводства следует назвать совершенствование функционирования механизмов взаимодействия судебных органов или их организации. Так, например, в рамках классического сотрудничества судебных органов государств сотрудничество не может осуществляться в случае отсутствия хотя бы минимального общего для сотрудничающих государств понятия уголовно наказуемых деяний, а также двойного инкриминирования преступных деяний (см. §1 гл. 2). Взаимное доверие государств, судебные органы которых организуют сотрудничество, необходимое для реализации углубленного взаимодействия в сфере правосудия, также требует сближения (гармонизации) законодательств. Иначе говоря, организация сотрудничества судебных органов невозможна без минимальной гармонизации материального и процессуального права.

Помимо вышеуказанной функции гармонизации законодательства, состоящей в создании основы, на которой будет организовано взаимодействие судебных органов, необходимо назвать еще одну, которая состоит в упрощении уже существующего сотрудничества между ними.

Так, например, запросы судов, направляемые ими своим зарубежным коллегам в рамках так называемого углубленного сотрудничества (см. гл. 2), приводят к необходимости оценки зарубежного законодательства на соответствие стандартам национального права, без которого реализация сотрудничества по тому или иному делу невозможна. Суд государства- члена, запрашивающий юридическую помощь у своего зарубежного коллеги, «vice versa», вынужден анализировать законодательство другого государства-члена, для того чтобы быть уверенным, что запрашиваемые им процессуально значимые действия у суда другого государства соответствуют требованиям его законодательства и будут, таким образом,

44

законны и, как следствие, применимы в рамках рассматриваемого им дела (см.

Очевидно, что приведенные примеры свидетельствуют о том, что гармонизированное законодательство способствует как организации, так и упрощению взаимодействия судебных органов различных государств - членов ЕС.

Более того, данная логика применима не только к сотрудничеству государств - членов ЕС, но также и к сотрудничеству государств - членов Совета Европы, так как проблемы в организации сотрудничества между ними схожи.

Гармонизация процессуального, уголовного и гражданского законодательства различных государств характерна не только для права ЕС.

Источники гармонизации или сближения уголовных законодательств европейских государств многочисленны и в основном берут начало в праве Европейского Союза и праве Совета Европы. Их можно классифицировать на прямые и опосредованные источники гармонизации.

Среди прямых источников гармонизации законодательства стоит отметить те из них, которые прямо направлены на гармонизацию уголовного законодательства. Так, в рамках Совета Европы таковыми являются: Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 г. ; Конвенция о защите окружающей среды посредством уголовного законодательства от 4 ноября 1998 г.^{[58] [59]; Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г.[60] Конвенция Совета Европы о борьбе с торговлей человеческими органами 25 марта 2015 г.[61] и др.}

В рамках Европейского Союза гармонизация законодательств в сфере уголовного права была закреплена Амстердамским договором (ст. 29, 31е,

34 Договора о создании Европейского Союза). Позднее Суд ЕС в решении от 13 октября 2002 г.^[62] перераспределил компетенцию в данном вопросе и позволил европейскому законодателю принимать общеобязательные нормы в сфере уголовного права, в случае если они необходимы для эффективности издаваемых им норм в других сферах жизнедеятельности.

Среди других источников, которые изначально не были направлены на сближение правопорядков, однако приводят к гармонизации законодательства стран европейского пространства, можно назвать множество уже упомянутых выше актов: например, Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод и судебную практику Европейского суда по правам человека, которые имеют значительное влияние как на материальное право (гражданское и уголовное), так и на процессуальное право государств.

Гармонизация законодательства в широком смысле слова также возможна и в отношении положений основополагающих (учредительных) актов Европейского Союза и Совета Европы, в частности Хартии об

основных правах Европейского Союза и Европейской конвенции о защите прав человека. Разработка и принятие Хартии об основных правах Европейского Союза^[65] свидетельствуют о существовании общего наследия идей и ценностей у европейских государств, так как оба текста содержат схожий каталог основных прав и свобод. Копирование «учредительной властью» ЕС большей части текста Европейской конвенции о защите прав человека и судебной практики Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) объясняется необходимостью адаптации европейского законодательства в свете возможного присоединения Европейского Союза к Европейской конвенции о защите прав человека и свобод. Тем не менее судебная практика Суда ЕС уже с давних пор учитывала императивы Европейской конвенции о защите прав человека и судебную практику ЕСПЧ в связи с отсутствием в собственном правопорядке соответствующего каталога основных прав и свобод (см. гл. 4).

Таким образом, можно утверждать, что уже длительное время, по крайней мере на уровне судебных органов ЕС и Совета Европы, осуществляется взаимное использование актов данных европейских организаций. Появление текста Хартии об основных правах Европейского Союза лишь подтвердило данную преемственность, что, в частности, следует из §5 преамбулы Хартии, где наравне с «конституционными традициями государств - членов» и другими ссылками имеет место ссылка и на Европейскую конвенцию о защите прав человека и на Социальную хартию Совета Европы.

Следует отметить, что процесс гармонизации как гражданского, так и уголовного законодательства (в первую очередь уголовного) является довольно сложным процессом. Уголовное законодательство и уголовное судопроизводство являются центральными в определении суверенитета каждого государства, что приводит к тому, что на практике тексты международного права, в первую очередь европейские тексты, требующие гармонизации законодательства, оставляют государствам значительную долю усмотрения при их имплементации в национальное законодательство^[66]. По свидетельствам ряда авторов, наибольшие сложности в гармонизации законодательства касаются законодательства в части определения уголовно наказуемых деяний (инкриминирования)^[67].

Тем не менее большинство правовых актов ЕС и международных конвенций, обязывающие европейские государства в сфере уголовного права, касаются инкриминирования деяний. Данные тексты требуют от государств-членов инкриминировать определенные деяния, а также устанавливают общие элементы того или иного состава преступления. Вместе с тем данные тексты закрепляют лишь минимально необходимые для определения состава преступления понятия, что оставляет законодателям европейских государств определенную долю усмотрения в закреплении более широких понятий преступлений в их собственном законодательстве.

Некоторые из текстов (в частности права ЕС) даже содержат положения, гармонизирующие санкции за те или иные преступления. Необходимо отметить, что в отношении определения тяжести санкций государства-члены обладают еще большей долей усмотрения, чем в определении составов преступлений. Так, например, в ряде текстов права ЕС содержатся такие абстрактные формулировки, как «эффективные, пропорциональные и действенные санкции», «минимальный уровень

наименьшего наказания», «минимальный уровень наиболее строго наказания» и т.п.^[68] Очевидно, что использование подобного понятийного аппарата предоставляет государствам значительную долю усмотрения.

1.3.